Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Часть 1-3

1

В правительстве Хироты, созданном после «инцидента 26 февраля», на смену Осуми Минео на посту морского министра пришел Нагано Осами. Именно Нагано как делегат Японии на Лондонской конференции объявил о выходе Японии из договора; немедленно после инцидента он вернулся из Англии домой. Его заместитель Хасегава Хийоси, как только круги на воде после инцидента улеглись, в рутинной перестановке кадров в декабре того же года назначен командующим 3-м флотом. Своим преемником на посту заместителя министра Нагано видел главу департамента аэронавтики Ямамото Исороку.

Однако, когда он обратился с этим предложением к Ямамото, последовал категорический отказ. Нагано не на шутку расстроился:

— Точно так же вы отказались в прошлом году, когда меня назначили полномочным представителем на переговоры по разоружению и я хотел, чтобы вы поехали со мной. А сейчас вы отказываетесь стать моим заместителем. Чем я вам насолил?

Упомянутые переговоры по разоружению — это, конечно, основная Лондонская морская конференция (1935), она последовала за предварительными переговорами, в которых Ямамото участвовал сам. Если уж Нагано сделал такой шаг, морской этикет более или менее обязывал Ямамото принять предложение. В своей биографии Ямамото Соримачи Эйичи пишет: «Адмирал Нагано — его начальник, человек, которого он высоко уважал. Отказ в таком положении произвел бы очень плохое впечатление».

Это если не выдумка, то в лучшем случае политический эвфемизм. Мало признаков, что Ямамото «глубоко уважал» Нагано. Позднее, когда возникли дебаты, назначать ли Нагано начальником морского генерального штаба, произошел спор, популярен ли он на флоте. По этому случаю Ямамото ядовито заметил: «...представлял, что Нагано успешно пойдет ко дну, — ведь он из тех, кто верит в свою гениальность, даже если таковой и нет». Такадзи Сокичи опять же пишет в своей книге «Ямамото Исороку и Йонаи Мицумаса»: «Морской министр Нагано, несомненно, человек мужественный и талантливый, но и склонный к импульсивным действиям, и во многих отношениях по темпераменту он далек от заместителя министра Ямамото».

Более того, всего лишь за неделю-две до того, как просить Ямамото стать его заместителем, Нагано в качестве морского министра молчаливо принял (хотя и не согласившись с ним) Антикоминтерновский пакт с Германией — еще один продукт армейского своеволия. На флоте в политику могло вмешиваться только одно лицо — сам министр, а традиция безусловного повиновения политическим решениям министра соблюдалась с относительной честностью; в этом отношении флот серьезно отличался от армии. Сам Ямамото в этих делах очень корректен — как глава департамента аэронавтики не считал удобным возражать открыто, какую бы позицию министр ни принял. Тем не менее едва ли мог согласиться стать заместителем при министре — таком крайне неприятном человеке.

Силы, ответственные за «инцидент 26 февраля», подавили как мятежные, а лидеры заговора предстали перед трибуналом. Кризис локализован, проведена чистка в рядах армии, по крайней мере внешне. Реальная истина, однако, очень отличалась от того, чем казалась. Инцидент отмечен чисткой молодой, более радикальной «фракции имперского пути» и принятием руководства «контрольной фракцией» — армейский истеблишмент, воплощавший быстрый рост веса армии в политике. Вышло чуть ли не так, что семнадцать человек, которым вынесли смертный приговор, и других молодых офицеров из мятежных частей использовали как политических пешек. При «контрольной фракции», доминировавшей в армии, тенденция офицеров среднего ранга диктовать вышестоящим начальникам стала еще более заметной; дела обстояли невесело: раздраженная армия, пытаясь добиться своего, объявила, что «не может дать военного министра в этот кабинет». С тех пор армейская непреклонность становится основным фактором в политических перетрясках.

Более того, «Основы национальной политики», провозглашенные правительством Хироты — один его состав отвечал многим требованиям армии, — поражают своим тоном: для заявления по национальной политике, сделанного премьер-министром страны в мирное время, он необычно агрессивен. Едва ли Ямамото импонировало в такой ситуации оставить пост главы департамента аэронавтики (он надеялся занимать его неопределенное время) и стать чем-то вроде политического партнера Нагано Осами. Но в конце концов он уступил просьбе Нагано — 1 декабря 1936 года получил официальный правительственный приказ о назначении заместителем министра военно-морского флота.

