Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

Сложным фарватером

Добавить историю жизни
Смотреть собственные истории жизни

Сложным фарватером 30.08.2007 Восьмидесятые годы 20 века. Я приехал в Гаванский порт, чтобы встретиться с лоцманом, о котором так много слышал от советских капитанов дальнего плавания. Другого такого не встретишь на Кубе.

— Орхидея Перес, — улыбаясь, протянула мне руку стройная женщина в светло-желтой форменке кубинского морского флота.

Мягкая улыбка и нежное имя цветка — Орхидея. Все это никак не вязалось с представлением о профессии лоцмана, от которого зависит, благополучно ли ошвартуется у причала судно, прошедшее тысячи миль по морям и океанам. Работать лоцману приходится не на океанском просторе, а в узкости входного канала и тесноте оживленного порта, где малейшее промедление или ошибка с подачей команды может привести к серьезным последствиям. Однако, как писали кубинские газеты, Орхидея Перес отлично освоила эту трудную морскую специальность. Ее судьба воплотила в себе сам дух кубинской революции.

...Все началось с непреодолимой тяги к морю, когда она, еще школьницей, вместе с подружками отправлялась на загородный пляж. Девочки бегали по белому песку, собирая у кромки волн разноцветные ракушки для бус. Орхидея уходила в дальний конец пляжа, где возле рассохшейся лодки обычно грелся на солнышке старый рыбак Альберто. Она готова была часами слушать его рассказы о море. Девочка узнала, что загадочные голубые и зеленые разводья, проступающие на фиолетово-синем фоне поодаль — признаки ровного песчаного дна; что мурена, рыба-змея, вовсе не ядовита, но если она вцепится во что-то, ни за что не разожмет челюстей; что парусники, которые бороздили в старину океанские просторы, носили название «невесты ветров».

Рассказывал Альберто и о трудном рыбацком промысле, смелых людях, что бросают вызов стихии. Слушая старого рыбака, Орхидея мечтала, как уплывает к затерявшимся у горизонта лодкам, как рыбаки возьмут ее с собой в неведомые края.

— Мне еще не исполнилось семнадцати, — рассказывает Орхидея, — когда я попыталась поступить в мореходное училище. В то время в горах Сьерра-Маэстры полыхала партизанская война против диктатуры Батисты, и до победы было не так уж далеко. Это чувствовали все. Я верила, что у Кубы будет свой флот, и, конечно же, хотелось прийти на него, владея морской специальностью. Трудно даже передать, как я была огорчена, когда в училище мне категорически отказали. И все же решила не отступать. Пошла в профессиональное объединение работников флота: там были подготовительные курсы. Как горячо я убеждала, что твердо решила избрать морскую специальность! Напрасно. Мне ответили так: «Можете внести 200 песо и вступить в наше объединение. Но права работать на судах, вы, женщина, не получите». Я едва сдержалась, чтобы не сказать, что в горах Сьерра-Маэстры вместе с мужчинами отважно сражаются и женщины...

А потом наступил незабываемый январь 1959 года, когда ликующая Гавана встречала «бородачей» Фиделя Кастро. Водоворот событий целиком захватил Орхидею. Как и тысячи молодых кубинок, она участвует в организации первых женских комитетов.

Орхидея Перес навсегда запомнила слова партизанского командира Че Гевары, которыми он напутствовал девушку на церемонии приема добровольцев в женские отряды народной милиции.

— Наша революция — это революция молодых, — сказал он. — Мы должны сами учиться и учить других. Ты берешь такое обязательство перед революцией?

— Конечно, команданте!

— Тогда успехов тебе, Орхидея...

Получая форму «милисиано» у стола, поставленного на раскаленный асфальт прямо посреди улицы, Орхидея и не предполагала, что сделала первый шаг к осуществлению своей мечты. Когда на Кубе был объявлен «Год просвещения» — борьбы с неграмотностью по всей стране, ей предложили вступить в ряды «бригадистов», как называли тех, кто вел курсы кубинского «ликбеза».

— Куда ты хочешь получить направление? — спросили Орхидею Перес члены комиссии, распределявшие «бригадистов» по провинциям.

— На флот, — не задумываясь, ответила она.

— Но ведь рыбаки не сидят на берегу, тебе придется выходить с ними в море. Рыбацкие суда не океанские лайнеры, всякое может быть...

В конце концов комиссия направила девушку к рыбакам в Гаванский порт. Судно, на которое она получила назначение, оказалось небольшой моторной шхуной «Ламбда-18» с экипажем из десяти человек. В управлении порта Перес предупредили, что утром шхуна уходит на лов черны и серручо в Мексиканский залив. Боясь опоздать, Орхидея почти не слала в ту ночь, и, когда первые лучи солнца вспыхнули на верхушках мачт стоявших у причалов судов, она спрыгнула на пропахшую рыбой палубу «Ламбды-18». Проверявшие и укладывавшие ручные переметы рыбаки с удивлением рассматривали неожиданно появившуюся молодую женщину в плотной мужской куртке и грубых рабочих брюках со стопкой тетрадей и учебником в руках.

— Я ваша учительница, зовут меня Орхидея. Буду учить вас читать и писать, — храбро представилась она.

Кое-кто из рыбаков заулыбался, а один коренастый, мускулистый парень с озорными глазами по имени Лино, притворно вздохнув, изрек:

— Все, пропали наши души: женщина на борту — жди беды. Что до меня, то пусть лучше съест акула, чем подчиняться ей, словно глупая сардинка.

— Ты и есть сейчас глупая сардинка, если так рассуждаешь, — одернул его капитан. И ободрил девушку: — Ничего, не робей, мы тебя не подведем. Рыбаки народ твердый: раз взялись — выучимся грамоте...

Когда шхуна отвалила от причала и направилась к выходу из гавани, к штурвалу встал сам капитан. На палубе собралась почти вся команда, молча прощаясь с родной Гаваной. Внезапно «Ламбда-18» замедлила ход, чтобы пропустить старенький пассажирский катер, курсирующий между портом и городком Регла. На борту крупными буквами было выведено его название: «Ленин». Капитан дал протяжный приветственный гудок, и тут Орхидее пришла мысль прямо сейчас провести первый урок.

— Как называется этот катер? — обратилась она к рыбакам.

— «Ленин», — дружным хором ответили они.

— А почему именем великого вождя русской революции назвали катер, который ходит в Реглу?

— Потому что там — холм Ленина, — оказалось, что и это известно всем.

А вот на вопрос об истории холма с таким необычным названием вызвались ответить лишь двое.

Тогда Орхидея рассказала рыбакам, как в 1924 году на Кубу пришла скорбная весть о том, что в далекой России скончался вождь пролетариев всего мира Владимир Ленин. И алькад города Реглы Антонио Бош, за три года до этого объявивший 1 Мая официальным праздником, издал еще более смелый декрет. В нем говорилось, что Ленин за свою общественную деятельность был провозглашен Великим Гражданином Мира. Алькад просил жителей округа почтить его память минутой молчания и собраться на холме Лома-де-Фортин, где в честь Ленина и в знак дружбы с русским народом будет посажено оливковое дерево.

В тот день лил проливной дождь. Однако задолго до назначенного времени к Лома-де-Фортин потянулись сотни людей. Без пяти минут пять — в тот же час, когда в Советской России хоронили Ленина — алькад посадил оливковое дерево, и каждый из собравшихся бросил к нему горсть земли. В день этого траурного митинга холм и получил имя Ленина. 1 Мая туда приходили рабочие не только со всего округа Регла, но и из Гаваны. Конечно же, это не могло не вызвать недовольства у властей. И вот в 1928 году на холм нагрянули полицейские и окружили деревце, как будто это был опасный враг. В руках они держали мачете и пистолеты, хотя поблизости не было ни души. Полицейские сломали проволочную решетку, окружавшую оливку, и с корнем вырвали дерево. Но трудящиеся Реглы снова посадили его.

А спустя два года у холма Ленина произошло настоящее сражение. Конфедерация трудящихся Кубы решила отметить праздник Первого мая массовым митингом у оливы. С утра из Гаваны в Реглу прибыли тысячи рабочих с красными платками на шее. Они несли знамена и плакаты с революционными лозунгами: «Да здравствует коммунистическая партия! Долой диктатуру Мачадо!» От подножия до вершины холм был заполнен людьми. В разгар митинга на собравшихся напали солдаты. Защищая холм Ленина, демонстранты пустили в ход камни и палки. Но силы были неравны. После того как двое рабочих были убиты, а больше пятидесяти ранены, им пришлось отступить. Но только когда опустилась ночь, полицейские решились срубить дерево. Впредь власти запретили собираться возле памятного холма, а того, кто попытался бы посадить на нем оливу, ждало тюремное заключение.

