Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Как Анатолий Каравашкин встретил первый год ВОВ

Добавить историю жизни
Смотреть собственные истории жизни

Как Анатолий Каравашкин встретил первый год ВОВ Историю прислал Дмитрий (dnesmelov)

Анатолий Михайлович Каравашкин – участник Великой Отечественной войны, моряк Балтийского флота. Войну закончил на эскадренном тральщике "Иван Полухин", демобилизовался в 1948 г. Он уже давно пенсионер, но по-прежнему трудится на плавбазе Ижорского завода. В июне 1941 года, он, будучи студентом III курса Ленинградского морского техникума, проходил плавательную практику на судне "Луга" Балтийского морского пароходства. В своих воспоминаниях Анатолий Михайлович описывает события первого дня войны и свои первые военные впечатления.
22 июня 1941 года мы возвращались с полуострова Ханко в Ленинград. На Ханко мы перевозили красноармейцев и лошадей – это не было подготовкой к войне, обычные плановые работы.

Разбудив заступающую с четырех часов утра вахту, я поднялся на капитанский мостик, где несли ходовую вахту второй помощник капитана Кутузов и рулевой матрос. Я остановился возле спасательной шлюпки левого борта и смотрел вперед по курсу судна, на Ленинград. Море было спокойно и пустынно, только из Ораниенбаума в Кронштадт шло небольшое пассажирское судно "Кремль" или "Советы".

Внезапно со стороны кормы послышался нарастающий гул. Я обернулся – самолеты. Их было три – один с левого борта, на уровне шлюпбалок, второй над нашими мачтами и третий по правому борту. Не успел я удивиться тому, насколько низко они летят, как раздался звон разбитого стекла, короткая пулеметная очередь… Упал раненый помощник капитана. Повернув голову, на какой-то миг я встретился взглядом с летчиком мессера.

Самолеты пронеслись как вихрь, сделали резкий вираж в сторону пассажирского судна, выпустили несколько коротких пулеметных очередей и легли на обратный курс в сторону залива. Уже когда они скрылись из вида, через несколько минут в небе появились разрывы снарядов от наших зениток. Загудел полетевший им вслед наш истребитель ИЖ 16.

Около семи утра судно пришло в Ленинград. Нам велели не болтать о случившемся, потому что это, как нам сказали, скорее всего, провокация.

Я отправился домой – в тот день мой младший брат Борис уезжал на лето в деревню, и я должен был посадить его на поезд. Тогда я еще не знал, что Борису придется остаться в деревне до конца блокады. В 12 часов, проводив брата и возвращаясь с Московского вокзала, я услышал из репродуктора речь Молотова. Началась война с Германией.

Отныне на нашем судне был установлен пулемет и придано несколько красноармейцев. За кормой шел торпедный катер для защиты от подводных лодок. Так я сделал несколько рейсов в июле, после чего меня отозвали на строительство обороны под Лугой, а судно ушло в Таллинн. 18 августа во время перехода из Таллинна судно подорвалось на мине и затонуло. В то же время из Таллинна вышел крейсер "Киров" в охранении миноносцев. Заметив след от выпущенной из подводной лодки торпеды, миноносец "Яков Свердлов" подставил свой борт и погиб, спасая "Киров".

Выполнив свою работу, мне удалось на последнем (до прекращения движения) поезде вернуться в техникум. После ускоренного выпуска мы ожидали отправку в Мурманск, однако это не осуществилось – настала блокада.

Я жил дома. По ночам вместе с соседями мы дежурили на крыше нашего дома на Старо-Невском – тушили зажигалки. В апреле 1942 г. меня призвали во флот и распределили на стоявший в ремонте на заводе "Юный водник" тральщик №39 "Петрозаводск". После ремонта нас определили в бригаду траления Кронштадтского ОВРа с базированием на острове Лавенсари. Из этого соединения к тому времени уже погибли тральщики "Буек" и "Ударник".

В июне-июле 1942 г. я был расписан подносчиком снарядов на носовой 45-мм пушке, где был ранен на излете мелкими осколками. Рана была легкая и в госпиталь я не пошел. Многие подшучивали: "Что, в плен сдавался, раз болячки скрываешь?"

На рейде нас с утра донимала немецкая авиация. Благодаря мастерству командира капитана-лейтенанта Соколова и прикрытию артиллерии острова прямого попадания бомбы не было.

В июле по приказу командования пошли в Кронштадт. Сначала укрылись в Батарейной бухте, надеясь дождаться темноты, но и там нас достала немецкая артиллерия. Решили идти днем. Шли по боевой тревоге. Когда проходили траверз Красной горки, на финском берегу блеснула вспышка. Летит снаряд. Перелет… Другая вспышка – недолет… Тут загрохотали орудия Красной горки. С воем понеслись тяжелые снаряды - на финском берегу встали черные столбы. Обстрел прекратился, спасены. В Кронштадт пришли благополучно.

Затем снова задание: взять баржу с аэросанями и несколько пассажиров. В ночь на 13 августа в составе каравана вышли на Кронштадт. Впереди шел катерный тральщик, за ним сторожевик "Гангутец" и наш тральщик №39 с баржой на буксире. Ночь была темная, сгущался туман. Шли вновь по боевой тревоге, весь расчет пушки был около нее, на носу. Вдруг подорвался катерный тральщик. Вспыхнуло разлившееся в море топливо, в котором горели и кричали уцелевшие после взрыва моряки. "Гангутец" застопорил ход, наш тральщик пошел на спасение, но было поздно – крики стихли, пламя погасло, наступили полная тишина и темнота. Командир приказал приспустить якорь – если нарвемся на мину, то она взорвется не под днищем, а ближе к якорю.

Так оно и случилось. Я услышал команду перейти на корму, но не успел добежать до нее, как раздался взрыв. Меня сбило с ног, и я ударился о кормовую лебедку. В голове было шумно, из левого уха текла кровь. Окончательно очнулся, когда кто-то стал дергать за спасательный круг, который я прихватил на носу: "У тебя капковый бушлат, не утонешь. Надо прыгать, иначе затянет!" Перевалившись за фальшборт, я плюхнулся в воду. Кое-как отплыл от тральщика, нос которого уже сильно погрузился, а корма поднялась – было видно, как крутились гребные винты. Затем тральщик ушел под воду. Кругом было темно и тихо. Вскоре я увидел шаривший по воде луч прожектора и услышал легкое постукивание моторов морского охотника. Меня заметили и бросили шторм трап, но я не мог на него забраться. Тогда меня зацепили отпорными крюками, втащили на палубу и положили греться на решетки машинного отделения. Влили в рот что-то обжигающее, и я отключился.

Проснулся, когда катер подошел к причалу. "Раненые есть?" - спрашивают с берега. Старшина посоветовал мне: "Если терпимо, не ходи в госпиталь. Тебя там подлечат и отправят в Синявинские болота – сгинешь там".

Так я остался воевать на флоте.

Возврат к списку


    Опубликовать vkontakte.ru Опубликовать на facebook Опубликовать на mail.ru Опубликовать в своем блоге livejournal.com



Главное за неделю