«Армия Онлайн»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Главный инструмент руководителя ОПК для продвижения продукции

Главный инструмент
руководителя ОПК
для продвижения продукции

Поиск на сайте

Рассказы о море - Сообщения с тегом "чтиво"

  • Архив

    «   Июль 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

С Днём Военно-Морского Флота России!!!



Наверное, нет на свете человека, который не вглядывался бы с восторгом в синие бездонные морские просторы, мечтая когда-нибудь отправиться в захватывающее путешествие. Неслучайно профессия моряка окружена таким романтическим ореолом, и многие мальчишки бредят мечтой стать моряком.

В последнее воскресенье июля, традиционно, на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 01.10.80г. «О праздничных и памятных днях», отмечается День Военно-морского флота.

Как говорил император Александр III: "У России только два союзника - её армия и флот". Эта фраза не потеряла актуальности и поныне. Без флота - никуда.

Мне довелось служить в период максимальной мощи ВМФ, тогда Советского Союза. Это был второй по силе флот в мире. Наш Военно-морской флаг гордо реял практически во всех районах мирового океана. С нами считались все, потому что уважали нашу силу.

От всей Души поздравляю всех военных моряков и сочувствующих с профессиональным праздником - Днём Военно-Морского Флота!!!

Желаю Флоту России быть всегда могучей, грозной, всесокрушающей силой!!!

Спокойного вам всем, мирного моря, мягкой волны под форштевнем,
крепкой палубы под ногами, успехов в боевой подготовке в дальних походах, здоровья, счастья, благополучия Вашим семьям и чтобы всех любили и ждали на берегу!!!

Ура, военным морякам!!!

И пусть качает, качает, волна морская )))

Приглашаю всех посетить мою скромную литературную кают-компанию, на страничку другую морских рассказов



С уважением,

С Днём подводника!



Сегодня, 19 марта в России отмечается День моряка-подводника.

В этот день в далеком 1906 году император Николай II подписал указ об образовании нового разряда кораблей в составе русского флота – так в него вошли подводные лодки. С этого времени служба подводника считается одной из опаснейших специальностей на земле.

Этим же указом в состав Российского флота были включены 10 подводных лодок. Первая из них - «Дельфин» - была построена на Балтийском заводе в 1904 году.

Русско-японская война стала первой в мировой истории, в которой, при защите порта Владивосток принял участие еще официально не признанный, но уже заставивший грозного противника дрогнуть, новый класс военных кораблей - подводные лодки.

В подводники всегда шли самые отчаянные головы. С того момента, как они ступали на корабль, главным для них становилась способность действовать быстро, автоматически исполняя целый набор заученных движений.

Сигнал тревоги мог застать человека в любой миг. В это время надо было сначала выполнить ряд обязательных действий, а затем уже осознать происходящее – так подводник становился частью машины, поведение которой не всегда было понятно даже ее создателям – жизнь придумывает иногда невообразимые вещи.

С первого своего дня подводники будут тонуть, гореть, блуждать в дыму, задыхаться, падать с ускользающей из-под ног палубы за борт, замерзать в ледяной воде. Они будут проваливаться на глубину, и их тела вода будет рвать на куски вместе с металлом.
Смерть для них станет делом обычным, к ее присутствию потом привыкают.

Кто-то не выдержит и уйдет, но те, что останутся, станут самым надежным человеческим материалом. Земля, и все на земле, будет для них нескончаемым праздником, а то, что там, под водой – настоящей работой и жизнью. Вот поэтому все земные заботы представляются им одной очень большой ерундой.

Военно-морской флот – дорогое удовольствие. Подводный – тем более. Одна подводная лодка может стоить столько же, сколько и маленький город.

Переломным этапом в истории советского Военно-Морского флота явилось внедрение на подводные лодки в 50 годы ядерных энергетических установок. Благодаря этому они получили практически неограниченную автономность плавания.

Уже к 1961 году российский флот имел 9 атомных лодок - 4 ракетных и 5 торпедных. А всего Советский Союз построил 243 атомные подводные лодки различных классов и, с учетом царской России, свыше 1000 дизельных подводных лодок.

Сейчас в составе ВМФ России находится группировка подводных атомных крейсеров с баллистическими и крылатыми ракетами. Она способна с высокой эффективностью решать задачи поражения группировок надводных и береговых целей, в том числе авианосных соединений.

Поздравляю всех моряков-подводников с профессиональным праздником и желаю, чтобы количество всплытий всегда равнялось количеству погружений! Хочу выразить слова глубокой благодарности за Ваш тяжёлый, опасный и нужный труд, за Вашу службу во благо нашего Отечества.

Поздравляю всех бывших подводников, корабелов, проживающих в городах и весях России и за её пределами. Тех, кто отдал определённые годы своей жизни защите государственных интересов и подводных рубежей нашей Родины. С профессиональным праздником Вас.

Желаю Вам крепкого здоровья, семейного благополучия, пожизненной стабильности, везения и удачи.

Сон мечта

Шторм

Жил-был в далеком городе нашенском, что раскинулся на живописных сопках берега Амурского залива, мальчик, мечтал о море, хотел стать моряком, капитаном.

По ночам ему снилось бушующее море, капитанский мостик, штурвал.

Кораблик бросает на волнах туда-сюда, туда-сюда. Он то и дело содрогается от ударов в штевень огромных волн, принимает воду на бак.

Бак уходит под воду, возникает сильный дифферент (наклон) на нос, по инерции зарывается еще глубже в воду, а тем временем гребень волны, что есть силы обрушивается на лобовую надстройку.

Вода потом долго еще кипит белой пеной в иллюминаторах ходовой рубки, и дальше прокатывается стремительным, бурлящим, сокрушающим потоком по главной палубе, а то и по другим палубам, сметая все на своем пути и унося добычу за борт.

Но вот, получив мощнейший удар от одной из волн в скулу высоко поднятого из воды носа, корабль резко уходит с курса, а ураганный ветер, учитывая большую парусность, разворачивает его лагом (бортом) к следующей волне.

Он проваливается в ложбину между водных гор, прямо к подошве идущей на него в атаку следующей волны и не успевает из этого положения вырулить. Не хватает времени и мощности главных двигателей.

Наступает очень тревожный момент. Волна, высотой больше корабля, закрывая собой заходящее солнышко, которое просвечивает через нее и подсвечивает разными цветами и оттенками колоссальный объем невероятно прозрачной воды, создавая нереально красивую, завораживающую картину, обрушивается гигантской мощью на стальной корпус и почти ложит корабль на борт.

Кораблик дрожит всем своим металлическим телом, отчаянно сопротивляется и наконец, вырывается из объятий океана, спрямляется, уверенно ложится на свой курс, набирает скорость и, взмывая носом высоко над волнами, почти взлетает в небо, к заходящему за горизонт солнцу и к белоснежным облакам, задевая их мачтами…

Но рожденный ходить по морю, летать не может, и он падает вниз, в объятия стихии, превращая в брызги тысячи тонн морской воды. Брызги разлетаются высоко над кораблем и рассыпаются на мириады сверкающих и переливающихся в ярких лучах солнца бриллиантов.

Все повторяется вновь и вновь. Качает, качает, качает…

Вот уже наступает ночь, а шторм все не утихает.

Да, совсем не ласков в этом сне океан. Видимо час недобрый, и минуты роковые настают, и волны черные, как горы гранитные, гребнями закрывают восходящую луну и кажется, что они достают до самых далеких звезд.

Корабль же с трудом, но упорно взбирается на одну из них, главные двигатели натружено гудят, дифферент на корму такой, что стрелке дифферентометра уже некуда дальше идти.

Выскочив из воды на треть корпуса, на несколько секунд как-бы зависнув над волной, переваливает её и даже не успев оглядеться и налюбоваться на прекрасные, яркие, крупные, переливающиеся южные звезды, уже летит стремительно носом вниз, словно сорвавшийся камень в пропасть, а дифферент максимальный уже на нос.

Винты оголяются, главные двигатели оглушительно ревут, словно голодные африканские львы в ночной саванне, корпус сильно вибрирует.
А винты, вырвавшись из-под воды и почувствовав свободу полета, пытаются стать вертолетными пропеллерами, лихо, разрезая воздух. Проходит миг, бак судна вонзается в подошву очередной волны, пытаясь разрезать ее мощным штевнем.

Повезло, волна оказалась не очень крутой, удается не зарыться в этот раз в нее и слегка подвплыв по закону Архимеда, избежать сильного удара.

Но подходит следующая, еще больше и величественнее и корабль со всей скорости таранит волну, сотни тонн воды обрушивают всю свою ярость и мощь на палубу бака и лобовую надстройку, сильнейший удар, на корабле все летит со своих мест, затем дело довершает гребень волны...

И так продолжается раз за разом, раз за разом, а шторм все не стихает и не стихает...

Мальчик просыпается и все же верит, что море-океан бывает ласковым и нежным…

Но так случилось, что после окончания средней школы, парня в морское училище не приняли, не прошел медкомиссию, подвело зрение, которое было посажено из-за неправильного освещения в школьном тире, где Серега занимался стрельбой из малокалиберной винтовки…

Но Мечта стать капитаном осталась и со временем сбылась, хоть и был тот путь на мостик долог и извилист…



© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214050101980

Роза командира



Довелось мне в молодости быть курсантом Школы Техников ВМФ во Владивостоке. Этот техникум славился железной дисциплиной, и тогда для нас понятия дружба, честь, уважение значили очень много.

Командир нашей роты капитан 3 ранга Артемьев долго служил в ограниченном пространстве - командовал дизельной подводной лодкой, и может быть поэтому он был поклонником комнатных растений.

Бывший подводник развел в углу казармы настоящий зимний сад. Особой гордостью был розовый куст, за которым комроты лично ухаживал и поливал.
С цветком соседствовали кактусы, фикусы, лимоны и прочие непонятные растения.
Посреди этого цветочного рая стояло командирское кресло - он любил посидеть в своем садике, когда курсанты были на занятиях.
Зимой роза неожиданно ответила пылкому садовнику взаимностью и расцвела. Это привело подводника в полный восторг. На розовом кусте красовался только один алый, крупный, благоухающий цветок.

И служил у нас в роте мичман Кузьменко, ловелас и бабник. Во время очередного похода с друзьями в ресторан, он, как обычно, обхаживал приглянувшуюся красавицу. Но неожиданно она категорически отвергла все его изощренные ухаживания и попытки сближения,неоднократно проверенные на других.

Дама сердца для продолжения знакомства потребовала ни много, ни мало, а розу! Но дело происходило мрачным и холодным зимним Владивостокским вечером.

Кто жил в то время на Дальнем Востоке, понимают…

Вероятность купить цветы, а тем более розу, зимой, во Владивостоке, ночью, в 1978 году была нулевая.
Выдвинувшая подобные условия девушка, прекрасно знала об этом и, возможно, таким образом, вежливо «отшивала» горячего мичмана.

То ли она была так фантастически прекрасна, то ли хотелось герою всех сразить гусарским поступком,то ли еще что-то, но за столиком, в полумраке ресторана, под уже не первую рюмочку коньяка, было заключено пари.

В 3 часа ночи первая рота мирно спала. Любвеобильный мичман, ни минуты не сомневаясь, приказал подневольным курсантам, дежурному и дневальному по роте:
- Молчать!
Повинуясь могучему инстинкту продолжения рода, с горящими, как стоп-сигналы, глазами и дрожащими от нетерпения руками, не чувствуя шипов, наш «ромео» шустро обломал куст.
Прекрасная роза была укрыта на широкой военно-морской груди, и мичман ринулся, как линейный ледокол обратно, сквозь торосы и ледовые поля, через забор и сугробы, по гололеду к прелестям капризной дамы.

В ресторане моряк картинно и слегка небрежно преподнес розу. Увидев роскошный цветок в руках мичмана, девушка настолько удивилась, что шок прошел, видимо, только к утру.

На следующий день капитан 3 ранга привычно остановил свой ласковый взгляд на розовом кусте… и вдруг застыл, как каменный рыцарь.

Эмоциональное красно-бело-зелено-пятнистое цветовое шоу на лице бедного командира, первым наблюдал и первым же «умер» дежурный по роте.
- Кто посмел?
Затем «погибли» один за другим три дневальных, так и не выдав страшную военную тайну.

И вот на центральном проходе ротного помещения застыли, стараясь даже реже дышать, 200 человек. Все курсанты уже были в курсе о том, кто и для чего сгубил командирскую розу.
Но видя горе своего любимого командира, курсанты уже и сами были готовы зарыдать, от сочувствия и страха.
На этом трагическом фоне выделялось счастливое и абсолютно равнодушное к происходящему лицо мичмана Кузьменко.

Командир был интеллигентным человеком, но утрата розы требовала сатисфакции.
Вкрадчивый, тихий голос проникал в душу каждого курсанта и ознобом спускался к пяткам.
Отмена увольнений в город, дополнительная строевая муштра, ночные построения и учения подъем/отбой, казались скромными играми перед тихим гневом командира. Но стукачей в роте не было.

Через три дня, потухший взгляд капитана 3 ранга, в привычном месте упал на поруганный куст. Но рядом стоял другой куст, с тремя пышно цветущими огромными бордовыми розами!

Цветовое шоу на лице командира повторились почти в точности, разница была лишь в полном отсутствии зеленого цвета. Теперь умиротворенное выражение лица говорило о том, что инцидент исчерпан и его совершенно правильно поняли.

Цепкий взгляд офицера также отметил, что рядом с новым розовым кустом появились две большие пальмы, в красивых деревянных кадушках.

Объявив построение, командир оглядел роту повеселевшим взглядом и довольный своим изрядно загустевшим зимним садом, занялся повседневными делами, очевидно, его не интересовало происхождение новых растений.

А в это же самое время на соседнем с военным училищем заводе бурно обсуждали проблему полтергейста.
Управленцы ломали голову над тем, куда могли подеваться кадки с цветами и пальмами, и почему не сработала сигнализация, ничего не видела охрана.
Рациональных объяснений придумано не было, особенно, учитывая вес похищенного имущества и отсутствие следов взлома и выноса.

Никто так и не узнал, что молоденькая секретарша партийного заводского босса была подружкой одного нашего курсанта, и длительная разлука с любимым, по причине гнева командира роты из-за какой-то там розы,не входила в ее амурные планы. Остальное дело техники.

Славное было время… Удивительные люди, сильные, способные брать на себя ответственность, но в то же время непредсказуемые, искренние и чистые как дети…


Еще одна забавная история из курсантской жизни
:)


© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213061300055

Девятый вал, или гнев Посейдона

9-й Вал

Где-то в глубине, в роскошном дворце на дне океана, из-за неуступчивости своей жены Амфитриты, разгневался Посейдон.

Он в ярости, очень сильно, ударил своим золотым трезубцем об подводную скалу, чем привел в трепет прекрасных нереид и умчался куда-то, видимо к шалуньям русалкам, на колеснице, запряженной длинногривыми белыми гиппокампусами.

От того удара зародилась гигантская волна и стремительно пошла крутой стеной воды, по тихой и бескрайной океанской глади, тая в себе могучую силу и неся испытания морякам.

Зимняя, безлунная ночь в южных широтах прекрасна и неповторима. Воздух прозрачен, мириады очень крупных звезд образуют сплошной сверкающий, переливающийся и нереально красивый, потрясающе, искусно сотканный Создателем, небесный ковер.

Они отражаются в воде, линии горизонта нет, такое впечатление, как будто судно парит в открытом космосе, среди созвездий и галактик. В такие моменты, невозможно оторвать глаз от неба и чувствуешь себя частью вечности.

*****

Больше всех любил созерцать ночное небо наш главный боцман Владимир Сидоренко, дракон по-морскому. Часами он просиживал на баке, затягиваясь сигарой под ароматный крепкий кофе.

Спал он очень мало. Был молчалив и суров. Среднего роста, но очень коренаст, широк в плечах и атлетически сложен. Матросы побаивались его за невероятную физическую силу, дракон мог голыми руками согнуть пожарный лом. Поэтому в боцманской команде всегда был порядок и слаженность в работе.

*****

В 04-00, как и обычно, произошла смена судовых и экспедиционных вахт. На ходовую вахту, вахтенным офицером, заступил старший лейтенант Игорь Костенев.

Погода – полный штиль, температура за бортом + 26 градусов. Судно идет курсом на восток, по 4 градусу северной широты, завершая последний свой галс в этом районе океанографических работ.

Утром нам предстоит взять курс на северо-запад и, преодолев две тысячи морских миль перейти в новый, последний в этом походе район.

*****

На палубе ходового мостика находится метео-лаборатория, одна из 24 научных лабораторий судна. «Собачья вахта», по сложившейся на флоте традиции, тут досталась новому члену экипажа, мичману Сергею Новикову.

Был он просто огромен, физически сильно развит, но начинал уже полнеть, и весил под 130 кг. Мичман впервые был в длительном дальнем походе и чертовски устал от моря-океана.

Ночью вахтенных-метеорологов никто не контролирует, поэтому можно немного пофилонить. Серега уже второй раз попил чаю, окончательно проснулся и задумался о своем сне.

А приснилась ему его маленькая дочурка Анечка, она все звала его во сне и звала, призывно, то махала ему ручками, то сжимала их в кулачки. Фото дочки лежало под стеклом на рабочем столе, и Серега долго любовался ею.

Так он пропустил свой срок метео наблюдений, а когда спохватился, прошел уже почти час вахты. Пожелав Анечке пушистых, сказочных снов, Серега, прихватив с собой психрометр, анемометр и секундомер, вышел на палубу.

Поднялся выше на самую верхнюю, навигационную палубу, для выполнения замеров температуры и влажности воздуха, скорости и направления ветра, высоты и направления волнения моря, облачности и других, необходимых науке, метео данных.

*****

Тем временем в ходовой рубке, Игорь, как штурман, готовил навигационные карты на предстоящий переход, для других вахтенных офицеров.

Расположившись за штурманским столом, он занимался прокладкой курса, определенного командиром судна. Периодически, раз в 10 – 15 минут, осматриваясь вокруг, визуально и включал радар в активный режим. Вокруг нет никого, мы одни в этом районе океана.

Судно на курсе, все ходовые и дополнительные огни горят. Вахта в машинном отделении на месте, дежурный по низам бдительно следит за пожарной безопасностью. Все спокойно. Игорь склоняется над картами.

Вдруг, у него появилось какое-то тревожное предчувствие. Оторвавшись от карт, Игорь вглядывается вперед, в темноту ночи. Что-то его там настораживает, и он берет в руки бинокль.

О, Боже! Что это? Океан как будто вздыбился и быстро идет, отвесной кипящей стеной, прямо на судно.

Звонить командиру и докладывать сонному человеку – только потерять драгоценное время.

Игорь, задраил металлическую гермодверь выхода из рубки на правое крыло ходового мостика, молнией метнулся к штурвалу, переложил руль право на борт и, пока судно отворачивало вправо, подбежал к пульту управления клинкетными и пожарными герметичными дверями и одновременно привел их в действие.

Как только они начали закрываться, автоматически включилась звуковая сигнализация общесудовой тревоги. Затем, задраил гермодверь выхода из рубки на левое крыло ходового мостика.

Вернулся к штурвалу, направил судно под 45 градусов, левой скулой, на волну. Связался с вахтой в лабораториях, в машинном отделении и дежурным по низам. Предупредил их, что сейчас столкнемся с огромной волной.

Позвонил командиру, глядя расширенными глазами на надвигающуюся стену кипящей воды, которая, как ему показалось, своим гребнем доставала до звезд. Доклада не получилось.

Судно начало резко задирать бак вверх, как оторвавшийся от взлетной полосы самолет, одновременно зарываясь в волну, потом последовал сильный удар. Палуба ушла из-под ног, Игорь упал, ударился головой об пульт управления общесудовыми системами и потерял сознание.

Он все сделал быстро, все, чему его так долго учили отцы-командиры.

*****

Когда по судну раздались звонки общесудовой тревоги, мичман Новиков заканчивал последние метео замеры, работая на навигационной палубе, в шестнадцати метрах над водой.

Он стоял спиной к баку судна возле метеобудки, рядом с незатейливыми спортивными тренажерами, ближним из которых турник.

Услышав тревогу, и почувствовав уходящую из-под ног палубу Сергей обернулся и увидел гребень огромной волны, нависшей над судном. Сотни тысяч тонн воды готовы были обрушиться на теплоход.

Стремительно подпрыгнув, как Тарзан, мичман вцепился двумя руками, как в последнюю надежду, в перекладину, ранее им презираемого, турника. И тут же судно сотряс удар атакующей смертоносной волны-убийцы.

Все, подумал Сергей, набрал побольше воздуха в богатырскую грудь и сжал до боли руки. Его с головой накрыло бурлящей водой.

*****

Дракон Сидоренко допоздна просидел на баке, любуясь и прощаясь со своим любимым созвездием «Южный Крест», завтра мы уже будем на 350 миль севернее, и его уже будет плохо видно.

Последний раз, взглянув на звездное небо, он спустился через носовую тамбучину(это такой вход)внутрь судна, машинально закрыв за собой на все запоры наружную и внутреннюю металлические гермодвери, поворчав на нерадивого члена экипажа, бросившего их открытыми.

Добравшись до койки Владимир, мгновенно уснул крепким сном. Как вдруг раздались тревожные сигналы тревоги и какая-то невероятная сила буквально, как котенка, вырвала его из койки и приплющила всем телом к переборке соседней каюты.

Даже у бывшего спецназовца, подводного диверсанта ВМФ, какое-то время не хватало сил, преодолеть эту неведомую силу и оторваться от переборки, по которой уже растекалась его кровь, от сломанного носа.

*****

Судно на скорости пятнадцать узлов (чуть меньше 30 километров в час) протаранило волну-убийцу, получило сильнейший удар в лобовую часть надстройки, и полностью ушло под воду, завалившись при этом на правый борт, и остановилось, инерцию хода вперед погасило сопротивление воды.

Мы обесточились и главные двигатели остановились из-за различных поломок в их системах обеспечения, вызванных сначала запредельным дифферентом (угол наклона) на корму, затем полученным мощным ударом и сильнейшим креном на правый борт, прекращением подачи воздуха.

Но в планы нашей белоснежной красавицы «Абхазии» никак не входило пойти ко дну, вместе со ста пятьюдесятью членами ее экипажа. Поэтому она лежа практически на правом борту, под водой, разделенная вовремя закрытыми клинкетными дверями на 10 водонепроницаемых отсеков, отчаянно сопротивлялась воле Посейдона, тянувшего её в свои владения, на более чем пяти километровую глубину.

Её корпус сильно вибрировал дрожал, внутри скрипело и стонало все, что могло, но постепенно гордая «Абхазия» выровнялась и всплыла на поверхность. Она нас спасла, свой любимый экипаж, в который уже раз, не принеся ни одну морскую Душу в жертву разгневавшемуся Богу Морей.

Как только те, кто не получил серьезных травм, пришли в себя от шока, мы все забегали по палубам, от каюты к каюте, от помещения к помещению, помогая пострадавшим освободиться от разного рода невольного плена и оказывали им первую медицинскую помощь.

*****

Когда прибежали на мостик и открыли дверь, навстречу хлынул поток воды, Игорь уже пришел в себя и сидел в командирском кресле с окровавленной головой. Мы его перенесли в лазарет, парень получил сотрясение мозга и выбыл из строя на несколько суток.

*****

Сергей Новиков удержался на перекладине и остался жив, она под его весом и под воздействием гидродинамических сил воды сильно прогнулась посередине, да так, что теперь можно было даже не подпрыгивать к ней. Турник стал его любимым спортивным снарядом.

*****

Было еще несколько переломов и большое количество ушибов и ссадин.
Волна смыла с палуб несколько гидрографических буев, закрепленных по-штормовому, разбила вдребезги промерный катер, правда он был старый и посрывала часть спасательных плотов.

На прогулочной палубе правого борта были разбиты стекла и, смыты все горшки с растениями и цветами. Сорвало металлическую гермодверь выхода с нее на бак, а вместо двери в проеме, вертикально, торчал плоский якорь-лягушка весом в одну тонну.

Пролежав в дрейфе около суток, механики и боцманская команда восстановили повреждения и мы доделали столь внезапно прерванный галс и, полные впечатлений взяли курс в новый район работ, который находился в одном неприятном месте и среди моряков называется морем Дьявола.



© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214010601800

Никогда не спорьте с женщиной

Никогда не спорьте с женщиной

Эта история случилась в конце июня этого года. Я стал невольным свидетелем одного забавного случая…

Теплый вечер, ласковое солнышко садится за горизонт, прямо в теплое Азовское море. Центр небольшого, уютного приморского городка полон медленно прогуливающихся отдыхающих и вечно куда-то спешащих жителей.

По одной из его улиц спешу и я по своим делам. Впереди меня, прямо на недавно уложенной плитке пешеходной зоны стоит припаркованный, довольно старый и изношенный грузовой автомобиль с высокой будкой и надписью на ней «Техпомощь».

Навстречу мне медленно движется «колоритная» компания отдыхающих, состоящая из трех женщин довольно пышных объемов и выразительных форм, готовых вот-вот вырваться на свободу из белых шорт и маек, одного мужчины и стайки девочек–подростков, тоже весьма упитанных. Все до невозможности обгорелые, бордового цвета, уже начинающих ощущать все «прелести» от сильного солнечного ожога.

Взрослые, это сразу видно по нетвердой походке, уже изрядно навеселе и о чем-то оживленно разговаривают, красноречиво жестикулируя руками. Женщины идут впереди, мужчина чуть позади них и им постоянно приходится приостанавливаться и поворачиваться к нему.

Проходя мимо грузовика, мужчина вдруг останавливается возле кабины и громко восклицает:
- Во, блин, «ГАЗон», 53-й, глянь, Зин!
И показывает в его сторону рукой.
Зина, видимо, самая старшая из женщин и его жена, останавливается, поворачивается к нему и отвечает:
- Да какой это тебе «ГАЗон», это «ЗИЛ»! Ты че, Вань, глаза разуй- то.
- Не Зин, это «ГАЗон», точно тебе говорю, «ГАЗон», 53-й. Мой батя на таком же, тока с кузовом, работал в нашем колхозе. «ГАЗон» это, че, я не вижу что ли?

Зина осматривает машину, делает руки в боки и грозно так подходит все ближе и ближе к мужичку, как немецкий танк «Тигр» к спрятавшемуся в траншее пехотинцу, оказавшемся без противотанковых гранат.
- Опять ты за свое, гад! Готов по любому поводу со мной спорить. Шары свои залил и ничего не видишь вокруг. А я дура, по-твоему, «ГАЗ» от «ЗИЛа» отличить не могу? Ты, что это меня, скотина, перед людьми - то позоришь, а? Это – «ЗИЛ»! Вон и морда у него белая, лупастая, как и у тебя щас будет.

И вдруг с такой неожиданностью, стремительностью и точностью, которой бы позавидовали и Тайсон, и братья Кличко, со всего размаха наносит мужичку смачную затрещину в левое ухо своей, по виду, пятнадцатикилограммовой правой рукой.

Мужичок аж крякнул, слегка оторвался от тротуара и с первой космической скоростью, отлетел в сторону и попал прямо в мимо проходящую парочку средних лет, едва не сбив их с ног. От такого поворота событий парочка оторопело замерла на месте, сочувственно придерживая пострадавшего, воющего от боли мужичка.

Звук от этой затрещины был похож на громовой раскат, на разрыв крупнокалиберного снаряда, от чего встревоженно взметнулись в вечернее небо, к едва загорающимся звездам голуби, до этого важно разгуливающие по соседнему газону.

Зина зловеще нависает над обомлевшей парочкой и Ваней, показывает протянутой рукой в сторону автомобиля и повторяет:
- Это «ЗИЛ»! Понятно? «ЗИЛ»! И нечего мне тут лапшу на уши вешать, ишь, умник выискался!
Мужичок, держась рукой за больное ухо, взывает к парочке и прохожим:
- Ну, скажите ей, что это за машина…

Те, глядя то на грузовик, то на гневно сверкающую глазами Зину, то на ее руки, и пытаясь «провалиться» сквозь тротуарную плитку, что-то бормочут невнятное, но, похоже, подтверждают ее правоту.

Торжествующая Зина медленно подходит к мужу, внимательно осматривает его и замахивается другой рукой, от чего тот весь сжимается…

В этот момент, когда вторая затрещина уже, казалось бы, была неотвратима, я поравнялся с этой замечательной, общительной компанией и произнес:
- Девушка, это «ГАЗ – 53».

Зина опустила уже занесенную для удара руку и внимательно посмотрела на меня. Видимо, моя внешность внушила ей доверие и она повернулась к грузовику.
- Да не, «ЗИЛ» это, мужчина, - уже с сомнением в голосе проговорила она. Вроде бы «ЗИЛ», вот и морда у него белая…
- «ГАЗ-53» это, девушка, вон приглядитесь, что у него на капоте написано.
- «ГАЗ»…, Вань, да «ГАЗ» же это, глянь, что тут написано, а ты говоришь! Вон на капоте, для придурков, таких, как ты, написано, что это «ГАЗ». А ты начинаешь тут мне концерт. Так бы сразу и сказал, что написано «ГАЗ», горе ты мое!

Ваня посмотрел на меня такими добрыми глазами, полными вселенской любви, в которых, казалось, заключалась вся благодарность жителей спасенного от астероида города. Он по-прежнему держался одной рукой за ушибленное ухо.
- Ну что ты там встал, Вань, - окликнула его Зина.- Что там у тебя с ухом-то? Продуло, че ль? Где это тебя так угораздило?
- Дык ты же залепила, Зин, за «ГАЗик» этот, будь он неладен…
- Больно? Ну иди ко мне, мой хороший!

