Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная юридическая консультация
Следили ли вы за походом тяжелого авианесущего крейсера "Адмирал Кузнецов" в Сирию?
Да, читал новости о ключевых моментах похода;
    49,09% (108)
Да, ежедневно следил за передвижениями крейсера;
    38,64% (85)
Не следил за перемещениями "Кузнецова";
    6,36% (14)
Слышал только об инцидентах с самолетами;
    5,91% (13)

Поиск на сайте

Спасение на море

  • Облако тегов

  • Архив

    «   Март 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28 29 30 31    

Вступление или танцующий Шива


Капитан 1 ранга в отставке
Жбанов Александр Васильевич
начальник АСС ЧФ в 1973-1986 гг.,
руководитель общественной организации «ЭПРОН-клуб»

Из книги " Эпрон-вторая жизнь"

Слово к читателю

Уважаемые читатели!
Я благодарен автору книги — водолазному специалисту Михаилу Иосиповичу Адамовичу за то, что он взялся за благородное дело — написать и издать книгу о первом из девяти самых лучших в нашем Отечестве универсальных спасательных судов проекта 527, носящем имя легендарного краснознаменного ЭПРОНа*. Корабль вошел в состав Военно-морского флота Советского Союза в 1959 году и до сих пор остается в строю, успешно решая задачи поисково-спасательного обеспечения флота, как вида оперативного обеспечения. Все однотипные корабли этого проекта ныне выведены из состава флота и разобраны на металлолом.
Что же способствовало сохранению корабля в строю столь длительное (более 55лет) время? Автор — составитель в своем труде отвечает и на этот вопрос. Позвольте и мне, имевшему непосредственное отношение к этому и другим кораблям этого проекта, высказать свою точку зрения.
*ЭПРОН — экспедиция подводных работ особого назначения. Образован в 1923г. В 1929 г. за многочисленные успешные действия по подъему и спасению кораблей и судов, водолазные и подводно-технические работы награжден орденом Трудового Красного Знамени и стал именоваться Краснознаменным. С началом Великой Отечественной войны вошел в состав Военно-морского флота СССР.
В составе Поисково- спасательной службы Черноморского Флота, в которой я служил с 1973 по 1986 год, было два спасателя этого проекта: СС-21 и СС-26, переименованный по моей инициативе в «ЭПРОН». На Балтике мне довелось быть командиром спасателя СС-87, также по моей инициативе переименованного во «Владимир Трефолев». Через нашу службу прошли все спасатели Северного и Тихоокеанского флотов, проходившие модернизацию на Николаевском судостроительном заводе имени 61 Коммунара. Все это позволяет мне утверждать, что спасатели 527 проекта были удачно спроектированы и хорошо построены. Судите сами: при относительно небольшом водоизмещении (чуть больше трех тысяч тонн) неограниченная мореходность, плавная качка, дальность плавания более 10 тысяч миль, способность оказывать все виды помощи надводным кораблям и подводным лодкам, выводить из затонувшей подводной лодки «сухим способом» подводников на глубинах до 500 метров, выполнять водолазные работы на глубинах до 200 метров.
На многих аварийно-спасательных работах и учениях корабли неоднократно подтверждали эти и другие свои достоинства.
Находясь в районах боевой службы помимо выполнения возложенных на них специальных задач они привлекались к патрулированию районов, слежению за кораблями вероятного противника, разведывательным и другим действиям. Как правило и эти задачи выполнялись ими хорошо.
В предлагаемой уважаемому читателю книге описаны многие аспекты истории спасателя с громким названием «ЭПРОН», мне остается подчеркнуть только некоторые.
Среди многих спасательных работ, проведенных кораблем за свою многолетнюю службу, об одной из них стоит сказать особо. Это съемка с камней турецкого острова Мармара военного транспорта «Иргиз». По своей сложности, неблагоприятным условиям погоды, а самое главное политическому значению, работа носила особый характер. 1972 год, разгар холодной войны, советский военный транспорт, следовавший из Черного в Средиземное море, территориальные воды члена НАТО Турции (Мраморное море), улюлюкающая толпа на берегу, крайне неблагожелательные комментарии западной прессы и один - единственный спасатель, присланный из Севастополя, чтобы снять с камней аварийный транспорт. Радиостанции Би-би-си и «Голос Америки» ежедневно утром и вечером на весь мир вещали о невозможности снять с камней транспорт силами одного спасателя. В принципе они были недалеки от истины. Советским спасателям предстоял огромный объем работ: взрывами расчистить фарватер съемки судна с мели, заделать многочисленные пробоины, разгрузить транспорт, завести на него тяжелый стальной канат, и все это в условиях неблагоприятной погоды. Когда во время первой попытки снять «Иргиз» с мели оборвался буксирный канат, толпа зааплодировала, но в результате была посрамлена. Транспорт был снят с камней также успешно, как в 1931 году в Эгейском море, недалеко от этого места эпроновцы сняли с камней советский грузовой транспорт «Ильич». СМИ не могли поверить в это и также злорадствовали при временных неудачах советских спасателей.
Корабль достоин имени легендарного ЭПРОНа.

Вступление или танцующий Шива

Как ранее уже было сказано, в конце 70-х годов Индия обратилась к Советскому Союзу с предложением продать ей спасательное судно, способное оказывать помощь подводным лодкам, и получила предварительное согласие. В порядке подготовки к ознакомлению с возможностями спасательного судна 527 проекта офицерами ВМФ Индии, 40 НИИ Минобороны СССР разработал очень подробную программу показа корабля. Руководить показом было поручено автору этих строк. Помогал мне главный инженер АСС флота Артур Георгиевич Рогожин. К показу предъявлялся спасатель 527 проекта СС-21. Его поставили на якорь в районе Ялты, где разместились прибывшие из Индии офицеры. Севастополь в те времена, как известно, был закрытым городом.
В соответствии с программой, от которой мы не имели права отступать, а за этим строго наблюдал представитель очень серьезной организации - Государственного Комитета экономических связей СССР, мы и показывали корабль. Те, кому приходилось иметь дело с офицерами Индии, знают об их высоком профессионализме, ответственности и даже въедливости. Делегацию возглавлял контр-адмирал, и по выражению его лица было понятно, что показам он недоволен. «Мое правительство послало меня за десять тысяч километров не для того, чтобы я слушал ваши рассказы. Пожалуйста, покажите нам все в действии», — сказал он по окончании показа.
«Все в действии» означало спустить их водолазного специалиста в спасательном и водолазном колоколах и наблюдательной камере, поместить врача-физиолога в декомпрессионную камеру и поднять в ней давление воздуха, поставить глубоководный буй для обозначения подводной лодки, лежащей на глубине 500 м, и одну из четырех комбинированных швартовых бочек (КШБ), предназначенную для установки спасателя над подводной лодкой на такой же глубине. Мы ко всему этому были готовы, но показ в действии не предусматривался программой. Получается, что в любом случае мы окажемся виноваты: не покажем корабль в действии – Индия откажется его покупать, покажем – нарушим программу.
Объявили перерыв, спустили на воду катер, и пошли мы с представителем госкомитета в санаторий ЧФ звонить по телефону высокому начальству. А начальства на службе не было, был субботний день.
«Была - не была! Я руководитель, мне и отвечать, все покажем в действии, неудобно перед офицерами дружественной страны», - сказал я представителю госкомитета. Он посмотрел на меня как на сумасшедшего и сделал соответствующую запись в вахтенном журнале корабля.
Все прошло без сучка и задоринки, члены делегации повеселели, адмирал на мой вопрос, через сколько времени после возвращения из похода они надоедают своим индийским женам, ответил, что почти через месяц, и в заключение подарил мне настенную тарелку с изображением танцующего Шивы. А потанцевать, а вернее поплясать мне, по-видимому, еще предстояло за самоуправство.
«Хороший спасатель, но старый», - сказал контр-адмирал. Действительно, с момента вступления в строй СС-21 прошло более 20 лет. И вот тогда высокое начальство приняло решение поставить в ремонт и на дооборудование однотипный, первый в серии спасатель СС-26 будущий «ЭПРОН». Пять лет, с 1984 по 1989 год, Севастопольский Морской завод имени Серго Орджоникидзе с величайшей ответственностью ремонтировал корабль. Фактически, это был капитальный ремонт, не предусмотренный в те времена руководящими документами. Что касается переоборудования, оно касалось в основном бытовых условий: демонтировали грелки, установили кондиционеры, частично переоборудовали жилые помещения с учетом кастовости в экипаже, выполнили некоторые другие работы. Корабль стал как новый! Рабочие и инженерно-технический состав Севморзавода вдохнули в него новую жизнь.
Продажа корабля по каким-то причинам не состоялась, и он остался в составе Черноморского флота. Сегодня, в сентябре 2015 года, он держит курс на Индию для обеспечения деятельности ВМФ, к чему его готовили 15 лет назад. Может быть это проделки Шивы?
Счастливого тебе плавания, корабль с именем Краснознаменного ЭПРОНа на борту!

Михаил Адамович "Эпрон"-вторая жизнь


Эта книга о спасательном судне «Эпрон», по стечению сложившихся обстоятельств получившим право на вторую жизнь. Но прежде всего, книга о людях, о многочисленных экипажах, командирах, офицерах, мичманах, старшинах и матросах, специалистах различных профессий, которые на протяжении 56 лет с честью выполняли и теперь выполняют поставленные задачи, своим усердием и трудом содержали и содержат в постоянной готовности судно.
В первой части рассказано о судне периода его названия СС-26, во второй части речь идет о жизни судна под названием СС «Эпрон», в третьей части об «Эпроне» публикации газеты «Флаг Родины», в четвертой части – фотоальбом «эпроновцев».
Командиры, офицеры судна, вышестоящие начальники рассказывают о ярких эпизодах разных периодов службы судна, об участниках этих эпизодов, о выполнении спасательных, судоподъемных и других работ.
Автор-составитель благодарит командиров, офицеров, мичманов, ветеранов судна, родственников ушедших от нас товарищей, приславших материалы для книги: статьи, рассказы, фотографии.

Книга издана в апреле 2016 года при финансовой поддержке ветеранов СС «Эпрон».

От водолазного специалиста дивизиона Потийской ВМБ до Главного водолазного специалиста ВМФ


Капитан 1 ранга в отставке Пехов
Алексей Ильич,Главный водолазный специалист ВМФ в 2000 гг.

Из книги «Водолазное братство»


По окончании училища по распределению я попал на ЧФ с последующим назначением в г. Поти. Причиной этому послужило то, что я один из курсантов был неженат. Раньше в ОК флота можно было отказаться от первого назначения на должность, все мои однокашники, ссылаясь на нежелание жены ехать в г. Поти, отправлялись в другие места службы, в основном, в г. Севастополь. Таким образом, я оказался дивизионным специалистом в Потийской ВМБ, необходимо оговорить - с припиской в предписании «с назначением не согласен».
Кто такой лейтенант на флоте, знают все выпускники, однако, мне очень и очень повезло в службе и с командирами, через месяц я осваивал и обучал взрывному делу курсантов из Ливии, допуск к руководству водолазными спусками и взрывному делу получил заочно от начальника ПСС ЧФ Жбанова А.В. - мой первый начальник ПСС ЧФ, который поверил в мой профессионализм. Взрывные работы начал на берегу, так сказать, за забором на пляже отрабатывая навыки ливийских курсантов, помощь мне в данном вопросе оказывал водолаз-взрывник Воробьёв А.Н. С суши перешли в море, в конце бухты была свалка судов и мы с Анатолием Воробьёвым осваивали с иностранцами взрывное дело. Не обошлось без приключений: после спусков остался боезапас и, чтобы не сдавать его на склад, надо было его уничтожить, было предложено завести подкильный конец и с его помощью подвести заряд под корпус судна и взорвать заряд, однако, при заводке подкильного не учли предыдущие взрывы корпуса судна. От взрывов ржавые трубопроводы в румпельном отделении потеряли прочность. Анатолий ногой встал на трубу (раннее он становился на неё), труба не выдержала, обломилась и мой помощник упал в трюм высотой 2-3 метра, где множество выступающих частей, по чистому везению Анатолий лишь незначительно повредил правую ладонь. Так проходило моё становление в Потийской ВМБ на должности водолазного специалиста.
Знакомство с главной базой Черноморского флота произошло на первых сборах в г. Севастополе, встреча с друзьями (Кононенко А., Величко В., Боксан Г. и др.), поход в ресторан «Севастополь». Так как я один был в форме лейтенанта, при выходе из ресторана меня останавливает старший лейтенант Логинов - помощник коменданта города и приглашает в машину; спас меня мичман Боксан Г., сказав помощнику, что «этот лейтенант с нами», видимо, у наших ребят-спасателей были налажены тесные, дружеские отношения с комендатурой Севастопольского гарнизона. Мысль промелькнула в период открытия сборов на флоте: во вступительном слове Жбанов А.В. обязательно отметил бы, что лейтенант не рассчитал сил, попал в комендатуру и т.д. Представляю, было бы смешно для моих однокурсников, ведь все знали, что я не употребляю спиртное, слава богу, всё обошлось, но из этого я сделал вывод о том, что можно залететь в комендатуру без всяких на это причин.
Служба в Поти не была долгой, после очередного залёта капитан-лейтенанта Малого В.А., водолазного специалиста, которого я сменил в г. Поти, через 9 месяцев нас вновь поменяли: его в г. Поти, меня в г. Николаев на СС «Эльбрус». Про СС «Эльбрус » много написано, повторяться не буду, но, к счастью, я до сих пор вспоминаю добрым словом офицеров, мичманов, с которыми пришлось служить и взаимодействовать в повседневной службе: командиры Шатов В.М., Юрганов В.Ф., Курочкин В.Н., Сухомлин В.Н., начальник ПСС Савченко И.М., мичманы Гусев Ю.В., Понамаренко А.П. и др. Один из перечисленных командиров уж слишком был осторожен при принятии решений, практически сам решения никогда не принимал, всегда перестраховывался, даже если надо было отпустить офицера или мичмана с рейда на берег, запрашивал командира бригады Старовойтова А.Ф. и с его одобрения отпускал.
Для оказания помощи ККС «Березина», столкнувшегося с сухогрузом на переходе в Гибралтарском проливе, судно «Эльбрус» вышло навстречу к проливу. Начальник ПСС ЧФ капитан 1 ранга Жбанов А.В. при встрече с ККС «Березина» перешёл на борт аварийного судна для руководства действиями на переходе. СС «Эльбрус» и ККС «Березина» шли рядом бортами (СС правым бортом, ККС левым), пробоина большого размера примерно 2х3 м была над ватерлинией. Стоит отметить, что размеры пробоины ниже ватерлинии мы не знали и когда кто-то из экипажа подал эл. питание в аварийный отсек в районе пробоины, произошло возгорание. Возглавляя кормовую аварийную партию СС «Эльбрус», я спустился на кранец в район пробоины ККС «Березина» и начал тушить пожар в отсеке. Прошло около часа, когда мы встретились с аварийной партией «Березины», поливая друг друга водой, в полной темноте. Пожар был потушен. Командиру СС «Эльбрус» Курочкину В.Н. мной было доложено, что пожар потушен. На мостик ККС «Березина» начальнику ПСС ЧФ Курочкин В.Н. докладывал, подчёркивая то, что капитан-лейтенант Пёхов доложил, что пожар потушен, такая осторожность была у командира корабля. Позже начальник ПСС ЧФ, анализируя возможные последствия аварии, указал, что мог произойти взрыв на борту ККС «Березина», на котором находился боезапас и огромное количество регенерации, предназначенные для обеспечения боевых кораблей в Средиземном море.
На тот момент мне выделили долгожданную квартиру. Потом в курилках шутили: «Алексей, если бы рвануло на ККС «Березина», говорили бы, что тебе выделили квартиру, а ты в ней не пожил». Однако всё обошлось: и получил, и пожил, и живу, слава богу; когда приходит беда, ни о чём не думаешь, такая у спасателей судьба.
В продолжение хочется выразить признательность человеку, с которым осваивал, испытывал головной комплекс длительного пребывания людей под повышенным давлением на СС «Эльбрус», профессионалу, достойному уважения и низкого поклона, который множество раз предотвращал аварийные ситуации с водолазами, сколько жизней было спасено его грамотными действиями, умением и предусмотрительностью. Свой опыт, знания по водолазным вопросам, всё отдавал младшему водолазному поколению мой наставник и учитель Михаил Иосипович Адамович. Вспоминаю о работе по освоению головного водолазного комплекса ДП на СС «Эльбрус»: было трудно, новейшая техника, километры газовых трубопроводов с различными назначениями, барокамеры диаметром 2200 мм, водолазно-наблюдательный колокол ВНК-300 и многое другое нас не испугало, сами освоили и других учили.
По приходу на ЧФ корабль стал показательным (проверки штабом флота, показ различным делегациям глубоководного комплекса и т.д.), обучаться и обучать времени не хватало, но в мыслях помнили об ответственности перед людьми и командованием. Одно дело показать новую технику, другое дело на ней работать, выполнять свойственные кораблю задачи. Вспоминаю: флагманский специалист, не считаясь со временем, совместно со мной разрабатывал инструкции по эксплуатации, причём, он составляет инструкции, даёт мне, я их корректирую, а если я разрабатываю, то отдаю ему, и так шлифовалась, налаживалась жизнь первого комплекса длительного пребывания. Были разработаны памятки командирам БП, сыгравшие положительную роль в период подготовки и сдачи специальных водолазных задач ВС-1, ВС-2.
При первом выходе судна «Эльбрус» на водолазные спуски на глубины до 90 метров, к сожалению, на борту произошёл несчастный случай, погиб матрос Игнатьев (убило током, по неосторожности, прятал робу в электрощит). Тогда подумали: на флоте что-то случилось с водолазами, с водолазами было всё в порядке, потому что до глубоководных спусков были отработаны до автоматизма аварийные задачи.
На отработках под г. Ялтой бывали различные ситуации с водолазами, в особенности в последние годы жизни удачных спасателей проекта 527, сказывалась усталость судов, техники. Выходили на отработку водолазов бригады, в основном флагманский специалист бригады, то есть я и дивизионный специалист Метелин В.П., дивизионный механик Тарануха В. При частых отработках водолазов-глубоководников привыкаешь к людям, которые обеспечивают связь с водолазами, а если происходила замена по причине спуска телефониста под воду, обеспечивал связь с водолазами кто-то другой - мне это было не по себе. Таким высококлассным специалистом по связи на СС «Казбек» являлся старший матрос Челаев Сергей Иванович, он с полуслова понимал водолазов, их речь в гелиевой среде, ни одного лишнего слова. Мы с ним до сих пор поддерживаем отношения по всем вопросам. Кстати о нём: в период службы был замечен с сослуживцами в распитии, пришлось лишить водолазной квалификации, потом за труд и преданность водолазной специальности восстановлен в звании и квалификации, сейчас очень благодарен ему за то, что вовремя был направлен в правильное русло жизни. Не пьёт, не курит, отличный семьянин.
Не могу не выразить добрые слова однокашнику Величко В.В., который по службе мне помогал во всем: в переводах на должности, приобретении машины и т.д. Спасибо. Я очень и очень ему благодарен за это, он всегда и везде у нас был первым. Хочу поблагодарить за понимание командиров бригады капитанов 1 ранга Васенко Г.Л., Гагина Д.С., Ишинова А.А., которые всегда меня поддерживали, шли навстречу по всем водолазным вопросам. После прихода судов с отработок объявлялись отпуска срочникам, причём и не водолазной специальности, это очень стимулировало личный состав. Однажды после очередной отработки водолазов на борт судна прибыл Адамович М.И., узнав, как прошла отработка водолазов по глубинам, естественно, всё ему рассказали: и о нештатной ситуации с водолазами, и о предпосылках к ней, однако после его встречи со мной стало всё на своё место. Я никогда не утаивал недостатки от профессионала водолазного дела, общение с ним мне давало возможность правильно оценивать обстановку и принимать меры в критических ситуациях, учиться всему тому, что умеет Адамович М.И.
Отработка иностранных курсантов на флоте проводилась в Ялте, т.к. г. Севастополь для них был закрыт. На отработку был отправлен ВМ-413, на котором не хватало по штату мелководников, поэтому были подсажены глубоководники. Через неделю спасатель СС-21 прибыл на рейд г. Ялта для отработки, после рабочего дня мы с Метелиным В.П. сошли на берег проверить ВМ и водолазов. В 22 часа водолазы на борту ВМ отсутствовали, один из водолазов не прибыл и в 00 часов. Мы - в Ялтинскую комендатуру, видим, сидит наш водолазик (взяли его пьяненького с прикрывающим от дождя флагом), дежурный по комендатуре его не отдаёт. Утром к коменданту, отпустил, привели глубоководника на ВМ, не я стал забирать его на спасатель, но на инструктаже на СС-21 мною было отмечено, что мы здесь работаем, а некоторые отдыхают (пьянствуют).
После отработки забираю пьянствующего водолаза на СС и уходим в базу г. Севастополь. Тут произошло то, что называется самовоспитанием.
Прибывшего водолаза с ВМ вызывают на разборку в район вьюшек на ют спасателя, «не били, только сделали размах рукой, он сам, резко отклонив голову, ударился бровью о выступающую часть вьюшки, повредил бровь и глаз». Осмотр водолаза врачом Булгаковым В.И. не утешил картину, за глаз было опасение. Матрос настаивал на том, что упал с трапа, мною были вызваны старшины, назначено время доклада о случившемся. В назначенное время старшина Севастьянов В.А. доложил как это было, и, оказалось, что разборку во вьюшках организовал старший матрос Пономарёв В.С. (фамилия изменена), которому раннее был объявлен отпуск, но его взяли на спуски, чтобы поддержать глубину. С врачом обсудили, приняли решение: коль водолаз говорит, что ударился о трап, пусть такая версия и остаётся, было жаль водолаза, которого лишат отпуска за неуставные отношения. По прибытию вечером в базу докладываем командиру бригады без замечаний, просим его УАЗ отвести больного в госпиталь. Привозим в госпиталь, там он рассказывает всё, что с ним по-настоящему произошло дежурному политработнику. В результате издали приказ по бригаде, разжаловали виновника до матроса, самое главное, отпуска не лишили, забыли, а мы промолчали.
Прошёл месяц, залёты других моряков, уход в отпуск начальника политотдела Кочул В.К. Обстановка складывалась в нашу пользу. Метелин В.П. говорит мне: «Алексей Ильич, в отпуск когда отпустим матроса Пономарёва, его в звании понизили, а отпуск остался». Было принято решение отпустить Пономарёва В.С. в отпуск, воспользовавшись тем, что начальник политотдела в отпуске. По окончании отпуска Кочул В.К. на оперативке отметил: «Я с некоторыми разберусь, отправляют в отпуска нарушителей воинской дисциплины». Однако после оперативки, зайдя в кабинет Кочула В.К., я спросил его: «Вы меня имели в виду, Валерий Константинович?» Он ответил: «Да». После этого я признался ему, что отпустил матроса в отпуск со словами «езжай, пока начпо нет». Посмеялись с ним, что было то было, но скажу откровенно, с политработниками всегда находил общий язык и они мне никогда не препятствовали, понимали и всегда шли навстречу.
Что касается моего участия в выполнении спасательных работ, в том числе на АПЛ «Курск», о них написано в других публикациях.
В заключение хочу вспомнить о своём друге Александре Шеремете.
Александр Фёдорович - выпускник ОПТВ 1973 года. Родился в г. Севастополе. Я часто бывал у его родителей - это простые, благородные люди, воспитавшие прекрасных детей - дочь и сына.
Александр служил на ТОФе в должностях от командира группы СС «Пулково» до старшего водолазного специалиста УПАСР ТОФ. Был задорным, весёлым, добрым и уважительным к окружающим. Немногие помнят, когда горел СС-23, Саша из каюты спасся через иллюминатор.
С Александром свела меня трагедия корейской ПЛ, затонувшей в 1988 г., и учёба в ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского. Он учил и передавал большой опыт младшему поколению водолазных специалистов. Участвовал в подъёме плавбазы «Обухов», а также ПЛ С-178, ПЛ К-429, вертолётов, самолётов и множества различного рода боезапаса.

Водолазные специалисты в Центре подготовки космонавтов


Капитан 1 ранга в отставке Верба Иван Александрович, старший водолазный специалист Центра в 1980-90 гг.

Центр подготовки космонавтов им. Ю.А. Гагарина(1980 – 1990 гг.)
Рассказывать подробно о службе и жизни в Звёздном городке, о своих впечатлениях, о космонавтах, конечно, можно, но это большая отдельная тема для рассказа. Я постараюсь кратко рассказать о том незабываемом времени, начиная с 29 февраля 1980 года.
Звёздный городок
Расположен в обычном подмосковном массиве, с его опушками, лесными дорогами. Вдали от шумных магистралей, от промышленных предприятий и городов-спутников столицы. Особенность городка – всегда свежий воздух с запахом хвойного леса, солнечный и очень тихий. Территория городка разделена на три части: жилая, техническая и служебная. Каждая из них оборудована контрольно-пропускными пунктами. Охрана каждой части городка – круглосуточная. До 2009 года охрану осуществлял специальный батальон охраны, после перехода на гражданские штаты – гражданские охранные предприятия. В дневные часы городок почти безлюден и только утром, в обед и вечером наполняется идущими на работу и с работы людьми. В городке нет названий улиц, потому что улиц-то, раз- два и обчёлся. Ну и светофоров поэтому нет. Это на жилой территории. На обширной площади служебной территории располагаются учебные и тренажерные корпуса Центра подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина. Центр подготовки – это сложнейшее учреждение с развитой базой, оснащённое передовой современной техникой. Работают в Центре высококвалифицированные специалисты, способные решать самые сложные задачи в интересах всех землян, люди самых различных профессий, далёких друг от друга наук в космонавтике находят применение своим знаниям и опыту. Звёздный городок имеет отличительную от других городов особенность – здесь почти все знают друг друга, большая часть населения трудится в городке или Центре.
Служба в ЦПК им. Ю.А. Гагарина
(Старший водолазный специалист)
Служба в Центре началась с момента ввода в строй гидролаборатории. 29 февраля 1980 года состоялось первое погружение под воду испытателей и водолазов. Это было контрольное, проверочное погружение. В первый день я был просто наблюдателем, допуска к работам у меня не было. Наблюдать за работой под водой через иллюминаторы очень интересно. Как огонь, так и вода гипнотизируют, притягивают к себе, завораживают. Можно часами наблюдать за работой космонавтов и водолазов, видеть весь ход выполнения программы выхода, давать указания, подсказывать. Вода в бассейне очень чистая и когда не видишь пузырьков воздуха, выдыхаемого водолазами, то кажется, что воды вообще нет. Мне дали месяц на подготовку и сдачу зачётов на допуск к самостоятельной работе. Через две недели приказом начальника Центра был допущен к самостоятельному руководству водолазными работами и спусками.
У многих возникает резонный вопрос – космонавты и водолазы, какая между ними связь. Эти профессии довольно далеки друг от друга. Научить космонавта работать в открытом космосе в земных условиях очень сложно. Сложность заключается в том, что создать реальную невесомость на земле можно только на несколько секунд. Реальная невесомость создаётся на самолёте-лаборатории и длится всего 22-25 секунд, а работы в открытом космосе ведутся часами. Самолёт летит по рассчитанной параболе, секунды невесомости сменяются перегрузками. За один полёт самолёт выполняет до семи горок. В таких полётах космонавту даётся возможность отработать некоторые элементы одевания скафандра, приёма пищи, координации движений и ощутить реальную невесомость. Основную подготовку к работе в открытом космосе космонавты получают в гидролаборатории, которая предназначена для проведения тренировок в условиях моделированной невесомости в гидросреде. Гидролаборатория – это и сегодня уникальное инженерно-техническое сооружение, повторить которое со всеми конструкторскими идеями и решениями не удалось ни американцам, ни европейцам. Почему невесомость под водой? Если придать объекту в воде нейтральную плавучесть и дать возможность вращаться в любом направлении, то это и будет почти как в космосе. Почти, потому что вода имеет плотность и оказывает сопротивление, а также силу земного притяжения никто не отменял. Космонавт в скафандре под водой может работать в любом положении, но где верх или низ будет чувствовать. Главное – научить выполнять все работы в режиме реального времени. На платформе, под водой, установлен полномасштабный макет космической станции со всеми её элементами. На этих макетах отрабатывается циклограмма каждого выхода в открытый космос. Выполнение работ в открытом космосе - тяжёлый физический труд. При тренировках в условиях гидроневесомости космонавты теряют до трёх килограмм веса (через потовыделение) при продолжительности работ до пяти часов. Прежде чем приступить к тренировкам, инструктора-испытатели отрабатывают все методики и циклограммы выполнения предстоящих работ в открытом космосе. Кроме тренировок в бассейне проводятся исследовательские, экспериментальные и испытательные работы.
В первые годы после ввода в строй гидролаборатории в ней выполнялся очень большой объём различных работ. Надо было оборудовать учебные классы, проводить испытания, разрабатывать программы, отрабатывать методики циклограмм каждого планируемого выхода в открытый космос. Сложным являлось то, что делать всё это приходилось впервые, практически с чистого листа. На каждого из нас ложилась тройная нагрузка, но мы не роптали, работали с энтузиазмом. И сегодня, спустя более 30 лет, с удовлетворением и гордостью вспоминаю то время. Радуюсь тому, что труды наши были не напрасными. Всё, что было разработано в начале 80-х годов (руководящие, методические документы, программы и т.д.) и сегодня являются основными руководящими документами. В те годы все наши начинания, нужды и просьбы встречали полное понимание и поддержку в самых различных организациях. Это сегодня всё упирается в финансы, а тогда главным был престиж фирмы, причастность к космическим программам. Все работали на престиж государства.
Немного о моей конкретной работе водолазного специалиста. В Центр я прибыл уже зрелым специалистом, поэтому трудностей не испытывал. Главное в моей работе: разработка руководящих документов, руководство работами и спусками под водой, обеспечение безопасности при выполнении работ под водой, водолазная подготовка космонавтов и испытателей, участие в работах под водой в качестве испытателя. В самом начале возникла трудность с руководящими документами. Дело в том, что ПВС (Правила водолазной службы) не имели юридической силы, т.к. утверждены главнокомандующим ВМФ. Получалось так, что ПВС не распространяются на ВВС. На основе требований ПВС разработал Руководство по проведению работ в условиях моделированной невесомости в гидросреде, которое утвердил главком ВВС. Решались проблемные вопросы с питанием, оплатой вознаграждений, дополнительных отпусков. Со временем все проблемные вопросы были решены. Важная для меня задача – водолазная подготовка. Все работающие под водой должны знать основы водолазного дела, спецфизиологию и иметь водолазную квалификацию. За десять лет пребывания в должности подготовил более ста человек - водолазов различной квалификации. К теоретическим занятиям (лекциям) всегда готовился тщательно и с большой ответственностью. Слушатели - весьма уважаемые люди, все имели высшее образование, были любознательными и щепетильными. Группы были разные: по 2-3 человека и по 20 человек. Отдельной группой проходили подготовку кандидаты в космонавты – женщины. Опыта работы с женщинами у меня не было. Первым заявил профсоюз. Согласно статьям Закона о труде женщинам разрешается работать с грузом до 20 килограмм, а водолазное снаряжение весит порядка 30 килограмм. Обратился к командованию Центра. Начальник Центра Береговой Г.Т. быстро разрешил вопрос убедительными словами: они не просто женщины, а космонавты и требования к ним такие, как и к космонавтам-мужчинам. Первой из женщин-космонавтов, освоившей водолазное дело и прошедшей полную программу подготовки по работе в открытом космосе, была Светлана Евгеньевна Савицкая. Она стала первой женщиной, шагнувшей за пределы корабля, и успешно выполнила большой объём работ в открытом космосе.
В первые годы работы нам приходилось очень много внимания уделять гостям Центра. Для них демонстрировали видеофильмы, показывали макеты станции, космическую технику. Для особо важных гостей – правительственных делегаций, глав государств, королей, премьеров – организовывали «живую» работу под водой. Сегодня уже и не припомню, кто придумал вручать женщинам букет алых роз из-под воды в скафандре. Внешне это выглядело очень эффектно. Испытателя в скафандре подводили к смотровому иллюминатору и он протягивал к сидящей по другую сторону женщине цветы. Женщины были в восторге. Таким образом, цветы были вручены трём женщинам: Индире Ганди (премьер-министру Индии), Раисе Максимовне Горбачёвой (жене президента СССР) и королеве Испании. Этот прекрасный ритуал почему-то не прижился. В нашей лаборатории побывали делегаты всех партийных, комсомольских, профсоюзных и прочих съездов. Это отвлекало от основной работы, занимало много времени. Сегодня делегациями, экскурсиями занимаются экскурсоводы – теперь это бизнес.
Несколько слов о космонавтах. Многие задают вопрос: «Какие они, чем они отличаются от других, как меняются после полёта?» Вопросы самые разные. Ответ простой – они такие, как и все люди с присущими им слабостями, привычками, характерами. Всех их объединяет стремление осуществить свою мечту – совершить полёт в космос. На пути к осуществлению этой мечты им приходится преодолевать колоссальные трудности, лишения. Не все выдерживают эти испытания, нагрузки. Сегодня космонавту мало уметь работать со сложной космической техникой, надо быть всесторонне физически и духовно развитым человеком. Он должен обладать поистине энциклопедическими знаниями, быть исследователем. Одного высшего образования сегодня уже недостаточно. Многие считают, что космонавты только в полёте проявляют мужество, смелость, силу воли, а на земле – просто проходят тренировки, получают необходимые знания. Те, кто так думает, ошибаются. Каждый шаг, каждая ступенька на космическом пути требуют мужества и полной отдачи сил. Учебные будни – напряжённый труд. От первого дня и до старта проходят годы учёбы и тренировок. В подготовке космонавта к полёту принимают участие тысячи людей и нет в подготовке основных и второстепенных разделов подготовки. Наш раздел подготовки – внекорабельная деятельность - тоже очень важный. За все годы не было срывов выполнения намеченной программы работ в открытом космосе. После выполнения полёта космонавты всегда приходили к нам, благодарили за подготовку, обменивались опытом. По-разному складывались взаимоотношения с космонавтами. Работать приходилось практически со всеми, кто готовился к полётам с марта 1980 года. За прошедшие годы подготовлено 180 основных и дублирующих экипажей для работы в открытом космосе. Одни экипажи проходили подготовку, благодарили и на этом наше общение заканчивалось. С другими завязывалась тёплая дружба, товарищеские отношения. Мне посчастливилось общаться практически со всеми космонавтами от Титова Г.С. до сегодняшних молодых, только начинающих своё восхождение. Сегодня (2015 г.) в космосе побывали уже 120 наших соотечественников. И приятно осознавать, что в их подготовке есть и частичка моего труда, что меня помнят, благодарят за подготовку, называют ёмким словом – учитель. Многие космонавты сегодня занимают важные государственные посты, но при встрече не проходят мимо, интересуются делами сегодняшними. И обязательно вспоминаем прошлые годы. К великому сожалению, очень многие уже ушли из жизни, а жизнь продолжается. Время быстротечно.
Так в делах и заботах «пролетели» 10 лет службы в Центре подготовки космонавтов им. Ю.А.Гагарина. В июне 1990 года приказом главкома ВВС был уволен в запас по выслуге лет. На должность старшего водолазного специалиста был назначен выпускник ОПТВ одиннадцатого выпуска (1976 г.), молодой, энергичный капитан 3 ранга Иван Дмитриевич Панов. Негласно величали его Иван Второй. Но это уже другая тема. Я не терял связи с коллективом лаборатории, для меня она стала вторым родным домом. Спустя несколько лет я вернулся в «родные пенаты», где продолжаю трудиться, но в другом качестве – ведущий инженер по космическим скафандрам. На этом заканчиваю своё краткое повествование.

О другой специальности кроме как водолаз и не мечтал



Капитан 1 ранга в отставке Гринаковский Сергей Олегович, начальник Инспекции УПАСР ВМФ, в 1990 гг.

Из книги "Водолазное братство"

Родился 8 мая 1951 года в г. Ялта Крымской области и в «бессознательном» состоянии был перевезён в г. Севастополь, где проходил службу мой отец.
Семья проживала в Херсонесе. С детских лет был связан с военными, рос в семье потомственных военных и получил дворянское воспитание (воспитывался во дворе), поэтому был знаком со всеми видами оружия, которое осталось после войны, а в Севастополе было его немерено.
Детство прошло как у всех детей того времени: детсад, школа, ПТУ по специальности электросварщик. Работал на заводе, откуда призвался в ВМФ, а так как школа водолазов была переведена из Балаклавы в Херсонес и строилась на моих глазах, о другой специальности кроме как водолаз и не мечтал. Отец был водолазом, и мальчишеская мечта должна быть удовлетворена по полной программе. Окончив обучение в школе водолазов, по рекомендации тогдашнего командира части капитана 1 ранга Горелого И.Е. был направлен в г. Пушкин для поступления в училище и поступил на Отделение подготовки техников-водолазов. Вместе со мной поступило еще 17 человек.
Выпуск ОПТВ 1974 года
1.БАСУРГИН Владимир Александрович
2.БЕЛИКОВ Юрий Владимирович
3.БОГДАНЧУК Сергей Григорьевич
4.ГЕТМАНЕЦ Георгий Михайлович
5.ГРИНАКОВСКИЙ Сергей Олегович
6.ДЕМЧИШИН Михаил Денисович
7.ДМИТРИЕВ Александр Иванович
8.ЗАКРАСИН Михаил Алексеевич
9.КАРАГУСОВ Валерий Петрович
10.КУЗНЕЦОВ Виктор Иванович
11.НЕВМЕРЖИЦКИЙ Иван Иванович
12.ОЛЕЙНИК Василий Степанович
1 3.ПАРАЗЯН Шаген Аршанович
14.ТАРАСЕНКОВ Сергей Александрович
1t5.ФАЛЬКОВ Владимир Иванович
16.ХУТОРЯНСКИЙ Александр Владимирович
17.ЧЕРНЮК Николай Петрович

По окончании ВВМИУ им. В.И. Ленина мне присвоили квалификацию «водолазный специалист» и направили в г. Севастополь на спасательное судно подводных лодок «Зангезур» командиром водолазной группы, на единственный спасатель, носящий флаг ВМФ.
Служба заключалась в отработке водолазов-глубоководников навыкам нахождения на глубинах до 120 метров и тренировке их организма на этих глубинах дыханию газовыми дыхательными смесями. За период службы на судне через мои руки прошло около 5,5 тысяч курсантов школы водолазов, а работа с ними всё равно что хождение по минному полю, когда, не зная людей, приходилось спускать на глубину и поднимать наверх здоровых пацанов – это крайне ответственно и интересно, что и помогло в дальнейшей службе на всех уровнях и должностях. Периодически судно заступало в дежурство в составе спасательного отряда (СО) ЧФ, так как в бригаде часто ломались суда от беспощадной эксплуатации, отсутствия снабжения и ремонтной базы.
После службы на спасательном судне был переведён в школу водолазов на должность командира учебного взвода водолазов- электросварщиков, где познал всю прелесть сухопутной службы, включая несение гарнизонных караулов и выступление на День ВМФ на стадионе КЧФ.
Не хотелось называть фамилии отцов командиров – одних, чтобы не обидеть, а других перехвалить, но благодаря им и той школе общения и воспитания вырабатывался, видимо, характер и я получил те знания, которые можно было почерпнуть для себя и дальнейшей службы.
После службы в школе был направлен в учебный отряд подводного плавания или, как его называли в Севастополе, «Петропавловскую крепость» по имени Петра Павловича Иванова, очень жёсткого, но справедливого командира, настоящего Офицера с большой буквы, на должность старшего преподавателя по водолазной подготовке подводников методам их спасения из аварийной подводной лодки. За этот период обучил более 12 тысяч подводников, включая экипажи ПЛ и иностранных специалистов. В лихие 90-е пытались сосватать в украинский флот, но, присягнув единожды, присяге не изменяют. Флот делили и он значительно сократился, часть уволили, других перевели на новые места службы, а меня вызвали на собеседование в Москву.
По решению начальника УПАСР ВМФ была предложена должность начальника Инспекции УПАСР ВМФ на ЧФ. Отказаться мог только слепоглухонемой, снаряд в одно место дважды не попадает, и я согласился. По роду службы и выполнению функциональных обязанностей побывал почти во всех уголках страны, даже там, где моряков и не должно быть, а тем более водолазов, - на Иссык-Куле, добирались туда чуть ли не на верблюдах. Велика и могуча Россия и столько в ней всего, что и не охватить, но сберечь надо.
Службу закончил в Москве капитаном 1 ранга в должности начальника Инспекции УПАСР ВМФ, правда, Инспекцию волевым решением главнокомандующего ВМФ сократили вроде как для оптимизации процессов в ВМФ и пошло: корабли горят, лодки тонут (яркий пример, это наша боль и позор – «Курск», но это отдельная тема, покрытая мраком и грифом секретности). В этот период даже довелось несколько дней командовать УПАСРом в Главном штабе ВМФ – адмирал Верич Г.С. за границей, его заместителя направили экстренно в Брюссель. Принял печать и кресло и был начальником УПАСР ВМФ, правда, неделю, и почувствовал все «заботы» тогдашнего командования ВМФ, а с моим характером это сложно, не умел вилять, но служба на флоте во многом помогла и физически, и психологически. Первым в системе ВМФ награждён Почётным званием «Заслуженный спасатель России», год спустя начали награждать других специалистов Управления и флотов.
После службы в ВМФ работал в «Подводречстрое» старшим, потом главным водолазным специалистом, вместе со мной работал Згурский В.А. (капитан 1 ранга, служил в МВД), готовили в водолазной школе водолазов для гражданских организаций. Конечно, организация подготовки в корне отличается у военных и гражданских лиц: дисциплины никакой, что хочу, то и ворочу, но мы навели порядок, получили лицензию на право обучения и дальше пошло, как трамвай по рельсам. Школу водолазов вывели в передовые и даже готовили водолазов для МВД и ВМФ по их специализации.
В один из дней позвонили из Министерства здравоохранения и социального развития (МЗСР) России, предложили должность водолазного специалиста МЗСР России, и я, конечно, опять согласился.
Здесь, в стенах министерства началась моя госслужба, как того требует федеральный закон, которая заключалась в разработке документов и подготовке ответов на жалобы. Жаль, что не все понимают суть этой работы, для этого надо побывать в шкуре чиновника и постоянно доказывать, что ты живой водолазный специалист, а не какой-то дайвер, у которого понятия о водолазном деле совсем другие. У современных руководителей и коммерсантов в глазах, к сожалению, только доллары и им наплевать на людей, рискующих своей жизнью, постоянно находящихся на грани фола и стоящих перед выбором - работа или деньги. Пришлось доказывать, что они не правы, и мы с Дудковым М.Д. (полковник медицинской службы врач-физиолог ТОФ) доказали это. Практически вдвоём на 90 процентов переработали 4 документа:
- Межотраслевые правила безопасности работ при выполнении водолазных спусков и работ под водой в свете современных требований федеральных документов;
- приказ Минздравсоцразвития о том, что теперь водолазная братия может (если правильно оформлены документы) получить инвалидность за все его перенесённые нагрузки и болячки по профессиональному заболеванию, а не по общему;
- приказом Минздравсоцразвития России введена должность водолазного врача – впервые в России;
- и еще один документ, который существует, но мало кто о нём знает – по нему лечили в созданном Минздравсоцразвитии России совместно с Академией Наук России – «Межведомственном бароцентре» больных, пострадавших от воздействия повышенного атмосферного давления, где прошли лечение несколько десятков человек, но это дело очень затратное.
Все документы проведены через Минюст России, зарегистрированы там и имеют статус обязательного исполнения.
В этот же период в созданную на базе МЧС комиссию, приказ №283 от 5.05.2006, с изменениями от 23.01.2007 (Приказ № 24), была включена Межведомственная комиссия по водолазному делу при Морском комитете России.
Через несколько лет Минздравсоцразвития России реорганизуют, идёт оптимизация главков и, конечно, водолазному департаменту в системе министерства места не находится. Специалистам департамента нашли должности в других отделах. Водолазная медицина государству не нужна, ей могут заниматься обученные врачи общего профиля; спецов водолазных, как и водолазной службы, в России нет. Так закончилась моя эпопея служения Отечеству.
Пошёл окончательно на пенсию и переселился на дачку, которую построили дети, и там теперь «охраняю непосильно нажитое». По старой памяти написали с товарищами в Морской комитет обращение водолазных специалистов о состоянии подготовки специалистов в области аварийно- спасательного дела. Но это никому не нужно до тех пор, пока у больших бондз не погибнет кто-то из близких родственников - тогда найдется всё: и средства, и виновные, но Бог им судья.
В настоящее время являюсь инвалидом 2 группы, пытаюсь оказывать помощь учителям в школах Тульской области по предмету ОБЖ. Встречаюсь с друзьями в «родовом гнезде», вспоминаем былые годы, возможно и тяжёлые, и трудные. Только теперь мы оцениваем своих жён и детей, каково им доставалось, только они это знают, да и заслуживают они большего. И всё-таки я горжусь своей профессией, я отдал службе всю свою жизнь, знания и здоровье. Перед детьми и друзьями мне не стыдно за то, чем занимался, сохраняя жизнь и здоровье своих подчинённых. У каждого врача и водолазного специалиста, а работают они в паре, как известно, как они говорят, есть своё кладбище, а у меня его нет, чем и горжусь и об этом говорю своим детям и матерям, которые доверяли мне жизнь своих сыновей.
В фильме «Офицеры» есть фраза, проходящая красной нитью через весь фильм: есть такая профессия – Родину защищать. Она проникла в сердца всех наших выпускников и они с честью выполнили свой воинский долг, нашим отцам не должно быть за нас стыдно.

Служить… и учиться

Капитан 2 ранга в отставке Сидоренко Владимир Пантелеевич,
преподаватель ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского в 1983- 91 гг.

Из книги "Водолазное братство"

Благодаря энтузиазму профессионала водолазного дела водолазного специалиста Черноморского флота Адамовича Михаила Иосиповича, его настоятельной просьбе поделиться воспоминаниями о товарищах по учёбе и службе, о своих военных учителях, с которыми спускался под воду для решения задач поисково-спасательного обеспечения боевой деятельности флота, я пишу эти строки.
Теперь, по прошествии стольких лет, с уверенностью можно сказать, что мои учителя были одни из лучших специалистов, командиров и воспитателей ПСС ВМФ. Несмотря на свою молодость, а многим тогда не было и тридцати лет, они были истинными мастерами водолазного дела и патриотами нашей интернациональной Родины.
Итак, все по порядку. После окончания профессионально-технического училища №18 и 11 классов вечерней средней школы рабочей молодежи №2 г. Одессы работал в течение года на Одесском судоремонтном заводе №1 в качестве докового рабочего. Работал в бригаде, гордился, что зарабатываю деньги, часть отсылал родителям в Черниговскую область. Зачастую работал по две смены, усталости не чувствовал. Влюбился в этот город, в его улицы, скверы, памятники архитектуры, набережные и, конечно, стадион с футбольной командой «Черноморец» настолько, что, призвавшись в ноябре 1964 года на действительную военную службу курсантом-водолазом в водолазную школу в г. Севастополь, часто с грустью вспоминал оставленный город, в надежде непременно вернуться после службы обратно, но увы.
Учёба по квалификации водолаз-глубоководник в водолазной школе давалась легко. Я стойко переносил тяготы караульной службы, строевых занятий, камбузных нарядов, различных хозяйственных работ, участие в городских культурно-массовых мероприятиях. И только одно меня всегда возмущало при водолазных спусках и отработке практических задач - не успел дойти по грунту до якорь-цепи буйка, ограничивающего акваторию водолазных спусков, как даётся команда выходить на поверхность, а буёк всего-то не дальше пятнадцати метров от места спусков. В каждой смене (группе) было 30 курсантов и каждому необходимо дать время выполнить поставленную задачу под водой. За 10 минут под водой можно было, разве что, осмотреться.
Инструкторский состав водолазов – мичманы - был в то время подобран безупречно. Инструкторы-водолазы Задорожный В.И., Бантыш П.Н. и водолазный специалист Русских Н.И., начальник школы капитан 1 ранга Горелый И.Е. мне хорошо запомнились, привили любовь к профессии водолаза и по сути дали мне путёвку в жизнь. Это были профессионалы не только в своей профессии, но и воспитатели. Тактично, методически грамотно объясняли и передавали знания, тщательно следили за проведением рабочей проверки водолазного снаряжения. Учёба по квалификации водолаз-глубоководник быстро подходила к завершению и сдаче квалификационного экзамена.
За месяц до окончания было объявление: кто желает учиться и получить высшую водолазную квалификацию водолазный специалист написать рапорт. Мы с Сашей Гамарником, моим другом в смене, были в числе первых. И я считаю, не ошибся.
После успешной сдачи экзаменов из 22 курсантов, шесть оказались в г. Пушкине, в том числе и я со своим другом. Хотя мечта детства была - только в небо. Одев курсантскую форму, пришлось с мечтой распрощаться навсегда.
Курсантский класс был очень дружным, несмотря на разницу в возрасте, сроках службы и общеобразовательной подготовке бывших военнослужащих и кандидатов. Черноморцы не совсем отличники, не жалея сил и времени, учили всех. На самостоятельной подготовке в классе зачастую все занимались одним и тем же предметом. Помогали друг другу особенно по высшей математике, химии, физике, технологии металлов.
Профессорско-преподавательский состав был очень требователен к нам и большинство из нас учились добросовестно, но самое важное, я считаю, они научили нас, в частности меня, учиться, чем собственно я и занимался почти всю свою дальнейшую службу. После окончания учёбы и присвоения высшей водолазной квалификации водолазный специалист был назначен командиром группы водолазов на спасательное судно «Валдай» проекта 532 Ленинградской ВМБ. Моими учителями в становлении молодого офицера были водолазные специалисты Мазур Фёдор Фёдорович – начальник поисково-спасательной службы – водолазный специалист первого выпуска, кроме того, он уже до поступления в училище служил водолазом в ВМФ. Он был толковый, грамотный офицер с уже большим опытом службы, мне было легко осваивать материальную часть и организацию водолазной службы. Старшины команд водолазов значительно старше меня и, конечно, опытнее доброжелательно передавали своё профессиональное мастерство. Да я и не стеснялся получить от них знания.
Были и ошибки. Пример этого случая: я, будучи преподавателем кафедры водолазной подготовки и судоподъёма ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского, приводил на лекциях и практических занятиях при подготовке будущих водолазных специалистов пример неправильных действий. По приказу командования Ленинградской ВМБ мы на спасательном судне, с помощью наблюдательной камеры НК-300 занимались поиском затонувшей торпеды. Обнаружить удалось через сутки с начала поиска на глубине 72 метра. Произвожу спуск на платформе двух водолазов: старшину команды водолазов, как наиболее опытного, и с ним в паре матроса-водолаза. Перед спуском на инструктаже спрашиваю: «Товарищ мичман, Вы знаете как остропить торпеду, нужно Вам показывать?» Ответ: «Обижаете, товарищ лейтенант». Командир спасательного судна доложил оперативному дежурному ВМБ о найденном изделии. После водолазного спуска на глубину 72 метра торпеда была остроплена, водолазы подняты и переведены в барокамеру для прохождения декомпрессии. После чего последовала моя команда «начать подъём торпеды». После подъёма на 1/3 из воды торпеда выскальзывает из остропки и уходит на дно. К сожалению, поиском её мы занимались еще дней десять. То погодные условия не позволяли спустить наблюдательную камеру, то просто не могли найти.
А причина утери - в некачественной остропке. «Удавка со шлагом» и только одним, когда нужно было наложить минимум два шлага, поскольку «удавка» была наложена в метре от носовой части торпеды. По окончании работ мичман и я были наказаны. После чего я больше никогда не спускал водолазов, не убедившись на тренировке в правильности действий под водой. И действительно, действия в стандартных ситуациях должны отрабатываться до автоматизма, буквально. Ибо! В сложной, аварийной, экстремальной ситуациях человек делает не то, что необходимо, а то, что он делать умеет. Эта истина проверена жизнью и сомнению уже не подлежит.
Кстати, в обязанностях командира спуска одним из пунктов чётко указано – использовать для инструктажа макеты и модели устройств, с которыми водолазам предстоит иметь дело под водой.
Немалую лепту в мою подготовку вложил водолазный специалист дивизиона аварийно-спасательной службы Клименко Николай Иванович, выпускник Балаклавского техникума, настоящий профессионал водолазного дела, требователен к себе и к подчинённым, всегда внимательно относился к моей подготовке. От него я получил богатый практический опыт взрывных работ, который мне пригодился в дальнейшей службе. С Николаем Ивановичем мне приходилось встречаться в его бытность начальником Учебно-тренировочного комплекса по подготовке подводников, где он успешно передавал своё методическое мастерство долгие годы.
Особо хочу остановиться на ещё одном профессионале водолазного дела Доботе Иване Григорьевиче – старшем водолазном специалисте ЛенВМБ. О его профессионализме я мог бы долго рассказывать, но остановлюсь на его любви к трёхболтовому вентилируемому водолазному снаряжению. Он, мне кажется, другого снаряжения не признавал, но владел им под водой настолько искусно, что любую работу под корпусом судна, на затонувшем корабле, там, где казалось, в вентилируемом снаряжении не выполнить, он выполнял безупречно и в минимально короткие сроки. Здесь уместно сравнение и сказать вот о чём. Мы уже знаем, что дайвинг давно стал частью современной действительности. Компенсатор плавучести, сравнительно новый элемент экипировки подводных пловцов, предназначенный для регулирования плавучести путём изменения объёма воздуха, находящегося между двойными стенками компенсатора. Так вот, в компенсаторах фирмы CRЕSSISUB есть выносной пульт, так называемая «система управления полётом» FCS. Вероятно, разработчики подчёркивали названием свободу и лёгкость перемещения под водой, как в воздушном полёте. Вот так же с ювелирной точностью Иван Григорьевич мог управлять воздушным объёмом скафандра вентилируемого водолазного снаряжения. Я потом анализировал блестящую подготовку водолазных специалистов ЭПРОНа и пришёл к выводу: их подготовка проводилась в реальных условиях выполнения работ под водой, на затонувших судах, кораблях, трубопроводах, ремонтных работах гидротехнических сооружений, в поиске и обследовании затонувших предметов, объектов военной техники и т.п. Поэтому, кто был с ними знаком, всегда восхищался их мастерством под водой и удивительными способностями по выполнению водолазных работ.
Мне почти всегда везло на офицеров, с кого можно брать пример, профессиональный опыт. В середине 70-х годов прошлого века СС «Валдай» уходил из ЛенВМБ на зимний период боевой подготовки в состав дивизиона спасательных судов г. Лиепая, Латвия. В составе спасательного отряда Балтийского флота мы несли дежурство из месяца в месяц с декабря по май. В один из выходов в море по боевой тревоге в ходовую рубку поднялся молодой капитан 3 ранга, я как вахтенный офицер скомандовал «смирно» и не напрасно, это был командир дивизиона аварийно-спасательной службы Жбанов Александр Васильевич. Молодцеватый вид, подтянутость, форма одежды безупречная: из рукавов хорошо подогнанного кителя просматривались манжеты белой рубашки, отглаженные брюки, шитая фуражка придавала солидность и подчёркивала принадлежность к высшему командному составу. Уже тогда на ходовом мостике его высокая эрудиция и профессиональные качества вызывали у нас уважение.
В последующем Александра Васильевича выделяла среди нас какая-то особая любовь к службе, военной форме, страсть к флотской романтике, которая у многих из нас, находясь в постоянном дежурстве, уже исчезла. С того времени я жёлтую форменную рубашку носил за редким исключением. И уже будучи старшим преподавателем в ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского на замечание заместителя начальника училища, почему я в белой рубашке под тужуркой и таким образом нарушаю форму, я как-то быстро сообразил, что иду сегодня после службы в театр, в связи с чем больше замечаний мне до конца моей службы никто не делал.
О совершенствовании своих профессиональных навыков, как командира аварийной партии, по оказанию помощи аварийным кораблям, судам, подводным лодкам пойдёт речь дальше.
Утром по тревоге СС «Валдай» вышел в указанную точку для оказания помощи аварийному кораблю. Подводная лодка производила стрельбы на приз главнокомандующего ВМФ в подводном положении. Какая уж там необходимость была этой подводной лодке подвсплыть на поверхность, я не могу сказать. И надо ж было, «беде случиться, что около тех мест голодный рыскал» большой противолодочный корабль. Я тогда подумал, какое же оно «маленькое» Балтийское море. Всплывая, подводная лодка своей рубкой задела корпус БПК, совершив пробоину ниже ватерлинии, примерно 0,2 х 1,2 м в отсеке вспомогательных механизмов. Отсек был затоплен. Когда я со своей аварийной партией и шлангами для откачки воды спустился в отсек, картина была не из приятных. В воде чуть выше пояса я увидел слева в корпусе зияющую дыру и слой мазута или масла тёмного цвета в отсеке на поверхности воды. Конечно, без постановки пластыря на эту пробоину усилия по откачке воды были напрасны - насосы перекачивали море. Обо всём было доложено командиру спасательного судна, но команд никаких не последовало. БПК с пришвартованным к борту спасательным судном следовал в базу для постановки в док. А удручающий для меня момент был в другом: через отсек на переборке шли трубопроводы и один из них был паровой, т.е. с высокой температурой, и мазут или масло, соприкасаясь с трубой, постоянно издавал довольно громкий шипящий звук. Матросы, человек пять, которые были со мной, запаниковали: «Товарищ лейтенант, мы здесь сгорим, надо уходить», на что последовала моя команда «назад», хотя все уже столпились у выхода через люк. Об этом трубопроводе я доложил ещё вначале. Но поскольку реакции никакой не последовало, это стало давить на психику матросов. Пришлось здесь же объяснять, что температура воспламенения мазута значительно выше, чем температура нагретой трубы, хотя, к моему сожалению, я не мог сказать, что это за температура, поскольку и не знал. Но здесь я вспомнил слова С.О. Макарова: «Человек так создан, что пойдёт на верную смерть, когда опасность ему знакома, но его пугает даже шум трюмной воды, если он к нему не привык. Приучите людей к этому шуму, и они будут бороться с пробоинами до последней крайности». Вот уж действительно комментарии излишние и обсуждению не подлежат.
После проведённой спасательной операции я занялся справочниками, дабы выяснить температуру воспламенения мазута, который плавал в отсеке на поверхности воды. И при подведении итогов спасательной операции все сомнения моих подчинённых были развеяны «в пух и прах». А один затопленный отсек почти никак не влиял на непотопляемость и боеготовность корабля.
Не могу не упомянуть случай того высокого советского патриотизма, который был воспитан у нас с пелёнок. Для поддержания боеготовности корабля мы постоянно и своевременно проводили водолазные спуски, у нас это называлось отработкой водолазов. В один из дней проводилась отработка водолазов на глубины до 120 м. Я всегда спускался во второй паре водолазов, а Фёдор Фёдорович Мазур - в последней, так предписывали Правила водолазной службы по организации глубоководных водолазных спусков. Как только я вышел из барокамеры на ют после спуска на 120 м, так услышал истеричный крик водолаза из водолазного колокола на глубине 55 метров. Фёдор Фёдорович уже выяснил через второго водолаза в чём дело. Водолаз, сам по себе был высокого роста, но такой худой, что водолазное снаряжение ГКС-3М весом 105 кг завалило его в момент, когда он стал на комингс люка. Массивная галоша весом 22 кг попала между комингсом входного люка водолазного колокола и площадкой для размещения водолазов, естественно, нога подвернулась и вызвала адскую боль. Вытащить галошу он никак не мог, второй водолаз был на подвесе и оказать помощь аварийному водолазу было проблематично. Фёдор Фёдорович, посмотрев на меня, сказал: «Мне некого больше послать». Я только ответил: «Доктору скажи, чтобы режим декомпрессии пересчитал и добавил время». Ведь и Мазур Ф.Ф., и я знали прекрасно, что грубо нарушаем режим труда и отдыха Правил водолазной службы.
На глубине 52 м я встретил водолазный колокол, спустился на платформу, зашёл в люк и освободил галошу у водолаза. Причина крика устранена. Подняли меня и водолазов. Доктор, так мы всегда звали врача-спецфизиолога, пересчитал мой режим декомпрессии, это значит добавил время на каждой остановке, я вышел из барокамеры, казалось всё хорошо. Но в три часа ночи я просыпаюсь от резкой боли в локтевом суставе правой руки. Разбудил Фёдора Фёдоровича на нижней койке, моя была верхняя, с просьбой поместить в барокамеру для проведения лечебной рекомпрессии, но, главное, никому из командования не докладывать, в вахтенный журнал ничего не записывать. Ведь я уже тогда знал, чем закончится нарушение Правил водолазной службы: фамилию мою, хотя она и не склоняется по падежам, будут вспоминать в течение года, как минимум, на всех собраниях и совещаниях не только в ЛенВМБ, но и на флотах. Плюс проверки, как же, если сам водолазный специалист «закесонил», то что говорить о водолазах, у них там сплошные нарушения. Фёдор Фёдорович поговорил с командиром, тот, видимо, согласился, всё прошло «шито-крыто». Двое суток в барокамере прошли мучительно долго, каждому хотелось посмотреть на меня в иллюминатор с умным видом и словами на устах «А, попался!» Еще раз убедился, что Правила водолазной службы нарушать нельзя и что разрабатывал их целый научно-исследовательский институт Министерства обороны и не доверять им никак нельзя, но здесь был аварийный случай.
Два раза в год, примерно, до начала 80-х годов мы успешно сдавали задачи по выводу подводников из аварийной подводной лодки на глубине 60 метров – подготовительное учение и на глубине 120 метров – зачётное. Это вселяло уверенность у подводников, что Поисково-спасательная служба ВМФ СССР их может спасти, оказать помощь. Об этих учениях можно писать целую книгу. Но уже в настоящее время подобные учения проводят совсем по-другому. А затем Горбачёвское «на нас никто нападать не собирается» привело к тому, что когда пришла беда по спасению атомохода и его личного состава, не оказалось ни технических средств, ни подготовленных водолазов, ни опыта. А это всё достигается годами боевой подготовки.
Семь лет было отдано спасателю и его дружному экипажу. Дополнительно к основной должности – полгода в качестве старпома, полтора года в качестве заместителя командира по политической части и почти все семь лет в качестве бессменного секретаря партийной организации. Ушёл сначала Фёдор Фёдорович в ВВМИУ им. М.Ф. Фрунзе начальником лаборатории. А через два года за получением звания капитан-лейтенанта и я в то же училище командиром роты. Командование ротой, да ещё в таком училище, конечно, престижно, есть перспектива перейти преподавателем на кафедру, но меня влекло к службе по профессии, которую я получил изначально, - водолазное дело. И когда в г. Кронштадте на учебно-тренировочной станции учебного отряда освободилась должность помощника начальника – старшего преподавателя и мне предложили занять её, я, не раздумывая, согласился. Начальником УТК оказался водолазный специалист первого выпуска Фатеев Алексей Иванович, немногословный, толковый, грамотный плюс хозяйственный, до поступления в училище служил на флоте, вообще мне и здесь повезло на учителя. Александр Иванович дал мне свободу действий в подготовке специалистов для бригады подводных лодок, офицерского и инструкторского состава УТК. К сожалению, в моё отсутствие для защиты диплома инженера-кораблестроителя в ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского Алексея Ивановича перевели на другую должность и мне пришлось принять у него дела начальника УТК.
В подчинении пять офицеров и двенадцать мичманов инструкторов-водолазов. Сразу все мои усилия были направлены на учебный процесс, планов – громадьё, в первую очередь - технические средства обучения, кабинеты для проведения теоретических и практических занятий, макеты, тренажёры, электронные схемы водолазного снаряжения, схемы, плакаты. Всякая коммерческая деятельность инструкторского состава по типу «всё до себе» и «купи-продай» была немедленно прекращена. Все работали на совершенствование учебного процесса и на благоустройство УТК.
Командование учебного отряда, командир и заместитель по учебной части, бывшие подводники отнеслись к моим планам и начинаниям благосклонно и в дела УТК не вмешивались. Движущей силой для приобретения материалов, бытовых нужд и всякого другого имущества, не скрываю, конечно, было «шило». Цена за товар, предлагаемый оптом и в розницу, одна и та же: бутылка. Шёл бойкий обмен «жидкого доллара» на товар, которым выступает всё: от электронной схемы до домашней мебели. Судоремонтный завод, благо дело, был рядом.
Сначала все мои начинания воспринимались в штыки, затем, как мне потом признались сами мичманы, увидели, что «я ничего не ношу к себе домой» с УТК, поняли и подключились к работе. Совершенствовались и методические навыки проведения занятий и тренировок, выставлялись оценки, проводились конкурсы на лучшего преподавателя, на знание водолазной техники. Разбор проведённого занятия или тренировки был обязателен. На показательных занятиях присутствовали все офицеры и мичманы. Еженедельно на занятиях с инструкторским составом я выступал каждый раз с новой лекцией. Все проверки учебного процесса командованием части заканчивались с хорошей оценкой. Моя бурная, как я считаю, деятельность, завлекла в круговорот всех, кто служил на УТК. Каждый подходил со своими идеями, что-то отфильтровывалось, что-то заносилось в план для воплощения в жизнь. Не скрою, я на службу шёл, как на праздник. Каждый день я видел плоды своего труда. Это так здорово. УТК превратился в образцовое подразделение, сюда потянулись проверяющие, различного рода делегации, посещавшие учебный отряд.
Моя дальнейшая служба на УТК была прервана новым назначением. Это никак не входило в мои планы. Несмотря на повышение в должности, я никак не хотел уходить с УТК, просил командира учебного отряда не отпускать меня, но приказ есть приказ и его нужно выполнять. Приказы в то время не обсуждались и не убеждались в их правильности, а выполнялись.
С 1980 года в течение трёх лет занимался вместе с врачом-физиологом подполковником медслужбы Александром Николаевичем Клиентовым, прибывшим с Камчатки, вопросами проверки водолазной подготовки частей и соединений, высших учебных заведений, учебных отрядов, надводных кораблей и подводных лодок. Ну и, конечно, отвечал за подготовку водолазов, их отработку согласно норм готовности и проведение учений по оказанию помощи аварийной подводной лодке, лежащей на грунте, и спасению её личного состава.
Ежегодно подводились итоги проверок водолазной подготовки с организационными выводами на трёхдневных сборах командиров БЧ-5, водолазных специалистов и врачей-спецфизиологов, преподавателей водолазной подготовки высших военно-морских учебных заведений, учебных отрядов ЛенВМБ. Очень большую помощь в проведении конференций оказывали специалисты отделов и управлений научно-исследовательского института Министерства обороны в г. Ломоносове. Благодаря им мы были в курсе развития водолазного дела, водолазной техники, спасательного оборудования в стране и за рубежом. С методикой глубоководных погружений по методу КП и ДП знакомили врачи-спецфизиологи.
Исполнение обязанностей по должности многому меня научили, я овладел многими знаниями, знакомился с новыми командирами, изучил аварийно-спасательные устройства надводных кораблей и подводных лодок, учебно-тренировочные комплексы высших учебных заведений и учебных отрядов. Были случаи запрета выхода подводных лодок, и меня, как председателя комиссии, вызывал начальник штаба даже в ночное время на подводную лодку устранять замечания.
Как исключение не могу не рассказать поучительный случай по поиску затонувшего объекта на реке Нева.
К начальнику штаба ЛенВМБ обратилось командование КГБ г. Ленинграда о поиске и подъёме легкового автомобиля с двумя сотрудниками, не успевшего проскочить и затонувшего при разводке Кировского моста. Возглавить экспедицию по подъёму было приказано мне. ВМ проекта 522 с отобранными мною водолазами прибыл к месту поиска. Ошвартовались за конструкции моста в предполагаемом районе падения. Мне удалось переговорить с дежурившим в ту ночь милиционером, который показал место падения и сказал, что фары автомобиля излучали свет на расстоянии 15-20 метров от одного из быков моста по течению. Вот уж правду говорят «у страха глаза велики». Установив ВМ кормой по течению на расстоянии 5 метров от быка моста, мы начали водолазный поиск. Течение 0,5-0,7 м/сек, глубина 9 метров, грунт – небольшой ил, видимость – 0. Водолазные спуски проводились в трёхболтовом вентилируемом снаряжении с утяжелёнными галошами и грузами, с грузом и ходовым концом на спусковом конце и шлюпкой с двумя гребцами на бакштове. Первого, командира отделения водолазов, течение выбрасывает вверх ногами с глубины 5 метров. Второго, мичмана, дошедшего до грунта и взявшегося за ходовой конец, выбрасывает через две минуты движения из положения лёжа на грунте. Даю команду «поднять спусковой конец», присоединили скобой к грузу спускового конца канифас-блок и пропустили через него ходовой конец с карабином. Карабин ходового конца закрепили за поясной ремень и продолжили поиски. За 5 дней поиска осмотрели площадь акватории реки до следующего моста. Находили ржавые винтовки времён Первой мировой войны, кузова машин, металлические конструкции, трубы, металл, скаты колёс, кранцы, но всё не то, что было нужно. Ежедневный доклад начальнику штаба вице-адмиралу Ушакову был для меня неимоверной пыткой. Каждый раз подчёркивалось, что водолазы ни на что не способны и что всех нас вместе со мной нужно разогнать. Все это для убедительности сопровождалось вперемешку с нецензурной бранью. С моста по течению мы бросали поленья, брёвна, бочки. Все уносило течением, и по направлению движения шёл водолаз уже в который раз. Начальник штаба вызвал катер с гидролокатором бокового обзора ГБО-100 на борту. Распечатка на кальке от ГБО-100 была усеяна кругами неправильной формы в таком количестве, что от моста до моста нам хватило бы еще месяца на два осмотра каждой точки.
Через 10 дней поиска мы вышли уже за следующий мост. Поиск не выходил из головы. Я плохо спал по ночам. И когда заканчивалась вторая неделя поисков, вдруг меня осенила мысль: бросить с моста мешок с песком в том месте, где падала машина. Наутро, по прибытию моя идея была осуществлена, но спуск водолаза на место сброшенного мешка не помог обнаружить легковой автомобиль, который мы искали почти две недели. Потом сбросили в Неву аналогичный автомобиль и, наконец, обнаружили автомобиль, в салоне которого находились старший лейтенант и заключённый, прикованные друг к другу наручниками.
После подъёма автомобиля моя бесславная миссия по поиску была закончена, а я довольствовался тем, что меня не наказали, но, главное, не разогнали водолазов. В высоком профессионализме и опыте своих водолазов я не сомневался никогда. С тех пор я старался избегать встречи с начальником штаба.
Дальнейшую мою службу определила плановая проверка вновь организованной кафедры водолазной подготовки и судоподъёма ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского, к участию в которой привлекли меня. Начальником кафедры был кандидат технических наук Власов Василий Васильевич. Это был большой души человек. За ним все были, как за каменной стеной, в обиду никого не давал, но отличался требовательностью, что касалось лекций и практических занятий. Он был профессионалом своего дела, его теоретические выкладки по судоподъёму подтверждались ярко запоминающимися примерами и его лекции хотелось всегда посещать и слушать.
Я присутствовал на лекции по устройству ИСП-60, которую читал будущий кандидат технических наук Кузьменко Владимир Владимирович – будущий начальник кафедры. Ни о какой методике преподавания речи не шло, а вот о знании спасательного снаряжения подводника я действительно считал, что мне равных не было. Не умаляя достоинство Владимира Владимировича в профессионализме, как электромеханика, прошедшего девять автономок на атомоходах, я изрядно перечислил замечания по знанию снаряжения лектором, в чем, видимо, убедил Власова В.В., что водолазную подготовку должен читать водолазный специалист, на то время там кто-то числился. А Владимир Владимирович оказался настоящим офицером, честным и порядочным, незлопамятным. Сам он из Волынской области, я из Черниговской. Много помогал в становлении меня, как педагога-преподавателя, а затем и в написании диссертации. И когда коснулся вопрос о назначении меня начальником кафедры, не задумываясь и не колеблясь, подписал представление на должность и на воинское звание. Владимир Владимирович был назначен, к сожалению, заместителем начальника училища по учебной и научной работе. В училище все были довольны его деятельной работой. Целый год длилось его и моё назначения и в управлении кадров в г. Москва потерпели фиаско. Надо сказать, что к этому времени в высших эшелонах уже начался развал политического аппарата. Чуть позже этот процесс разложения пошёл ниже, в том числе и в Вооруженных Силах. Для назначения нужно было ехать в Москву не с пустыми руками, так нам подсказывали служивые люди. Ни я, ни Владимир Владимирович позволить себе этого не могли, по-другому были воспитаны. Хотя вспоминается мне выражение хорошего друга нашей кафедры старшего преподавателя Арсентьева Виктора Васильевича: «Скромность – путь к бесславию». Многие его стихи и выражения я выучил наизусть.
Запомнилось мне и выражение Владимира Владимировича, не помню уже в какой беседе и к чему было сказано: «В наш меркантильный и эмансипированный век гуманных и эмбриональных идей каждый индивидуум должен стремиться к апофеозу, ибо мифинистические тенденции эволюционируют в высших сферах демократического интеллекта». На что, я помню, ему промямлил что-то вроде: «Оно-то ясно, оно-то и понятно, оно-то не что-либо где и не где либо-как, а всё что относительно оно-то и действительно, а если взять поднять, а потом опустить, тогда уж что ж, не без того ж, а если взять к примеру такой случай – вот тебе и пожалуйста».
Возвращаясь к повествованию о моей службе в ЛенВМБ, необходимо отметить, что со временем должность старшего водолазного специалиста мне понравилась, каждый день привносил что-то новое, познавательное. Я был в курсе почти всех событий по водолазному делу. Были и другие эпизоды деятельности: участие и руководство судоподъёмом судна размагничивания в Финском заливе, других судоподъёмных операций, оказания помощи и вывод из воздушной подушки экипажа перевернувшегося рыболовного сейнера, участие в испытаниях водолазного снаряжения и техники в НИИ МО, в подводных работах на Ленинградской атомной электростанции, во взрывных работах для расчистки подходных путей фарватера и подъём самолёта ПО-2 из одного из озёр Ленинградской области, поиск металлических ящиков, затопленных немцами во время отступления на середине озера Верхнее Врево на глубине 45 метров с илом в два метра на грунте, и этот перечень можно продолжать. Да каждый из нас, водолазных специалистов, смог бы написать книгу о своей деятельности в 300-500 страниц. За три года в должности старшего водолазного специалиста ЛенВМБ мне не приходилось заниматься разбором аварийных случаев и тем более гибелью водолазов, как говорится, Бог миловал.
Через несколько месяцев мне последовало предложение занять должность преподавателя на кафедре водолазной подготовки и судоподъёма ВВМИОЛУ им. Ф.Э. Дзержинского, с чем я, конечно, согласился, хотя пришлось приложить немало усилий, чтобы найти себе замену на должность старшего водолазного специалиста ЛенВМБ. С 1983 года в последующие почти десять лет я занимался подготовкой инженеров – водолазных специалистов - для нашего славного Военно-морского флота Советского Союза. Но это уже другая история и требует отдельного рассказа.

Моя служба в ВМФ


Капитан 2 ранга в отставке
Сафонов Сергей Федорович


Из книги "Водолазное братство"

Я, Сафонов Сергей Фёдорович, родился в 1955 г. в небольшом шахтёрском городке Ростовской области, в Новошахтинске. Судьба большинства мальчишек шахтёрских городков была предсказуема. Было три пути: первый - куда-нибудь поступить учиться, второй - за мелкое хулиганство попасть в тюрьму и третий - попасть на перевоспитание в армию. Мне выпал третий вариант. Занимаясь спортом, а также художественной самодеятельностью, я пользовался авторитетом среди себе подобных. До службы я дважды поступал в военные училища, но успешно заваливал экзамены и сбегал - не хотел раньше времени заковывать себя в сапоги. Постепенно меня затягивала улица.
И тут произошёл резкий поворот в моей судьбе. Когда я в очередной раз успешно провалил экзамены в Симферопольское училище, то решил навестить своего старшего брата в Севастополе, который проходил службу в школе водолазов. Там судьба меня свела с замечательным человеком, с земляком, командиром школы водолазов капитаном 1 ранга Зотовым Василием Афанасьевичем, который смог понять, что я из себя представляю. По его распоряжению меня разместили в кадровой команде, где я провёл неделю. Позже я узнал, что это была воспитательная мера, которая дала свои результаты. По окончанию моего пребывания в школе водолазов у меня состоялся разговор с Василием Афанасьевичем, в результате которого я должен был остаться в школе водолазов, устроиться на работу на ВМ-34 и работать там до призыва на службу, а если мне понравится, то служить я буду в школе водолазов и в дальнейшем поступлю в военное училище. В то время на ВМ-34 работали замечательные люди, ветераны войны, защитники города Севастополя, которые и привили мне, пацану с Дона, любовь к морю, за что я им всем премного благодарен. На ВМ-34 я познакомился с Новицким А.В., с которым позже вместе учились в школе водолазов, а затем и в училище. Десятого ноября 1973 г. меня призвали на службу. Утром на командирском уазике меня отвезли в военкомат, а вечером уже совсем в другом качестве привезли в школу водолазов. Так началась моя водолазная служба, которая продолжается по сей день; уволившись в запас, я продолжаю заниматься водолазным делом и передавать свой опыт молодежи.
По окончании школы водолазов я попал служить водолазом-сварщиком на СБ-5, откуда и поступал в ВВМИУ на ОПТВ в 1974 году. Нас, черноморцев с одной части, поступило в училище пять человек. Обязательным условием поступления в военно-морское училище по специализации водолазное дело было прохождение службы водолазом, гражданских не брали на ОПТВ. Класс у нас был небольшой, но дружный, всего двенадцать человек. Учёба давалось легко, время учёбы пролетело быстро. По окончании училища по распределению планировался в Ленинградскую ВМБ в НИИ, но предписание получил на Балтийский флот. В отделе кадров БФ меня перехватила разведка, как спортсмена и отличника. Я долго сопротивлялся, так как меня в Лиепае ждал Гуртовенко П.П. и должность на СС-30 начальника АСС, но в разведке могут уговаривать. Мечтал об одном, но судьба распорядилась по-своему. Так я попал служить в часть специального назначения БФ на должность командира группы.
Служба проходила интересно, скучать было некогда. Меня постоянно привлекали к испытанию новой техники. В то время очень бурно развивались подводные средства движения. Можно сказать, я со своей группой превратился в штатных испытателей части. А во время испытаний иногда возникали аварийные ситуации, о двух из них хочу рассказать. По заданию я должен был вместе со своим помощником мичманом Васильевым А.Ф. выйти с ПЛ через трубу торпедного аппарата (ТА), занять места в кабине сверхмалой подводной лодки СМПЛ «Т-1», раскрепить её, произвести вывеску и выйти в заданную точку. Средства обеспечения работ заняли свои места в полигоне и по готовности начали отработку. Во время выхода через ТА я порвал манжету гидрокомбинезона в районе запястья, затёк «по самые не волнуйся». Из-за этого произвести вывеску изделия я не смог и управлять изделием по глубине мне пришлось вручную. Подвсплыв, я взял курс на торпедолов (ТЛ), силуэт которого с трудом определялся вдали. Во время выполнения задания мне пришлось много испытать неудобств из-за того, что я затёк и имел отрицательную плавучесть. Спуск под воду производился в регенеративном снаряжении. Я замёрз как на морском дне и уже практически не контролировал свои действия. Только помню, что постоянно запрашивал самочувствие своего напарника. Связь с обеспечивающим плавсредством пропала и меня потеряли силы обеспечения. Теряя сознание, я ходом смог всплыть на поверхность и увидел обеспечивающий катер. Собрав последние силы, я дал возможность первым покинуть изделие мичману, а сам, расстегнув замок шлема гидрокомбинезона (грубо нарушив меры безопасности) и показав условный сигнал, вырубился. Имея отрицательную плавучесть и открытый шлем, я утонул. Как назло, на катере не было ни одного водолазного специалиста. Когда меня подняли на поверхность, у меня онемели мышцы челюсти и рот мне открывали ножом, чтобы влить горячий чай. Первые мои слова, когда я пришёл в себя, были: «Где «шило» и как мой напарник?» Общее время нахождения под водой составило 4 часа 20 минут, время работы аппарата - четыре часа. Вывод - никогда не нарушай правила, написанные «кровью» водолазов, какой бы ты ни был ас.
Во время замера физических полей при испытании носителя водолазов в Хоролахте мне поставили задачи: на полном ходу как можно ближе пройти к станции замера, при этом включая разные потребители. Мичманы техники подводных средств движения, проводя дифферентовку носителя водолазов (НВ) твёрдым балластом, сместили балласт к кормовой части. В результате движения полным ходом в районе компаса получился воздушный пузырь, из-за которого не видно было картушки компаса – ориентироваться стало невозможно. Несколько галсов я сделал на большом удалении от станции, боясь врезаться в стенку. Глубина под килём 50 м. Снаряжение СЛВИ с аппаратом ИДА-71. После очередного вливания от заместителя командира по водолазной подготовке Клименко И.П. я продолжил выполнять программу испытаний. Взяв курс по береговым ориентирам, я на ручном управлении приблизился к станции и не смог удержать НВ на заданном курсе и на полном ходу врезался в стенку. Мгновенная отработка заднего хода и продувка балластной цистерны надлежащего эффекта не дали, я вместе с бойцом начали проваливаться на глубину 50 м. Что нас ожидало на глубине - специалисты знают. По инструкции покидать изделие нельзя. Спасая бойца, я отцепил страховочный конец, вышел из кабины и, пропуская изделие между рук, собирался извлечь бойца из кабины. Но его там не оказалось. Когда всплыл на поверхность, то увидел своего бойца, который не растерялся и самостоятельно всплыл на поверхность. Нас радостно встретил доктор Сухов Ю.И., с которым я жил в каюте, и предложил пройти медкомиссию и реабилитацию. Через полчаса техники подготовили новое изделие и я снова пошёл под воду. Когда подняли с грунта изделие, оно было всмятку, как Жигули при лобовом столкновении. Данный экземпляр долго потом стоял в части на постаменте как памятник.
Заканчивал я службу в части специального назначении БФ в должности заместителя командира части в звании капитана 2 ранга. Заключительным аккордом моей деятельности в части была отработка входа и выхода водолазов через торпедный аппарат ПЛ различными способами с подводными средствами движения (ПСД) и без них. ПЛ прибыла из Лиепаи в Балтийск, не выполнив предварительно распоряжение по разгрузке боезапаса. Из-за того, что время работы было ограничено, так как надо было прогнать всю часть через ТА, решили не ждать разгрузки и начали отработку. Лодка вышла в полигон, легла на грунт и по команде начала выравнивать давление в первом отсеке. Группа водолазов во главе с водолазным специалистом капитаном 3 ранга Ковалевым В.И. приступила к подготовке водолазного оборудования и ТА к работе. Надо отметить, что Ковалёв В.И. срочную службу проходил гидроакустиком на ПЛ. Получив доклад о том, что давление в первом отсеке выровнено с окружающим, я дал команду через центральный пост заполнить ТА водой и открыть клапан вентиляции ТА, чтобы не было пузыря при открытии крышек ТА. И в это время в отсеке что-то начало взрываться. В первом отсеке началась паника. Ковалев В.И. как опытный подводник в одном прыжке оказался между торпедными аппаратами и окопался. ПЛ, немедленно продув главный балласт, всплыла на поверхность. Когда начали выяснять причину, то оказалось, что бравые подводники-минёры не установили чеки в пиропатроны мин для отстреливания якорей. И когда окончательно выровняли давление в отсеке, то начался отстрел якорей мин. Вот так с фейерверком закончилась моя служба в части специального назначения.
С 1993 года моя служба проходила в УПАСР на должности заместителя начальника Инспекции УПАСР ВМФ на БФ – старший водолазный специалист БФ. После ряда катастроф ПЛ, в частности «Комсомольца» в ВМФ, руководство ВС и ВМФ решили заняться спасательной подготовкой. Инспекция свою лепту в подготовку экипажей ПЛ и НК по спасению на море внесла и в 1998 году прекратила своё существование.
Уволившись в запас, меня пригласили на работу в МЧС главным водолазным специалистом Северо-Западного филиала Государственной Аварийно-спасательной службы. Работа мне нравилась, так как служба развивалась и хорошо финансировалась. Закупались новые образцы водолазной техники по первому моему требованию. Создав уникальную группу водолазов из своих бывших подчинённых, мы разъезжали по всей России и занимались разминированием под водой. Работали на Сахалине, в Кронштадте, по всему Балтийскому побережью. Набравшись опыта, я разработал Руководство по поиску и подъёму боезапаса под водой, с учётом новых технологий и новой техники. Часто ездил в командировки на ликвидацию последствий чрезвычайных происшествий. Был на «Булгарии» в 2011 году, где принимал участие в судоподъёме. Теперь этим Руководством пользуются в МЧС. Также я принимал активное участие в развитии водолазного дела в МЧС, лоббируя идею создания мобильных водолазных групп, по типу 328 отряда ВМФ, и категорически был против подготовки водолазов МЧС к глубоководным погружениям методами технодайверов. Но скоро я стал ненужным, видимо, слишком был неуступчив. Надо просто отметить один факт, что ни один водолазный специалист ВМФ не прижился в МЧС, видно, не нужны профессионалы.
Сейчас я работаю в аварийно-спасательном отряде военных спасателей и передаю свой опыт молодым водолазам.
Можно было бы добавить еще интересную историю, как три водолазных специалиста – Летучий В.А., Величко В.В. и ваш покорный слуга в Калининградской области построили плотину на реке Шушупе. Но это уже другая история.

Водолазы ГИМСа*

Думаю не ошибусь, если скажу, что мало кто знает, кроме владельцев маломерных судов, что за организация ГИМС. До некоторого времени и я не знал о существовании такой организации. А в январе 1995 года жизненная ситуация привела меня в ГИМС Свердловской области, из Севастополя я приехал в Екатеринбург. Город незнакомый, знакомых нет, а жизнь надо налаживать. Хотя есть военная пенсия (в те годы она была не ахти большая), на нее трудно прожить, надо искать работу. Поиск места работы ограничен, что зависит от профессии – водолаз. Спустя некоторое время после приезда я узнал о существовании в городе Клуба ветеранов-подводников. Клуб возглавлял известный подводник командир АПЛ «К-219» Игорь Британов. Он меня и познакомил с начальником ГИМС области Поваго Юрием Степановичем. Юрий Степанович полковник в отставке, фамилия человека соответствует его характеру. Он понимал и уважал подчиненных и они «платили» ему тем же.
ГИМС контролировал маломерные суда и руководил спасательными станциями области. Всего было 19 спасательных станций, на каждой станции по 3-6 водолаза, в зависимости от решения местных властей. В Екатеринбурге на озере Шарташ располагалась Центральная спасательная станция, а в помещении ГИМСа - маневренная группа водолазов, которая подчинялась заместителю начальника ГИМСа и проводила спасательные работы по всей области. В группе было 4 водолаза, руководила группой отважная женщина Римма Кульпина, одна из немногочисленных представительниц прекрасного пола, освоивших практически мужскую нелегкую профессию водолаза. В группе работал сын Юрия Степановича Вячеслав. Основные задачи водолазов спасательных станций – спасение утопающих, обследование акваторий пляжей на предмет наличия на грунте опасных для купания предметов и поиск утопленников.
Полгода я работал водолазным специалистом ГИМСа, а впоследствии четыре года заместителем начальника ГИМСа. После назначения на должность объездил многие спасательные станции и выяснилась нерадостная картина – станции не полностью укомплектованы водолазами и водолазным снаряжением, профессиональная подготовка водолазов на большинстве станций слабая.
*ГИМС – государственная инспекция по маломерным судам

Мне предстояло решать эти проблемы, причем одновременно, тем более что такую задачу мне поставил начальник ГИМС.
Решение вопроса по обучению водолазов было по силам мне, путем организации курсов по обучению водолазов, а что касается укомплектования спасательных станций водолазным снаряжением необходимо искать продавцов (в те годы организаций, продающих водолазное снаряжение, практически не было).
Прежде всего необходимо было оформить лицензию на курсы водолазов, которую давал департамент образования областного правительства. Вскоре документы и технику на базе Центральной спасательной стации мы подготовили и получили лицензию на пять лет, хотя в большинстве случаев подобные лицензии департамент давал на один год. Нам учли наличие высококвалифицированных преподавателей, инструктора и хорошее состояние водолазной техники на Центральной спасательной станции.
Укомплектовать спасательные станции водолазным снаряжением мне помогла корпоративная солидарность. В Санкт-Петербурге организовал водолазную фирму коллега по училищу капитан 1 ранга запаса Владимир Летучий. У него ГИМС закупил достаточное количество комплектов водолазного снаряжения, которого хватило на все спасательные станции. В основном закупили аппараты АВМ-1, гидрокомбинезоны и различное имущество, входящее в комплекты снаряжения.
После получения лицензии на курсы произвели два выпуска водолазов - в 1996 и 1997 г.г.. Кандидатов на обучение отбирали с городов, где есть спасательные станции, и годных к водолазной профессии по состоянию здоровья. Предварительно по письму начальника ГИМСа департамент здравоохранения области в соответствии с действующими Правилами водолазной службы определил поликлинику для прохождения водолазами медицинской комиссии. Обучение проводили на Центральной спасательной станции, а спуски под воду на озере Шарташ. При обучении стремились достичь хороших знаний курсантами организации водолазных спусков и водолазной техники, при этом особое внимание обращали на безопасность водолазных спусков.
Однако вернемся к водолазам маневренной группы и прежде всего к Римме Кульпиной. Эта героическая женщина не только спускалась под воду, но и прыгала с парашютом. Она совершила около десяти прыжков, о чем показывали по местному телевидению и писали в газетах.
У водолазов спасательных станций самая горячая пора была, конечно, летом, когда купальный сезон, люди тонут, в основном, в непредусмотренных для капания местах, но и зимой машины и люди проваливаются под лед. После проведения курсов и закупки водолазного снаряжения, приезжая на спасательные станции, меня встречали знакомые лица, водолазы, окончившие курсы, мне было спокойнее с ними работать. Конечно, они не совершали подвигов, но каждый день добросовестно выполняли свою работу по спасению людей на воде, причем за мизерную зарплату. Хотя это и есть повседневный подвиг.
Несколько лет назад спасательные станции вывели из состава ГИМСа и подчинили Службе спасения Свердловской области, но это уже другая история.

Командир водолазных спусков Валерий Фиголь


Капитан 1 ранга в отставке Жбанов А.В.,
начальник Аварийно-спасательной службы ЧФ в 1973-1986 гг.

Из книги "Водолазное братство"

В конце шестидесятых годов в Латвийском городе Лиепая базировалась бригада подводных лодок – «Осиное гнездо балтийских подводников», как выражалась западная пресса. Бригада играла основную роль в предстоящих учениях дважды Краснознамённого Балтийского Флота с выполнением торпедной стрельбы на приз главнокомандующего ВМФ. К подготовке грандиозного учения с привлечением разнородных сил флота командир спасательного судна «Владимир Трефолев», т.е. ваш покорный слуга, естественно, не привлекался – это уровень высокого начальства, высоких оперативных замыслов и сокрушительных задач. Короче говоря, несколько суток силы развёртывались, маневрировали, завеса подводных лодок по ним стрельнула шестью торпедами, условно цели были уничтожены, но одна торпеда утонула. Была ли в этом ошибка экипажа лодки или это заводской брак можно было установить, только обнаружив и подняв затонувшую торпеду. Судьба приза стала зависеть только от нас – экипажа «Владимира Трефолева». Высокое флотское командование вежливо и почтительно разъяснило мне, что весь Балтийский Флот с этого момента с надеждой смотрит на нас.
Торпеда затонула на глубине более 160 метров в открытом море. Балтийское море – неспокойное море, вода мутная, видимость под водой не более 5 метров. Наблюдательных камер, в которых оператор находится под нормальным атмосферным давлением, в те годы не было, поиск вёлся водолазами – глубоководниками. По причине низкой температуры воды (5-6 градусов), время их пребывания на глубине мы ограничивали тридцатью минутами, после чего они сутки проходили декомпрессию в специальных камерах на борту корабля. Под водой водолазы дышали гелио-кислородной смесью т.к. на глубинах более 40 метров азот воздуха оказывает на водолаза наркотическое воздействие. Что касается декомпрессии, то в давние годы преподаватели водолазного дела рассказывали будущим водолазам вполне правдоподобную историю. Ещё до революции один из промышленников пригласил именитых гостей на открытие глубокой шахты. Приглашённые опустились в забой, где им было предложено шампанское. Но шампанское почему-то не пенилось. Вспенилось оно только после того, как гости поднялись на поверхность. Как известно, если водолаза быстро поднять с глубины на поверхность, в его крови образуются газовые эмболы – пузырьки, как в шампанском при открытии бутылки. В результате возникает кессонная болезнь (кессонка, как говорят водолазы), с опасными и даже смертельными последствиями. Чтобы водолазов долго не держать на выдержках в воде, где они сильно мёрзнут, придумали такой способ: после выполнения работы на глубине их поднимают до отметки 60 метров, заводят в водолазный колокол, который водолазы герметично закрывают. Далее без остановок колокол поднимают на поверхность и присоединяют к декомпрессионной камере, давление в которой равно давлению в колоколе. Вот в этой самой камере водолазы и проходят основную декомпрессию, которая длится от нескольких часов до полутора суток, а иногда и больше. В последние годы во всём мире водолазы на больших глубинах работают по методу длительного пребывания под давлением (ДП), или насыщенных спусков. В специально оборудованном отсеке они под давлением, равным глубине выполнении работ, живут несколько недель. К месту работ их доставляет герметичный водолазный колокол, из которого они выходят, выполняют работу и так же возвращаются в отсек. Декомпрессия проводится один раз после окончания всех работ и длится порой до 4-5 суток.
На «Владимире Трефолеве» такого оборудования не было. В Советском Союзе комплексы ДП появились в семидесятые годы. Прошу простить меня за технические подробности, но я как-то должен охарактеризовать условия поиска этой злосчастной торпеды. Мне не приходилось искать иголку в стоге сена, но эта работа проводится всё-таки под нормальным давлением и к её выполнению можно привлечь массу людей.
О том, как мы тщательно координировали поиск, какое упорство проявили, какими молодцами и героями были наши водолазы, из-за присущей мне скромности писать не буду. О том, что торпеда обнаружена, я понял не по докладу с поста водолазных спусков, а по громовому «Ура!» поднимавшемуся из недр корабля. Но о том, что в результате нашего упорства балтийские подводники были реабилитированы, сказать стоит. Среди моряков бытует такая присказка: «Всё пропьём, но флот не опозорим!» - она нравилась Юрию Визбору. Балтийский флот мы не опозорили. В те годы глубина 164 метра, с которой была поднята торпеда, не считалась исключительной, но никто до нас на таких глубинах торпед не находил. С появлением на флоте сверхмалых подводных лодок поисково-спасательного назначения торпеды находили и на больших глубинах, но это уже другая история.
Давно это было, но фамилию водолаза, который остропил торпеду, помню до сих пор – мичман Павел Закускин – человек исключительных качеств и богатырского здоровья.
Оценивая результаты работы, особо хочу отметить начальника Аварийно-спасательной службы «Владимира Трефолева» выпускника Ленинградского ВВМИУ им. В.И. Ленина старшего лейтенанта Валерия Фиголя, безупречно организовавшего работу водолазов при поиске и остропке торпеды.

Случай на Балтике



Капитан 1 ранга в отставке Жбанов А.В.,
начальник Аварийно-спасательной службы ЧФ в 1973-1986 гг.

Из книги "Водолазное братство"

Это было в конце 60-х годов. Спасательное судно «Владимир Трефолев» , базировавшееся в то время в г. Лиепае Латвийской Советской Социалистической республики, производило аварийно-спасательное обеспечение подводной лодки в районе Балтийска. Командиром судна был автор этих строк, а начальником Аварийно-спасательной службы, в которую входили водолазы-глубоководники, старший лейтенант Валерий Фиголь из состава первого выпуска Отделения подготовки техников-водолазов Ленинградского Высшего военно-морского инженерного училища им. В.И. Ленина. Набор курсантов этого Отделения производился в 1963 году, а выпуск в 1966-м. За давностью лет многие детали нашей совместной службы с Валерием стерлись из памяти, но этот случай я помню хорошо.
Водолазы, которых сейчас называют диверсантами, боевыми пловцами и «морскими котиками», отрабатывали выход из подводной лодки через торпедный аппарат – тяжёлое и довольно опасное упражнение. Лодка лежала на грунте на глубине около 40 метров, руководил тренировками капитан 1 ранга Федоров, находившийся у нас на борту. В порядке краткого отступления от темы: его родной брат, тоже капитан 1 ранга, в те годы был командиром легендарного крейсера «Аврора». Продолжаем тему. С лежащей на грунте подводной лодкой была установлена устойчивая звукоподводная связь. О выходе из торпедного аппарата очередного водолаза подводники сообщали нам, а мы информировали их о всплытии водолаза на поверхность. «Владимир Трефолев» стоял на двух якорях, с его борта была спущена на воду обеспечивающая шестивёсельная шлюпка.
Всё шло по плану. Водолазы выходили на поверхность, шлюпка быстро доставляла их на корабль. И вдруг, вышедший из торпедного аппарата очередной водолаз, не появляется на поверхности, нет его и на подводной лодке. В этой обстановке два офицера принимают отчаянное решение. Командир лодки производит экстренное всплытие в непосредственной близости от стоящего на якорях спасателя. В носовой части ПЛ мы видим неподвижное тело боевого пловца. Когда корпус лодки по инерции кратковременно ушёл под воду, его смыло волной, и он начал тонуть. Шлюпка в этот момент находилась в кормовой части лодки, она явно не успевала спасти боевого пловца. Ближе всех к нему был стоящий на правом шкафуте корабля Валерий Фиголь. Не раздумывая ни секунды, не дожидаясь команды и хорошо понимая, что боевому пловцу грозит неминуемая гибель, Валерий, не снимая одежды, прыгнул за борт и успел схватить тонущего. Минуту спустя к ним подошла шлюпка. На борту спасателя боевому пловцу, который находился без сознания, ножами разрезали комбинезон и поместили в декомпрессионную камеру. С подъёмом в камере давления воздуха водолаз пришёл в себя. Дальнейшим спасением его жизни руководили два врача-физиолога, офицеры медицинской службы, один из которых находился в камере вместе с пострадавшим. Лечение прошло без заметных последствий для его здоровья.
С тех пор прошло почти 50 лет, но когда я вспоминаю об этом случае, перед глазами встают выпрыгнувшая из-под воды подводная лодка с потерявшим сознание боевым пловцом и прыгнувший за борт Валерий Фиголь. Хорошим он был офицером и водолазным специалистом. С моим переводом на Черноморский флот наши пути разошлись, как проходила его дальнейшая служба, мне неизвестно. Если ему в руки попадётся эта книга, пусть он вспомнит отличный корабль «Владимир Трефолев» и свой поступок, который спас жизнь человеку и репутацию экипажей подводной лодки и спасателя.

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ... 10 След.


Главное за неделю