Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Часть 4-6

4

Уже третий Новый год, на этот раз год 1939-й, Ямамото встречал в должности заместителя министра. На флоте существовал обычай выставлять угощение в официальной резиденции министра для представителей армии и флота и связанных с ними других слоев общества, когда те приходили с новогодними поздравлениями. На этот раз 2-го или 3 января среди таких посетителей оказался член палаты лордов граф Ичидзо Санетака, капитан 1-го ранга в отставке; он протолкался сквозь толпу к Ямамото и с огромным пафосом потребовал ответа: слышал ли Ямамото о таком-то ученом, который может воду превратить в нефть?

— На самом деле это вода из района горы Фудзияма, — заявил он с совершенно серьезным видом. — Я собираюсь присутствовать при эксперименте.

Поскольку это произошло в разгар вечеринки, те, кто слышал, пробормотали соответствующие реплики и забыли о происшествии. Но Ямамото, как ни странно, вдруг вспомнил об этом случае через несколько месяцев и заговорил в таком тоне, будто всерьез верит в возможность получать нефть из воды. Его секретарь Санемацу отреагировал на это скептически; Ямамото решительно отверг возражения как «поверхностные» и объявил, что надо привести этого самозваного ученого и заставить его поставить эксперименты в морском министерстве. Ямамото, кажется, увлекся, — как и в случае с молодым физиономистом Ониси Такидзиро в департаменте аэронавтики.

Помощники его приуныли: казуса с Ониси вроде достаточно, но разговоры о том, что нефть получают из воды, — это уж слишком... Более того, ходили слухи о том самом ученом, с его загадочными трюками. Правда, неясно, где конкретно кроется обман, но мошенничество, несомненно, присутствует. Если такой человек, как заместитель министра Ямамото, станет жертвой мошенника, возникнут неприятности. Санемацу обращался ко многим с просьбой — пусть попробуют образумить Ямамото, просил даже главу второго отдела бюро по снабжению флота, непосредственно отвечавшего за поставки горючего на флот, поговорить с Ямамото. Но что бы он ни делал, Ямамото продолжал утверждать, что возражения «поверхностные».

Невозможно игнорировать прямое распоряжение заместителя министра. Все же Санемацу противился использованию министерского автомобиля для доставки ученого и, перед тем как выпустить машину, приказал заменить официальный регистрационный номер с морским якорем на гражданский. Этот метод обычно использовался, когда моряки отправлялись в гости к гейшам.

Другая дилемма — пускать ли этого ученого в Морской клуб. В конце концов решили: гражданский изобретатель придет в качестве гостя заместителя министра Для него отвели комнату в клубе и предоставили автомашину в назначенный день прибудет и повторит свой эксперимент перед большим числом заинтересованных лиц.

Вначале для этой цели зарезервировали официальную резиденцию министра, но для Санемацу это заходило уж слишком далеко, — остановились на медицинской клинике в подвальном этаже департамента аэронавтики. Говорили, что эксперименты займут несколько дней и, возможно, продолжатся по ночам, но это ни в коей мере не волновало Ямамото. Он проявил огромный энтузиазм к проекту, даже заказал огромные подносы суши на ужин для каждого присутствующего.

Несмотря на внешнюю заинтересованность, Ямамото, видимо, все-таки не особенно верил этим разговорам о чудесном превращении воды в нефть, — судя по его замечаниям своим помощникам; за несколько дней до того, как решить, проводить ли опыты, он послал Ониси Такидзиро к Исикаве Синго, начальнику бюро по снабжению флота, на базу в Йокосуку — расспросить о подобных странных опытах, с которыми тот сталкивался несколько лет назад.

— Ямамото говорит, что слышал, будто вы остановили свой опыт на полпути, — передал ему Ониси. — Обычно вы предпочитаете доводить дело до конца, и он хотел бы знать, почему вы бросили эксперимент. Догадались, что это обман?

— Я бросил потому, что уверился — меня надувают, — ответил Исикава, — хотя не могу точно сказать как. Без сомнения, это трюк, но ни я, ни Морита Каниси, он тоже присутствовал во время опыта, не догадались, в чем дело.

Морита, эксперт в этой отрасли, вернулся после полдневного опыта, взволнованно объявив Исикаве, что «нарушен закон Архимеда». Похоже, эксперимент прошел через все виды обработки, но финальная стадия включала нагревание в воде запечатанной бутылки, тоже содержащей воду. По физическому закону никаких изменений в составе или количестве воды внутри бутылки произойти не могло, но вдруг бутылка поднялась на поверхность и в ней оказалась нефть.

— Наверняка какой-то трюк, — заявил Исикава, но Морита настаивал, что не имеет ни малейшего представления, как он проделан.

Опыты, при их недоказанной достоверности, перенесли с первоначального места на топливный склад флота в Токуйяме, в префектуре Ямагучи, и снова стали проводить в присутствии экспертов по горючему. Согласно докладам из Токуйямы, эксперименты проходили то успешно, то неудачно и, когда они не удавались, ученый неизменно впадал в истерию. Это переполнило чашу терпения Исикавы, он приказал прогнать экспериментатора, хотя доказательств мошенничества обнаружить не удалось; опыты прекратились.

— Хорошо, — поизнес Ямамото, выслушав рассказ Ониси. — На этот раз мы проведем тщательный тест в нашем департаменте. И пусть придет и присутствует сам Исикава.

Таким образом, Ямамото имел серьезные сомнения в отношении всего этого дела и собирался вывести мошенника на чистую воду, если мошенничество присутствовало. Его заявления насчет «поверхностного» подхода помощников, возможно, делались вполне осознанно: ведь если отказать в эксперименте с самого начала, потому что это трюк, впредь вообще трудно остановить подобное надувательство.

5

Тем не менее возможно, что как минимум наполовину Ямамото был готов поверить. Как мы уже видели в случае с молодым Мизуно, Ямамото искренне склонялся к тому, чтобы верить в сверхъестественные вещи. Например, принято считать, что нет беспроигрышного метода игры в рулетку; Ямамото настаивал — он существует: если хладнокровно применять его систему увеличения на 20 процентов и не жадничать в контроле за игрой, можно всегда выигрывать. Факт и то, что не раз Ямамото выигрывал крупные суммы в Монте-Карло. Он облек свою идею в форму математической логики с налетом особой интуиции, которой был наделен от рождения.

Возникает, однако, вопрос — впоследствии он будет иметь отношение и к его успеху в Щрл-Харборе, и к разгрому на Мидуэе, — всегда ли этот метод действовал на благо Ямамото. Например, в этом случае — извлечения нефти из воды — рождается ощущение, что он руководился скорее азартом игрока, чем чем-то более серьезным.

Еще один фактор — великая озабоченность, которую он всегда испытывал в связи с нефтью. В тот момент он ухватился бы за любую возможность получить горючее, — неудивительно, что, когда такой человек, как Ониси, сообщает ему об изобретении, рождающем нефть из воды, он в определенной мере желает верить.

Эксперименты в подвале департамента аэронавтики наконец начались — в присутствии множества экспертов из морского министерства, морского генерального штаба и самого департамента аэронавтики. Прошел час, другой — вода упорно отказывалась превращаться в нефть. Вечером второго дня, когда услышали, что сегодня можно ожидать результатов, все зрители собрались в назначенное время; не появился только сам изобретатель. На поиски отправили его ассистента; тот немного погодя сообщил: изобретатель приходит в себя на обочине дороги — кто-то попал камнем ему в голову; с ним приступ, его рвет кровью.

— Все это ложь? — взорвался Исикава, обращаясь к Ямамото. — Такой же трюк он устроил в Токуйяме. Никаких камней! Наверное, он ухитряется как-то пустить кровь; доктора, однако, считают, что мало кто намеренно устраивает такие штуки. Как только начинает понимать, что фокус с нефтью не удался, — тут и «припадок». Так или иначе, все это мошенничество. Не отменить ли эти опыты?

Но Ямамото это отверг:

— Не важно, трюк это или нет. Я намерен продолжать до тех пор, пока не пойму, в чем состоит обман.

Приказал собрать все стеклянные бутылки, участвующие в эксперименте, и сделать с них детальные зарисовки. Бутылки — из тех, что используются в аптеках для жидких лекарств; в стекле виднелись пузырьки. Тщательно зафиксировали в рисунках расположение пузырьков на каждой бутылке. Вскоре «припадок» изобретателя прошел; вечером третьего дня опыты проходили без перерывов. После полуночи, когда все изрядно утомились и уже погружались в дремоту, вдруг всплыла плотно запечатанная бутылка с водой, которую нагревали в ванне с горячей водой внутри устройства. Нарушен закон Архимеда — бутылка поднялась к поверхности воды; в бутылке — нефть.

Однако после сравнения всплывшей бутылки с той, что опечатана и заполнена водой, обнаружили, что расположение пузырьков не совпадает. Короче, бутылку подменили — продемонстрировали ловкость рук. «Ученых» препроводили в полицейский участок, а опыт, конечно, прервали. Санемацу и другие помощники испытали своеобразное удовлетворение («Я же говорил!»), смешанное с облегчением. Разговоры обо всем этом в министерстве не утихали несколько дней.

На всех произвело впечатление, как Ямамото довел процесс до самого конца, но не обошлось и без критики. Говорили, что просто смешно, когда заместитель министра приводит в Морской клуб изобретателя без репутации и посвящает целых три дня показу ловкости рук, угощая при этом каждого ужином. Почему не использовать хотя бы часть времени и энергии, которые он отдает таким опытам, для установления более тесных связей с армией, с той же смелостью и настойчивостью объясняя ей, где она допускает ошибки? Например, в ходе «китайского инцидента прилагать упорные усилия, чтобы заставить армейских лидеров изменить свое мышление и следить за ситуацией. Как отмечали критики, Ямамото — человек эмоциональный: уж если ему что-то не понравилось — отказывается и впредь видеть какие-либо положительные перемены. В частности, со времен «инцидента 26 февраля у него выработалась такая ненависть к армии, что один вид людей в армейской форме, он сам признавался, приводил его в бешенство. Это как-то допустимо для частного лица, но положение заместителя министра требует иного подхода. Учитывая, что отношения между армией и флотом не из лучших и верхние эшелоны избегают контактов, чего ожидать от офицеров в званиях капитана 1-го или 2-го ранга в бюро по морским делам?

6

Как можно предполагать по этой критике Ямамото, в его характере, несомненно, помимо открытости и пунктуальности, присутствовали и крайняя невыдержанность, и деспотичность. Хорошая иллюстрация его эмоциональности — история о том, как он «расплакался навзрыд» во время посещения семьи бывшего подчиненного, погибшего на войне. Лейтенант Нанго Сигеаки, выдающийся летчик и отличный командир, погиб в июле 1938 года в небе Наньчаня в Китае. Позднее его отец так описывал визит Ямамото к ним в дом:

«Все это произошло для меня совсем неожиданно — год назад, летом; только что мой старший сын Сигеаки погиб в бою под Наньчанем. Сигеаки служил в эскадре авианосцев, которой одно время командовал контр-адмирал Ямамото, и ежедневные встречи с этой впечатляющей личностью зародили и развили в нем искреннее восхищение и уважение к своему командиру...

Когда мой сын погиб, заместитель министра Ямамото тут же приехал к нам с выражением соболезнования. Я поблагодарил за помощь и опеку по отношению к моему сыну и сказал, что испытываю искреннее удовлетворение оттого, что сын отдал жизнь ради своего дела...

Заместитель министра Ямамото стоял как застывший, слушая меня с опущенными глазами, молча — будто превратился в камень. Потом совершенно неожиданно сморщился, как маленький ребенок, и, забыв, что вокруг него множество присутствующих на похоронах, расплакался навзрыд и наконец рухнул на пол. Я смотрел на все это в ошеломлении, пораженный изумлением. Вскоре Ямамото поднялся, но вновь разразился рыданиями и упал. Стоявшие рядом подняли его; в конце концов он взял себя в руки и отбыл...»

Отец молодого человека, контр-адмирал в отставке, — член «флотской» фракции, эмоционально весьма далекий от Ямамото, но тот, как видно, испытывал к его сыну особые чувства: написал даже поэму, озаглавленную «Посвящается Нанго...»; в ней есть такие строки: «Воин — герой, / Опылитель цветов, / Благоухающий / Сильнее, чем аромат / Распускающихся вокруг цветов». Может быть, рассказ отца не совсем точен. Но при всех допущениях поведение Ямамото все-таки надо признать странным. Едва ли прилично морскому офицеру высокого ранга посещать похоронную церемонию подчиненного, павшего в бою, и при этом дважды сваливаться, заливаясь слезами, как ребенок.

Огата Такетора охарактеризовал Ямамото как человека «без малейшего налета театральности». «Без малейшего налета», возможно, слишком сильно сказано, но невозможно не заметить, что его поведение в доме Нанго не произвело благоприятного впечатления на присутствовавших. Скорее он проявился как человек, крайне подверженный эмоциям.

Эта его черта отразилась и в отношениях с другими, в отличие от Нанго даже не его подчиненными. Например, он, по всей видимости, часто приходил в дома рядовых младших офицеров и тех, кто погиб в ходе «китайского инцидента» и чьи семьи жили в Токио; появлялся он не официально, в качестве заместителя министра флота, но почти скрытно, не ставя своих секретарей в известность. Таким же образом, будучи командиром «Изуру» и «Акаги», он навещал в морском госпитале своих матросов. «В порядке вещей, — считал Кондо Тамедзиро, — послать в госпиталь старшего врача флота и выслушать его доклад; ни один командир лично не ездил по госпиталям. На меня его озабоченность сильно подействовала».

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю