Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Памяти выдающегося ученого Аркадия Евлампиевича Каткова

Добавить историю жизни
Смотреть собственные истории жизни

26.03.14
Текст: А.М. Куцков, капитан 1 ранга в отставке. В статье использованы стихи ветерана в/ч 99795, коллеги и друга А.Е. Каткова – Маргариты Викторовны Кабишевой
Фото: предоставлены автором
К 80-летию со дня рождения А.Е. Каткова
Памяти нашего коллеги полковника медицинской службы, выдающегося учёного, доктора медицинских наук, профессора, члена – корреспондента Российской академии естественных наук Каткова Аркадия Евлампиевича посвящается

А.Е. Катков. 3.04.1934 – 21.09.1995 гг. Снимок середины 90-х годов
Аркадий Евлампиевич Катков был выдающейся личностью – как по деловым и человеческим качествам, так и по своим внешним данным. Уже при первой моей встрече с ним (а было это где–то в середине шестидесятых годов прошлого века) нельзя было не выделить из массы сотрудников полигона эту колоритную фигуру.

Огромный и дородный – под 2 метра ростом и свыше 120 килограммов весом, длинноногий, как журавль, с непокорным завитком волос на голове и рыжей шотландской бородой-подковой, окаймлявшей добродушную улыбающуюся физиономию – он был живой иллюстрацией героев пиратских романов нашего детства – "Острова сокровищ", "Приключений капитана Блада" и др. (к сожалению, извечное стремление военных начальников к единообразию в конце концов вынудило его эту бороду сбрить).

Лидер

С морскими персонажами его роднила не только запоминающаяся внешность, но и характер, с наибольшей силой проявляющийся в сложных жизненных ситуациях. Одна из таких ситуаций однажды сложилась на акватории Ладожского озера. Работа сотрудников медикобиологической лаборатории полигона, начальником которой он тогда был, заключалась и в том, чтобы собирать пробы грунта со дна Ладоги и образцы гидробионтов, находящихся в прибрежном слое воды.

Как-то раз поздней холодной осенью конца 70-х годов такая необходимость возникла. Группа сотрудников лаборатории из четырёх человек – А.Е. Катков, Ф.И. Ануфриев, П.А. Колосов и В.С. Козуб - должна была взять пробы грунта со дна озера в прибрежной зоне в районе расположения полигона.

Взяв надувную резиновую лодку, черпаки и прочее оборудование, мужчины отправились на задание. А.Е. Катков и Ф.И. Ануфриев сели в лодку, а П.А. Колосов и В.С. Козуб остались на берегу. В руках у них был привязанный к лодке страховочный шнур. Отойдя от берега на расстояние примерно в 100 метров и занимаясь отбором проб, Катков и Ануфриев долго не обращали внимания на то, что с Ладоги поднялся сильный ветер, который пригнал к берегу обломки льдин, перекрывших обратную дорогу к берегу.

Первыми забеспокоились Козуб и Колосов, которые стали выбирать страховочный шнур, подтягивая лодку к берегу. И в этот момент острый край льдины прорезал один из двух её отсеков. Лодка стала погружаться в воду, сопротивление её движению увеличилось и шнур, за который тянули лодку, оборвался. Аркадий Евлампиевич попытался измерить глубину места веслом, но дна не достал. И тогда, не раздумывая, он прыгнул в ледяную воду, оставив Фёдора Ануфриева на борту одного. Лодка тонуть перестала. К счастью, вскоре Катков нащупал ногами дно – вода при его росте доходила ему до подбородка. Разгребая руками лёд, он потащил лодку с пассажиром на уцелевшем от повреждения отсеке к берегу. Пока мореходы выбирались на сушу, Козуб и Колосов развели на берегу костёр, чтобы можно было раздеться и выжать одежду. В итоге всё обошлось благополучно, но если бы не решительность Аркадия Евлампиевича, дело для Фёдора Ануфриева, который был на полметра ниже ростом, могло закончиться гораздо хуже.

