«Армия Онлайн»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Главный инструмент руководителя ОПК для продвижения продукции

Главный инструмент
руководителя ОПК
для продвижения продукции

Поиск на сайте

Счастливый командир счастливой лодки

Лев Владимирович Слотинцев был командиром, которого принято называть «от Бога» и человеком с редкостно цельной и счастливой судьбой. Вы видели командира подводной лодки, который "качал" звёзды при любом благоприятном случае секстантом, хранящимся им с курсантских времён? А хронометр в ящичке из красного дерева с единственным ключом на брелоке с идентификационным номером офицера? Его астрономические определения спорили по точности с самыми современными спутниковыми методами, он был моряк с тех ещё чайных клиперов, спорящих с ветром и вольницей пиратских стягов, с безукоризненно точным расчётом риска и лихостью абордажных атак.

Долгое время мои отношения с Львом Владимировичем основывались на «так точно» и «никак нет», в рамках устава и не больше. Да и видел я командира утром на подъёме флага и вечером, слыша его призыв к замполиту: "Горошко, Горошко выпьем на дорожку!" - значит, получено "добро" на сход. Груз сдачи допуска на самостоятельное исполнение обязанностей, допуск к несению дежурства, якорной и ходовой вахты, тьма бесконечных текущих дел заставляли крутиться не хуже белки в колесе повседневности.

Один только раз за это время становления, командир попросил меня задержаться после подъёма флага. Команда спустилась вниз, начался обычный день, командир стоял на пирсе, когда я подошёл и по уставу доложил: "Товарищ командир, лейтенант Богачёв по вашему приказанию прибыл." Он смотрел на сопки, покрытые шапками белого снега и не отрывая взгляда от этого вида, спросил: "Нравится?" и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: "А мне - очень, и жена любит эту хренотень. Но я не об этом, хотя без любви к этому никогда не станешь ни настоящим человеком, ни настоящим моряком. Вчера во время занятий я видел твоих морячков на пирсе, - нечем занять?" Я молчал, потому что этих трёх отпустил сам - то, что было запланировано к изучению, они знали наизусть.

"Я тебе сейчас скажу простую истину, но она поможет избежать многих неприятностей. Все беды в жизни от безделья, на флоте в особенности. Нечем занять, выведи на дорогу, дай лом в руки и пусть лёд колют. Некогда будет думать, понимаешь?"

"Так точно", - ответил я. "Учись, интеллигент, потом, когда драть начнут, поздно будет".

Я тогда не обратил внимание на это - «интеллигент», а ведь для командира моя судьба была ясна, как на ладони. Раз в два, в три месяца командир приглашал офицеров в гости. Приходили все, обязательно в цивильном, как правило, с жёнами, маленькая квартирка едва позволяла разместиться, но умещались и Лев по праву хозяина, но не по старшинству произносил первый тост: "За жён, которые любят нас!"

Второй тост традиционно был за его женой: "За экипаж, за настоящих мужчин!"

Третий всегда доставался самому молодому, и несколько лет это право принадлежало мне: "За тех, кто в море..."

В это время отменялись все звания и ранги, мы все были едины и равны за этим столом и после некоторой дозы выяснялись все непонимания и обиды. Я говорил старпому: "Николаич, ты не прав был..." А он в ответ:"По сути да, но для примера и острастки прав".

Здесь расщеплялся груз обид, и цементировались отношения, здесь создавался экипаж, из которого даже на повышение неохотно уходили.

Льву не один раз предлагали повышение, должности на берегу, но он всегда отказывался. Как-то стоя на мостике, я спросил его об этом. Он долго молчал, бросил выкуренную до фильтра сигарету, наблюдая за полётом светящейся точки. "Помнишь, как мы полгода назад форсировали Гибралтарский пролив?", и не дав мне ответить, продолжил: - "Наверное, не многие могут похвастаться - в надводном положении, навесив огни рыболовной фелюги, практически дрейфуя, проскочили, и не один засранец не усомнился, что это шхуна, а не подводная лодка. А там столько всяких классификаторов и определителей напичкано, а вот нате вам... А жидкий грунт в Тиренском море, когда провалились за считанные секунды за зону прочности корпуса, и чудом падение остановилось, когда треск обшивок корпуса перекрывал голос механика: «Дуй всё!». Вот и держит всё это меня, моё это, и если дал бы Бог, отсюда и вынесли бы впёрёд ногами. А звания, должности меня не прельщают, моё звание - командир подводной лодки".

Он больше ничего не сказал, сам видимо не ожидая от себя такой лирики, над головой полыхало всеми цветами радуги северное сияние, и было так спокойно от мерно гудящих дизелей, шума бьющей о корпус волны, ритмики ходовой жизни.

Прошло время, я сдал все положенные зачёты и ждал назначения на должность старпома. Лев Владимирович пригласил в каюту и показал представление, которое он ещё не подписал. "Михаил Михайлович, если не трудно, загляни сегодня ко мне домой, прежде чем подписать я хотел бы с тобой поговорить".

Ровно в 19.00 я звонил в дверь квартиры. Ольга Владимировна, открыв, пригласила войти: "Лёвушка ждёт тебя". В кухне был накрыт стол. Мы сели и командир, разлив водку, сказал: "За то, чтобы мы не изменяли себе".

"Знаете Миша, Льву тяжело начинать этот разговор, но мы с ним много об этом говорили, поэтому попробую я, хорошо?" - начала Ольга Владимировна.

Я молчал, не понимая ничего.

"Знаете, вы не будете счастливы, став командиром лодки, не ваше это. Вы будете хорошим исполнителем и только, а через некоторое время будете делать всё, чтобы уйти. А за всем этим люди, Миша. Будет плохо вам и им будет в десять раз хуже, Лев мучается, нет причин для отказа, да и вы неплохой человек и всё же это не ваше. Не обижайтесь, вы слишком интеллигентны для этого".

Так я не стал командиром и сейчас понимаю, как прав был мой счастливый командир, назвав меня, совсем зелёного лейтенанта «интеллигентом» и позволив мне сохранить это качество.

Лев Владимирович Слотинцев ушёл на пенсию с командирского мостика подводной лодки «К-78» 651 проекта, по американской классификации – «Джульетты», или, как они её называли – «ревущей коровы». За многие годы его командирства, лодка и экипаж не знали ни одной аварии, его офицеры всё так же отказывался покидать своего командира, даже на повышение, а приходя к нему домой со всеми своими бедами, горестями и радостью, слышали голос: "Проходите, Лёвушка ждёт".

И я, слыша этот голос из бездны времени, с трудом понимаю, кто же был настоящим счастливым командиром счастливой подводной лодки "К-78"?


Главное за неделю