Гейши квартала Симбаси единодушно поздравляли его с назначением, а он не скрывал гнева:

— Чему тут радоваться, — моряка вдруг передвигают в политику, а он изо всех сил старался добиться успеха в морской авиации!

Соримачи Эйичи, специально приехавшему из Нагаоки поздравить его, Ямамото тоже резко ответил:

— Нет причины для радости!

Ямамото пришлось оставаться на посту, который он так неохотно принял, два года и девять месяцев: он успешно работал при кабинетах Хироты, Хайяси, первом Коноэ и Хирануме. Фактически бразды правления ненавязчиво передавались в кабинете заместителя министра, без посторонних. Бывший заместитель министра Хасегава Кийоси предоставил вводить Ямамото в курс дела своему старшему помощнику Гайюи Йюзуру, долгое время с ним знакомому. Тот провел с Тайюи около двух часов: ему перечислили имена репортеров из газет и журналов, с кем поддерживать дружбу, дали список лиц в министерстве иностранных дел и военном министерстве, с кем быть в контакте, и т. д. Однако всю процедуру провели на чисто бюрократическом уровне; любые мнения по поводу назначений в министерстве не составляли секрета.

Вскоре после того, как Ямамото занял новый пост, принц Такамацу, младший брат императора, стал работать в морском министерстве в качестве офицера морского генерального штаба. Принц, молодой капитан 2-го ранга, окончил колледж морского штаба 26 ноября того же года. Старший помощник Кондо, сменивший Тайюи, разузнал у властей точный день и час, когда принц приступит к исполнению обязанностей, и сделал тщательные приготовления, обеспечив присутствие всех у главного входа для приветствия принца в момент приезда. Когда Ямамото (а он редко выговаривал подчиненным) услышал об этом, он пригласил Кондо и стал резким тоном спрашивать, в каком качестве поступает к ним принц — как принц или как капитан 2-го ранга; если второе, то с ним и обращаться надо соответственно. В результате все планы Кондо пришлось отменить, а принц Такамацу приехал в министерство как обычный морской офицер — никаких специаль- ных встреч и других церемоний. Однако когда он заступил на пост, говорят, Ямамото лично пришел к нему в офис — приветствовать его с уважением, полагающимся члену императорской семьи.

2

Закончился год, и в январе 1937 года две политические партии, сейюкай и минсейто, стали открыто критиковать военных. Состояние дел после «инцидента 26 февраля » никакой политик, любого морального склада, не мог обойти молчанием.

В первый день вновь созванной семнадцатой сессии парламента Хамада Кунимацу из партии сейюкай в отведенное для вопросов время произнес речь с критикой армии, которая привела к острой перепалке ; военным министром Тераучи. Позиция армии ужесточилась, и на заседании правительства Тераучи призвал к роспуску парламента, чтобы дать (как он утверждал) партиям шанс исправиться. Всем было ясно, что это глупость; отсюда вытекало, что выбор один — исключить тех, кто возражает против методов армии.

Ямамото, только что ставший заместителем министра, оказал Нага мощную поддержку — лицом к лицу противостоял требованиям армии о роспуске парламента. Сам Нагано, по-видимому, не отличался необходимой твердостью. Роспуск предотвратили благодаря оппозиции флота и таких членов партии в кабинете, как министр железных дорог Маеда, сельского хозяйства и лесоводства Симада и торговли и промышленности Огава; однако армия отказалась иметь с правительством что-либо общее; 23 января, всего через несколько дней, правительство Хироты пало.

Слабость Нагано в том, что его усилия совершить политический маневр (он обзванивал лидеров обеих партий — сейюкай и минсейто) оказались обречены на оглушительную неудачу. Это и стало главным препятствием, помешавшим ему остаться в составе следующего кабинета.

Угаки Казусиге поручили сформировать новое правительство взамен ушедшего кабинета Хироты, но армия вновь отказалась сотрудничать, и попытки Угаки сформировать кабинет провалились. В данной книге нет места для детального описания этих неудачных попыток; важно, что люди, которые, посещая его штаб-квартиру, стремились объяснить, как трудно порекомендовать нового кандидата на пост военного министра, и призывали отказаться от формирования правительства (среди них — Сугияма Хадзиме, Татекава Йосицугу и бывший военный министр Тераучи Хисаичи) — все, это видится в армейском контексте, молодые последователи самого Угаки. Ничто не показывает так ясно, насколько сильно влияние офицеров относительно низкого ранга на армию.

Примерно после десяти дней хаотичных переговоров генерала Хайяси Сендзюро наконец назначили на пост главы следующего правительства. Новым морским министром, которого ввели в должность с быстротой, удивившей даже тех, кто обычно не интересовался назначениями на флоте, стал Йонаи Мицумаса, — только что его повысили: начальник морской базы Йокосука, он стал командовать Объединенным флотом. «Ничего не может быть хуже, — объявил он, уезжая из Йокосуки в Токио, — чем покидать флот только ради того, чтобы стать гражданским служащим». Вместо него Объединенным флотом стал командовать Нагано, причем по своей собственной рекомендации. Сильнейшим сторонником Йонаи как главы министерства являлся заместитель министра Ямамото.

Получив сильные позиции в должности заместителя министра (нравится это кому-то или нет), Ямамото не мог избежать мыслей о собственной политической ответственности и о роли флота в политике. Он ясно видел, что, если бы ситуация развивалась бесконтрольно, это привело бы к войне и конечному разгрому и на практике только флот — единственно возможный противовес армейским авторитарным методам. Для этого надо прежде всего способствовать формированию на флоте единого мнения (даже если бы для этого требовалось избавиться от адмирала Суецугу Нобумасы и других флотских «ястребов», склонных симпатизировать армии), и единственный, кто способен этого добиться, как представлял Ямамото, — это Йонаи.

Хотя флотское хозяйство меньше по размерам и сравнительно легче управляемо, это вовсе не свидетельствует, что армия не имела на флот влияния. В своей «Жизни моряка», где речь идет о Йонаи Мицумасе, Огата Такетора пишет: «Назначение Ямамото Исороку на пост заместителя морского министра при Нагано явилось истинным шансом поставить флот на новую, прочную основу; назначение же Йонаи министром после ухода Нагано означало, что с этого времени флот впервые получил лидерство и благодаря этому — способность обеспечить реальное управление.

3

Несмотря на огромные родовые муки, правительство Сендзюро просуществовало с 2 февраля по 31 мая — меньше четырех месяцев. За Хайяси последовал Коноэ Фумимаро — он стал премьер-министром в первый раз. Как считает Огата Тактора, лозунг первого правительства Коноэ звучал так: «Социальная справедливость дома, международная справедливость за рубежом»; приступило оно к решению этой задачи с провозглашенного намерения избавиться от раздоров и трений, которые развивались внутри нации со времени «инцидента 26 февраля». Коноэ принял высокоморальный тон — настолько, что неизбежно создавал определенное впечатление: быть премьерминистром — это не столько принять на себя ответственность за правительство, сколько личная подготовка к переходу в статус такого государственного деятеля. Вполне возможно, что Коноэ в своем формировании как личности в этом плане вдохновлялся примером опытного Сайондзи; неудивительно в те дни и если аристократическое происхождение Коноэ стало источником всей идеи.

В кабинете Коноэ Йонаи и Ямамото оставались во главе морского министерства. Вскоре после создания правительства скончался старший брат Ямамото, Кихачи, — в доме в Нагаоке.

Отец Ямамото, Садайоси, после женитьбы стал членом семьи Такано, принявшей его. У него с женой родились четыре сына — Юзуру, Нобору, Джозо и Томекичи. После смерти жены он женился на ее младшей сестре, Мине, и имел с ней еще троих детей — Казуко, Кихачи и Исороку. Исороку, последний из этой троицы, более чем на 30 лет младше Юзуру и Нобору; нельзя сказать и что он был особенно близок к Джозо и Томекичи. Больше всего он любил двух родственников — старшего брата Кихачи и сестру Казуко. Оба родителя скончались давным-давно, еще в 1913 году, и смерть Кихачи означала, что единственной его единокровной родственницей оставалась сестра Казуко.

Приехав в Нагаоку после того, как узнал о смерти брата, он возложил на гроб массу полевых цветов, которые так любил Кихачи, и долго стоял, проливая слезы. В таких случаях он не стеснялся слез; как мы увидим позже, плакал навзрыд у гроба своего подчиненного, погибшего в бою.

Кихачи умер 25 июня. В Токио Ямамото вернулся ночным поездом 27 июня, а вскоре начался «китайский инцидент ». В личном отчете Йонаи о событиях этих дней содержится следующий пассаж:

«7 июля 1937 года произошел инцидент на мосту Марко Поло. 9-го военный министр на заседании кабинета озвучил различные взгляды и предложил направить войска. Морской министр выступил против, подчеркнув, что инцидент, насколько это возможно, должен быть локализован, и призвал приложить усилия, с тем чтобы достичь быстрого локального решения. На заседании пяти министров одиннадцатого числа военный министр выдвинул конкретные предложения по отправке войск. На том же заседании морской министр возражал, оценивая ситуацию в целом, против посылки солдат; однако военный министр настаивал — нельзя бросить на произвол судьбы гарнизон Тяньцзиня, 5500 человек, и японских резидентов в районе Пинцин; в конце концов морской министр неохотно согласился...

Военный министр старался всех убедить, что проблему можно мгновенно решить одним лишь объявлением о посылке войск; но морской министр... высказал свое предчувствие: посылка войск спровоцирует расширение операций против китайцев; и многократно он призывал использовать все возможности для поисков мирного урегулирования».

На деле произошло так: благодаря примиренческому поведению китайцев на месте события предложение пяти министров отложить отправку войск из Японии приняли к действию на данный момент, — казалось, инцидент движется к мирному разрешению. Однако в сердцевине своей армия не имела намерения решать проблему мирным путем. В этом контексте трудно сказать, что означает термин «армия». Возможно, наиболее близок к ответу Огата, когда пишет об «офицерах низшего командного состава, с их все возрастающим желанием превзойти своих вышестоящих, особенно в период, последовавший за «маньчжурским инцидентом».

Йонаи не любил жаловаться, но, возвращаясь с заседаний пяти министров, он регулярно встречался с Ямамото или старшим помощником Кондо и давал волю своим обидам, высказываясь в таком духе:

— Заседания пяти министров просто потеря времени. Думаешь, что примем хоть какое-то решение или министр иностранных дел и армия достигли наконец какого-то соглашения; потом следует телефонный звонок и ты слышишь: «Видите ли, вернулся я в генеральный штаб военного министерства и встретил раздражение коллег. Вероятно, политика армии уже выработана; был бы вам благодарен, если бы вы аннулировали то, о чем мы только что договорились». Ну что тут поделаешь!»

Как Тераучи — марионетка в правительстве Хироты, так и военный министр Сугияма в правительстве Коноэ, видно, двигается по приказам странного существа, именуемого армией. У Коноэ в надежде найти решение проблемы родилась мысль отправить Миязаки Рюсуке, сына Миязаки Тотен (активного сторонника Сунь Ятсена), на встречу с Чан Кайши, он получил одобрение Сугиямы на проведение своего плана. Однако когда Миязаки уже готовился подняться на борт корабля в Кобе, отплывавшего в Шанхай, военная полиция без предупреждения и не сообщая, по какому приказу действует, арестовала его и помешала отъезду в Китай.

Таким образом, к концу июля то, что вначале называлось инцидентом, стало перерастать в полномасштабную войну между Китаем и Японией. В этот момент Ямамото объявил, что до тех пор, пока не завершится эта операция, собирается бросить курить. Он не пил, но очень любил кофе и табак и каждый день выкуривал изрядное количество популярных сигарет «Черри». Официально он прекращал курить, «пока мы не разобьем Чан Кайши», но Такеи Даисуке и другим близким друзьям объявил:

— Эти проклятые дураки в армии снова принялись за свое! Это меня так бесит, что я бросаю курить, пока все не закончится! Но когда кончится — так закурю, чтобы дым пошел из моей задницы!

Он раздал дорогие сигары, которые привез из Англии; даже когда Мацудайра Цунео, министр императорского двора (в прошлом году на посту посла в Англии его заменил Йосида Сигеру), предложил ему какие-то роскошные сигары, попросил:

— Сохраняй их для меня, пока не завершится инцидент.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю