Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Часть 4-6

4

Не новичок в нежном искусстве наслаждения в квартале гейш Симбаси, он истинно пользовался популярностью у женщин, живших здесь. Свидетельство очевидца: «Вокруг было много моряков, но нас всех затмил Ямамото- сан». До сих пор он, однако, никогда не имел связи с какой-нибудь конкретной женщиной из этих мест.

Как говорит Нива Мичи, которая под именем Косуга одной из первых познакомилась с ним, поначалу он создавал впечатление человека недоступного и замкнутого, но, когда позволял себе расслабиться, превращался в кого-то вроде клоуна — «озорного дьявола», по описанию Йонаи, с черточками «большого ребенка».

Он мог остановить такси прямо перед зданием морского министерства и объявить водителю, что едет в Гин- зу, при этом показывая одну руку в перчатке. Водитель принимал этот жест за согласие заплатить 50 сен — весьма щедро по тем временам. Но, выходя из машины, вручал лишь 30 сен. Если водитель начинал возмущаться, он показывал левую, теперь без перчатки, руку, с тремя оставшимися пальцами, и объяснял:

— Не глупи — смотри!

Такие проделки случались, натурально, если он был не в форме.

Другой случай: он вместе с Хори в квартале гейш; Хори страшно перепугался — гейша, с которой он проводил время, сообщила, что ее отец работает в Морской академии. Опасаясь за свою репутацию, друзья секретно расспросили нужных людей; оказалось, что этот отец отвечает в Морской академии за уборку туалетов. Ямамото обожал рассказывать подобные истории.

Сам Ямамото не очень любил официальные вечеринки с гейшами, большие или маленькие, — предпочитал играть в карты в маленькой комнате на выходе из дома гейш, с чашкой вареного лосося чазуке (приготовленного с рисом и политого горячим чаем). Однажды — он был тогда капитаном — Косуга попросила его прийти и «попробовать чазуке в доме гейш». Он приехал, и с тех пор он и Хори всегда заезжали к Косуге отведать чазуке и отдать дань сиесте.

Очень часто в его носках обнаруживались дыры; хотя он очень внимателен к своей внешности, его длинные трусы не всегда были нужной свежести. Женщины штопали ему носки и стирали нижнее белье, а он, приходя в следующий раз, забирал его выглаженное. Вероятно, все это стимулировало материнские инстинкты его подруг.

5

Следующий пассаж взят из письма, которое Ямамото написал Чийоко в сентябре 1935 года:

«Прошлой ночью я видел сон, хотя не имею понятия, откуда он взялся. Мне снилось, будто мы едем с тобой по берегу в Ницце, на юге Франции. И подумал, как здорово, если б это произошло наяву».

Конечно, Ницца недалеко от Монте-КарЛо. И сон, и письмо я с н о показывают, какие у него мысли в то время. Уходить в отставку или нет? Если уйти, то, может, поехать, скажем, в Монако? Его мозг часто взвешивал эти варианты, и в такие моменты единственное утешение — семейные картины там, в Нагаоке, и любовь Каваи Чийоко.

Дни, проведенные Ямамото в Нагаоке, посвящались таким безобидным развлечениям, как обозревание цветущей сакуры со стороны реки, посещение праздника гроб- ницы Хакусан и так далее. Однажды на обратном пути в Токио он случайно вышел из вагона у источника Мина- ками, где встретился с Хори Тейкичи, Каваи Чийоко и Фурукавой Тосико. Это та самая компания, в которой он позволял себе расслабиться, забавляясь как школьник и играя в маджонг или цветочные карты в отеле до утра.

Ямамото обожал проводить время в бане в самом конце дня. Где-то после полуночи отрывался от игры в маджонг и с полотенцем на руке отправлялся отмокать в ванну, которую к этому моменту могли перехватить администратор или служанки отеля.

Одна из причин — нежелание показывать тем, кто хорошо его знал, нижнюю часть тела, изуродованную шрамами, оставленными осколками от пушки (их было более ста двадцати), взорвавшейся во время Русско-японской войны. «Когда бы я ни появился в общественной бане, люди думают, что я какой-нибудь гангстер», — говорил он. Хотя однажды он побывал в такой бане и ему пришлось там застрять, тратя время — целый час — на пустую болтовню с работниками отеля.

Когда Чийоко стала интимной подругой Ямамото, она оказалась преданной любовницей в том смысле, в каком никогда не была с другими мужчинами. Кроме Ямамото, она имела еще и патрона — человека, сделавшего состояние на торговле недвижимостью; оба знали о существовании друг друга и принимали это. Она без стеснения пользовалась богатством патрона, и последний, со своей стороны, свободно делился с ней. Ямамото не мог тратить деньги столь щедро. Одна гейша, имея возможность наблюдать их отношения со стороны, заметила, что часто удивлялась, «как это Умерью могла уживаться с таким типом». Я сам слышал, как Фурукава Тосико вспоминала старые годы, когда говорила ныне состарившейся Чийоко: «Уме, ты же знала, как сделать, чтобы сердце и тело жили отдельно, разве нет?» А Чийоко улыбалась и кивала, вспоминая.

Чийоко, привлекательная, умная женщина, искусная в каллиграфии, все-таки, как мы видели, далеко не достигала уровня высококлассных гейш квартала Симбаси. К тому же часть ее биографии, охватывающая период после Нагойи, вовсе не безоблачно чиста. Женщины ее профес- сии из чайных в квартале подозрительно смотрели на то, как, найдя наконец хорошего патрона, она тратила деньги на свою дружбу с Ямамото. У тех, кто ныне здравствует, найдется не много хороших слов в ее адрес, — о ней рассказывают всевозможные неприятные истории, хотя некоторые из них, несомненно, чистая выдумка.

Естественно, люди задаются вопросом, почему Ямамото в столь зрелом возрасте глупо влюбился в такую женщину. В сердечных делах всегда трудно разобраться, если это касается других, но здесь в поисках объяснения можно либо привести поговорку «хандра и любовь с годами становятся сильнее», либо обратить внимание на семейную жизнь Ямамото.

Что касается жены Ямамото, Рейко, Хори Тейкичи однажды заметил (как раз только что началась война), что жену Ямамото можно считать самой сильной личностью в Японии. Ей и следует быть таковой, потому что Ямамото положено быть самым сильным, а она — даже сильнее, чем он. «После гибели Ямамото в бою Рейко стали называть Миссис Адмирал Флота». Детей своих она любила, но в некотором смысле оказывалась бесчувственна.

Адмирал Ямасита Гентаро был кузеном матери Рейко, и семьи Ямамото и Ямасита дружили домами. Фуказава Мотохико — старший сын однокашника Ямамото по колледжу, он считался в его доме чуть ли не членом семьи — вспоминает: однажды жена Ямаситы, Токуко, находилась в доме Ямамото, когда он приехал; поздоровался с ней и ушел в другую комнату переодеться в кимоно. В те дни считалось нормальным для японской жены в такой момент помочь мужу в этой процедуре, но Рейко не сделала ни малейшего движения.

— Рейко, — с упреком сказала Токуко, — тебе надо пойти и помочь ему.

Но Рейко только ответила:

— Разве? — и осталась совершенно равнодушной.

Фуказава услышал также другой рассказ Токуко (она это не одобряла): Ямамото приходится самому вручать свою зарплату служанке — вещь немыслимая для традиционного ведения японского домашнего хозяйства.

С другой стороны, Ямамото отличался исключительной внимательностью к другим людям, за пределами до- машнего круга. Его заботливость по отношению к женам своих подчиненных доходила до такой степени, что это могли неправильно понять. Из заграничных поездок привозил в подарок духи и косметику. Однажды, когда его подчиненный переехал в новый дом, вспомнил, что жена его долго и безуспешно искала какой-то кофейный сервиз, купил его и преподнес лично как подарок на новоселье.

Несомненно, Ямамото глубоко огорчало отсутствие малейшего внимания со стороны жены. Но она, вероятно, не сумела понять, что же делала неправильно. Как- то грустно заметила:

— Никогда ни о чем так не мечтала, как о прогулке с мужем.

6

Когда поближе изучаешь обстоятельства их женитьбы, становится очевидно, что Ямамото тоже по-своему эгоистичен. Примерно во время их с Рейко первой встречи, на курорте с горячими источниками (по подсказке Хори Тейкичи), Ямамото писал в письме своему старшему брату в Нагаоку:

«С того времени, как Рейко в 1913 году покинула женскую школу Айзу, она вместо служанки помогала матери в семейных делах и никогда не бывала в Токио. Говорят, у нее сильная натура и она способна справляться с трудностями.

Семья Макино уже предлагала одну-две кандидатки в невесты, да и бывший заместитель министра Судзуки вместе с другими стариками из министерства время от времени советовали мне жениться, но до тех пор, пока не получил на днях твоего согласия, у меня не получалось уложить в голове эту идею. Кроме того, это женщины из так называемых выдающихся семей и не подошли бы мужчине без состояния и с весьма неясным будущим. Однако, кажется, девушка, о которой я только что говорил, может мне подойти, вот я и хочу взглянуть на нее и, если там все в порядке, разрешить свои сомнения. Надеюсь, ты одобришь».

Еще он говорит: «Кажется, ее семья очень скромна в своих привычках. Рост ее примерно пять футов и один-два дюйма, и она крайне упорна; похоже, способна справиться с многими трудностями, вот почему я склоняюсь в пользу этого выбора».

Создается впечатление, что способность «справляться с трудностями» — единственная привлекательная черта в глазах Ямамото. Упомянутая в письме «семья Макино» — графа Макино, бывшего главы клана Нагаока, а «бывший заместитель министра Судзуки» — адмирал Судзуки, впоследствии премьер-министр. Видимо, пусть перспективных партнерш из «выдающихся» семей ему предлагали знаменитые личности, Ямамото никогда не слушался этих советов. Одна из причин в том, что многие годы он регулярно посылал деньги своей семье, а также оплачивал учебу в школе детей родственников и своего старого учителя, вот и потребовалось немало времени, пока он смог себе позволить заняться собственным домашним устройством. Семья, усыновившая Ямамото, отличалась блестящим прошлым в клане Нагаока, но и отчаянной бедностью, так что решение жениться вовсе не облегчило бы ему жизнь.

Возможно, интерес Ямамото к будущей невесте вызван первоначально тем, что предложение исходило от одного из его ближайших друзей. На личном уровне есть разные версии насчет того, что прежде всего привлекло его в Рейко: то ли на него подействовала каллиграфия ее писем; то ли поездка летом на поезде, когда Ямамото обливался потом в вагоне, а она в течение всей поездки усердно обмахивала его веером; а возможно, самый важный фактор — что она родом из Айзу-Вакамацу.

В Бошинскую войну эры Мэйдзи именно в Вакамацу сражались и были ранены ее отец и два старших брата и казнен отчим. Когда Ямамото поехал туда на встречу с Рейко, то посетил Могилу неизвестных воинов (там похоронен и отчим), а также побывал в храме Амида, который посвящен солдатам клана Нагаока, погибшим на равнине Айзу. Тот факт, что Рейко родом из города, так близко связанного с Нагаокой, наверняка воздействовал на сентиментальную привязанность Ямамото к месту своего рождения.

Можно согласиться с его желанием избежать так называемых выдающихся семей; но если он в самом деле считал, что будущая невеста — крепкая физически и способная противостоять трудностям девушка из Вакамацу, никогда прежде не видевшая Токио, — и есть «выбор с небес», и предложил ей выйти замуж за человека не уверенного в собственном будущем, — не исключено, он просто небрежен, даже для солдата старой закалки, в подходе к семейной жизни.

Правда, не следует принимать на веру иные высказывания Ямамото, поскольку он весьма скуп (или крайне чувствителен) в выражении своих чувств. В отрывке, озаглавленном «В память о моем отце Ямамото Исороку», опубликованном в майском (1966) издании «Бангей санъю», старший сын Ямамото, Йошимаса, цитирует письмо, написанное его отцом к матери до женитьбы. Оно содержит следующий неожиданно нежный пассаж: «Рад слышать, что ты и твоя семья чувствуете себя хорошо, несмотря на летнюю жару (японский оригинал значительно более цветист в выражении этого простого чувства. — X. А.). Я несказанно счастлив, что благодаря общим усилиям все так успешно устроилось. Как только получим согласие твоей матери, мы перестанем быть чужими друг другу и сможем все обсуждать между собой. Надеюсь, со своей стороны ты будешь доверять мне без колебаний...»

Все на самом деле «успешно устроилось» — церемония состоялась 31 августа 1918 года в Морском клубе в Сибе, Токио. Рейко двадцать два, но Ямамото, четвертый год капитану 2-го ранга, тридцать четыре — в то время многовато для женитьбы. Новобрачные обосновались в Ака- сака-Уард, Токио, — в том же районе, где и Хори Тейкичи.

В течение последующих 14 лет у них родились четверо детей — сын Йосимаса (октябрь 1923 года), дочери Сумико (май 1925 года) и Масако (май 1929 года) и сын Тадао (ноябрь 1932 года). Как обычно, рождение детей, одного за другим, укрепляло положение Рейко как хозяйки дома; строгая по природе, она редко меняла свои первоначальные решения, тогда как Ямамото, если начиналась ссора, уходил в постель и накрывался одеялом до ушей.

Он не проявлял особого желания знакомить ее с другими компаниями. Если жена кого-нибудь из подчиненных интересовалась ее здоровьем, он грубо отвечал:

— Ее? Она здорова как лошадь!

А если замечал, что кто-то из офицеров держит в своей каюте фотографию жены, говаривал:

— Вам повезло, что вы любите жену. Я давным-давно признал свое поражение.

На самом деле Рейко не была так уж здорова. Опять-таки, такое сознательно грубое выражение «здорова как лошадь» не следует понимать буквально. В отрывке, упомянутом выше, Йосимаса пишет: «Наш дом всегда тихий и теплый, как комната, куда светит солнце зимой. Внешне отец выглядел безразличным и сдержанным, но под этим таилась подлиная забота о нашем благе». Это, скорее всего, та самая истина, что глаголет устами младенцев. Но ведь редко бывает, что отношения в браке длятся много лет без ссор, без изменений или скуки. И вот — несомненно, в какой-то момент семейных испытаний — на пятнадцатый год женитьбы Ямамото неожиданно встретил Каваи Чийоко, гейшу Умерью.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю