Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Часть 1-2

1

После того как прошел шок, вызванный гибелью Ямамото, и у командования флота Юго-Восточного района в Рабауле, и у командования Объединенного флота возникли подозрения, что сверхсекретные морские коды разгаданы противником. Еще до случая с Ямамото у главнокомандующего флота Юго-Восточного района Кусаки Дзинъичи в двух-трех случаях, включая происшествие с наземным бомбардировщиком с Имамурой Хитоси, возникало тревожное чувство, что происходит утечка информации к врагу через расшифровку японских кодов, и он послал радиограмму в 4-е управление морского генерального штаба, отвечающее за морские коды, с призывом обратить на это особое внимание. Но в ответе — то ли из-за гордыни со стороны ответственных лиц, то ли из-за бюрократической корпоративности — утверждалось, что это совершенно невозможно. Говорят, сам начальник штаба Угаки еще до отлета в Буин с Ямамото заявил:

— Как можно вообще разгадать японские коды?

И вновь, несмотря на то что сохранялись серьезные сомнения, все отнесли на счет простого совпадения; только после войны американцы признались, что самолет Ямамото сбит благодаря подготовленной засаде. А засаду организовали, зная японские коды.

Группа, реализовавшая засаду, состояла из военнослужащих американской армии, флота и подразделения морской авиации на Гендерсон-Филд, Гуадалканал, и ею командовал контр-адмирал Марк Митчер. Эскадрильей «Р-38» командовал майор Джон Митчел, а из шестнадцати «Р-38» именно самолет, ведомый капитаном 1-го ранга Томасом Ланфьером-младшим, совершил прямые попадания в самолет Ямамото и сбил его.

Во время рейда Дулитла на Токио Марк Митчер командовал авианосцем «Хорнет» и стал знаменит после присвоения ему звания контр-адмирала за выдающуюся роль в воздушной битве над Соломоновыми островами.

В полень 17 апреля контр-адмирал Митчер на базе в Гуадалканале получил сверхсекретное сообщение от Нимица через Хэлси. В нем утверждалось, что японский адмирал Ямамото должен отправиться из Рабаула в Баллале утром следующего дня, 18 апреля, а затем проследовать на «морском охотнике» до Кахили (Кахили — название прибрежного района, включающего Буин; японцы пользовались названием Буин для всего района в целом). Его прибытие в Баллале ожидается в 9.45 (7.45 по японскому времени). Поскольку Ямамото любит пунктуальность, скорее всего, он будет придерживаться графика. Это сообщение содержало детальную информацию о том, на самолете какого типа будет лететь Ямамото, и даже количество истребителей сопровождения. За подписью министра морского флота Фрэнка Нокса приказывалось применить все имеющиеся средства, чтобы сбить этот самолет.

Есть версия, что адмиралу Нимицу на Гавайях претила идея убить вражеского адмирала с помощью сведений, полученных путем расшифровки кода, и вначале он уступил Вашингтону ответственность за принятие решения. Нимиц резко отличался от Хэлси по темпераменту; если Уильям Хэлси — американский Ониси Такидзиро, то Честер Нимиц — Йонаи. Разница в характерах, возможно, породила подобную легенду; но на деле даже умеренные, интеллектуально мыслящие военные вряд ли позволят себе быть джентльменами в разгар смертельной битвы. Чего Нимиц действительно опасался, так это что операция раскроет японцам истину — американцы раскололи их коды. Поэтому вначале он колебался между «за» и «против », но, когда его убедили, что есть средство ослабить японские подозрения и, даже если Япония заменит коды, Америка все равно справится с ними, дал «добро».

К тому же он не знал Ямамото так хорошо, чтобы ощущать реальное нежелание его убивать. Только после окончания войны Нимиц узнал, что Ямамото рисковал жизнью, выступая против Трехстороннего пакта, и был стойким противником войны с Америкой и Британией, — и тут Нимиц признал истинную цену этого человека.

Получив его приказы, контр-адмирал Митчер быстро набросал план операции и приступил к подготовке. Однако оставался вопрос, какая конкретно кодированная радиограмма с расписанием инспекционной поездки Ямамото расшифрована и как. Как и в случаях с Пёрл-Харбором и Мидуэем, этот вопрос долгое время оставался окутанным тайной. Даже книга Поттера и Нимица «Великая морская война» говорит всего лишь, что информация получена благодаря расшифровке японских кодов и самолет Ямамото сбит в точном соответствии с планом. В начале дня, следующего за тем, когда Ямамото был сбит, самолеты «Р-38» на Гендерсон-Филд — как и утром 18 апреля — совершили много групповых вылетов вблизи от Бугенвиля, хотя и не сделали ничего особенного, но пытались создать впечатление, что перехват восемнадцатого числа — чистой воды случайность и абсолютно не связан с кодами или тому подобным. Командование флота Юго-Восточного района в Рабауле со своей стороны посылало ложные кодированные радиограммы: командующий Кусака Дзинъинчи собирается отправиться на фронт; американцы, однако, полностью игнорировали эти сообщения.

Бывшие моряки, занимавшиеся этим вопросом после войны, сделали следующее заключение. Существовало фактически шесть разных радиограмм, содержащих подробности посещения Ямамото Буйна и Шортленда. В одной из них, от армейского наблюдательного пункта в Баллале, где самолету Ямамото предстояло приземлиться, эта информация переправлялась назад командованию 17-й армии на Бугенвиль.

Руководителям флота, конечно, по душе, если разгадан любой армейский код, но не их собственный. После войны, когда кто-то надавил на одного американского морского офицера, работавшего в разведке, с просьбой рассказать наконец, какой код раскрыт, армейский или флотский, этот офицер, не говоря ни слова, написал на своем столе единственную букву — «Ф». Так что радиограмма с армейского наблюдательного поста свободна от подозрений.

Следующее сообщение отправлено в 6.05 утра в день полета командиром базы из восточного аэродрома Рабаула; оно информировало .командира базы в Баллале о вылете двух наземных бомбардировщиков вместе с шестью истребителями «зеро».

В тот же день, в 6.05, отправлено еще одно сообщение, командиром базы в Баллале, — о вылете двух наземных бомбардировщиков и шести истребителей «зеро».

Еще одна радиограмма отправлена после взлета старшим пилотом самолета Ямамото, информировавшим базу в Баллале, что они «должны прилететь в 7.45». Эти две радиограммы, зашифрованные простым лётным кодом, возможно, и расшифрованы тем, кто имел такое намерение, но они не давали нужного запаса времени для подготовки атаки.

Четвертая депеша — длинное и очень детальное сообщение от 13 апреля, которое, как мы уже видели, так взбесило контр-адмирала Дзосиму, когда он его увидел. Здесь применялся код «ха», точно так же использовавший случайные пятизначные числа, как и код «ро». Как уже отмечено, обычно считалось невозможным (если не выкрасть кодовую книгу) расшифровать за десять дней или за две недели только что измененный код случайных чисел, и 4-е управление морского генерального штаба не так уж не право, настаивая, что это совершенно немыслимо.

Пятая телеграмма, с описанием операции «I», отправлена 16 апреля от имени главнокомандующего Объединенного флота ряду лиц, включая начальника генерального штаба в Токио. В самом конце ее есть фраза: «После осмотра района Шортленда 18 апреля перенесу свой флаг на «Мусаси» 19 апреля». Неясно, какой код использовался в этой радиограмме, но обычно для тех докладов о боях, которые отсылались от имени главнокомандующего Объединенного флота, применялись коды наиболее совершенные из имеющихся.

Мысль о том, что коды расшифрованы, позволяет предположить, что любая из зашифрованных радиограмм императорского флота немедленно становилась открытой книгой для американцев (конечно, нельзя с определенностью утверждать, что это именно так), но есть ряд свидетельств, что противник не всегда столь успешен. Одно из наиболее убедительных доказательств этого — бескровная эвакуация с острова Киска, проведенная три месяца спустя. 29 июля 1943 года морские части на острове Киска под прикрытием тумана успешно эвакуировали весь свой персонал. Когда полмесяца спустя американские войска бросили в атаку сотню боевых кораблей и после ожесточенной бомбардировки высадили морской десант, в котором много собственных солдат погибли и ранены по ошибке, они не нашли там ничего живого, за исключением нескольких собак. Этого никогда не произошло бы, будь американцы способны расшифровать все японские морские коды.

Если допустить, что код «ха» с его недавно введенными новыми случайными числами и другие ему подобные совершенные коды не расколоты, тогда наиболее вероятным кандидатом становится еще одна радиограмма. Примерно в 200 милях далее на юго-восток от острова Шортленд, на острове Санта-Исабель, находилась база гидросамолетов под названием Реката. Сразу на юг от нее Гуадалканал, так что в то время этот участок на самом переднем крае линии фронта. На Рекате размещалась часть войсковой группы с Шортленда, но связь между ними весьма ограничена — срочные документы сбрасываются с самолета, а продовольствие доставляется подводной лодкой, — Ямамото, очевидно, не мог включить Рекату в список объектов для инспекции.

Получив 13 апреля из штаба флота Юго-Восточного района в Рабауле кодированное сообщение с графиком поездки Ямамото, кто-то на базе в Шортленде предложил сообщить об этом и персоналу, находящемуся в Рекате; там переживали трудные времена, и сообщение, что так близко от них появится главнокомандующий, подняло бы боевой дух солдат. Кто-то еще поинтересовался, а безопасно ли отправлять радиограмму — единственное имеющееся средство срочной связи, — поскольку в наличии лишь кодовые книги, используемые в авиации. Но в конце концов радиограмму отправили. Если ее послали на самом деле, то для американцев этот код не представлял большой трудности и они могли его расшифровать почти немедленно.

Более того, на Соломоновы острова, оккупированные японскими войсками, американцы внедрили более двухсот пятидесяти групп агентов, известных как «береговые наблюдатели», которые в сборе информации пользовались поддержкой местных жителей. Японскому флоту известно, что подозрительные слабые радиосигналы постоянно посылаются из различных частей островов. В Киете, на восточном побережье Бугенвиля, находилась группа 6-го подразделения морской пехоты Сасебо. Ее командир, младший офицер, для сбора информации использовал двух китайских слуг-иммигрантов и поддерживал контакты с местными деревенскими вождями. Как ни анекдотично это выглядит, он сам впервые услышал о предстоящем прибытии «номера один» японского флота от местного вождя.

До сравнительно недавнего времени единственная версия того, что случилось на самом деле, казавшаяся возможной в Японии, — гибель Ямамото произошла в результате шпионской деятельности «береговых наблюдателей», с использованием местных жителей, приезжих китайцев и миссионеров, и из-за шестой японской радиограммы, посланной с Шортленда на Рекату. В позапрошлом году, однако, публикация книги Дэвида Кана «Взломщики кодов » нанесла серьезный ущерб этой версии. Как говорится в книге, подразделение радиоразведки командования Тихоокеанского флота США не полагалось на береговых наблюдателей и не обращало никакого внимания на радиограммы, посылаемые местными частями, а шло напролом и сумело расшифровать сверхсекретное послание флота Юго-Восточного района за номером 131 755 (отправленное в 17.55 тринадцатого числа). Это длинная радиограмма, начинавшаяся так: «Главнокомандующий Объединенного флота лично посетит Баллале, Шортленд и Буин 18 апреля. График следующий...»

Кан просто сообщает, что радиослужба флота сумела расшифровать большую часть кода случайных чисел, измененного лишь недавно, 1 апреля, пользуясь таблицами случайных чисел, пробитыми на перфокартах IBM, и детали процесса не раскрывает. Тем не менее в его книге есть четкая, на всю страницу фотография японской книги морских пятизначных кодов (возможно, скопированная с основной кодовой книги, применявшейся для посылок в коде «ха»), так что не остается почти никаких сомнений — американцы на самом деле прочли эту радиограмму.

В таком случае не исключено, что Дзосима Такадзи, который так возмущен «сверхсекретным посланием номер 131 755», когда увидел его на Шортленде, единственный, кто правильно оценил связанные с этим опасности.

Эта книга проясняет еще один момент — в отношении «подходящего средства, чтобы усыпить подозрения японцев », которое, как говорилось выше, изобретено Нимицем. Практически оно состояло в намеренном распространении слухов о предстоящем визите Ямамото в районы, оккупированные японскими войсками, чтобы у японцев возникло впечатление, что первыми об этом прознали береговые наблюдатели. Местный вождь, который сообщил командиру подразделения в Киете, что приезжает «номер один» японского флота, возможно, марионетка, подставленная закулисными деятелями.

2

Тем не менее в истории вооруженного противоборства Японии и Америки остается еще много неясностей. Хотя прошло всего тридцать лет — или в зависимости от того, как посмотреть, именно потому, что прошли эти годы, — есть ряд загадок, которые, похоже, так никогда и не будут решены. Оставшиеся в живых участники событий уходят из жизни так быстро, а безотчетно доверять имеющимся документам, как мы уже видели, нельзя, потому что они имеют счастье быть «официальными».

Одной из наиболее интригующих загадок остается вопрос, кто же действительно сбил наземный бомбардировщик 323 с Ямамото на борту. Многие годы считалось, что это сделал капитан 1-го ранга Томас Ланфьер-младший армейского авиакорпуса США, и никто как в Японии, так и в Америке не подвергал сомнению этот факт. Более того, Ланфьер принял участие и победил в устроенном журналом «Ридерз дайджест» состязании на лучший очерк, содержащий личные воспоминания о войне. Этот очерк, дающий более или менее полный рассказ о бое в тот день, как он виделся с американской стороны, опубликован в январском (1967) выпуске японского издания журнала под названием «Я сбил Ямамото Исороку».

Как в нем сообщается, в действительности самолет Ямамото атаковали шестнадцать самолетов — не двадцать четыре или восемнадцать, как утверждалось ранее. На задание вылетели восемнадцать самолетов, но вскоре два вернулись назад из-за неисправностей в двигателях.

Однако, как говорит Ланфьер, сразу, в начале атаки, американские самолеты сбили один истребитель «зеро», а потом в течение воздушного боя — еще несколько. Это неверно. Из шести истребителей эскорта 204-й эскадрильи в действительности не сбит ни один. История окажется другой, если включить в нее бой с истребителями «зеро», которые вылетели, но уже слишком поздно, с базы в Буине с целью спасения, но в рассказе Ланфьера нет ни слова о том, другом сражении. Хорошо известны имена и звания летчиков-истребителей. Пять из шести погибли до конца войны, но один — Янагийя Кендзи, который пилотировал самолет номер 3, — остался в живых благодаря тому, что в последующих боях потерял руку, а потому был отправлен на госпитальное судно в Куре. Спонсор журнала «Магу» Такаги Хадзиме отыскал Янагийю, который жил в Токио, и в 1968 году издал книгу под названием «Шесть истребителей сопровождения», в которой подтверждается факт, что японская эскадрилья прикрытия не понесла никаких потерь.

Сохранился и боевой журнал эскортных «зеро». В нем читаем:

«5.40: Вылет из Рабаула. 7.75; Бой с 24 «Р-38». 7.45: Один самолет сел в Баллале, пять — в Буине. 12.00: Сбор над Буйном. 13.50: Приземление в Рабауле. Сбито шесть вражеских самолетов: Цудзинуэ — 2, Сугита — 2, Хидака и Янагийя — по 1 каждого.

В нашей эскадрилье истребителей прикрытия потерь нет».

К сожалению, этот документ, кроме слов «потерь нет», содержит массу дезинформации. Время вылета из Рабаула и начала боя кажется слишком ранним; неверно количество истребителей «Р-38», а объем вражеских потерь вообще невпопад.

Сами американцы не скрывают понесенных потерь. Из шестнадцати «Р-38» сбит только один — самолет, пилотируемый вторым лейтенантом Раймондом Хайном. В официальных документах американской армии говорится: «13-й отряд истребителей. Объект: перехват истребителей; дата: 18 аперля 1943 года; время: взлет 7.25, возвращение 11.40». В тот день в составе эскадрильи истребителей «Р-38»: группа атаки — капитан 1-го ранга Томас Г. Ланфьер-младший, второй лейтенант Рекс Т. Барбер, второй лейтенант Бесби Ф. Холмс, второй лейтенант Раймонд К. Хайн; группа прикрытия — майор Джон В. Митчел (командир), второй Дуглас С. Каннинг и еще десять самолетов.

Несмотря на кажущуюся весомость таких официальных документов, вероятно, на практике особенно трудно дать точный отчет о том, что произошло в бою, и о победах и потерях. Мне кажется, большего доверия заслуживают не различные документы, сохранившиеся в Японии и Америке, а то, что говорят сегодня местные жители Буйна и окрестностей, — что в джунглях остались лишь один крупный японский самолет и один небольшой американский.

Вероятно, это неизбежно: в разгар сражения японцы убеждают самих себя, что сбили шесть самолетов, а в действительности сбит один; американцы считают, что уничтожили несколько «зеро», хотя по правде не сбили ни одного. Правда, недавно один американец подверг сомнению не только количество истребителей, сбитых каждой стороной, но и саму личность человека, который сбил бомбардировщик наземного базирования типа 1, где летел Ямамото. Вскоре после того, как рассказ Ланфьера о его подвиге вышел победителем в конкурсе «Ридерз дайджест», некий американский журнал, под названием «Попьюла эйвиэйшн», напечатал весной 1967 года ряд коротких статей подполковника американских ВВС Бесби Холмса под общим заголовком «Кто действительно сбил Ямамото?».

Холмс, в то время, как уже говорилось, второй лейтенант, находился в одном из «Р-38» «лайтнингс», которые принимали участие в прямой атаке на самолет Ямамото над островом Бугенвиль. Он подтверждает, что сам послал одну «Бетти» (так американцы называли бомбардировщик типа 1) в море, а затем повернул на базу, но его самолет подбили, кончалось горючее, и ему пришлось совершить вынужденную посадку на остров Рассела. Таким образом, он вернулся на Гендерсон-Филд на Гуадалканале через несколько дней после своих товарищей и узнал, что Томас Ланфьер-младший и Рекс Барбер уже отмечены за боевую доблесть, поскольку сбили по две «Бетти».

Холмс утверждает, что он лично видел эту «Бетти», которую сам отправил в море, но тогда это означало, что были три «Бетти». Поскольку на самом деле их было только две, неизбежен вывод, что один из трех пилотов — Ланфьер, Барбер или Холмс — лжет или заблуждается.

Похоже, Холмс крайне возбужден, — он вступил в ожесточенный спор с коллегами. После окончания войны он выяснил из японских документов, что сбил самолет Ямамото не он, поскольку в море упал самолет, где летел начальник штаба Угаки. Возникает вопрос, кто же действительно сбил Ямамото. В течение более чем двадцати послевоенных лет он хранил молчание, следуя принципу «не трогай — не пахнет», но возобновившийся интерес к обстоятельствам гибели Ямамото вместе с серьезными погрешностями, которые он обнаружил даже в отчетах историков, окончательно убедили его, говорит сам Холмс, высказаться на эту тему.

Короче, проблема еще не решена до конца. Для меня на сегодня даже неясно, жив ли третий человек, Рекс Барбер, и писал ли он что-нибудь по этому поводу. Однако мой личный опыт можно добавить в качестве приложения. В марте 1967 года на пути назад в Японию из Европы через Соединенные Штаты мне захотелось встретиться с Томасом Ланфьером-младшим и послушать его историю из первых уст. Отыскав человека, готового меня представить, я написал Ланфьеру письмо с просьбой назначить встречу. Это происходило, полагаю, как раз в то время, когда на полках американских книжных магазинов появился выпуск «Попьюла эйвиэйшн» со статьей Бесби Холмса, но тогда я об этом не знал.

Ланфьер стал бизнесменом, жил в городе Ла-Джолла, возле Сан-Диего, Калифорния, но по долгу службы часто уезжал на Восточное побережье. Приехав в Лос-Анджелес, я нашел ответ от него с приглашением встретиться у стойки «Японских воздушных линий» в аэропорту. В письме, очень дружеском по содержанию, говорилось: он рад встретитьсясо мной и, поскольку во вторник снова улетает в Нью-Йорк через Лос-Анджелес, удобно, чтобы я позвонил ему домой в понедельник вечером и мы назначим встречу. В тот день (как раз нужный понедельник) я позвонил в Ла-Джоллу из своего отеля и мы договорились, что он позвонит мне сюда завтра, в 18.00. Он собирался лететь из Лос-Анджелеса в Нью-Йорк ночным рейсом, и вечером у него выдавалось свободное для встречи время.

На следующий день, в шесть вечера, он мне позвонил, но из своего дома в Ла-Джолла — просил извинить, что срочные дела не позволяют ему уехать и он не сможет со мной встретиться. Я вернулся в Японию расстроенный — услышал его голос, и ничего больше. Вскоре после этого я увидел статью Бесби Холмса в «Попьюла эйвиэйшн» и задался вопросом: может, быть, Ланфьер по какой-то причине просто не хотел встречаться со мной? Некоторое время спустя я рассказал об этом случае Мизоте Суичи, другу и переводчику Ямамото, и тот сообщил, что у него случилось нечто подобное.

Во время поездки в Америку за четыре-пять лет до этого у него зародилось желание встретиться с человеком, убившим Ямамото. Запланировали, что он и один его американский друг, бывший однокашник по Стэнфорду, отправятся в Ла-Джоллу для игры в гольф с Томасом Ланфьером-младшим; Ланфьер, член клуба гольфа Ла-Джоллы, искренне пообещал быть на месте, но они прождали его без пользы.

Короче говоря, возникает впечатление, что Ланфьер избегал встречи как с Мизотой, так и со мной; тем не менее, даже если так, это не говорит о том, что его рассказ о сбитом самолете Ямамото — выдумка. Потом Мизота получил письмо, в котором Ланфьер приносил глубокие извинения, объясняя, что поехал не по той трассе гольфа. Упоминал и мое имя и писал, что надеется вскоре встретить нас обоих в Японии.

Если бы нам удалось встретиться с ним и поговорить, появились бы догадки, действительно ли он избегал нас (и если да, почему),, а также об истине про сбитый самолет Ямамото. Однако при нынешнем состоянии вещей я могу зафиксировать лишь совпадение — если это совпадение — этих двух эпизодов.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю