«Армия Онлайн»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Главный инструмент руководителя ОПК для продвижения продукции

Главный инструмент
руководителя ОПК
для продвижения продукции

Поиск на сайте

Рассказы о море - Сообщения с тегом "рассказ"

  • Архив

    «   Июль 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

Учебная стрельба



По определенным «Корабельным Уставом ВМФ» дням недели на всем военно-морском флоте проводится боевая подготовка.

Как известно, основным боевым назначением корабля является поражение боевым воздействием сил и средств противника.

Так вот, чтобы были у экипажа эти самые навыки и умение применить оружие корабля в бою и проводится боевая подготовка.

В один из таких дней и произошел этот случай.

Прямо под окнами Штаба Тихоокеанского флота находилась бригада надводных кораблей. Все, что там происходило, было всегда видно, как на ладони, командованию флота.

На любое нарушение сразу же следовала грозная реакция высокого флотского начальства. За это бригада получила название – «на арене цирка». Служить в ней было бодро и весело.

Вот в этой бригаде и произошел забавный инцидент.

Стояли рядом, ошвартованные кормой к причалу, два боевых корабля, грозный ракетный крейсер и старенький сторожевой корабль, рангом и трубой пониже, да и дымом значительно пожиже, чем его грозный, современный сосед.

Сторожевик буквально несколько дней назад вышел из судоремонтного завода, после капитального ремонта. Его экипаж уже загрузил весь необходимый боезапас и закончил прием всех корабельных запасов и бункера.

Борта и надстройки корабля поблескивали на солнышке свежей шаровой краской. От этого он важно раздувал якорные клюза, гордо водил туда-сюда транцем свой кормы вдоль причала, играя мускулами новейших швартовых концов и скрипя, об причал, роликами эксклюзивного, дюралевого трапа-сходни.

Ракетный крейсер наоборот, выглядел довольно усталым, он недавно вернулся с боевой службы, был весь в пятнах сурика, как ягуар. И без надежды на отдых снова собирался в дальний поход к чужим берегам, совместно с со стоящим рядом, пижонского вида, сторожевиком, демонстрировать силу и мощь наглеющим янки.

Прервав пополнение корабельных запасов, экипаж крейсера занялся боевой подготовкой. Ей же, занимались и на борту сторожевого корабля.

Так вот, в минно-торпедной боевой части – 3 (БЧ-3) сторожевика и во всех остальных, по учебно-боевой тревоге весь личный состав занял свои места на боевых постах, согласно расписания по тревогам и доложился, каждый своему командиру, те выше, на главный командный пункт корабля.

Учения проводил старший помощник командира. Получив доклады от всех боевых частей о готовности к учебному бою, старпом, по неоднократно отработанному плану проведения учений, до постановки в завод, объявил по внутрикорабельной связи учебную торпедную стрельбу.

Сразу же все и всё на боевых постах пришло в движение. Через какое-то время, вполне вписывающееся в установленный норматив, старшему помощнику доложили, что корабль изготовлен к учебной торпедной стрельбе, при этом один из двух четырехтрубных торпедных аппаратов, правого борта, был развернут личным составом БЧ – 3, согласно инструкции, в сторону рядом стоящего ракетного крейсера. Ну, как бы тревога и торпедная стрельба были то учебными, проводились много раз, и это не вызвало ни у кого никаких вопросов.

Так вот, получив доклад от командира БЧ-3, что все готово к учебной торпедной стрельбе, старпом отдал приказ ее провести.

Сказано - сделано, на флоте у матросов нет вопросов. Выполнив все необходимые манипуляции, переключив разные там тумблеры в нужное положение и нажав требуемые для учебной стрельбы кнопки, все строго по инструкциям, висевшим в большом количестве на переборках боевых постов, специалисты БЧ-3, учебно, выстрелили торпеду.

И в тот самый момент, когда уже хотели отрапортовать об успешной учебной стрельбе, вдруг открылась крышка одного из торпедных аппаратов, сработала пневматика, из него вылетела торпеда, под шипение сжатого воздуха, проломив борт крейсера, почти на половину вошла в него и осталась живописно торчать.

Взрыва не произошло, у всех торпед и ракет есть несколько блокировок, видимо, как раз на такой случай.

Надо ли говорить, какой тут начался переполох… Естественно, все это действо увидели из окон Штаба Флота, тут же доложили Командующему и началось…

Адмирал был в ярости, тут же приказал назначить комиссию по расследованию данного инцидента под председательством своего зама по боевому управлению.

Начался разбор полетов, то бишь учебных торпедных стрельб. Весь личный состав, непосредственно принимавший участие в этом деле допрашивался комиссией, писал рапорта и объяснительные записки.

Ничего не выяснив путного, все моряки утверждали, что совершенно точно выполняли инструкции по выполнению учебных торпедных стрельб, так и не поняв как это произошло, комиссией было решено провести точно такую же учебную торпедную стрельбу. Так сказать следственный эксперимент, чтобы установить истину.

И вот, в главном командном пункте притихшего сторожевика стоит заместитель командующего флотом, седой и заслуженный вице-адмирал, буравит всех недобрым взглядом и отдает приказ сыграть учебно-боевую тревогу.

Опять же все и всё на боевых постах пришло в движение, как и в тот раз. Адмиралу доложили, что корабль изготовлен к учебному бою.

Получив доклад от командира БЧ-3, что все готово к учебной торпедной стрельбе, адмирал сам, лично пошел проверять, кто, что и как делает на боевых постах БЧ-3. Проверив всю эту цепочку и приставив к каждому торпедисту по члену своей комиссии, он остановился у замыкающего всей этой воссозданной системы, обычного матроса срочной службы. Сказав обомлевшему от страха, перед высоким начальством, матросику ничего руками не трогать до личного его указания, адмирал передал приказание на главный командный пункт, через своего офицера, дать добро на выполнение учебной торпедной стрельбы, как и в прошлый раз.

Сказано - сделано, на флоте у матросов никогда нет вопросов. Опять выполнив все те же манипуляции, переключив тумблеры в нужное положение и нажав именно те кнопки для учебной стрельбы кнопки, все строго по инструкциям, под бдительным оком членов комиссии личный состав БЧ-3 почти учебно приготовился выстрелить торпеду.

При этом торпедный аппарат правого борта был развернут точно в туже сторону рядом стоящего ракетного крейсера, из борта которого уже торчала кормовая часть злополучной торпеды.

Дело осталось за малым, в этом алгоритме-цепочке, не хватало действий того самого матроса, возле которого стоял адмирал.

- Сынок, что ты тут поворачивал, переключал и нажимал в прошлый раз?
- Вот это, это и это, товарищ адмирал!

Лично проверив все и убедившись в правильности действий уже почти бездыханного краснофлотца, адмирал приказал:

- Выполняй!
- Есть, выполнять!

И выполнил.

И…, и в тот же самый момент, вдруг открылась крышка второго торпедного аппарата, опять сработала пневматика, из него вылетела вторая торпеда, под шипение сжатого воздуха, проломила борт крейсера и осталась торчать рядом с первой… Картина Репина «Не ждали».

Седой вице-адмирал стал еще седее.

Корабли на боевую службу в тот раз так и не пошли, отправили из соседней бригады.

Комиссию назначили другую. Причину выяснили. Оказалось, что во время ремонта в заводе были перепутаны контакты электрических цепей приборов управления стрельбой.



© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214122400959

Вижу Землю!



Позади несколько месяцев изнурительной работы в ревущих сороковых широтах северо-западной части сурового Тихого океана-батюшки. Несколько месяцев, туманов и штормовой погоды, впереди заход в порт, пусть и советский, но в порт. А это значит берег, твердая земля под ногами, отдых, пополнение судовых запасов.

До берега идти 10 суток, путь неблизкий, по прямой не получается, из-за сильного встречного волнения, приходится менять курс. Поднимаемся ближе к гряде Курильских островов и садимся на «хвост» пролетающему мощному циклону и бежим за ним в наиболее благоприятном погодном секторе, потом «цепляемся» за «хвост» следующего. И так перебежками поднимаемся на север и приближаемся к берегу.

Камчатка. Снежные вершины ее вулканов и гор должно быть видно издалека. С волнующим напряжением вглядываемся вперед, кто первый заметит землю.

Ближе к Камчатке проясняется, ярко и ласково светит солнышко, ветер очень быстро меняет направление, но не стихает. Вслед за ветром меняет направление и волнение. Волны одного направления встречаются с другими, сильно ссорятся, от этого возникает гигантская толчея, океан словно кипит и весь седой от пены.

Получая одновременно удары от волн в оба борта, зарываясь в них носовой частью, баком и убегая кормой от догоняющих и сбивающих с курса огромных водных валов, упорно продвигаемся к своей цели.

Вот из пенной дали возникает ломанная, белоснежная, ослепительно сверкающая в лучах осеннего солнышка, линия.

- Вижу землю!!! Слева по курсу земля!!!

Прильнув к лобовым иллюминаторам, с неприкрытым волнением, жадно, в бинокли разглядываем, еще далёкую, но очень желанную и долгожданную, приближающуюся и увеличивающуюся в размерах землю.

Проходит какое-то время и Камчатку уже видно невооруженным глазом. Она просто поражает воображение красотой своих, ослепительно белых, дымящихся вулканов и остроконечных пиков гор.

Сердце наполняется теплом и радостью, душа теплеет и начинает сиять, как камчатские горные вершины. Все-таки, как не прекрасен океан и что не говори, а человек земное существо и в такие моменты это становится ясно.

Под покровом ночи заходим в Авачинскую губу и становимся на якорь на рейде Петропавловска-Камчатского, утром пойдем к причалу, пусть и всего на несколько дней. Завтра наши морячки вразвалочку сойдут на берег.



© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214122300917

Мираж



Про миражи знают, наверное, все. В основном понаслышке. Те, кому повезло, видели их, некоторые по много раз. Вот и мне довелось увидеть редкие миражи в Океане.
Вся эта история произошла в Тихом Океане во время одного из морских походов. Был я в ту пору лейтенантом.

Наше гидрографическое судно выполняло ряд работ в районе сороковых широт в Северной части Тихого Океана на стыке Западного и Восточного полушарий. Из-за этого нам часто приходилось пересекать линию перемены дат, что вызывало некоторые неудобства, судовое время постоянно туда-сюда переводили.

Так вот, как-то тихим солнечным днем заступил я на ходовую вахту вахтенным офицером. Принял все как положено, вокруг безбрежный Тихий Океан, тишина, штиль, легкая океанская зыбь, солнышко светит, но немного прохладно, декабрь месяц. Одним словом – красота, тишь да благодать! Вокруг на многие сотни миль ни кого, район это считается довольно таки опасным, из-за частых штормов, и эти самые ревущие сороковые, капитаны стараются по возможности обходить.

Надо сказать, что в Океане, днем, мы ходовую вахту на мостике несли без рулевого матроса. Так как идёшь себе спокойненько одним и тем же курсом по несколько дней, и ни встречных тебе, ни попутных судов, ни других навигационных и иных опасностей, но при необходимости можно было вызвать его на мостик.
Не успел я насладиться спокойствием вахты, как справа по курсу судна прозрачный, голубоватый воздух задрожал, потом появился то ли туман, то ли дымка и через какое-то время на этом месте я увидел остров, на очень близком расстоянии. Не веря своим глазам, я бросился к карте, незадолго до этого было определение местоположения судна по новейшей в то время спутниковой системе.

Нет, все правильно, никаких островов рядом не должно было быть, ближайшая группа островов Мидуэй была на расстоянии от судна около 450 морских миль к Югу.

Взял бинокль, смотрю на «остров» и не верю своим глазам.

«Остров» выглядит как субтропический: пляж, цветы цветут, пальмы, невысокие здания, вдали живописные горы, но там, словно как в 19 веке, барышни в шикарных платьях, в шляпках, с веерами и с кавалерами прогуливаются, конные упряжки вдоль берега курсируют с такими же дамами и господами. И еще, над горами солнышко светит, а между тем наше светило находилось почти в зените, т.е. над судном. Я как раз должен был по нему определить место судна, но меня отвлек мираж и я упустил момент.

Продолжая наблюдать за миражем, я увидел, что мы не приближаемся к нему, так как пеленг на него не менялся, а он не изменялся в размерах. Для верности включил радар и эхолот. Вызвал рулевого матроса на мостик и позвонил своему дружку, младшему штурману. Когда они поднялись, я им показал «Остров», предварительно сообщил, что это мираж.

По Уставу ВМФ я должен был немедленно доложить командиру о любом изменении обстановки.
Но зная его взрывной характер я тянул с этим, так как ситуация не подходила под изменение обстановки, однако подумав все же решил побеспокоить командира. Позвонил ему в каюту и спросил, видел ли он мираж, и если нет, то может посмотреть «остров», выглянув в лобовой иллюминатор своей каюты, справа по курсу судна.

В это время командир, как его ласково звали в экипаже батька Черномор, мирно плел очередную мочалку из распущенного пропиленового швартового конца, сидя на баночке (раскладная табуретке) посреди своей каюты, как раз под ходовым мостиком по правому борту.

Слышу, как он подскочил, будто его ошпарили, перевернул с грохотом баночку и видимо еще что-то и подбежал к иллюминатору, потом все, также топая и чем-то, грохоча, громко ругаясь военно-морским матом, побежал по коридору на мостик.

Открывается дверь и на мостик залетает мастер, в трусах с мочалкой в правой руке и с круглыми глазами. Он вихрем подлетел к штурманскому столу, где была разложена навигационная карта с прокладкой курса судна.

Глянув на карту, он схватил бинокль и начал нервно разглядывать «остров». Потом, не отрываясь от бинокля, запросил глубину и дистанцию до острова, а также приказал ему дать другую карту с картинками, т.е. более крупного масштаба, где были видны острова.
Я ему докладываю, что глубины километровые, на радаре «острова» нет. Мастер не поверил, сам начал щелкать переключателями диапазонов эхолота и радара. Убедившись, что все именно так как я ему и сказал, батька Черномор несколько успокоился. Но потом все-таки «раздолбал» меня, за то, что я не определился по солнцу, а заодно досталось и штурманенку, за то, что он не сразу принес ему карту с картинками, и на ней не оказалась места судна.

Стоим вчетвером на мостике и рассматриваем мираж. Спрашиваю командира, можно я по внутрисудовой трансляции объявлю, что рядом с нами такой классный мираж. После некоторых колебаний он разрешил. Беру микрофон и объявляю, что, мол, так и так, и кто желает, может выйти на правый борт судна и посмотреть на это чудо.
Высыпал народ. Кто на бак, кто на прогулочную палубу, кто на шлюпочную палубу, все стояли и смотрели заворожено.

Длился мираж около 30 минут, наше присутствие с «того берега» никак не было замечено, все продолжали там мирно прогуливаться и кататься в конных колясках. Потом все опять, сначала стало затягивать такой же дымкой, как и при появлении, а потом воздух задрожал и мираж исчез, не рассеялся, а именно исчез, как будто его и не было вовсе.

А экипаж еще долго стоял и глядел в его сторону, потом люди стали медленно расходиться, но еще очень долго, в каютах и лабораториях, обсуждали увиденное.

С годами, становишься мудрее и задаешь себе вопрос: - а почему бы было не снять тот мираж и другие события на фотопленку? Глупо конечно, но в молодости не задумываешься о времени, живешь так, как будто ты вечен… Да и личного фотоаппарата тогда у меня не было…, а фототехника была по нынешним меркам – допотопной и было с ней столько мороки… Не увлекался я этим…
А фотографии делались специальными людьми, из одного особого отдела, или назначенными из экипажа, подшивались в материалы целого дела по наблюдению за каждым отдельным аномальным явлением, вместе с замерами физических полей, фактической гидрометеорологической обстановкой, фотографиями с экрана бортовой РЛС и другими данными, потом они сдавались куда следует, по приходу в базу.



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213022701296

НЛО



Случай, о котором я хочу Вам рассказать, произошел далеко от обжитых и необитаемых берегов, посреди беспокойных вод Тихого океана.

Служил я в ту пору на гидрографическом судне с гордым именем на борту одной гордой Кавказкой республики. Дело было на четвертом месяце болтания в океане, на зыби (это волны такие, всю душу выматывают) да в постоянном тумане (в районе работ встречались в аккурат два океанских течения – теплое и холодное, вот от этого и происходил то туманище).

А туман-то, надо сказать, был постоянно плотным, видимость не более 30 – 40 метров. Вокруг нас на сотни морских миль нет никого, ведь райончик-то, для работ, подсунули нам прямо сказать мерзкий. Места
гиблые, как знаменитый Бермудский треугольник. Ходить там могли одни только советские военные моряки, моряки других стран, предпочитали такие места обходить стороной и подальше.

Так вот, прихожу я как-то, в 04:00, на мостик принимать ходовую вахту у нашего штурмана. Смотрю, он ведет себя как-то странно, перегнувшись через одну из секций пульта и практически лежа на ней животом, все
вперед через лобовой иллюминатор, с большим напряжением, таращится, пытается что-то разглядеть в туманной ночи. А пароходик-то все покачивает и покачивает на зыби.

Спрашиваю я его:

- Ты что там высматриваешь, товарищ штурман?

А он, не отрываясь от своих наблюдений, отвечает мне:

- Гляди Серега, у нас по курсу НЛО!?! Посмотри – мы влево, и оно влево (это на качке судно с одного борта на другой ложит), мы вправо, и оно вправо!?!

Смотрю вперед, сквозь туман и уже начинающий рассеиваться мрак ночи, дело-то к утру идет. Видимость плохая, еле-еле бак (носовая часть) судна видно. Точно, прямо по курсу, возле носовой мачты вижу какой-то ореол света. Но что это понять невозможно.

Штурман мне говорит:

- Я за ним уже два часа наблюдаю. Сопровождает нас это НЛО, вот ведь какое дело. А если столкнемся с ним, или еще что, прямо-таки непорядок. Тем более в открытом океане, вокруг ни души. Опасно все это. Я уже в судовой журнал все записал, утром по всей форме подам рапорт командиру. Ты тоже наблюдай за ним, кабы чего не вышло…


Гляжу в радар, нет никаких целей, ни надводных, ни воздушных. Принял я вахту, расписался в журнале, а штурман побрел в каюту подремать перед утренним докладом командиру.

Прошелся я по мостику, осмотрелся, взглянул на «НЛО» - на месте. Прошелся взглядом по монотонно гудящим приборам и перемигивающимся многочисленным сигнальным лапочкам на различных секциях пульта. Мое внимание привлек горящий огонек одной из них, а его не должно было быть, так как он сигнализирует о включенном запасном переднем топовом огне судна (на судах ночью зажигают ходовые и другие огни, чтобы встречным и другим судам себя обозначить и предупредить о всяких обстоятельствах с
судном).

Так вот, вижу я, что горит индикатор включения запасного переднего топового огня и думаю, может основной огонь не горит, эл. лампочка в нем перегорела, или еще что-нибудь случилось, мало ли. Почему мне тогда штурман, при смене вахты ничего об этом не сказал (исправность навигационных огней – штука очень серьезная), может, подумал, что в тумане это не столь важно? Дай, думаю, проверю, исправен ли основной огонь.

Смотрю, а на секции пульта навигационных огней сигнальная лампочка показывает, что основной огонь горит исправно. Все в порядке. Я для верности выключил, включил тумблером на пульте основной огонь, все
нормально – горит. Тогда подошел к секции резервных и специальных огней и выключил тумблером резервный топовый огонь и вот беда – «НЛО» исчез, т.е. пропал бесследно. Вот жалость думаю, а штурман наш битых два часа отслеживал траекторию его полета…

Подумал я немного и понял разгадку этого феномена. Приснул наш штурман на вахте, в аккурат над секций резервных огоньков, склонилась голова его судоводительская, а военно-морской животик (кранец по-флотски) прилег отдохнуть на этот самый пульт. Видно, что-то приснилось штурману тревожное, а может чувство ответственности подняло сонное офицерское тело с пульта и в тот самый момент, складочкой животика от и включил (вернее непреднамеренно зацепил), не заметив, тот самый злополучный огонь.

А заведование то это - штурманское и поскольку являлось резервным, проверено перед выходом в море не было, да и проверялись все огни днем, просто на замыкание эл. цепи. И никому в голову не пришло, что
металлический корпус огня прохудился (дырка, однако). Так вот в ту самую ночь штурман наш и увидел луч света в темном царстве, исходящий из той самой дырочки, противоположной направлению, в котором должен светить этот огонь. А в тумане свет из дырочки рассеялся и на выходе получился светящийся шар – «НЛО».

Еще несколько раз включал, выключал я, сей замечательный огонек. «НЛО» то появлялось, то исчезало.

Утром, ни свет, ни заря, в рубке нарисовался штурман и спросил меня:

- Ну как, где НЛО?

Я ответил:

- Улетело куда-то. Что ему вечно за нами следить, наверно у гуманоидов есть дела и поважнее.

Я подождал несколько дней и вот при очередной смене-передаче ночной вахты, незаметно включил тот самый огонек и говорю штурману:

- Глянь, опять «НЛО» появилось. Смотри, опять на том же месте и тем же курсом.

Штурман кинулся к лобовому иллюминатору и почти кричит:

- НЛО, НЛО!!! Вот оно, вот оно, а мне все не верили! Командир, когда я ему доложил про него, вызвал ко мне судового врача (дока)…

Схватил штурман от радости телефон и давай названивать старпому (чифу), я его еле остановил. Говорю ему, ты что спятил, 4-ре часа утра, чиф сладко спит, прикинь что будет, когда ты его разбудишь со своим
мифическим «НЛО».

- Мифическим????

Вытаращил на меня он свои штурманские глаза, периодически озираясь в сторону светящегося пятна, прямо по курсу судна.

Каково же было его разочарование, когда я ему все объяснил и показал. Включил, выключил несколько раз «НЛО».

- Спать на вахте не надо, тем более на пульте.

Обиделся на меня тогда штурман наш, целых два дня не ходил ко мне в каюту чай пить. Ну да потом простил за розыгрыш, добрая у него была душа, да и чай только у меня был вкусный и ароматный.

А вообще-то они, НЛО, есть, и я их видел сам, но при других уже обстоятельствах и в других морях.

Но это уже совсем другая история и она вот здесь.



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213033001620

Шапка



Когда-то в молодости я учился в одном закрытом среднем военно-морском училище подводного плавания с таинственным названием "Школа Техников ВМФ"

Был в нашей группе 12 курсант Паша Носов. С ним всегда происходили всякие неприятности и забавные случаи. Паша был очень честным и никогда, ну или почти никогда, не врал. Он был детдомовским воспитанником.

Об одном из таких случаев и хочу рассказать.

На военном флоте свою форму одежды принято подписывать. Делается это так. Разводится очень концентрированный раствор хлорки, и потом спичкой на изнанке формы рисуются прямоугольнички, а в них выводится номер военного билета счастливого обладателя форменной одежды. Хлорка выжигает на ткани нанесенное спичкой изображение желтоватым цветом - на черном или синем фоне. Так можно определить - чья это форменная одежда, или кто в ней. Шапка подписывается так же, изнутри.

Дело было зимой.

Наша Школа Техников находилась на территории очень большого учебного отряда подводного плавания во Владивостоке. Владивосток - это город, стоящий на бесконечных сопках (больших и крутых холмах). На нашей территории было их аж две. Так вот, по склонам сопок, между учебными корпусами, казармами и другими
зданиями, помимо дорог, были устроены длинные и крутые трапы (лестницы), чтобы сократить расстояния.

На одном из этих трапов и развивались интересные события.

Снизу вверх по трапу медленно в шинели с каракулевым воротником и в каракулевом котелке (это такая форменная шапка с лаковым козырьком), с двухпросветными погонами на плечах, на каждом из которых застыло по три большущих звезды, поднимался начальник политического отдела, капитан 1 ранга (капраз, полковник в пехоте), пятидесятилетний седой офицер. Он пыхтел на морозном воздухе и пронизывающем ветру, но упорно взбирался вверх по склону сопки. Надо отметить, что Начальник политического
отдела (Начпо) - это самый большой замполит в крупном воинском соединении, и второй человек по должности после командира соединения, а в некоторых вопросах и первый.

Все встречные и обгоняющие его курсанты, старшины, мичманы и офицеры спрашивали у него разрешение пройти мимо него и отдавали ему воинскую честь, приложив согнутую в локте руку к правому уху, преданно глядя в глаза капраза согласно Уставу Вооруженных Сил СССР. Либо уступали дорогу, застыв по стойке смирно спиной к леерам трапа (перилам), также приложив правую руку к уху. Про виляние копчиком Устав умалчивал, но это подразумевалось, само собою.

Добравшись да середины трапа, Начпо остановился передохнуть и обозреть открывающийся с этой высоты вид на живописные бухты Малый и Большой Улисс, где базировалась одна из бригад дизельных подводных лодок.

И тут сверху по трапу летит черным коршуном курсант, перепрыгивая через две - три балясины (ступеньки), дико выпучив глаза, с раздирающими душу криками: "Эй, Ге-Гей! Посторонись славяне! Дорогу!", не разбирая ни самой дороги, ни тех, кто поднимается, ни тех, кто спускается, ни тех, кто замер по стойке смирно, пропуская важное должностное лицо на трапе. Это был Паша Носов!

Капраз только и успел, что прижаться спиной к леерам, как Паша пролетел мимо, чуть не сбив его с ног, не отдав ни воинской чести (кто служил, тот знает, что это серьезное нарушение воинской дисциплины), ни вообще как-то заметив присутствие здесь Начпо.

Капитану 1 ранга это явно очень даже не понравилось, и он крикнул вслед удаляющемуся Паше: "Курсант! Стоять! Почему честь не отдаёте?"

А Паша, даже не обернувшись в сторону того, кто отдал этот устный Приказ, прокричал на ходу: "А у меня шапка не моя!".
 
И продолжил свой дальнейший спуск, чем окончательно расстроил капраза, сильно унизив его офицерское достоинство и растоптав замполитскую честь, а также подорвав его неприкасаемый авторитет перед рядом находившимися военнослужащими.

Начпо все же успел разглядеть, что на нахале были погоны с якорями, а значит этот ярый нарушитель воинской дисциплины - курсант Школы Техников.

Побагровев от злости, обозрев всех окружающих гневным взглядом бешено вращающихся глаз и парализовав тем самым все движение по трапу, начальник политотдела начал спускаться вниз. А затем прямым ходом пошел к начальнику Школы Техников чинить расправу, вернее наводить твердый Уставной порядок.

Что и как там было в кабинете начальника Школы история умалчивает, но примерно через минуту после того, как за Начпо закрылась дверь того самого кабинета, и он гордо удалился к себе в политотдел, в коридор фурией вылетел весь в красных пятнах наш начальник Школы. Он так заорал на дежурного, что чуть не полопались все стекла в окнах.

Школе Техников сыграли "Большой Сбор". Это такая команда, по которой весь её личный состав должен был немедленно прибыть на указанное место и построиться, что мы все и сделали.

Выстроились мы поротно на плацу, стоим на ветру, мерзнем и ждем Начпо. Он, выдержав паузу, дав нам всем хорошенечко осознать важность момента, приходит и говорит, что такой наглости еще никогда в жизни не видел - чтобы курсант не отдал воинскую честь старшему офицеру, капитану 1 ранга, да ещё и начальнику
политотдела. Приказал этому курсанту самому назваться, без проведения опознания, а затем выйти на пять шагов из строя.

Делать нечего, Паша, как того требует Устав, представился: "Курсант Носов", и четким строевым шагом, которому бы, наверное, позавидовал любой часовой, несущий службу у мавзолея дедушке В.И. Ленину, вышел из строя, чеканя шаг, лихо развернулся через левое плечо и застыл, как будто лом проглотил. И
вот что интересно, он не испугался ни капли, а наоборот, по лицу разлился розовый румянец, глаза искрились озорством.

Начпо грозно, как индюк к индюшке, подошел к нему. Внимательно посмотрел в серо-голубые, ясные честные глаза Паши, в которых отражалась безграничная любовь к нему и ко всем замполитам Советского Союза, и задал ему вопрос: "Почему Вы, товарищ курсант, не отдали мне воинскую честь на трапе?".

Паша невинно отвечает: "Товарищ капитан 1 ранга, так я же Вам прямо там доложил, что шапка не моя!".

- Шапку снять! - командует Начпо.

Паша снимает шапку и отдает ему в руки.

- Ваш номер?

Паша называет.

- Так это не Ваша шапка!!? - утвердительно, но с удивлением говорит Начпо, заглядывая в шапку.

- Так точно, не моя! - говорит раскаявшимся голосом Паша, понурив голову.

- Значит, не соврали, товарищ курсант! Хм! А где же Ваша?

- Ушла, товарищ капитан 1 ранга! - ответил Паша страдальческим голосом, при этом глаза его стали такими несчастными.

- Куда ушла??? - озадачился Начпо.

- Не могу знать, товарищ капитан 1 ранга! Ночью ушла, когда, с кем и как не видел, - четко и громко доложил Паша.

- Черт знает что!!! Что за чушь Вы несете! А это чья? Где Вы ее, товарищ курсант, взяли?

- Не могу знать! Достал (на военно-морском флоте нет слова украл, или взял без разрешения, есть слово - достал, и все), - стыдливо пряча глаза, отвечает Паша и наивно добавляет: - Товарищ капитан 1 ранга, извините, больше не повториться, не могли бы Вы мне отдать эту шапку, у меня уже уши начинают отмерзать, - при этом выражение Пашиных честных глаз приобретет страдальческий вид, как у брошенного хозяевами щенка, вот-вот слеза покатится.

Дрогнуло доброе замполитское сердце начальника политотдела. Он хоть и был капитаном 1 ранга, но все же был не строевой офицер и потому не был так строг.

- Возьмите и встаньте в строй!

- Есть встать в строй, товарищ капитан 1 ранга! - Паша срывается с места и, пытаясь проломить мерзлый асфальт, показывая виртуозную строевую подготовку, шагает на свое место в строй.

Начальник политотдела, обращаясь к начальнику Школы: "Не наказывайте курсанта, думаю, он все осознал, да и парень он честный, вот и про шапку не соврал".

Напомнив всем о необходимости всячески соблюдать воинскую дисциплину, Начпо удалился греться в свой кабинет.

Мы стоим на ветру и мерзнем, а перед строем молча, что-то обдумывая, прогуливается наш родной отец-командир, начальник Школы.

Вот он остановился перед нашей группой и скомандовал: "Курсант Носов, выйти на десять шагов из строя!"

Паша, чеканя шаг пуще прежнего, повторяет свой красивый выход.

- Ты что же это, Носов, разыгрываешь тут, перед нами всеми, цирк бесплатный? Шаг чеканишь! Думаешь, что все мы тут идиоты? Собрались здесь, на морозе, по собственной воле на твою строевую подготовку посмотреть?

- Виноват, товарищ капитан 2 ранга!

- Виноват, говоришь?!!

- Так точно, виноват, товарищ капитан 2 ранга! Больше такого не повториться!

Начальник Школы стоит и смотрит в честные глаза Паши, в которых все раскаяние мира, а потом говорит: "Ты хоть понимаешь - кому ты ее, честь эту воинскую, не отдал? Ну ладно, теперь вот всем нам тут объясни - ПОЧЕМУ ты не остановился?"

- Товарищ капитан 2 ранга, бежал я по трапу очень быстро, разогнался, правой рукой за леер цеплялся, думал - пронесет!

- Пронесет, говоришь! Начпо, видишь, говорит не наказывать тебя, ну что же - будем тогда поощрять! Школа-а-а! Равня-я-яйсь! Сми-и-ирно! Курсанту Носову за нарушение воинской дисциплины и проявленную находчивость объявляю благодарность и награждаю двухнедельным отпуском в подсобное свиноводческое хозяйство! Вольно! Разойдись!

Вечером Паша собирал рундук (вещмешок), а поутру его отвезли во флотский совхоз выгребать навоз из свинарников. Эта трудотерапия была альтернативой гарнизонной гауптвахте, к тому же там был небольшой, но очень строгий караул из числа морских пехотинцев, охранявших совхозное имущество от местных расхитителей социалистической собственности, а заодно приглядывавший за такими "отпускниками".

Вернувшись из отпуска, Паша долго отстирывал свою робу, всегда отдавал всем, кому положено, воинскую честь и уже больше никогда не бегал, сломя голову, по трапам, но его приключения на этом не закончились...

А между собой курсанты теперь его называли настоящим подводником, от слова - подвода. Он там, в свиноводческом хозяйстве, навоз из свинарников на санной подводе по полям развозил. Трактора зимой на ремонте.


© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213022600264
Страницы: Пред. | 1 | 2 | 3 | 4 |


Главное за неделю