Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Часть 1-3

1

Если у Ямамото и возникали какие-то ссоры с женой, то причину по меньшей мере половины из них надо искать в его военной карьере. Слишком много времени в столь жизненно важный период, после свадьбы, провели они врозь, не имея никаких возможностей ощутить настоящую любовь и понять друг друга. 4 апреля 1919 года, всего через восемь месяцев после свадьбы, Ямамото послали в Америку: 20 мая он отплыл один на «Сува-мару», чтобы получить это назначение. (То самое путешествие, когда, во время вечернего отдыха, организованного на борту, сделал стойку на балюстраде в салоне первого класса.)

В течение примерно двух лет, до своего возвращения (июль 1921 года), Ямамото находился вдали от Японии и своего впервые созданного домашнего очага. В последующие годы обязанности часто вынуждали его жить врозь с женой. В июле 1923 года он отправился в турне по Америке и Европе, длившееся девять месяцев, в сопровождении адмирала Иде Кендзи, военного советника. Два года, с начала 1926-го по март 1928 года, он провел в Америке в качестве военно-морского атташе при посольстве Японии. И опять, естественно, без жены и детей. В общем, приблизительно половина первых десяти лет семейной жизни прошла у него за рубежом.

Однажды в бытность свою атташе он поделился с адъютантом Мивой Йоситаке:

— Человеческое существо еще не доросло до того, чтобы жить в одиночестве и смотреть этому прямо в лицо.

А когда жена высокопоставленного морского офицера США спросила его, не чувствует ли он себя одиноким без семьи, он произвел на нее огромное впечатление, отт ветив:

— О да, я одинок! Но это часть моей работы, и тут уж ничего не поделаешь.

Почти каждый японец уклонился бы: «О нет, я не одинок — мне так нравится жить в Америке!» Искренность Ямамото — свежая струя в этом потоке.

После возвращения Ямамото из второй поездки в Америку, когда он был командиром крейсера «Исузу», капитан 2-го ранга Кондо Тамедзиро, штурман, поинтересовался, как Ямамото решал сексуальный вопрос, живя в Америке. Ямамото утверждал, что ему не требовалось разрядки, но все равно это удивительно. В те дни Америка была неизмеримо далека от того, что она сегодня. Прояви он предприимчивость, чтобы обеспечить «разрядку», вряд ли это помогло бы ему излечиться от одиночества. И конечно, нет никакого сомнения, что Рейко, оставшись дома одна, часто и глубоко ощущала свое одиночество. Даже когда муж возвращался домой, в Японию, это не означало, что он остановится дома — у него всегда работа на флоте. Вряд ли стоит удивляться, что как бы в порядке защиты от одиночества она постепенно начинает утверждать свою власть в доме.

То же самое, конечно, относится к семьям многих других морских офицеров; но у Ямамото все весьма необычно. Так совпадало, но преимущественно каждое его продвижение по службе, от капитана 3-го ранга до вице-адмирала, происходило во время заграничных командировок. Капитаном 3-го ранга он стал, находясь в Кембридже, Массачусетс; капитаном 1-го ранга — когда путешествовал по Европе и Америке; контр-адмиралом — на пути в Лондон, а вице-адмиралом — уже в Лондоне. Рейко не имела возможности приготовить для мужа традиционный красный рис, который подавали в таких благоприятных случаях, даже если допустить, что она этого хотела. В лучшем варианте такой ненормальный образ жизни едва ли мог положительно влиять на обычный процесс привыкания друг к другу, понимания и созревания, который развивается в семейной жизни. Неуместно вторгаться глубже в семейные отношения Ямамото. Важно, что появление Чийоко в его жизни пробудило эмоции на пятом десятке лет, что больше подошло бы человеку значительно моложе.

В течение длительного времени после того, как он вернулся с предварительных переговоров по разоружению, Ямамото мог позволить себе безделье; в результате перетряски штатов он назначен (2 декабря 1935 года) руководителем департамента аэронавтики морского министерства. Департамент аэронавтики — центр, отвечавший за общие вопросы развития морской авиации, и эта новая должность означала, что Ямамото, подумывавший об отставке, вернулся наконец на важный пост. В личном плане он мог бы быть более счастлив, уйди он в тот год в отставку и отправься за границу вместе с Чийоко. Если бы он сделал это, в последующие годы гости Ниццы или Канн примечали бы японского игрока в возрасте, когда-то довольно хорошо известного адмирала императорского флота, а ныне присматривающего за японскими туристами. Но этому не суждено произойти.

Ямамото, кажется, рад новому назначению и заявляет, что счастлив бы оставаться на этом посту навсегда, — вполне естественно, если вспомнить, что он убежденный энтузиаст авиации и верит, что морской авиакорпус неизбежно станет рано или поздно авиаморским корпусом.

Поначалу, правда, он не имел подготовки в этой области. Прошел основной курс в Морской артиллерийской школе в 1908 году и окончил курсы повышения квалификации в той же школе в 1911 году. Этого достаточно, чтобы стать экспертом-артиллеристом на всю жизнь; но два периода службы в Америке — с 1919-го по 1921-й и с 1926-го по 1928 год — направили его взгляд в небеса.

2

Вернувшись в 1921 году в Японию после первого американского периода, Ямамото уже тогда был твердо убежден в огромной роли морской авиации. Вскоре после этого он (к тому времени капитан 3-го ранга) становится инструктором в колледже морского штаба — и излагает перед своими студентами систему взглядов, которые выглядят определенно эксцентричными. Не сохранилось ни одного конспекта его лекций, но вот общий смысл: во-первых, ни один корабль не может существовать без горючего; во-вторых, за самолетами куда большее будущее, чем иные представляют, и власти предержащие должны очнуться и понять необходимость оснащения авиацией.

Что касается происхождения этих идей, Такаги Сокичи пишет в своей книге «Ямамото Исороку и Йонаи Мицумаса»:

«Источники происхождения идей о приоритетности авиации неясны, поскольку он никогда не говорил другим, что он читал или изучал. Тем не менее со времени Первой мировой войны идея, что контроль над небом практически определит результат морских сражений, неуклонно распространялась в военно-морских кругах США. Появление книги генерала Митчелла «Крылатая защита» вызвало ажиотаж среди авторов, пишущих на военные темы, и к середине 1920-х годов мысль о приоритете воздушных сил в морских баталиях укоренилась на американском флоте. Возможно, Ямамото и уловил ее во время пребывания в Штатах, исходя из стратегических концепций американской армии и флота».

В свой первый визит в США Ямамото имел ранг представителя флота и переводчика. Он учился по своему выбору, официально зарегистрировавшись в классе Гарварда, именовавшемся «Инглиш И» («English Е»), где обучали английскому языку иностранных студентов в Америке. Он усердно учился — и так же, похоже, усердно играл в карты.

Япония в период после Первой мировой войны переживала беспрецедентный бум, и в одном Гарварде насчитывалось более семидесяти японских студентов. О Ямамото рассказывают всевозможные истории, но нас в данный момент интересует только та, что касается его поездки в Мексику для ознакомления с нефтяными скважинами.

Абсолютно логично, что морской офицер, обосновавшийся в другой стране, интересуется нефтяными ресурсами и состоянием авиации, но к 1920 году для Японии это не первоочередная необходимость. В то время военная промышленность только выходит из той стадии, когда летчики сражаются, бросаясь друг в друга камнями в полете, и зависимость флота от угля символизируется извергнутыми облаками черного дыма (их можно видеть на изображениях боевых кораблей времен Русско- японской войны). Поэтому надо отдать должное замечательной проницательности Ямамото в этих двух моментах на столь ранней стадии.

После ознакомления с состоянием нефтяной индустрии в Америке у него родилась идея отправиться в Мексику. Он запросил командировочные для этой цели, но его просьбу отклонили под предлогом отсутствия средств. Как обычно, не смирившись с поражением, он заявил, что поедет за свой счет, и отправился в Мексику, имея на вооружении сэкономленные доллары и некоторую сумму, одолженную ему советником посольства по доброте сердечной.

Военного атташе японского посольства в Мексике звали Ямада Кензо. Оказалось, что они с Ямамото из одной префектуры, Ниигата, и Ямада сражался в Русско-японскую войну вместе со старшим братом Ямамото. Они долго л дружески беседовали, и Ямамото понял, что Ямада в глубоком финансовом кризисе. В своей биографии Ямамото Соримачи весьма застенчиво пишет: «Майор Ямада окунулся в жизнь с беззаботностью, которая привела его к финансовому тупику». Говоря прямо, так увлекся азартными играми в Мехико, что, когда пришло распоряжение вернуться домой в Японию, денег уже не было и он оказался в глупом положении. К счастью для него, Ямамото не только любил помогать другим, но и лучше, чем кто бы то ни было, понимал психологию игрока; он отдал Ямаде ббльшую часть своих денег и помог ему вернуться домой в Японию.

В результате во время поездки на нефтяные месторождения Ямамото сам едва ли знал, где поест в очередной раз. Вызывал даже подозрения у мексиканской полиции, которая послала в японское посольство такой запрос: «Человек, утверждающий, что он — Ямамото Исороку, капитан 3-го ранга японского флота, путешествует по стране с целью осмотра нефтяных месторождений. Останавливается в дешевых мансардах третьеразрядных отелей и никогда не питается в ресторане отеля, перебиваясь на хлебе, воде и бананах. Просим подтвердить его личность».

Несмотря на такие испытания, поездка себя оправдала. В письме к брату Кихачи из Тампико на восточном побережье Ямамото описывает свое искреннее удивление тем, что увидел: «Сейчас я в Тампико по ходу поездки для ознакомления с нефтяными месторождениями. Говорят, что некоторые скважины дают около двадцати тысяч галлонов нефти в день и некоторые работают непрерывно уже четырнадцать лет. Нынешняя цена сорока галлонов сырой нефти составляет одну иену и налог — одну иену, что кажется почти невероятным у нас дома, в нашей части страны».

В 1923 году Ямамото побывал также на нефтяных месторождениях Техаса, возвращаясь домой из поездки в Европу и Америку в компании с адмиралом Иде. В числе причин его живого интереса к нефти то, что его родной район Ниигата — один из немногих нефтеперерабатывающих регионов Японии, а сам он с детства знаком с нефтью. Еще тогда в Нагаоке сотни маленьких заводиков производили керосин для ламп; пожары — почти повседневная реальность; нефть долгое время, и в хорошем и в плохом смысле, постоянный компаньон жителей Нагаоки в каждодневной рутине.

Двухлетнее пребывание Ямамото в Америке и девятимесячное турне по Европе и Америке во многих смыслах раскрыли ему глаза на мир. Да он никогда и не был упрямым, самодовольным националистом. В дневнике, который старательно вел его отец Такано Садайоси, есть такие записи: «Воскресенье, облачно. Исо (Исороку) ходил в церковь»; или: «Отличная погода, очень жарко. Дошел до Зао, чтобы проводить мистера Ньюолла, который переезжает в Ниигату». Такие записи охватывают период в несколько лет, свидетельствуя, что в детстве Ямамото ходил в церковь в Американской миссии, именуемой Ньюол, в Нагаоке. А когда учился в Военно-морской академии, у него часто возникали споры с друзьями из-за того, что на столе в своей комнате он держал Библию.

Ямамото не стал христианином, но возможно, что длительный эффект от контакта с христианским учением оставался в его сознании до поздних лет жизни. В то время в его стране все еще редкость для сына из бедной семьи, бывшей самурайской, поддерживать связи с западной цивилизацией. Быть может, благодаря этим связям он усвоил привычку, тоже редкую в то время, смотреть на положение в Японии с международной точки зрения и сумел развить способность делать бестрастные, логичные наблюдения (вспомним его строки о вишневых деревьях в Вашингтоне). Точно так же два года в Америке и девять месяцев в Америке и Европе убедили его в том, что мир постепенно перемещается из века угля и железа в эру нефти, бензина и легких металлов (особенно что касается самолетов).

Упомянем, что во время поездки на Запад вместе с адмиралом Иде он впервые сыграл в Монако. Существуют легенды: выиграл так много, что менеджер казино запретил ему посещать это заведение, — он стал вторым человеком в истории Монте-Карло, выигравшим столь большую сумму. Однако эти истории невозможно подтвердить — могло быть так, что он много выиграл в рулетку. Например, он говорил Иде:

— Дали бы мне хоть два годика поразвлекаться в Европе — заработал бы по крайней мере на пару линкоров.

В поездке на Запад в 1923 году он кроме Монако посетил еще шесть стран — Англию, Францию, Германию, Австрию, Италию и США. Германия в то время страдала от разбушевавшейся инфляции, вспыхнувшей в конце Первой мировой войны, — на открытке, которую он отправил домой, наклеена марка стоимостью 450 тысяч марок. Более того, когда он был в Лондоне, пришло известие и великом землетрясении в Канто. Японская колония в Лондоне пришла в ужас, но Ямамото оставался невозмутим.

— Не волнуйтесь, — советовал он японским бизнесменам, — Япония наверняка выйдет из этого испытания еще более сильной, чем была. Скупайте акции, пока курс хороший.

Его первому ребенку, Йошимасе, в то время десять месяцев. Какое-то время с начала того года Ямамото вел дневник: «В этом году я начинаю вести дневник, главным образом чтобы записывать, как растет ребенок»; тут он являет собой любящего родителя. Его часто беспокоило также, что на левой руке недостает двух пальцев; конечно, глупо полагать, что послеродовые травмы наследуются, но первое, о чем он спросил акушерку, узнав о рождении ребенка:

— А у него по пять пальцев на руках?