Он прижался своим больным ухом к ее необъятной груди. Зина ласково погладила его волосы, потом осторожно поцеловала место ушиба.
- Ну, прости меня, Вань, ну не разобралась я, с кем не бывает…

Она мило ему улыбнулась. Ваня засиял, как начищенный медный таз и, обнявшись, они побрели дальше. Отдых продолжался.



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213062401603

Экскурсия по Босфору

Босфор

В небольшом, новом и уютном отеле, где мы поселились, нам предложили широкий выбор экскурсий по Стамбулу. Выбор был приличным, цены от 45 евро за человека, вроде бы приемлемы. Меня заинтересовала 30 минутная прогулка на частном катере по бухте Золотой Рог и Босфору.

Отдохнув, после ночного перелета, мы отправились на прогулку. Взяв за ориентир Галатскую башню, я быстро вывел сына, по известным мне переулочкам, круто спускающимся к берегу Золотого Рога, в район Галатского моста, справа от него, как раз в то место, откуда предлагалась экскурсия в отеле.

У небольшого причальчика стояли три частных небольших, аккуратненьких экскурсионных катерочка, монотонно покачиваясь на волнах. Я направился прямо к ним, нам навстречу вышел приветливый капитан одного суденышек. Мы быстро сговорились, на ломаном аглицком, прокатиться по Босфору за 50 турецких лир (примерно 20,5 евро) с человека, длительность стандартного вояжа составляла полчаса.

Перемахнув с причала на борт катерочка, разместились в крытом тентом кормовом кокпите, с прекрасным обзором.

Еще у причала, сидя на диванчике в кокпите катера, сын насторожился:
- Пап, а что нас так и будет качать постоянно?

Он до этого ни разу не был на катере. А катерок действительно ощутимо покачивало на небольшой, менее полуметра, волне залива. Дул свежий западный ветерок. Но это нас не смогло остановить.

- Да, сын, это же палуба, а не твердь земная, она всегда качается, так и будет, пока на причал не сойдем.

Катерочек отчалил и мы, пройдя под Галатомостом, вышли из Золотого Рога в пролив Босфор.
Впервые я оказался в проливе праздным туристом, это совершенно другие ощущения, чем когда проходишь его капитаном.

Нет той ответственности, ты расслаблен и любуешься завораживающими видами древнего города и красочными панорамами Босфора. До которых тебе нет никакого дела, когда ведешь крупнотоннажное судно по извилистому, с сильным течением, проливу, кишащему разномастными катерочками, яхтами и паромами, которые нагло пересекают курс и того и гляди, так и норовят попасть под штевень судна, или на полном ходу воткнуться в борт теплохода. При этом с них приветливо машут руками пассажиры. Все внимание сосредоточено только на безопасности мореплавания, и все эти красоты проходят где-то глубоко в сознании пунктиром.

Выйдя из-под моста, капитан, поинтересовался, куда мы хотим пойти. Я сказал ему, что до мечети Ортакёй, потом пересечь Босфор, не доходя Босфорского моста, затем пройти вдоль азиатского берега до Кызкулеси и от него взять курс обратно, в бухту Золотой Рог.

Мастер что-то там "прокалькулировал" в своем хитроватом турецком мозгу, помножил двух русских туристов на 7 миль и на 100 литров солярки, прибавил скорость течения, потом подумав, отнял его, и сказал нам, что по времени мы в полчаса не уложимся, нужна доплата еще за полчаса. На том и порешили, заплатив окончательную цену в 200 лир. Но он просчитался, не учел ветер и волнение.

Прошли мы вдоль колоритного европейского берега. По проливу хаотически сновало туда-сюда множество яхт, катеров, морских трамвайчиков, паромов, гордо и величественно шли морские и океанские теплоходы. У причала морвокзала стоял невероятно огромный и ослепительно белоснежный пассажирский лайнер в 14 палуб, это такой плавучий небоскреб. Он дружелюбно поблескивал голубовато-зеленым стеклом своих иллюминаторов невероятных размеров и, казалось, был чуть ниже Галатской башни.

Идем дальше. Красота, только головой успевай крутить.

Вот и пассажирский узловой терминал Кабатаж, один из многочисленных мини-портов, если можно их так назвать, пассажирского прибрежного сообщения Стамбула, в нем одновременно высаживают и принимают на борт пассажиров до 20 паромчиков и морских трамвайчиков, которые постоянно то подходят к причалам, то отходят от них. Но все это делается быстро и четко, нет никакой суеты. Мы увидели, что у одного из его причалов стоит большой, 3-х палубный, туристический катер и высаживает пассажиров.

Прошли еще немного вдоль европейского берега, до розовой красавицы, мечети Ортакёй, поворачиваем вправо и начали пересекать Босфор, мешая, как и все остальные, проходящим большегрузным морским судам. Заставляем нервничать на мостиках их капитанов и лоцманов, очень сердито гудеть тифонами, что-то требовательное и грозное кричать в эфир на УКВ/радиоканалах и менять хода и курсы. В ответ мило улыбаемся им и приветливо машем руками.

Вот и азиатский берег, поворачиваем опять вправо и берем курс на Кызкулеси. Но тут в наш вояж вмешивается турецкая природа-мать. Внезапно налетает шквальный, юго-западный ветерок, который быстро разгоняет по Босфору приличную волну. А мы как раз в его самой широкой части и к этой акватории добавляется еще и длина водной глади бухты Золотого Рога.

Катерок наш небольшой, поэтому это волнение, в общем-то никак не влияющее на движение более крупных плавсредств, начинает довольно таки прилично швырять его. Появляется сильная бортовая качка и капитан вынужден, в целях безопасности, менять курс, мы идем носом, под 45 градусов на волну и опять направляемся в сторону европейского берега, так и не дойдя до Кызкулеси.

Нас то подбрасывает вверх, то мы падаем вниз, разбивая и зарываясь носом в волну. При этом сотни литров морской воды превращаются в мириады брызг и гонимые ветром, они светились на ярком солнышке и переливались всеми цветами радуги, накрывали полностью весь катер.

Красотища. Кокпит заливает брызгами, как будто стоишь под ливнем, даже тент, с опущенными прозрачными, специальными брызгозащитными вставками, не спасает. Ощущение опасности, как при настоящем шторме. Катер швыряет уже не по-детски. Смотрю, сын мой напуган. Ему такое приключение и не снилось. Он и не предполагал, что море, даже у берега, может быть настолько опасно.

Мы, промокнув и набравшись впечатлений, перебираемся в салон катера, там не дует и сухо. Сынуля мой притих окончательно и ошалелыми глазами смотрел через иллюминаторы салона на бушующие вокруг катера, поседевшие от ветра, волны.

Появился слеминг. Капитан, до этого постоянно шутивший и смеявшийся, что-то загрустил. Пару раз нас подкинуло очень высоко, катер взмывал над водой и под воздействием ветра некоторое время парил над ней, как альбатрос, движок ревел как взбешенный, дикий, голодный зверь, винт в воздухе чувствовал себя пропеллером вертолета, но размерчиком не вышел, а потому взлететь мы так не смогли.

И повинуясь закону дядюшки Ньютона, любившего свеже опавшие яблоки, катерок падал камнем обратно в воду, поднимая неимоверное количество брызг. Винт радостно вгрызался в привычную и родную пучину морскую, движок успокаивался и начинал мерно, нагружено гудеть, самозабвенно вращая, через вал, довольный винт, своего неразлучного друга.
Мы снова набирали ход. И с каждым оборотом винта, все ближе и ближе подходили к противоположному, подветренному, берегу, осторожно пробираясь между волн.

Улыбался до ушей и получал удовольствие от происходящего только я.
Побывав в десятках океанских и морских штормов, оценил ситуацию как сложную, но не опасную, а действия капитана грамотными и соответствовавшими хорошей морской практике, я был полностью расслаблен и спокоен. Сын глядя на меня тоже понемногу успокоился.

Ну и чтобы он совсем перестал волноваться я вышел из салона в кокпит, широко, по-морскому, расставил ноги, покрепче ухватился за набор крепления тента, состоявший из трубок. По мере приближения к европейскому берегу постепенно стихало волнение.

Нас сдрейфовало ветром довольно прилично к Босфорскому мосту, поэтому возвращались мы в бухту Золотого Рога по уже пройденному ранее маршруту.

И еще раз обратили внимание с сыном на большой, 3-х палубный, туристический катер, принимавший на борт пассажиров, в Кабатаже. Как потом оказалось, там можно купить билет на отличную экскурсию по Босфору. Во время экскурсии будет несколько остановок на европейском и азиатском берегах пролива, можно побродить в понравившихся местах, потом опять сесть на катер и пойти дальше, что очень удобно. Билет действует весь день. Катер ходит строго по расписанию. Цена вопроса 12,5 лир за человека.

Через какое-то время мы ошвартовались у причала, откуда начали свой вояж. Тепло попрощались с капитаном, перешли по Галатомосту через Золотой Рог и пошли дальше, по тверди земной, гулять по историческому центру Стамбула, в котором я уже ориентировался, как в родном городе.



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213071501692

Смерть в руках, или взрыв на ощупь

Взрыв на ощупь

...Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя...

Юрий Левитанский



Февраль 1982 года на юге Приморья выдался морозным и на редкость снежным.

По стечению различных обстоятельств военный городок, самого важного объекта Тихоокеанского флота, оказался обесточен и лишен, по этой же причине, теплоснабжения.

Городок четвертые сутки замерзал, насквозь продуваемый, ураганной силы, ветрами… Семьи офицеров, несших службу на этом объекте, малолетние дети и жены, мерзли и страдали от холода.

А рядом с городком, всего в четырех километрах в тайге, глубоко под землей, находился этот самый, ужасно секретный и строго охраняемый объект, оснащенный по последнему слову военной науки и техники. Огромное, очень сложное инженерное, сооружение, которому в размерах и оснащенности могло, тогда, позавидовать даже московское метро.

Объект был главным звеном в цепи управления всеми силами флота, в том числе и его стратегической ядерной компонентой. Там, глубоко под землей было светло, тепло и сухо.
Невыносимо, когда рядом от холода мучаются малые дети и женщины, четвертые сутки готовят горячую пищу на кострах. Стыд и позор для флота.

Береговая электросеть расписалась в собственном бессилии устранить, в сложных метеоусловиях, причины аварии и подать электроэнергию в дома военного городка и на сам объект, который находился все это время на резервном, автономном, электропитании.

Тогда командир всего этого хозяйства, контр-адмирал Энвер Александрович Абраменко приказал отбуксировать в военный городок резервную, передвижную, дизель-электростанцию и восстановить подачу в него электроэнергии и теплоснабжение.

Его приказ выполнили, но дизель так и не запустился. Стали разбираться, а там аккумуляторы «убитые». Что делать? Приказ контр-адмирала выполнять нужно. И тогда один умник, мичман Александр Лопарев, начальник группы электриков, предложил взять три аккумулятора из аккумуляторной объекта.

Аккумуляторы у нас были огромные, не такие конечно, как на подводных лодках, но тоже внушительных размеров и приличной емкости.

Сказано, сделано. С разрешения командования, он и его матросики электрики, вынули три рабочих аккумулятора из одной из веток системы аварийного электропитания и перевезли в городок, в передвижную дизель-электростанцию.

Она сразу же ожила, электроэнергию подали в дома, а чуть позже и тепло из котельной, жизнь наладилась. Вроде бы хорошее и правильное дело сделали, но… Но, как всегда у нас в Отчизне бывает, все через одно заднее, темное и грязное место…

Я в то время был мичманом, начальником электро-компрессорной группы воздуха высокого давления и регулярно заступал на суточные дежурства, сутки, через двое-трое, дежурным по боевой части пять (БЧ-5), того самого объекта.

Так было и в тот раз, заступив на дежурство в 09-00, принял БЧ-5, ну и дежурство пошло своим чередом. О том, что накануне сняли аккумуляторы, мне никто ничего не сообщил, и записей в соответствующих вахтенных журналах об этом не было.

Дел у дежурного по электромеханической боевой части полным-полно, тем более что мы были на своем, резервном питании, работали уже несколько суток дизель-генераторы, да и без них хлопот полным-полно.

Чтобы только быстро обойти боевые посты БЧ-5 и проверить там элементарный порядок, требовалось более сорока минут. Но обычно их обход затягивался на полтора два часа, потом осмотр сигнальных ламп и параметров контрольных приборов на пульте управления системами и механизмами жизнеобеспечения объекта и опять обход боевых постов.

Так было и в тот день, велись какие-то работы, требующие постоянного контроля и пристального внимания. День назад собирали и сдавали на очередную проверку и испытания изолирующие противогазы и другие переносные средства защиты. Почему-то все сразу, даже резервных комплектов не оставили. Сказали, что завтра утром привезут новые и все исправные после поверки.

Время шло, наступила ночь.

Около двух часов ночи мне, в центральный пост управления БЧ-5, поступил доклад от вахтенного из аккумуляторной, что процентное содержание водорода в аккумуляторной яме растет и составляет в данный момент 0,5 процента. Это очень опасно, так может привести к объемному взрыву водорода.

Я приказал вахтенному матросу ничего из электрооборудования не трогать. Не включать и не выключать, дверь в аккумуляторную яму не открывать. Отойти от внутреннего радиопереговорного устройства, не отключая его. Выйти в переходной коридор, ждать меня.

Доложил по телефону оперативному дежурному о возникшей ситуации, включил дистанционно дополнительную вентиляцию и, взяв с собой заранее включенный электрический фонарик, отправился в аккумуляторную, выяснять, что там произошло.

Когда прибыл в переходной коридор возле аккумуляторной, почувствовал запах паров электролита. Это меня сразу насторожило, когда последний раз, два часа назад, я там был, ничего такого не было, все было в норме.

Подхожу к прибору контроля содержания водорода, его стрелочка уверенно преодолевала отметку в 1 процент. Шкала прибора всего от 0 до 5.

Дела…

Смотрю на штатные места, где должны были находиться изолирующие противогазы, там пусто. Вспоминаю, что по приказу главного инженера их все сдали в поверку. Закон подлости в действии.

Приказываю вахтенному матросу выйти в коридор и бежать к дежурному электрику в ГРЩ (главный распределительный электрощит) обесточить все цепи систем аварийного электропитания объекта связанные с аккумуляторной.

Подхожу к защитной двери аккумуляторной, снимаю с крепления медную цепочку с грузиком, опускаю осторожно ее на металлическую палубу и аккуратно, потихонечку начинаю открывать, одну за другой, задрайки (запорные ручки) двери.

Когда они все были отдраены, толкаю дверь вперед, и тут же в лицо бьют пары электролита. Вся аккумуляторная яма, а это помещение около 200 метров квадратных, сплошь заставленное аккумуляторами, которые определенным порядком, соединены между собой в ветки, а те в группы, наполнено парами электролита и там как в плотном тумане. Горят несколько герметичных светильников, но из-за паров практически ничего не видно.

Задержав дыхание и уткнув нос в рукав кителя, шагнул в аккумуляторную, на разведку причины этого опасного процесса. Но в том едком тумане практически ничего не было видно, да и фонарик там был бесполезен, да и дышать опасно.

Выхожу назад из аккумуляторной в дежурное помещение, закрываю за собой дверь и приказываю вахтенному принести обрез (оцинкованный таз) с водой и ветошь. Гляжу на прибор контроля, содержание водорода быстро растет и уже более двух процентов.

Пока матрос бегал за водой и ветошью, я тоже бегом понесся в ЦПУ БЧ-5, а от туда доложил оперативному дежурному, что пока не разобрался в ситуации. Но дело очень серьезное, процентное содержание водорода уже около трех процентов, существует реальная угроза взрыва объекта.

Не слушая его, предложил ему срочным порядком организовать вывод всех офицеров, мичманов, старшин и матросов, находящихся на объекте, на поверхность, подальше от выходов.
Экстренно отключить всю аппаратуру связи и различные радиотехнические и электронно-вычислительные комплексы.
Так как я через 10 минут, переключу всю имеющуюся приточную вентиляцию на вентилирование аккумуляторной ямы и помещений в непосредственной близости от нее, чтобы не допустить взрыва водорода, и я не смогу обеспечить температурный режим радиотехнического оборудования объекта.
Попросил его не медлить и вызвать помощь, так как у меня нет средств защиты органов дыхания и времени на разговоры. И ушел со связи.

По внутренней радиосвязи проинструктировал дежурную смену БЧ-5, что каждому из них сделать и к каким действиям приготовиться. Приказал перевести все управление техническими средствами в центральный пост управления БЧ-5, а всему личному составу, по моей команде, через помощника дежурного БЧ-5, после того как выполнят все мои указания, быстро и без паники, покинуть объект, через резервную потерну и закрыть за собой защитную дверь.

Сам же побежал в помещение аккумуляторной. Вахтенный матрос к тому времени уже принес в дежурное помещение аккумуляторной обрез с водой и ветошь. Прибор контроля исчерпал все свои функции, стрелка прибора уперлась в уставочку, на значении чуть более 5 процентов и замерла, все, на большее он не рассчитан.

Что-то явно происходит, почему-то продолжают активно кипеть аккумуляторы, хотя все электропитание извне с них снято и все внешние соединения разомкнуты. Отсюда и пары электролита и водород, и если это не остановить, то мы все тут скоро будем слушать нежные скрипки ангелов.

Отправил матроса в ЦПУ БЧ-5, чтобы он передал приказание моему помощнику старшему матросу Андрею Цареву, отключить командный блок от подачи приточной вентиляции. А весь приток воздуха перенаправить в аккумуляторную и прилегающие помещения, а также запустить все имеющиеся вытяжные вентиляторы.

Максимально открыть электро-заслонки на вытяжной вентиляции и все защитные двери и люки в шахту отвода выхлопных газов дизель-генераторов, чтобы создать дополнительную вытяжку естественным способом. Высота шахты более 150 метров и ее оголовок находился на вершине сопки. Получилась такая аэродинамическая труба.

Намочил кусок ветоши, закутал им лицо и шагнул в аккумуляторную яму.

В клубах паров электролита и при свете переносного электрического фонарика приступил к обследованию аккумуляторов.

Дополнительный приток воздуха сделал свое дело, и видимость в аккумуляторной стала улучшаться.

Смотрю в ветке одной из групп, состоящей из трех параллельных веток по 12, последовательно соединенных между собой, аккумуляторов в каждой, а ветки соединены между собой параллельно, отсутствуют три аккумулятора.

Именно в этих аккумуляторах, которых 9, вместо 12 и кипит электролит, потому что аккумуляторы двух других веток их постоянно подзаряжают своими емкостями, и сами усиленно потребляли электроэнергию, до того как я приказал разомкнуть все электрические цепи в аккумуляторной.

Клеммы аккумуляторов, это толстые шпильки с резьбой, на которые насажены, через отверстия, наконечники контактов и закрепленные большими гайками, навинченными на клеммы, раскалились до красна.

Вместо недостающих аккумуляторов стоит перемычка. Эх, горе монтеры электрические, нужно было взять по одному аккумулятору из каждой ветки, тогда бы ничего этого не произошло.

А теперь… Даже не хотелось думать об этом теперь...

Причина полностью ясна. Принимаю решение рассоединить ветки, разорвать цепь, тогда самоподзаряд прекратится, и аккумуляторы перестанут кипеть и выделять водород.

Но это крайне опасно. Одно неверное, или неосторожное движение вызовет искру, а это взрыв.

Выскакиваю в коридор, там вахтенный матрос, мой дежурный помощник, вахтенный электрик из ГРЩ и вахтенный матрос моей электро-компрессорной группы.

Дежурный помощник доложил, что всю дежурную смену с объекта вывели, а это около двухсот человек, не считая наших 36 матросов и старшин, личный состав дежурной смены БЧ-5 собрался у резервного выхода, ждут моей команды.

Прошу вахтенного матроса аккумуляторной принести мне разводной ключ. Затем приказываю всем покинуть объект, предварительно закрыв защитные двери всех выходов в паттерны, через которые выходят на поверхность люди, кроме северного, его никто не использовал для выхода и шахты отвода выхлопных газов дизель-генераторов.

Мой матрос, Володя Прокопенко, наотрез отказался уходить. Сказал, что останется вместе со мной. Я его спросил, понимает ли он, чем нам это грозит? Он ответил мне утвердительно.

Выждав несколько минут, достаточных, чтобы личному составу выйти и закрыть все выходы, мы с Володей намочили ветошь и отправились в аккумуляторную яму, оставив открытыми двери, где продолжали кипеть на самоподзаряде девять злополучных аккумуляторов, активно выделяя едкие пары и водород.

Полили водой, чтобы охладить, одну из раскаленных шпилек-клеем кипящего аккумулятора, на которую была установлена перемычка.

Володя периодически смачивал ветошь, через которую мы дышали и прикладывал мне и себе к лицу.

Я осторожно открутил крепежную гайку, стараясь ничего не задеть ключом, чтобы не вызвать искру. Теперь осталось снять толстенный контакт перемычки, тоже раскаленный докрасна.

Настал момент истины...

Вот она смертушка, как игла в яйце у Кощея, тока то в сказке, а здесь все наяву. Врут, что она холодная как лед, эта обжигает руки до волдырей, но болт не чувствую.

Пальцы ног вот вдруг занемели, похолодели и словно сотни иголок в них вонзились, в груди тоже все похолодело и съежилось.

Руки не хотят подниматься. Делаю над собой усилие. Смотрю в глаза Володе. Они сильно расширены, он совсем рядом. Даже в этом сумраке и грязных клубах паров видно, что он невероятно бледен. Наверно такой же и я.

- Ну что, Вова, давай на раз-два-три осторожно сдернем эту штуковину с клеммы и всех делов.

Еще раз он полил все водой, и мы ухватились за обжигающее руки железо с двух сторон.

- Раз-два-три…

Руки ни у него, ни у меня не идут. Инстинкт самосохранения работает.

- Раз-два-три…

Никак…

- Раз-два-три…

С третьей попытки мы его сдернули, аккуратно, очень быстро и синхронно, ровно и без перекоса, оторвали от ложа и не задели при этом, внутренними краями отверстия контакта, за торчащую в нем шпильку-клемму. Искрения при размыкании не было, мы друг друга видим, значит, взрыва тоже не было. Мы замерли.

Половину дела сделали, теперь еще нужно снять аккуратненько этот контакт со шпильки-клеммы. Она невысокая, сантиметров семь – десять, но теперь это километры.

Время буквально остановилось…

Руки стали чужими, глаза дико смотрят на клемму и на нанизанный, на нее контакт перемычки, дыхание отрывочное, редкое. Очень холодно, озноб, зубы стучат, как печатная машинка…

В отверстии контакта находится вертикальная шпилька-клемма, зазор между внутренним краем отверстия контакта и клеммой три-четыре миллиметра. Одно неточное движение и край контакта перемычки коснется клеммы, это вызовет искру и все, все, что было до этого будет зря.

А тут еще этот предательский холод в груди, а теперь и в животе, дрожь во всем теле и стук зубов. И кровь в голове пульсирует так, как будто по ней кувалдой бьют…

Очень постепенно я снял контакт со шпильки, стараясь не дышать и унять дрожать, чего уж там врать, от страха. Кому же хочется отправиться добровольно в грядущее в 22 года?

Володя перехватил его у меня и аккуратно положил в сторону, на резиновый коврик.

Все! Теперь нужно выбираться на чистый воздух.

Плохо соображая, мы побрели на выход из аккумуляторной. Володя надышался больше, чем я, потому что чаще менял и мочил ветошь мне, поэтому пришлось его буквально тащить на себе к выходу по трапам и коридорам.

По пути на выход зашли в ЦПУ БЧ-5. От туда, по телефону, доложил дежурному по воинской части в городок о том, что причина аварии устранена, объект активно вентилируется, но угроза взрыва пока сохраняется. Нужно подождать. И что мы выходим в потерну.

Впереди санитарный тамбур, за ним защитная дверь, она весит более двух тонн, задраена на запоры. За дверью потерна и выход на поверхность, длиной около двух километров, но повернуть запоры и открыть мы уже не могли.

Немного передохнув и собравшись с силами, опять попробовал открыть дверь, она оказалась открытой, просто, видимо уже совсем не было сил.

Мы вышли в потерну. В этот момент, как раз наши ребята одевали изолирующие противогазы и собирались идти нас спасать.

Хорошо, что все хорошо кончается.

Хорошо закончилась и эта история. Никто не погиб, взрыв предотвратили, материальный ущерб был минимальным.

Володе дали два краткосрочных отпуска, один за другим и присвоили внеочередное воинское звание старшина 1 статьи.

Мне…, мне тоже хорошо поддали, но это уже совсем другая история.

Не за награды служили.


© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213120200178

Новогодний розыгрыш

Новогодний розыгрыш

1 января 1990 года. Наше океанографическое-исследовательское судно «Абхазия» находилось чуть севернее экватора, в центральной части Тихого океана. Мы уже пятый месяц, как болтались посреди необозримой океанской глади, вдали от родных берегов. Погода просто великолепная, светило яркое южное солнышко, за бортом плюс 30 градусов, ветер 10 метров в секунду, незначительное волнение – красота!

Около 11-45 по судовому времени, я заступал на ходовую вахту вахтенным офицером, а весь остальной экипаж, незадействованный на вахтах и на камбузе, мирно досматривал счастливые и милые новогодние сны.

Настроение приподнятое и очень хотелось пошутить, необычно и по громче, чтобы этот день запомнился всем получше и поднять людям настроение.

А как? Мне предстояло в 12-00 сделать обычное объявление по общесудовой радиотрансляции, первое в этом году, пригласить экипаж на обед, потому как в ночное и утреннее время никаких объявлений, за исключением экстренных случаев, делать было нельзя, экипаж отдыхал между вахтами, а сон моряка - это святое.

Шутка родилась сама собой, и я снял микрофон и произнес следующее:

- Доброе утро! Ночью судно попало в область мощного антарктического циклона. Температура за бортом упала до минус 24 градусов, несколько часов идет сильный снег. Мы обледенели. Холодное океанское течение вынесло в наши широты несколько айсбергов, они находятся с правого борта, кто еще не видел, можете полюбоваться. На бак судна, с айсбергов, приземлилась стая королевских пингвинов. Просьба на бак не выходить, не кормить и не пугать птиц. Боцманской команде и всем свободным от вахт выйти на расчистку снега. Вахтенному механику приготовить водяную систему орошения, для заливки катка на вертолетной площадке, коньки всем можно получить у четвертого помощника. Начальнику радиостанции подготовить звуковые колонки в вертолетном ангаре и на площадке. Главному боцману и четвертому механику прибыть в каюту старпома на инструктаж. Экипаж приглашается на обед, просьба всем одеваться потеплее, так как механики еще не успели запустить систему отопления в кают-компании и столовой команды. С Новым 1990 годом!

Все, теперь оставалось ждать, как на все это отреагируют плохо выспавшиеся, после празднования Нового года люди. Пароход буквально завибрировал и загудел от топота сотен ног по его палубам.

Первым на мостик по телефону позвонил командир:
- Ты чего это там на объявлял? Снег, айсберги, пингвины?
- Так точно Борис Васильевич – пингвины, королевские! Вы в иллюминатор посмотрите, вон они по баку прогуливаются, переваливаясь с боку на бок, крыльями помахивают.

В это время на баке уже собралась толпа из любопытных моряков, они смеялись и активно грозили кулаками, показывали интересные жесты, в сторону ходовой рубки, под которой, по правому борту, находилась каюта командира. Все это и увидел Борис Васильевич.

- Пингвины говоришь???
- Они самые, товарищ командир, с Новым годом!
- С Новым годом! Смотри там у меня, на айсберг не наедь, шутник.

Вторым позвонил старпом:
- Ты чего там Серега, какой снег, какой каток, откуда коньки? Тут ко мне Дракон, Гурман и Николай Иванович пришли, что-то про инструктаж спрашивают? Что происходит то вообще?
- Артем Суренович, снегом нас завалило, расчищать нужно, мастер приказал, и каток залить потребовал. Вы на прогулочную палубы выйдите, там вон три айсберга, почти рядом с бортом и пингвины на баке.

Но старпом не повелся на шутку, он уже выбегал на правый борт и на бак, и понял что все это розыгрыш.
- Серёга, а там у тебя, в ходовой, русалок часом нет?
- Нет, Артем Суренович, вода холодная, они тепло любят. С Новым Годом!
- С Новым Годом! Смотрите там у меня, пингвины, советские.

Было еще много звонков, ожил буквально весь экипаж, настроение у всех очень хорошее.

Через минут 15, после того моего объявления, на мостик пришла сияющая старший инженер-синоптик, Лидия Васильевна. Она была одета по-зимнему, из-под зимней шапки стекали на лоб крупные капли пота. Подмышкой у нее был метео прибор психрометр.

Услышав объявление, Лидия Ивановна, нисколечко не усомнилась в правде всего сказанного и тепло одевшись, чтобы не простудиться. Прихватив с собой психрометр, вышла на левое крыло ходового мостика, в тропическую жару, фиксировать аномальный случай. Ну, а поняв, что ее разыграли, как и других, зашла в ходовую, продемонстрировать нам, что шутка удалась.

Посмеялись мы с ней от души.


© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214010101337
Страницы: 1 | 2 | 3 | След.


Главное за неделю