Ученый

Впечатление от внешности Аркадия Каткова быстро уходило на второй план после более близкого знакомства. Могучий интеллект, которым одарила его природа, завораживал и привлекал к нему всех, кто когда–либо имел с ним дело.

Он был отменным эрудитом,
Энциклопедией ходячей,
С большим доверия кредитом,
С улыбкой доброю, ребячьей.


Начав свою службу в 12-м Главном Управлении МО на Новоземельском ядерном полигоне, он после перевода в войсковую часть 99795 быстро завоевал авторитет и уважение всех своих коллег. Если мне не изменяет память, уже в должности начальника лаборатории он защитил диссертацию на соискание учёной степени кандидата медицинских наук.

Сочетание природного ума и фантастической работоспособности позволило ему сделать стремительную карьеру учёного. Несмотря на то, что по действующему в 12 ГУ МО положению должности начальников научно-исследовательских отделов подлежали замещению лицами с учёной степенью, нередкими бывали случаи, когда на эту должность ставили сотрудников, так сказать, "на выданье" - т.е. тех, у кого кандидатская диссертация была "на подходе" (а иногда обходились и без учёных степеней вообще). А Аркадий Евлампиевич Катков начальником своего отдела стал, имея степень доктора медицинских наук.

В вышедшей в 1984 году фундаментальной монографии "Введение в радиоэкологию моря", суммирующей результаты его многолетних исследований, он обосновал принципиально новый подход к оценке радиоактивной загрязнённости водоёмов. Ныне этот подход положен в основу всех нормативных документов, регламентирующих допустимые уровни заражения воды.

Впоследствии за совокупность работ по радиобиологии и радиоэкологии он заслужил учёное звание члена–корреспондента Российской Академии Естественных наук (РАЕН).

Его эрудиция, работоспособность, увлечённость своим делом и бескорыстное стремление помочь своим коллегам явились основой уникального явления – ВСЕ научные сотрудники возглавляемого им радиобиологического отдела имели учёные степени. Под его непосредственным руководством были подготовлены и защищены 3 докторских и 15 кандидатских диссертаций. Фигурально выражаясь, его можно было сравнить с бенгальским огнём – рядом с ним всё освещало яркое пламя его выдающейся личности, а рассыпающиеся вокруг сверкающие искры творческой инициативы зажигали энергию окружающих. Эта способность воспитывать учеников и создавать свою собственную научную школу заслуженно принесла ему учёное звание профессора.

Катков – не просто слово в экологии,
Катков в науке – целые страницы.
Не вижу даже явной аналогии –
Вот разве лишь Ландау иль Капица.


Говоря о деловых и профессиональных качествах Аркадия Евлампиевича, нельзя не вспомнить о нём как о человеке. Редкий полковник может похвалиться тем, что к нему как к родному отцу тянулись приписанные к отделу матросы.

В 70-е – 80-е годы в радиобиологическом отделе, который он возглавлял, каждый день работало по 5-6 человек матросов срочной службы, которые были обучены обращению с подопытными животными. Так как Аркадий Евлампиевич всегда уезжал из части очень поздно, то некоторые из ребят по собственному желанию и с разрешения командования батальона оставались для работы в отделе и вечером. Готовили для собак и крыс корм на следующий день, а потом с удовольствием делили с Аркадием Евлампиевичем ужин (обычно - картошка с тушёнкой) и беседовали о жизни. Ещё долгое время после службы эти ребята из всех бывших республик Советского Союза писали Каткову письма и присылали поздравительные открытки. Так что строка Михаила Юрьевича Лермонтова из знаменитой поэмы "Бородино" - "Полковник наш рожден был хватом – слуга царю, отец солдатам" - это и о А.Е. Каткове тоже. Всегда внимательный и приветливый, он был безукоризненно корректен в общении с собеседниками, обращаясь на "вы" к любому – от матроса–первогодка до своего заместителя в звании подполковник.


А.Е. Катков (сидит второй слева) в кругу сотрудников своего отдела

Являясь одним из ведущих учёных в области радиобиологии, А.Е. Катков, обладавший способностью стратегического мышления, пожалуй, первым поставил задачу исследования последствий возможной крупномасштабной радиационной катастрофы.

Решалась эта задача в рамках научно–исследовательской работы, получившей шифр "Твердение". В итоге исследований специалисты отдела пришли к выводу, что последствия такой аварии выйдут за границы страны, т.е. она будет иметь геополитическое значение. Поэтому в выводах отчёта по НИР содержались как оценки масштабов возможного ущерба, так и рекомендации по действиям в случае такой аварии на всех уровнях – от пострадавших, населения и местных органов власти до дипломатического персонала и руководства страны. За цикл работ в этом направлении Аркадий Евлампиевич Катков был награждён орденом Красной Звезды.

К сожалению, во всех эшелонах власти к выводам учёного тогда не прислушались. Один из обитателей кабинета высокого уровня, ознакомившись с отчётом, сказал: "Работа блестящая, но спрячьте этот отчёт как можно дальше, чтобы он ненароком не попался на глаза кому–нибудь из руководителей страны и у них не возникло бы даже малейшее предположение о том, что подобное может случиться".

Ликвидатор

Однако случилось - на Чернобыльской АЭС. И в первые дни после аварии рекомендации по научно обоснованным правилам поведения и порядку действий в этой ситуации лежали где–то на полке секретной библиотеки, надёжно скрытые как от посторонних глаз, так и от заинтересованных лиц железным занавесом секретности. Руководство Минэнерго, Минсредмаша (нынешний Минатом), да и руководство страны беспомощно металось по кабинетам, судорожно решая, что же и как нужно делать. А жители Киева в это время дружными колоннами шли на праздничную первомайскую демонстрацию, щедро поливаемые радиоактивными осадками из дождевых туч.

Он твёрдо знал задачи, цели
И знал, как надо к ним идти.
Не все его понять умели,
"Втыкали палки" на пути.

Ему твердили: "Слушай, парень –
У нас аварий не бывает,
И потому, когда не надо,
Плутоний в воздух не взлетает!"

А он в ответ им: "Ради бога,
Не надо никаких трагедий!
Но ведь и выглядеть убого
Мы не хотим, хоть для учений!"

Науку отрицать нелепо.
К несчастью, это подтвердилось,
И наша по "Тверденью" тема
На Украине пригодилась.

Гром грянул, споры все отринув,
Мир вздрогнул оттого, что слышал.
Катков, сомнения откинув
К Чернобыльскому блоку вышел.

Его адьюнкт Салеев Саша
Шагнул на блок живым фантомом.
И станция – в обломках, в саже –
Для них на лето стала домом.


А.Е. Катков оборвал все телефоны, пытаясь донести до руководства известие о том, что подобная ситуация давным–давно проанализирована и порядок действий на всех уровнях расписан – открывай отчёт, читай и делай. Услышали его где–то через неделю, и он в качестве научного руководителя работ был командирован в Чернобыль (вместе с сотрудниками своего отдела) одним из первых.

Перед ликвидаторами стояла задача - очистить крышу 3-го энергоблока от радиоактивных осколков конструкций взорвавшегося реактора. Попытки использовать роботов не дали результата, так как те выходили из строя от высоких доз радиации. В связи с этим возникла необходимость отправки людей для проведения радиационной разведки и непосредственной оценки обстановки на месте. А.Е. Катков и его ученик А.А. Салеев (адьюнкт ВМедА имени С.М. Кирова) входили в состав этой группы ликвидаторов.

Для выхода на крышу 3-го энергоблока был изготовлен специальный противорадиационный костюм из просвинцованной резины. По размеру этот костюм подошёл только Александру Салееву. Давая согласие на выполнение этой работы, Саша полностью осознавал риск и опасность предстоящего выхода на крышу. В считанные минуты он сумел произвести оценку уровней радиации и определить возможные подходы к находившимся на крыше конструкциям. Этот выход стоил А.А. Салееву потери здоровья – впоследствии он тяжело заболел. Но подвиг его не прошёл даром – он позволил последующим ликвидаторам сократить время пребывания в опасной зоне до минимума.

К сожалению, мнение учёных для некоторых генералов и чиновников, осуществлявших руководство спасательными мероприятиями в Чернобыле, в ряде случаев оставалось пустым звуком и они действовали в соответствии со своими представлениями, сложившимися за долгие годы управленческой работы в обычных ситуациях. Так, один из таких руководителей работ по ликвидации аварии, выступая перед страной в день очередной годовщины Чернобыльской трагедии, с гордостью говорил, что ему удалось обеспечить на территории режимной зоны сухой закон – доступ к алкоголю ликвидаторам был полностью перекрыт.

А многие из сотрудников полигона помнят, с какой горечью Аркадий Евлампиевич говорил о своих попытках донести до руководства ликвидационными работами мнение учёных по этому поводу. Дело в том, что один из механизмов воздействия радиации на организм человека (помимо непосредственного повреждения белковых молекул организма квантами гамма-излучения или частицами) в предельно упрощённом виде выглядит следующим образом. Содержание воды в организме человека колеблется в пределах от 86% (у новорожденных) до 50% (у стариков) – примерно 70% у людей зрелого возраста. А молекула воды, содержащая два атома водорода и один – кислорода – образование неустойчивое и даже при небольшом внешнем воздействии, которое оказывает проникающее излучение, распадается на два осколка – атом водорода и так называемую гидроксильную группу ОН. И вот эта гидроксильная группа, будучи чрезвычайно химически активной, вступает в реакции с белковыми молекулами организма, кардинально меняя их свойства. Из-за этого функционирование организма человека нарушается и человек заболевает. А если процент таких "отказов" достигает критического значения - человек погибает. Поэтому – чем больше в организме человека свободной, несвязанной воды – тем больше вред, наносимый радиоактивным облучением его здоровью, и наоборот.

А любой (или практически любой) взрослый мужчина знает главный признак похмельного синдрома – мучительная жажда, ибо свободные молекулы воды в организме связываются молекулами этилового спирта и количество свободной воды в нём намного уменьшается. Не зря в шутливую характеристику типичного бравого вояки вставили фразу: "В пьянстве не замечен, но утром по понедельникам жадно пьёт холодную воду".

Поэтому действовать руководители ликвидаторов должны были бы с точностью до наоборот – посылать в зону излучения людей в состоянии жесточайшего похмелья – и тогда, возможно, много жизней удалось бы сохранить. Наверное, именно этим фактором объясняется широко распространившийся после Чернобыля миф, что от радиации спасает красное вино. Возможно, в нём действительно содержатся какие–то вещества, являющиеся протекторами при облучении, но, скорее всего, дело во влиянии именно содержащегося в вине алкоголя.

Истины ради следует заметить, что мнение высокого начальника о всеобщем сухом законе в зоне аварии от действительного положения дел было довольно далеко. Внимательный наблюдатель без труда установил бы резкий всплеск интереса ликвидаторов к методическому обеспечению работ. Одним требовалась методика спектрального анализа, другим – измерения доз гамма–излучения, третьим – методика пересчёта измеренных доз излучения в воздухе в биорентгены и т.д, и т.п. И все эти методики необходимо было срочно привезти, прислать, доставить… А у всех этих "методик" при широком различии во внутреннем содержании была одна общая черта – стеклянная тара ёмкостью в 0,5 литра.

После окончания работ по непосредственной ликвидации последствий Чернобыльской аварии возглавляемый А.Е. Катковым радиобиологический отдел войсковой части 99795 начал работы по мониторингу состояния здоровья населения областей, подвергшихся радиоактивному загрязнению. Сотрудники отдела, оснащённые всем необходимым оборудованием, ежегодно выезжали в длительные командировки в такие области и проводили обследование населения на местах. В результате этой масштабной работы был получен огромный объём ценнейшей информации, позволившей принимать необходимые меры для минимизации последствий воздействия радиации.

И однажды А.Е. Катков получил от вышестоящего командования известие, что ему предоставляется возможность выступить на международном форуме с докладом о длительных последствиях облучения населения. По его словам, зал во время доклада был переполнен, работали диктофоны, видеокамеры, фотоаппараты… Участники форума тщательно фиксировали факты, цифры, графики, диаграммы.

Позднее А.Е. Катков, будучи совершенно бескорыстным человеком, тем не менее, с горечью рассказывал, что за державу было обидно. Сама жизнь поставила жестокий уникальный эксперимент, который по этическим соображениям никогда не мог быть повторён. Иные страны запросили бы за результаты этого вынужденного эксперимента - цифры, графики, диаграммы и пр. - сотни тысяч, если не миллионы долларов - мы же отдали всё бесплатно.

Следует отметить, что за самоотверженный труд при ликвидации аварии на ЧАЭС А.Е. Катков был награждён вторым орденом Красной Звезды.

"Плохой" супруг

Наиболее кратко главную черту Аркадия Евлампиевича Каткова можно охарактеризовать строчкой поэта – "он знал одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть!" И этой страстью было ДЕЛО, КОТОРОМУ ОН СЛУЖИЛ.

Не каждому дано таких высот достигнуть,
В науке не тропу – дорогу проложив.
Фундаментально экологию постигнуть,
Всю жизнь науке, флоту посвятив.


За свою страсть к работе он и расплачивался, потому что известный закон сохранения Ломоносова–Лавуазье в трактовке нашего великого соотечественника гласит: "Все перемещения, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому. Так, ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте; сколько часов положит кто на бдение, столько же сну отнимет…"

Присовокуплялось у Аркадия Евлампиевича время на научные исследования и в полном соответствии с законом сохранения убывало в той сфере, которую принято называть личной жизнью. В день юбилея А.Е. Каткова были написаны такие строки:

Не уважать мы в вас не можем
Могучий ум, смекалку, волю.
Науки ради (что негоже)
Вы превратили жизнь в неволю.


Сейчас экраны телевизионных каналов - особенно НТВ – заполнены так называемыми "мужскими" сериалами с криминальной тематикой. И главные герои этих сериалов – работники угрозыска, сыщики, детективы и пр., задержавшиеся в звании капитан–майор, отдающие всё своё время любимой работе, способные сказать правду в глаза любому начальнику (оттого и в звании надолго задержавшиеся) то и дело попадают в ситуации, когда, фигурально выражаясь, "труба зовёт" то в аэропорту, когда семья героя с ним во главе готовится улететь в долгожданный отпуск на Канары или Бермуды, то перед посадкой в такси, которое должно отвезти героя и его любимую женщину в театр, то в процессе надевания парадного костюма для визита на смотрины к родителям избранницы. И избранница, хотя и любит главного героя (а как его не любить – умный, талантливый, кристально честный, порядочный, мужественный и т.д. и т.п.) - не выдерживает и от него уходит.

Вот так же уходили женщины и от А.Е. Каткова. Ему не удалось встретить женщину, которая целью своей жизни поставила бы служение Большому Учёному.

Возможно, они этого и не понимали – ведь не зря же Сергей Есенин сказал – "Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии". Ему встречались обычные женщины, которые хотели домашнего уюта, присутствия мужа в доме, постоянной помощи в мелких бытовых делах и пр. А он был занят НАУКОЙ.

Первая жена от него ушла и уехала в Ленинград. От второй, на которой он женился много лет спустя, формально ушёл он сам – но дело было в том, что он, когда стало ясно, что дальнейшая совместная жизнь невозможна – ушёл, чтобы оставить ей двухкомнатную квартиру, в которой они жили.

И генерал–майор А.В. Рогожин, бывший в то время командиром части, понимая масштабы фигуры А.Е. Каткова, взял на себя ответственность и в нарушение правил распределения жилплощади в ВС СССР повторно выделил ему жильё - однокомнатную квартиру. В этой квартирке он и жил, разделяя одиночество с двумя котами, которых он подобрал на улице и которые преданно его любили.

Грибник

В редкие дни отдыха, если это было летом, Аркадий Евлампиевич любил ходить на своём катере по плёсам Вуоксы, а иногда и ночевать в палатке на каком–нибудь уединённом островке. Такой замечательный чай, вскипячённый на костре и заваренный на травах, получался только у него. Если несколько дней отдыха выпадали на сезон белых грибов, то любимым местом отдыха для него становился лес. И это был уже совсем другой вид отдыха.

Об этом хочется рассказать немного подробнее. Своей машины Аркадий Евлампиевич не имел, а собирать грибы он любил в лесу за посёлком Моторное километрах в 20 от Приозерска. И занимался он этим делом, когда удавалось выкроить время, весь день. Не всякий человек сможет выдержать (даже в хорошую осеннюю погоду) хождение по лесу в течение двенадцати часов. Аркадий Евлампиевич прекрасно это понимал, поэтому, чтобы не затруднять спутника, просил кого-нибудь из сотрудников отдела отвезти его в лес в 7 утра, а забрать обратно в условленном месте в 19 часов того же дня.

У него при сборе грибов была своя методика. Сначала он просто ходил по лесу, просматривая свои места, и только после этого тщательно, не спеша, шаг за шагом, поднимая палкой, которая служила ему много лет, каждый подозрительный листик, искал грибы. И если обычный человек мог найти в этом же месте десять–пятнадцать белых грибов, Аркадий Евлампиевич находил их сотню.

Сердечник

В своей квартире он только спал. Когда он стал начальником отдела, то в качестве рабочего кабинета выбрал помещение с двумя сугубо смежными комнатами. В первой, в которую вела входная дверь, собственно кабинет и был – двухтумбовый стол, приставной стол для участников совещаний, сейф, диван, стулья и пр. Вторая, в которую вела дверь из первой, служила ему кухней – столовой, гардеробной и комнатой отдыха и была оборудована на манер маленького гостиничного номера, в котором было всё необходимое для кратковременного проживания.

И типовой распорядок дня Аркадия Евлампиевича был таким. Подьём в своей квартире в 6.00, утренний туалет и выход на улицу, где его уже ждала дежурная машина. Переезд к зданию радиобиологического отдела и примерно в 7.00 – появление в своём кабинете. Там он брился, завтракал, если с утра не было официальных мероприятий – переодевался в белый халат, усаживался за рабочий стол и с наслаждением вытягивал длинные ноги. Он был ДОМА. И длился его рабочий день до 23.00, а в 23.30 дежурная машина отвозила его к дому. И так было почти КАЖДЫЙ ДЕНЬ – независимо от дня недели, нахождения на службе или в отпуске, времени года или цвета цифры на календаре. И успевал он при таком режиме дня сделать вдвое, а то и втрое больше других.

В соответствии с "Законом о воинской службе" предельный возраст пребывания на службе в Вооружённых Силах страны полковников (капитанов 1 ранга) составляет 50 лет. В случае необходимости Закон разрешает продление срока службы (как правило, каждый раз на один год) ещё на пять лет. Ввиду особых заслуг Аркадию Евлампиевичу Каткову в порядке исключения службу в рядах ВС продлили до 60 лет, после чего он ряды Вооружённых Сил покинул.

Однако с окончанием военной службы научная деятельность Аркадия Евлампиевича не закончилась. Ему было предложено на базе войсковой части 99795 создать радиоэкологическую лабораторию, подчинённую Всероссийскому Центру экологической медицины, расположенному в Санкт–Петербурге на территории ВМедА. Круг задач, которые должны были решать сотрудники этой лаборатории, существенно расширился. Помимо проблем Чернобыля, они включали в себя оценку радиационно–экологической обстановки в местах проведения ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, Тоцких учений с применением ядерного оружия в Оренбургской области, местах дислокации атомных подводных лодок, базировавшихся в районе Кольского полуострова и на других территориях, подвергшихся радиоактивному загрязнению. Эти работы проводились в тесной связи с сотрудниками НПО "Тайфун", ВМедА и другими организациями и сопровождались частыми командировками в различные уголки Российской Федерации. Кроме того, Аркадий Евлапиевич не захотел разрывать связи со своим родным отделом и стал работать а нём на полставки в должности старшего научного сотрудника, оставаясь в своём ставшем вторым домом кабинете.

Но за продолжение интенсивной научной деятельности тоже приходилось платить. Непомерные нагрузки привели к обострению ишемической болезни сердца и в конце концов к роковому исходу. Как – то, находясь в отпуске, в конце рабочей недели, в пятницу он перед уходом своих сотрудников со службы предупредил их, что в понедельник его не будет – он поедет в командировку в Ленинград, в Морской филиал 12-го ЦНИИ МО (в/ч 70170). Поэтому в понедельник его никто и не искал. Не насторожило сотрудников отдела и то обстоятельство, что он не появился на работе и во вторник – все знали, что если Аркадий Евлампиевич где – то задерживается, значит, этого требуют интересы дела.

Но когда он не пришёл на работу и в среду – сотрудники забеспокоились и позвонили в в/ч 70170 – узнать, почему он задерживается и когда вернётся. И были очень встревожены сообщением о том, что он там и не появлялся. Поехали к нему домой. Поскольку на звонки в квартиру никто не открывал, приняли решение вскрывать металлическую дверь. Когда дверь вскрыли, то нашли его сидящим за столом. Голова лежала на столе, а рука тянулась к стоящей на столе упаковке нитроглицерина. До жизни ему не хватило 10 сантиметров расстояния до пузырька с лекарством и полутора часов времени – паталогоанатомы сказали потом, что если бы первая помощь была оказана ему в течение полутора часов после сердечного приступа – он остался бы жить.

Эти 10 сантиметров расстояния и полтора часа времени стали своеобразным символом того, как мало порой нужно, чтобы человек остался с нами, чтобы не была перейдена черта невозврата. Ведь в конечном счёте его погубило одиночество.

Так не стало выдающегося учёного, основателя многих новых направлений в радиобиологии Аркадия Евлампиевича Каткова. И все сотрудники полигона с особой остротой ощутили пронзительную боль, скрывающуюся в строчках Владимира Высоцкого – "Мне не стало хватать его только сейчас, когда он не вернулся из боя".

***

В память о нашем великом коллеге на стене дома, в котором он долгое время жил, по инициативе сослуживцев на собранные ими деньги была установлена мемориальная доска, к которой с цветами приходят знавшие его люди, а именем "Профессор Катков" назван один из десантных кораблей дивизиона, который уже многие годы бороздит холодные воды Ладоги.


У мемориальной доски А.Е. Каткова в День войсковой части 99795

Мы бежим по жизни, спешим, торопимся… Кого–то любим, кого–то ненавидим, но забываем главное – все имеет свой срок, свой предел. И когда вдруг этот предел наступает – а наступает он, как всегда, неожиданно и непоправимо – с горечью понимаем, что ни сказать, ни спросить, ни попросить прощения мы уже никогда не сможем. И остаётся только память. Память людей и память вещей.

У памятной доски на доме замираем
И горько мозг одну чеканит фразу:
"Работал рядом гений. Поздно понимаешь -
При жизни не признался в том ни разу".

Возврат к списку


    Опубликовать vkontakte.ru Опубликовать на facebook Опубликовать на mail.ru Опубликовать в своем блоге livejournal.com



Главное за неделю