Очевидно, что жена и ребенок, оставшиеся в Токио, у него в мыслях во всех его путешествиях, — но, когда он узнал о великом землетрясении в Канто, ему не хотелось показывать признаки тревоги.

3

Вскоре после возвращения с Запада с адмиралом Иде Ямамото назначен в авиакорпус Касумигаура начиная с 1 сентября 1924 года, а три месяца спустя стал в корпусе вторым по должности и начальником учебной части. Говорят, назначение сделано по просьбе самого Ямамото. Эксперт в области артиллерии, он впервые практически столкнулся с авиацией; с этих пор, однако, он должен заботиться в основном об авиации, хотя уже капитан 1-го ранга и староват для новичка в такой области. Но авиакорпус Касумигаура сформирован только в 1921 году, так что морская авиация еще в стадии раннего детства.

Ониси Такидзиро и Мива Йоситаке оба устроились в Касумигауре. Следовательно, Миве пришлось работать с Ямамото во многих случаях: как младшему помощнику, пока Ямамото — военно-морской атташе в США; потом как командиру эскадрильи на «Акаги», когда Ямамото был на его борту в качестве командующего 1-м дивизионом авианосцев; примерно год до начала войны как офицеру штаба авиации Объединенного флота. После гибели Ямамото в бою он проводил свободное время, заполняя тетради — писал «Воспоминания об адмирале флота Ямамото ». Даже позднее, когда его послали на Тиниан, в центральной части Тихого океана, начальником штаба 1-го воздушного флота, все еще продолжал писать. Потом, в июне 1944 года, когда до него дошло, что, судьба Тиниана предрешена, отправил свои тетради жене Нагае — в том виде, в каком есть, с последней фразой, обрывающейся на словах «...глубоко значительный...», обычной авиапочтой. Вскоре после этого он погиб на Тиниане. Эти тетради включали рассказ Мивы о своей первой встрече с Ямамото:

«Я не запомнил дату, но однажды в воскресенье вечером, после ужина, мы воспользовались выходным, который начался в предыдущий полдень, чтобы съездить в Токио, и сели на поезд, чтобы вернуться на базу в сумерки. Со мной восемь или девять коллег; вагон старого образца, второго класса, с поперечными рядами сидений; кроме нас лишь один пассажир, мужчина средних лет, — сидел на угловом сиденье впереди слева. Мы воспользовались этим, чтоб чувствовать себя как дома. Взглянув в направлении (как я считал) пожилого джентльмена, я заметил, что он не спускает с нас глаз. По одежде и виду чемодана можно предположить, что он недавно вернулся с Запада, но волосы коротко пострижены, а по очертаниям глаз и рта я инстинктивно почувствовал в нем военного. Поезд прибыл на нашу станцию. Мы высыпали из вагона и стали садиться в регулярный автобус, идущий в нашу часть; упомянутый джентльмен внезапно подошел к нам и спросил, не это ли автобус до авиакорпуса Касумигаура. Мы ответили утвердительно, и он, не говоря ни слова, поднялся в автобус. Большинство из нас не имели понятия, кто это, полагая: возможно, какой-то капитан 2-го ранга, приехал по специальному заданию. Но оказалось — капитан 1-го ранга Ямамото, прибывший командовать нашим корпусом».

Представься Ямамото — все равно его имя в то время не так известно на флоте. Существовал, видимо, внутри авиакорпуса Касумигаура значительный антагонизм: кто-то имеющий столь малое отношение к авиации вдруг пробивает себе дорогу в элиту корпуса.

Сам Мива тогда юный лейтенант из воздушного кадетского корпуса; по его собственным словам, «вспыльчивый и самоуверенный, с решимостью юности, но, с другой стороны, должен признаться, в любом отношении не имеющий квалификации, чтобы считаться «выдающимся молодым офицером». Вскоре после этого его порекомендовали на должность палубного офицера, но он упрямо отказывался, считая эту должность ниже достоинства того, кто вот-вот станет летным инструктором.

— Если у тебя такие мысли, — сказали ему, — иди лучше к капитану Ямамото и все честно расскажи ему.

Мива так и сделал, несомненно готовый вспылить, отказаться напрямую; но, когда оказался лицом к лицу с Ямамото, у него вдруг появилось косноязычие, его подавила сила личности другого человека. В конце он просто струсил; не только согласился исполнять обязанности палубного офицера, но даже пообещал, уходя, делать все возможное на этом посту.

С тех пор Мива ежедневно в контакте с Ямамото, у него много возможностей послушать и увидеть капитана в действии. В результате — экстраординарная привязанность и обожание по отношению к Ямамото. Их дружба особенно тесная, но и у других офицеров более или менее похожий опыт: вначале — неприятие Ямамото, затем — очарование им. Многие из них, летчики, погибли во время войны, осталась в живых лишь горстка членов корпуса тех времен. Один из них, Кувабара Торао, командир эскадрильи в то время, когда Ямамото — второе лицом в корпусе, говорит о нем: «Обычно замкнутый и крайне некоммуникабельный, он излучал странную привлекательность для тех, кто служил под его началом».

Морская авиация тогда еще в детском периоде развития, но ее технология на относительно более высоком уровне, чем в целом по Японии. Только флот, например, занимался разработкой кислородных масок для использования на больших высотах; хорошо известные альпинисты специально ездили в Касумигауру, чтобы уговорить Ямамото показать им маски для возможного использования в Гималайях. Тем не менее Ямамото не хватало знаний там, где дело касалось самолетов, и, напрашиваясь на назначение, он сам намеревался усердно изучить то, что относится к полетам. Как говорит Кувабара, после ужина он до десяти часов вечера развлекался с молодыми офицерами за бильярдом, шоги или бриджем. Даже играя, прислушивался к разговорам офицеров. После этого все отправлялись в баню, а потом спать, и вот в это время Ямамото начинал свою учебу. Как минимум половину каждого месяца он проводил в корпусе, и Кувабара свидетельствует, что свет в его комнате не гас до полуночи.

Не все знают, что Ямамото сам учился летать. В возрасте, когда большинство летчиков начинают подумывать о том, чтобы передать штурвал другим, Ямамото тренировался по нескольку часов ежедневно, и наконец наступило время, когда он мог летать самостоятельно. Фюзеляж самолетов морской авиации состоял тогда из деревянной рамы, обтянутой тканью. Использовались маломощные двигатели, а пропеллер тоже изготавливался из дерева. Корпус обычно следовал примеру Британских королевских сил, и было принято, что все самолеты, даже в относительно хороших условиях, подлежат списанию, налетав двести часов. Тем не менее инженер Хонда Икичи, по странному совпадению направленный в то же место и в тот же день, что и Ямамото, в трех отдельных случаях пришел к выводу, что это ошибка. Изучая способы продлить жизнь самолетам, он в конце концов создал самолет, который мог летать до четырехсот часов, потом шестисот и, наконец, восьмисот и даже в отдельных случаях до тысячи часов. Установлен такой порядок: пока идут эксперименты с целью продлить срок службы самолетов, заместитель командира Ямамото и начальник ремонтной службы должны получать отчеты после после каждых ста часов сверхнормативного налета. Как-то Ямамото подбодрил Хонду:

— Если ты создашь самолет с таким большим ресурсом, что тебе самому будет неудобно, я сам постараюсь тебе помочь перенести это.

Ни один несчастный случай не вызван переделками по удлинению ресурса самолетов.

Несмотря на свою гибкость в этих вопросах, Ямамото, когда нужно, проявлял твердость. Морские летчики тех дней сочетали гордость высококвалифицированных специалистов с безрассудством, подогреваемым постоя н н о присутствующей опасностью. Многие даже среди вольнонаемных офицеров и матросов носили длинные волосы (крайняя редкость в армии тех времен), опаздывали на пост и нарушали дисциплину в казармах — все это нередко наблюдалось.

Ямамото решил бороться с подобной расхлябанностью и часто высмеивал или отчитывал своих подчиненных, которые считали себя сливками флота. Летчики, заявил он, — это тупицы. Когда один из них встал перед ним и сказал: тут уж ничего не поделаешь, большие высоты оказывают одурманивающий психологический эффект на мозг, — Ямамото решительно призвал его к порядку:

— Согласен с вами. И потому важно быть вдвое настороже и с величайшим вниманием относиться к подготовке полета. Если дела и дальше пойдут так же — здорово сомневаюсь, что авиакорпус будет существовать и впредь.

Кроме намерения восстановить дисциплину в корпусе, он всерьез опасался этой тенденции летчиков — рассматривать себя как людей особо одаренных, которые могут всего добиться, полагаясь лишь на интуицию, не уделяя должного внимания логическому методу, да еще вместе с сопутствующей тенденцией вести себя легкомысленно, — считал ее вредной для будущего морской авиации.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю