«Армия Онлайн»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Главный инструмент руководителя ОПК для продвижения продукции

Главный инструмент
руководителя ОПК
для продвижения продукции

Поиск на сайте

ЛИХА БЕДА НАЧАЛО...

Крытая брезентом грузовая машина остановилась около двухэтажного кирпичного здания, и шофер сказал пассажиру-моряку:

— Вам сюда, капитан.

Лейтенант с красной повязкой на рукаве потребовал у моряка пропуск. Пока моряк предъявлял свои бу­маги, лейтенант пристально разглядывал его — худого, очень бледного. «Должно быть, только из госпиталя выписался», — решил лейтенант. Но оказалось, что ин­женер-капитан Алексютович приехал из Ленинграда в служебную командировку.

— Тяжело в блокаде? — сочувственно спросил лей­тенант.

— Не сладко... Доложите начальству, что я прибыл.

В штабе дивизии висела карта с четко обозначен­ными красными кружочками возле железнодорожного полотна. Сразу за железной дорогой проходила линия фронта.

— Наши самолеты разбомбили эшелон с немецкими морскими минами. Вот здесь, — указка начальника штаба замерла под одним кружочком, — бомба угодила в паровоз, и получилась каша. Если не расчистить путь, мы не сумеем подбросить по этой дороге подкрепление. А это нам крайне важно. Наши саперы с такими минами не имели дела, вся надежда на вас.

— Ясно, товарищ полковник. Надо посмотреть уча­сток.

— Конечно, посмотреть, изучить... Но знайте: время не терпит. Машина ждет вас — поедете в полк.

В землянке командира полка висела такая же карта, как и в штабе дивизии. Командир саперного батальона майор Ястребов сразу же повел минера на высокий холм. Оттуда хорошо был виден путь. В ложбине громозди­лись разбитые, исковерканные вагоны, огражденные таб­личками с надписью: «Опасно! Мины!»

— Много их тут! — вырвалось у Алексютовича.

— Много. Из-за них застопорилось движение диви­зии. А вы понимаете, что это значит на данном этапе?

Алексютович сдержанно улыбнулся. Если бы майор знал, что «на данном этапе» Алексютович впервые само­стоятельно приступает к такому ответственному за­данию...

Назавтра, едва забрезжил рассвет, Алексютович спу­стился с холма и прошел мимо первой таблички: «Опасно». Мина, к которой он приблизился, валялась в кустах, ее замыкатели были помяты. Когда имеешь дело с поврежденной миной, взрыватель может сработать от одного прикосновения. Алексютович это знал, и ему стало жарко. Он оглянулся. С холма за ним наблюдали Ястребов и другие саперы.

«Э, лиха беда начало». С этой мыслью прибли­зился он к поврежденной мине, тихо коснулся ее паль­цами и вынул из ее утробы взрыватель. Вторая мина ле­жала у самой насыпи, и в ее корпусе зияла трещина, на­столько большая, что видна была желтая взрывчатка.

«Что же с этой делать? Их тут более двухсот различ­ных типов, и к каждой мине нужен особый подход. И ни разу нельзя ошибиться, потому что такую ошибку уже не исправить».

«Отставить!» — сам себе скомандовал Алексютович и стал вывинчивать замыкатели второй мины. Уже был поздний вечер, когда Алексютович поднялся на холм.

— Сколько разоружил, Борис Константинович?— спросил его Ястребов.

— Мало. Семнадцать...

Ястребову хотелось подробно расспросить о минах, но, видя, что глаза минера слипаются от усталости, он посадил его в машину и увез к себе.

Утром Алексютович снова разоружал мины. В полку его почти не видели. Он возвращался поздно и падал на заботливо приготовленную Ястребовым постель. А с рас­светом вставал и шел опять к линии. Утром работать было легче: за ночь землю подмораживало, и воздух был чистый, свежий. Когда же солнце стояло в зените, становилось жарко и разоружение двигалось медленно.

Теперь Алексютовичу приходилось залезать под ва­гон и ползать на четвереньках. Однажды он увидел рас­колотую металлической балкой мину, из которой ча­стично была выворочена взрывчатка. Ее хватило бы для того, чтобы разворотить днище корабля. Доступ к гидро­статическому взрывателю был прикрыт обломками до­сок. С большой осторожностью начал вытаскивать одну доску за другой. Работа подвигалась медленно. И в го­лову лезла назойливая мысль, что эта мина обязательно взорвется. К тому же до слуха откуда-то доносился тягу­чий скрип. Разоружив наконец мину, Алексютович вы­полз из-под вагона. Скрип прекратился. Как только он стал выворачивать замыкатели из другой мины, скрип опять возобновился. «Что бы это значило? Неужели на­чинается галлюцинация?»

Он работал с яростью обреченного, решив ни на что не обращать внимания. Но нудный, жалобный скрип раздражал, отвлекал от работы. Минер не выдержал, поднялся на ноги и осмотрелся.

Над головой ветер раскачивал надломанную ветку осины...

Алексютович подпрыгнул, ухватился руками за скользкие ветви и потянул их к себе. Сук затрещал и упал на землю.

На следующий день в безоблачном небе появились «юнкерсы», и Ястребов, размахивая красным флажком, подавал сигналы минеру, чтобы тот прекратил работу и шел в укрытие. Но Алексютович решил остаться на ме­сте. Он знал по опыту, что налет может продолжаться несколько часов, а терять драгоценное время нельзя.

Послышался свистящий вой. Алексютович прижал го­лову к холодному корпусу мины. Казалось, бомба упа­дет прямо на него, но она глухо разорвалась в стороне. Взрывной волной сорвало с головы надвинутую на за­тылок фуражку.

Постепенно он привык к вою и взрывам бомб. К сча­стью, ни одна из них не упала на разбитый железно­дорожный состав.

За лесом хлопали зенитки: минер видел, как в воздухе тут и там появлялись дымки от разрывов сна­рядов.

После одиннадцати дней работы Алексютович сооб­щил Ястребову, что завтра закончит разоружение.

Ночью выпал небольшой снег — последний в эту тре­вожную весну сорок третьего года.

Алексютович остановился возле одного из опрокину­тых вагонов, собрал мягкий, податливый снег и, слепив комок, с силой бросил его в разоруженную мину. Комок ударил о корпус и смахнул с него часть тонкого слоя снега, обнажив черную полосу. Минер оглянулся: на холме стоял бессменный Ястребов и приветливо махал ему рукой.

Вот и паровоз. Он лежал боком, полузаваленный обломками, кругом виднелись присыпанные снегом мины. Алексютович подошел к первой из них, смахнул рукавом кителя снег и привычно стал извлекать взры­ватель.

От второй мины он испуганно отскочил. Из-под паро­воза торчали посиневшие руки. Только руки — тела ма­шиниста не было видно.

Солнце уже растопило на макушках деревьев снег, когда обессиленный Алексютович поднялся на холм.

— Все! — выдохнул он. — Можно очищать полотно.

— Досталось тебе, друг, — сказал Ястребов. — По­стой, а что это у тебя на висках?

Алексютович снял фуражку и машинально провел пальцами по вискам.

— Теперь нет?

Ястребов молча смотрел на черную как смоль голову минера, на которой резко обозначились седые клинышки висков.

— Почему так смотрите? — спросил Алексютович, снова потирая ладонью виски.

— Ничего... — мотнул головой Ястребов. — Я ду­мал— снег... Я сейчас распоряжусь о расчистке,— быстро проговорил он и сбежал с холма.

Алексютовичу не хотелось уходить. Он достал трубку, набил ее крепким самосадом и жадно затянулся. Не­вольно вспомнил слова своего учителя Федора Ивано­вича Тепина, сказанные ему на прощание: «Минер вы теперь! Минер!».

С холма Алексютович видел, как саперный батальон во главе с Ястребовым подходил к разминированному полотну.

Вперед
Оглавление


Главное за неделю