И лишь после победы революции олива вновь зазеленела на вершине холма Ленина.

...Уже давно скрылась за горизонтом Гавана. Слева по борту тянулся покрытый зарослями низкий берег. По обе стороны шхуны, словно почетный эскорт, следовали дельфины. Горячие лучи солнца настойчиво напоминали, что пора бы натянуть тент, но притихшие рыбаки, казалось, не замечали этого.

— А вы знаете, к чему призывал Ленин молодежь? Учиться, учиться и еще раз учиться — так закончила Орхидея Перес свой первый урок.

Много уроков провела девушка в «плавучей школе», где классной доской служили доски палубы, а партами — колени рыбаков. И не было случая, чтобы она отменила занятие из-за непогоды. А ведь Орхидее приходилось не просто учить, но и самой постигать секреты рыбацкой профессии. По утрам вместе со всеми она участвовала в уборке шхуны, помогала наживлять перемет, ставить и выбирать его. Но как бы ни уставала, Орхидея пользовалась любой возможностью отстоять вахту у руля — сначала рядом с капитаном, потом самостоятельно. Выдержала девушка и первый экзамен, который устроило ей море. У Юкатанского побережья шхуна попала в «кипящую воду», как называют рыбаки места, где шквальный ветер и течение, сталкиваясь, поднимают огромные волны. Однако «учительница» не растерялась, удержала «Ламбду» на курсе.

Делали успехи и ее ученики. Настало время, когда даже упрямец Лино уже не спотыкался на каждом слове, читая учебник или выводя в тетради «заковыристые» диктанты. Теперь Орхидея Перес могла сказать, что научила читать и писать всю команду.

Но самые счастливые минуты пережила она, когда пришло извещение о зачислении в мореходное училище. С первых же дней Орхидея поставила дело так, чтобы к ней относились, как ко всем курсантам, и сама старалась ни в чем — ни в учебе, ни на занятиях физкультурой или добровольных работах в порту — не уступать им. В учебнике по штурманскому делу она хранила журнальную вырезку о советской женщине — капитане дальнего плавания.

— Оказалось, что овладевать морскими дисциплинами ничуть не легче, чем выбирать в шторм перемет. И в трудные минуты я не раз перечитывала заметку, — вспоминает Орхидея. — А в 1962 году мне посчастливилось познакомиться и с самой героиней очерка. Мы работали в порту. Радом шла разгрузка советского судна «Омск». И вдруг узнаю, что на нем Анна Ивановна Щетинина. Ребята подшучивали надо мной: какой же из тебя выйдет капитан, если боишься пойти познакомиться со своим коллегой? Я отправилась на «Омск». Анна Ивановна была на судне, тепло встретила меня, пригласила в каюту. Мы долго беседовали за чашкой кофе. Анна Ивановна интересовалась моими дальнейшими планами. Я рассказала, что хочу стать лоцманом, но это очень сложно для женщины. Ведь лоцман должен быть не просто опытным моряком, он еще и представитель своей страны, первым поднимающийся на борт иностранного судна, по работе которого судят о ней и ее людях.

Внимательно выслушав меня, Щетинина сказала: «Конечно, трудности будут. Но вы молоды, Орхидея, у вас все впереди. Сейчас важно получить хорошие знания, потом придет и опыт. Только всегда нужно быть настойчивой». Это напутствие я запомнила на всю жизнь.

Орхидея обещала написать Анне Ивановне Щетининой, если станет лоцманом. Когда долгожданный день наступил, в письме, ушедшем за океан, ни слова не было сказано, скольких волнений стоила ей первая самостоятельная проводка.

...На подходе к Гаванскому порту юркий катерок подскочил к огромной, как гора, — так в этот день казалось Орхидее — корме океанского судна. Она быстро поднялась по штормтрапу и легко перескочила через фальшборт.

— Лоцман-стажер Орхидея Перес. Сегодня проведет свои первые маневры, — представил ее капитану старейший лоцман порта и подчеркнуто спокойно отошел в сторону.

Капитан был изумлен: среди лоцманов вообще редко встретишь молодых людей, обычно это те, кто ранее долго плавал по морям-океанам капитанами или штурманами. А тут — молодая женщина!

После некоторого замешательства капитан подвел Орхидею к креслу и, протянув гостье в морской форме коробку конфет, сказал:

— Это то, что я могу вручить представительнице прекрасного пола у себя на судне. Но ни в коем случае не его судьбу.

— Как вам будет угодно, — в тон ему ответила Орхидея. — Если вы предпочитаете терять время на внешнем рейде, дело ваше. Другого лоцмана сегодня не будет.

Обескураженному капитану не оставалось ничего другого, как подчиниться. Зато когда Перес безукоризненно провела судно в гавань через узкую горловину и с математической точностью поставила его к причалу, капитан поцеловал ей руку и с чувством произнес:

— Благодарю за прекрасную проводку...

— Так поначалу меня встречали на многих судах, — продолжала рассказ Орхидея Перес, — которые приходили в Гавану под флагами Греции, Кипра, Испании, Франции да и других стран. Однажды, когда море штормило, дул сильный ветер и пришлось исполнять сложные маневры при двух спущенных якорях, капитан даже заподозрил, что я переодетый мужчина. Слишком уж смело, не по-женски, с его точки зрения, я действовала.

Мы встретились с Орхидеей Перес в первый день после ее отпуска. За время отсутствия в порту ошвартовалось много советских судов. А что, если подняться на одно из них? Подходим к сухогрузу «Красноуральск».

— Позовите капитана! — кричим вахтенному матросу.

И вдруг слышим усиленный мегафоном голос с мостика:

— Добро пожаловать, Орхидея!

Навстречу нам по трапу спешит худощавый, быстрый в движениях моряк с капитанскими нашивками. Это Лев Яковлевич Будылкин.

— Что привезли к нам на этот раз? — спрашивает она.

— Трубы, машины, целлюлозу, — шутливо рапортует он и добавляет: — Только сейчас пришел на «Красноуральске» капитаном-наставником.

— А вообще какой раз вы уже на Кубе? — интересуюсь я.

— Затрудняюсь и сказать! — разводит руками Лев Яковлевич. — Хожу сюда с 1960 года. Гавана стала чем-то вроде второго порта приписки.

— Значит, у вас здесь много знакомых?

— Конечно! И знаете, одной из самых запоминающихся и приятных была встреча с Орхидеей, — делает он поклон в ее сторону. — Женщин-лоцманов я до этого не встречал. Но когда товарищ Перес впервые поднялась на борт моего судна — это был «Академик Орбели», — я без всяких опасений вручил ей судьбу корабля. Я не раз встречался с нашими, советскими женщинами-капитанами, которые не уступают в мастерстве судовождения мужчинам. Можно было только благодарить судьбу, пославшую такого очаровательного лоцмана.

— Я тогда старалась держаться с подчеркнутой серьезностью, даже не улыбалась, — смеется Орхидея. — Ведь это были мои первые самостоятельные шаги.

— Поэтому-то я и не вмешивался в ее команды, — тоже улыбается Лев Яковлевич, — хотя внимательно следил за всеми действиями и был готов в любую минуту прийти на помощь. Мы прекрасно вошли в гавань и ошвартовались с первого захода. Работой лоцмана я остался очень доволен. Так всегда было и в последующие годы.

— В то время я была единственной кубинкой, овладевшей морской профессией, а это ко многому обязывает. Сейчас у нас и другие женщины работают на судах, учатся морским специальностям.

— А кем вы хотите видеть своих детей, когда они подрастут? — задал я вопрос.

— Ваш вопрос опоздал. Оба моих сына уже взрослые. И оба тоже моряки. Я рада, что моя любовь к морю передалась им.

...Позднее в тот же день, когда я стоял на набережной Малекон, из канала, ведущего в порт, выскочил лоцманский катер и, вздымая носом седые пенные усы, устремился к ожидавшим на рейде громадам океанских судов. Рядом с рулевым виднелась женская фигура в светло-желтой форменке. Значит, кто-то из капитанов скажет скоро: «Добро пожаловать, Орхидея!»

Источник: Вокруг Света, автор: Леонард Косичев

Возврат к списку


    Опубликовать vkontakte.ru Опубликовать на facebook Опубликовать на mail.ru Опубликовать в своем блоге livejournal.com



Главное за неделю