Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная юридическая консультация
Следили ли вы за походом тяжелого авианесущего крейсера "Адмирал Кузнецов" в Сирию?
Да, читал новости о ключевых моментах похода;
    46,81% (44)
Да, ежедневно следил за передвижениями крейсера;
    41,49% (39)
Слышал только об инцидентах с самолетами;
    6,38% (6)
Не следил за перемещениями "Кузнецова";
    5,32% (5)

Поиск на сайте

Вскормлённые с копья

  • Облако тегов

  • Архив

    «   Февраль 2017   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
        1 2 3 4 5
    6 7 8 9 10 11 12
    13 14 15 16 17 18 19
    20 21 22 23 24 25 26
    27 28          

ПАМЯТИ КОНТР-АДМИРАЛА МИКУШИНА АЛЕКСАНДРА ВАСИЛЬЕВИЧА



Микушин Александр Васильевич (7 июня 1953-8 января 2017)

16 февраля 2017 года было 40 дней со дня ухода в последнее плавание Александра Васильевича Микушина.

Саня родился 7 июня 1953 г., учился в Каспийском ВВМКУ им. С.М.Кирова (г. Баку) в 1971-1976 гг.
Служил в 9-й ОБСКР ПСКР 687 помощником, потом в 19-й ОБСКР на 681-м помощником и командиром. Также ПСКР-803 16-й ОБСКР Находка Командир на "Молнии" в Находке. Командир корабля до 1986 г, затем ЗНШ Бригады.



В 1987-1989 гг. - проходил обучение в ВМА им. А.А.Гречко (ныне им. Н.Г.Кузнецова)
Командовал Новороссийской бригадой пограничных сторожевых кораблей (при её преобразовании в дивизию, получил звание контр-адмирала).



Выпускник ВМА А.В.Микушин

После увольнения Саня работал в различных организациях на руководящих должностях. Так, с мая 2010 года он был начальником отдела контроля городского хозяйства Новороссийска, Александр Васильевич стоял у истоков создания Новороссийского Морского Собрания. Его энергия, организаторские способности, умение сплачивать окружавших его людей на выполнение поставленных задач восхищали и являлись примером для подражания...

Выпускники Военно-морской академии 1989 года скорбят об уходе от нас нашего брата, замечательного офицера и командира, настоящего друга Александра Васильевича Микушина. Память о нём будет всегда в наших сердцах.
14 января 2017 г. часть праха Саши, как и завещал командор, была развеяна над Чёрным морем. Пусть волна ему будет пухом!

ПАМЯТИ БРУСНИГИНА ЕВГЕНИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ОФИЦЕРА-ВОСПИТАТЕЛЯ ТНВМУ



16 февраля 2017 года в г. Нижнем Новгороде родные близкие, друзья, представители нахимовцев предали земле прах БРУСНИГИНА Евгения Васильевича, участника Великой Отечественной войны, офицера ВМФ СССР, офицера-воспитателя Тбилисского НВМУ, оставившего нас на 93-году своей жизни после тяжёлой и продолжительной болезни.

Безмерно скорбя, выпускники Тбилисского НВМУ сообщают об этой тяжёлой утрате.
Разделяя горе семьи усопшего, нахимовцы выражают искреннее и глубокое соболезнование родным и близким покойного и разделяют с ними эту тяжёлую утрату.



Евгений Васильевич Бруснигин родился 16 января 1925 года. Он принадлежал к тому поколению, которое участвовало в суровой Великой Отечественной войне, защищая Родину с оружием в руках от нашествия фашизма.



В 1944 году Евгений Васильевич командирован для службы в ТНВМУ в качестве помощника офицера-воспитателя. Прослужил в училище (с небольшим перерывом) почти 10 лет. Прошёл путь помощника, а затем и сам стал офицером-воспитателем нахимовцев. Непосредственно участвовал в выпуске двух рот воспитанников.



Нахимовцы помнят своего воспитателя. Они отзываются о нём, как выдержанном, требовательном строгом и заботливом командире. И каждый непременно указывает, что Евгений Васильевич был очень чутким, добрым, отзывчивым и справедливым офицером.



Галина Владимировна и Евгений Васильевич Бруснигины

Бруснигин Е.В. был заботливым отцом и любящим супругом.
После увольнения в запас сохранил свою приверженность Флоту, поступив на работу на военное производство, выпускавшее радиолокационные устройства для ВМФ, инженером-проектировщиком СКБ. Отдавая силы и творческую энергию службе и работе, неизменно пользовался большим уважением в коллективе и у руководства.
Неоднократно поощрялся за свои успехи в работе с подчиненными.

К большому сожалению, неумолимая болезнь оборвала жизнь нашего старшего товарища и любимого родителя Бруснигина Е.В.
Глубоко скорбя и разделяя тяжёлое горе утраты с семьёй и родственниками усопшего, нахимовцы сохранят в своих сердцах добрую и долгую память о своём воспитателе!

Герой Советского Союза Валентин Соколов, Юрий Курако, Леонид Димент, Владимир Горбатов, Вениамин Поляков (все выпускники 1953 года); Александр Оселедько, Анатолий Сивак (оба выпускники 1954 года); Валентин Максимов (1952 г.в.)


Слово о воспитателе

Старшина Бруснигин Евгений Васильевич совсем молодым человеком был откомандирован из ВМФ в Тбилисское Нахимовское военно-морское училище помощником командира взвода. Он проявил себя строгим, но справедливым воспитателем, снискавшим уважение и любовь юных нахимовцев. После обучения на офицерских курсах он стал командиром взвода.



Дежурный наряд Тбилисского НВМУ офицер Борис Шейхетов и старшина Евгений Бруснигин принимают нового кандидата в нахимовцы Петю Зайцева из Курской области. Тбилиси, 1944 год

После выпуска своих питомцев в 1953 году, и, приняв командование в следующих выпусках, он воплотил всё лучшее всей славной истории училища от первых до последних дней. Бесспорно, он был одним из лучших представителей замечательного коллектива командиров-воспитателей, давших Родине много славных военных моряков.



Евгений Васильевич Бруснигин со своими питомцами. ТНВМУ, Тбилиси

И после ликвидации ТНВМУ, демобилизовавшись, он продолжил служение родному ВМФ, став в г. Горьком инженером в СКБ по выпуску радиолокаторов для подводных лодок.

Евгений Васильевич ушёл после тяжёлой и продолжительной болезни и сегодня, 16.02.2017, мы простились с ним. Вечная слава отличному моряку, воспитателю, человеку, отцу, деду и прадеду! Помним, любим, скорбим…

Леонид Димент, выпускник ТНВМУ 1953 года


Из книги «Страницы истории Тбилисского Нахимовского военно-морского училища. Судьбы нахимовцев ТНВМУ 1943-1957 годов»

«Бруснигин Евгений Васильевич

Димент Леонид Давидович, выпуск 1953 года



Помещение роты состояло из широкого коридора, часть которого, вдоль окон, выходящих во двор, была заставлена столами. Это наша столовая. Напротив – двери в классные комнаты и в кубрики (у каждого взвода, читай – класса, свой).

Так вот, в этот коридор дважды на моей памяти выходили нахимовцы, демонстрируя скорбь.
Один случай – смерть товарища Сталина.
Другой – отъезд из 1-го взвода старшины Бруснигина на учёбу в Питер.

Вернулся он в качестве лейтенанта – командира того же 1-го взвода. Скажу честно – меня, инкубаторского, как и других, смерть вождя повергла в уныние. Когда с пелёнок дули в уши: Дорогой товарищ Сталин, дорогой товарищ Сталин…. С ним все подвиги и победы. Отец народов… И т.д…. Поневоле проникнешься чувством непоправимой потери. Однако скорби не обязательно должна сопутствовать демонстрационность. Не хватало ещё рвать на себе волосы, словно на кавказских похоронах. Конечно, выходили из класса в общий коридор, размазывая сопли, не все, а некоторые. Но, вне всякого сомнения, горе или печаль от ощущения потери была присуща всем детям.

И меня, воспитанника другого, 3-го взвода, уже взрослого, в 1974 году, на тридцатилетии ТНВМУ, очень порадовала тёплая встреча Бруснигина с бывшими нахимовцами. Возникло даже непривычное чувство гордости за него, когда на торжественной встрече в Доме Офицеров при чествовании, его имя вызвало такую же бурную овацию, как и имя Леонида Николаевича Потапова – всеми любимого учителя черчения и рисования. Были восторги и при упоминании других имен в той или иной мере. Но чувство благодарности Потапову и Бруснигину зашкаливало.»…

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ НЕЛЛИ МИХАЙЛОВНЫ ТРОЙНИЦКОЙ

10 февраля питонская страна отмечала День Рождения Нелли Михайловны Тройницкой.
Телефонные звонки с поздравлениями, электронные письма, которых пришло почти 400 шт. - всё это всколыхнуло воспоминания о 51 годе, проведённом в Питонии.
Не имея возможности ответить всем, Нелли Михайловна просила от своего имени разместить её благодарность за память, добрые слова, она рада, что была питонским учителем.

Моим дорогим и любимым нахимовцам, любого возраста посылаю свою благодарность за теплые и сердечные поздравления по случаю моего дня рождения.Вы подарили мне большую радость

Обнимаю Ваша Нелли Мих.


11 февраля поздравить именинницу приехали гости. Нелли Михайловна на правах хозяйки открыла педсовет, так как из 7 человек четверо были учителями. И пошли воспоминания, интересные моменты из их жизни и работы. Конечно, вспоминали учеников...



Слева направо: Олег Горлов (ЛНВМУ-1970), Женя Дмитриев (СПбНВМУ-2005, главный герой фильма А.Сирого к 60-летию Питонии, ныне капитан-лейтенант, командир штурманской БЧ рак.пла), Нелли Михайловна Тройницкая, Наталия Владимировна Дубровина (учитель русского языка и литературы ЛНВМУ 1951-1989, написавшая замечательную книгу воспоминаний "В Нахимовском училище. Лучшие годы", с которой мы познакомим читателей чуть позже), Татьяна (дочь Наталии Владимировны), Ирина Соловьёва (староста институтской группы у Н.М.), Алексей Николаевич Бессонов (учитель физики и астрономии в ЛНВМУ), внизу стоит Шерри.

Конечно, с интересом посмотрели видеофильм о проводах Нелли Михайловны в Питонии 2 июня 2016 года, который и предлагаем вашему вниманию.

Загрузка плеера


Скачать можно здесь (avi, 1,5 Гб) или здесь (mp4, 3,5 Гб)



Женя Дмитриев, после замечательного фильма (2004 г.) нам со Славой Мацегоро (ЛНВМУ-1970) удалось взять у него интервью (курсант 5-го курса, 2010 год), сейчас все также интересовались историей поступления мальчика из Сургута в Питонию, чуть позже мы познакомим наших читателей с фрагментами этих видео.



Воспоминания



Наталия Владимировна подписывает свою книгу воспоминаний

[IMG ID=41231

]Мореманы



Малая часть коллекции



ПАМЯТИ СЕРГЕЯ ПАВЛОВИЧА ПОПОВА, ПИТОНА, ШТУРМАНА, КОМАНДИРА ПЛ, КАПИТАНА 1 РАНГА



Сергей Павлович Попов (19.12.1952-11.02.2017)

Одесская ячейка нахимовцев, суворовцев и кадет с глубоким прискорбием извещает о безвременной потере 11 февраля 2017 года своего верного товарища нахимовца ЛНВМУ 1971 года выпуска Сергея Попова.
Он оставил наши ряды скоропостижно.
Нахимовцы выражают глубокие соболезнования семье и близким покойного.



Нахимовец Сергей Попов (64 класс)

Сергей Павлович Попов родился 19 декабря 1952 г. К лету 1971 года успешно завершил курс обучения в Ленинградском Нахимовском Военно-морском училище. Высшее военно-морское образование получил на штурманском факультете ВВМКУ им. М.В.Фрунзе.


Сергей Попов - курсант (1975) и лейтенант (1976)

Получил первое назначение на Краснознамённый Черноморский Флот для службы офицером-подводником. За время военно-морской службы прошёл путь от «штурманёнка» до командира подводной лодки, быстро последовательно успешно пройдя все служебные ступеньки. Службу завершил в Одесской ВМБ, уволившись из подводных сил КЧФ.



Сергей Павлович - руководитель Морского регионального координационно-спасательного центра МЧС Украины в г. Одессе

После увольнения в запас не разорвал связей с Флотом. Длительное время работал в Одесском обществе Ветеранов военной службы, был Председателем Одесского областного отделения "Всеукраинской ассоциации ветеранов-подводников" и организатором Одесской ячейки нахимовцев, суворовцев и кадет. Награждён Кадетским крестом «За верность Отечеству» – наградой Открытого Содружества суворовцев, нахимовцев и кадет России.



За всё время учёбы, военно-морской службы и трудовой деятельности после увольнения в запас показал высокие моральные качества, профессионализм и усердие при исполнении профессиональных обязанностей. Пользовался непререкаемым авторитетом у начальников, сослуживцев и подчинённых.



Человек чести, отзывчивый товарищ и очень добрый по жизни человек обладал широким диапазоном творческих возможностей, которыми неизменно пользовался во благо службы и дела.
Сергей Павлович Попов до последних своих дней сохранил верность нахимовской дружбе, офицерской чести во всех её проявлениях и Присяге.



Выражая искреннее соболезнование родным и близким нашего товарища, глубоко разделяя их горе, мы сохраним вечную память о нашем друге, однокашнике, нахимовце в наших сердцах!



У памятника А.И.Маринеско собрались командиры подводных лодок Военно-морского Флота Союза ССР. Слева направо: капитан I ранга Чирков Владимир Петрович, капитан II ранга Валентин Станиславович Ваховский, капитан I ранга Сергей Павлович Попов, капитан II ранга Юрий Константинович Розанов, капитан I ранга Виктор Владимирович Суслов

Валентин Соколов
, Герой Советского Союза, ТНВМУ-1953, Валентин Максимов, ТНВМУ-1952, Валентин Марухнич, ТНВМУ-1954, Виктор Суслов, капитан I ранга, командир ПЛ

СЛОВО О СЕРГЕЕ ПОПОВЕ

«Будь здоров, Сергей Попов!» – это была любимая фраза нашего одноклассника Сережи Попова в четвертом взводе 15б-роты штурманского факультета ВВМОЛКОУ им. М.В.Фрунзе. И вдруг – Ужас!!! – на днях не стало нашего «балагура», нашего Питона… И ведь умер не на Крайнем Севере, а в солнечной Одессе, которая с 1990-х лихих годов стала ему последним причалом в нелегкой судьбе моряка-подводника Черноморского флота.
Честно говоря, я хорошо помню Сережу, когда мы уже с Питонии (он с 6-й роты, я – с 5-й) по выпуску в 1971 году были распределены на штурманский факультет Фрунзе и попали в один класс роты-подводников, которую набрал кап.3 ранга В.Почивалов. В Питонии же, будучи в разных ротах, мы сталкивались, в основном, в клубе, где под чутким руководством нашей любимицы Маргариты Кочетовой осваивали азы певческого искусства в хоре Нахимовского училища. Ох, как это помогло нам в будущем, мы и не догадывались…



ВВМКУ им. М.В.Фрунзе, ныне Морской корпус Петра Великого

Пройдя трехлетнюю школу Питонии, мы пришли в высшее училище и уже знали, где можно «сачкануть» (начиная прямо с лагеря для молодого бойца)… Самое простое – записаться в хор! И таким образом мы с Сережей (а вместе с нами и большинство питонов всех трех факультетов, кому медведь еще не наступил на ухо) оказались заряженными на несколько лет (!) в обойму художественной самодеятельности ВВМУ им. Фрунзе. Причем в двух ипостасях: как участники большого хора, и… как создатели и участники маленького (всего 8 человек) ансамбля народных песен! А через это мы попали даже в артисты народного театра оперетты, созданного в эти же годы во Фрунзе. И теперь нам не страшны были поездки на овощебазу и разгрузку вагонов… К слову сказать, в нашем классе, Сережа (как другие нахимовцы) стал даже давать уроки танцев (это после «аналогичной школы в Питонии) для наших ребят, кто пришел с гражданки и, стесняясь в Зале Революции, не решался подойти к девушке и пригласить ее на тур.

Потом начались курсантские будни, годы пролетели как одно мгновение. Помнится только, как Сергей сдавал экзамен по мореходной астрономии: ему достался самый нудный вопрос в билете – рассказать про звездное небо… Что он там расписывал преподавателю – остается за кадром – в итоге заслуженная «тройка»! Честно, сказать, Сергей не стал хватать и других звезд с неба, закончив училище «середняком». Но… судьба ему уготовила неожиданный поворот…



ВВМКУ им. М.В.Фрунзе - 53-й выпуск лейтенантов ВМФ СССР, 1976 г.
Сергей Попов в 3-ем ряду пятый справа, Александр Кузиванов стоит рядом (4-й справа в этом ряду)


Попав по распределению на подводные лодки Черноморского флота, Сережа окунулся с головой в службу… В эти лейтенантские годы я смог увидеть его в Севастополе лишь один раз, но какой это был «раз», может вспомнить только его верная супруга… По-моему, через это прошли многие лейтенанты…



Служба шла свои чередом, и вдруг мы (я говорю о тех, кто на атомоходах дослужился до «бычков») узнаем, что наш «середняк» Сергей Павлович Попов ПЕРВЫМ В КЛАССЕ стал КОМАНДИРОМ СРЕДНЕЙ ДИЗЕЛЬНОЙ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ!!! Про таких говорят (а я лично слышал это от черноморцев – наших однокашников), что Он – «Подводник от Бога!» Ему все удавалось! Несколько раз его экипаж (ПЛ проекта 613 «С-197») представлял Советский ВМФ в Румынии, других странах. Прошло немного времени, и он уже командовал большой подводной лодкой проекта 641 «Б-6», когда произошла катастрофа вселенского масштаба – не стало Советского Союза… И тут Сергей совершил незаметный, но значимый в сегодняшнем масштабе времени, «подвиг»: в бурный августовские дни 1991 года он сумел после длительного ремонта в Одессе ввести в строй свой корабль и практически спас его от «украинизации», уведя «Б-6» в Севастополь!



К сожалению, волею судеб, Сергей, уйдя на военную пенсию, вынужден был остаться жить в Одессе, но он, как настоящий «мореман», не сложил руки… Через несколько лет я узнаю, что он руководит морским районом службы спасения (по-нашему – МЧС) всего западного побережья Украины. И даже получил звание, приравненное к адмиральскому… В этом был весь Сергей! Ему не сиделось и после вторичного выхода на пенсию – он занялся общественной работой с ветеранами-подводниками и их семьями…



А.М.Кузиванов и С.П.Попов, Одесса, 2008 год



У памятника А.И.Маринеско



В саду дома В.Е.Соколова


В этой ипостаси я и увидел Сергея в Одессе, как оказалось – в последний раз… В том, уже далеком 2008 году, я ездил в Одессу к командиру нашего атомного ракетоносца. Меня приютил к себе жить на три дня тоже подводник Северного флота, Герой Советского Союза капитан 1 ранга Валентин Евгеньевич Соколов, участник знаменитого перехода двух атомоходов на Дальний Восток. И тут я увидел Сергея, который в буквальном смысле стал «правой рукой» Соколова по ветеранским делам среди подводников… У меня в памяти отложилась необычная традиция их каждой встречи – рабочий день они начинали… с шахматной партии!? И в ходе ее решали многие проблемы ветеранов, которых ой как хватает в Одессе… Я благодарю судьбу, что Сережа в тот мой приезд выделил из своего семейного времени ЦЕЛЫЕ СУТКИ и обошел со мной весь центр Одессы, выступив в качестве и гида, и товарища… Это запоминается надолго, если не навсегда!



Да, время неумолимо… Небо, к сожалению, забирает раньше всех ЛУЧШИХ ИЗ НАС! По мне так, Сережа ушел в вечный дальний поход… Но память о нем будет храниться в наших умах, сердцах, фото и других материалах (спасибо Интернету…).



Прощай, Сергей Павлович, наш боевой Товарищ и Друг!
Капитан 1 ранга Александр Кузиванов (Михалыч)
13 февраля 2017 года, Москва

Ниже мы помещаем краткий рассказ Сергея Попова о его пути в Море

В Море и у Моря

Пролог


Когда появляется возможность поговорить о флоте, которому отдано более четверти века, задумываешься: о чем рассказать? О своем пути по учебным и боевым ступеням, о замечательных людях, которые тебя окружали в нелегкой флотской жизни; о друзьях, в сложных ситуациях, вовремя сказавших нужное слово (не всегда доброе, но справедливое) и обязательно протянувших руку помощи, подставивших плечо в лучших традициях флотской дружбы и службы; о семье - как оазисе добра и благоденствия, где делят с тобой невзгоды и успехи флотской службы; или о курьезах, которыми изобиловали наши будни и от этого не были такими давяще серыми, как ленинградские облака. Как ускоренно прокручиваемая кинопленка, пролетает перед глазами жизнь в тельняшке. Вероятно, справедливости ради, надо рассказать обо всем понемногу, кратко и не в обиду тем людям и фактам, о чем не успею поведать.

Штрихи к портрету

Итак, три «питонских» года пролетели, как один день, годы мужания, становления, взросления со своими неповторимыми радостями и разочарованиями. И.Н.Конев, Ю.А.Барышев, И.Г.Теряев, П.Я.Чернявский, А.Е.Хомяков ковали из нас, «домашних птенцов», стойких к флотским передрягам юношей со знанием английского языка (как говорил М.С.Фрадкин, «…я огорожу вас от увольнений забором из колов и двоек, лучшее время для занятий английским языком – суббота и воскресенье») и основ нелегкой морской специальности.



И.Н.Конев, И.Г.Теряев, Ю.А.Барышев, А.Е.Хомяков, П.Я.Чернявский

Стены старейшего в стране морского учебного заведения, основанного Указом Петра 1 в 1701 г. как Навигацкая школа, впоследствии Морской кадетский корпус, Высшее военно-морское ордена Ленина, Краснознаменное, ордена Ушакова 1-й степени училище имени М.В.Фрунзе и ныне Морской корпус Петра Великого научили уважать морскую службу, вековые традиции флота, ответственности в исполнении обязанностей, скрупулезности в мелочах исполнения долга перед командирами и подчиненными, знанию специальности , долгу, чести и многим достойным качествам человека, моряка, гражданина (когда спрашивают ,что заканчивал, можно популярно ответить: «А смотрели «Гардемарины, вперед!», вот именно это учебное заведение»). Грудь распирало чувство гордости, когда на стеле памяти выпускникам училища на Парадном дворе читали строки: «Гордиться можем перед миром, что мы для Родины своей таких учили командиров, таких растили сыновей!», как будто сам причастен к этому великому прошлому и уже с ним связан узами обязательств – быть достойным.











Памятные доски на стене училища

Из стен нашей «альма-матер» было выпущено столько заслуженных людей с мировым именем, что хватило бы на несколько вузов, это адмиралы М.П.Лазарев, Ф.Ф.Ушаков, П.С.Нахимов, Г.И.Бутаков, Д.Н.Сенявин, И.Ф.Крузенштерн, Ф.Ф.Беллинсгаузен, Н.Г.Кузнецов, С.Г.Горшков, В.Н.Чернавин, художники И.К.Айвазовский, В.В.Верещагин, А.П.Боголюбов, композитор Н.А.Римский-Корсаков, автор толкового словаря русского языка В.И.Даль, авиатор П.Н.Нестеров, кораблестроитель А.Н.Крылов и более полусотни выпускников, удостоенных высокого звания Героя Советского Союза, Героя России и т.п. Мне тоже посчастливилось учиться в этих исторических стенах, говорящих на своем немом языке.













После выпуска – штурман ПЛ Черноморского флота со своими прелестями южного климата и суровостями флотских традиций. Опытные отцы-командиры воспитывали будущую смену. Высокий интеллект и кругозор капитана 2-го ранга Ф.С.Сарбаша, решительность, находчивость, творчество торпедных атак капитана 2-го ранга В.Я.Бабенко (Владимир Яковлевич получил три бинокля от ГК ВМФ за успешные торпедные стрельбы, жаль, одного не хватило, чтоб на всю семью, зато с часами было в избытке, а также два приза ГК ВМФ), уравновешенность, тактичность, скрупулезность, человечность наряду с требовательностью капитана 2 ранга В.В.Ермолова шлифовали штурмана, старпома – офицера-подводника, как индивидуальность для будущего самостоятельного плавания по морям жизненных ситуаций и служебных обязанностей единоначальника, которому доверят жизни людей, судьбу корабля. Умелые дополнения в огранке командирской индивидуальности вносили и более высокие начальники, ведь ПЛ в соединении, как узел в механизме , и в каждом надо быть уверенным, чтобы решать единые более сложные задачи, а командир – всему голова, и командует он в отдельном плавании частью суши страны, а корабль бережет покой Родины (КУ ВМФ: «Командир корабля отвечает перед Коммунистической партией и Советским правительством за боевую и мобилизационную готовность корабля…»), ведь и рыба гниёт с головы, но на подводной лодке и командир без экипажа не командир. Вот и производили оценку по всем составляющим, чтобы потом доверять.

К этим людям следует отнести: командира 153 ОБПЛ контр-адмирала Б.М.Царева, командира 14 ДПЛ контр-адмирала С.Г.Алексеева, командира 14 ДПЛ контр-адмирала Ф.И.Погорелова, командира 131 ОднПЛ капитана 1 ранга В.И.Звершановского, начальника штаба 131 ОднПЛ капитана 1 ранга М.Ю.Горишного, флагманского штурмана 14 ДПЛ капитана 2 ранга В.Я.Шнеера, которые подправляли самостоятельную деятельность командира с учетом накопленного опыта, не подавляя разумную инициативу, позволяли развивать индивидуальный самостоятельный подход к решению задач боевой подготовки, не отрываясь от генерального направления и конечной цели. Результат сказался: подводные лодки, которыми я командовал, были в числе передовых, а по БЗЖ – лучшие на флоте. Неоднократно принимал участие в совместных учениях и обработке противолодочных сил, выполнении боевых упражнений, как наших соединений, так и кораблей стран Варшавского Договора. Интересный факт произошел на приеме у Командующего ВМС Румынии в 1985 г., когда моя ПЛ участвовала в отработке противолодочных задач, он сказал, что у него особое отношение к подводникам , т.к. сам проходил подготовку как подводник в г.Одессе. Я не решился задать вопрос хозяину кабинета – какого флота, а лишь поблагодарил за радушный прием и отличное обеспечение совместной работы.

В сентябре 1986 г. на ЧФ были впервые выполнены торпедные атаки по ОБК 4-мя торпедами: из носовых торпедных аппаратов («С-376») и 2-мя из носовых, 2-мя из кормовых («С-74), которой я командовал в период ремонта своей. Атаки были проведены и при тщательном разборе в соединении и на Флоте привнесли практический опыт для совершенствования элементов управления ПЛ и КБР в условиях сложных атак. За период службы на действующих соединениях значительную часть времени провел на подводных лодках первой линии, постоянной готовности, неоднократно решая задачи боевой службы и боевого дежурства, оттачивая мастерство и приобретая практический боевой опыт.

В Одессу для дальнейшего прохождения службы на плавающих ПЛ убыл 13 января 1989 г. В 13-м вагоне, 13-е место. Это судьба. В марте 1991 г. увел в Севастополь последнюю ПЛ «Б-6» из 131 ОднПЛ, который и перестал существовать. Надрывно прогудел лодочной сиреной несколько раз, почувствовал горестное волнение расставания, ощутил тепло крепкого морского мужского прощального рукопожатия Старшего морского начальника г.Одессы (командира 131 ОднПЛ) капитана 1 ранга В.И.Звершановского (оказывавшего на меня влияние доброго отца и наставника ), вспомнил добрые напутственные слова и пошел в море, огибая Потаповский мол, мимо побережья, ставшего родным. Так закончилась летопись Одесских подводных сил, так прощался подводный флот с Одессой, а остался он в Одессе в памятниках и в доброй памяти людей служивых и живущих рядом с ними. Мне же выпала честь быть командиром последней действующей подводной лодки Одессы.

В январе 1992 г. в Москве в ГШ ВМФ состоялся установочный съезд «Союза моряков-подводников». Для участия в нем от ЧФ были делегированы: НШ 153 БПЛ капитан 1 ранга В.А.Аникин и я. Мне пришлось выступать на съезде, затем рассказывать о целях и задачах Союза по «Маяку». Председателем Союза был избран адмирал Флота В.П.Чернавин, на всех флотах осталось всего 123 действующих командира ПЛ, я за принадлежность к этой армии был избран в исполнительный комитет Союза. По приезде мы довели до подводников соединения атмосферу проведения съезда, принятые решения и начали создавать подразделения Союза в Севастополе, Балаклаве, Феодосии. Тогда же в ГШ ВМФ узнали, что нас подогревала гордость. В 1994 г. я просил ЦК Союза место меня от ЧФ делегировать членство в исполнительном комитете контр-адмиралу Ф.И.Погорелову.

Большое влияние на командира оказывает среда, т.е командирское братство и друзья. Мне повезло. Это капитаны 1-го ранга: М.Ю.Горишный, Г.П.Паршин, В.И.Тихоновский, В.В.Суслов, В.Я.Бабенко и А.Я.Бабенко; капитаны 2-го ранга В.В.Коновалов, В.И.Полиневский, А.А.Полянин, Ю.К.Розанов и др. В этом кругу учились друг у друга жить и воевать, перенимали и передавали опыт, рождали новые походы к решению различных проблем и в спорах и анализе отстаивали их право на жизнь. Не только лестные отзывы доводилось слышать от них, но и беспощадную, откровенную критику, однако, как и принято на флоте, в трудные периоды плечо друзей, реальная поддержка успокаивали и позволяли делать свое дело ответственно и как надо, с чувством самоуважения. Как нельзя лучше к коллективу подводников - экипажу подходят слова В.Высоцкого: «... и человеку за бортом здесь не дадут утонуть».

Закончив службу в должности командира большой океанской подводной лодки, поработал в нашей морской отрасли. Однако ближе по интересу оказалась служба спасения на водных объектах, где от чёткой организации, умелого и своевременного руководства зависит успех операции по спасению как людей, так и плавсредств, кроме того, локализация и ликвидация беды при разливе нефтепродуктов. С 14 января 2000 г. руководил Морским региональным координационно-спасательным центром МЧС Украины в г.Одессе; с зоной ответственности: водные объекты Одесской, Николаевской, Херсонской областей и Западная часть Черного моря (зона ответственности Украины), где в случае ЧП все силы и средства спасения, независимо от ведомственной подчиненности, выполняли команды Центра, в соответствии с Указами Президента, Постановлениями КМУ и международными соглашениями. Работа непростая и ответственная, но командирам подводных кораблей это не в диковинку: самостоятельно принимать обоснованное решение и отвечать за него. Да и с руководителями Государственной службы в Киеве повезло, это контр-адмирал Н.М.Костров, а затем В.Н.Шепель – опытные подводники, серьезные и требовательные руководители, для которых организация безопасности на воде уже в крови, а совершенствование системы спасения, ее развитие в стране - сама цель.

Родоначальником идеи создания единой системы спасения на водных объектах Украины под руководством МЧС является В.В.Дурдинец (вице-премьер КМУ, а затем министр МЧС), а организатором Государственной службы – Н.М.Костров, которого пригласил министр, зная его высокие профессиональные качества и организаторские способности, ответственность, скрупулезность, детальное знание целей и задач службы спасения на море и умение мобилизовать подчиненных на решение поставленных вводных, исходя из сложившейся обстановки любой сложности. Эти все качества, данные природой, закреплялись в период службы на стратегических подводных крейсерах до командира, командира соединения, зам.командующего ВМС Украины и начальника штаба ВМС, а теоретически шлифовались на ВОК ВМФ и в двух Академиях (ВМА и АГШ). В настоящее время контр-адмирал Н.М.Костров возглавляет Государственную экологическую инспекцию Украины.

За период работы в Центре было решено множество проблем по организации постов спасения в местах отдыха граждан, отработана система оповещения и взаимодействия служб и средств спасения различных министерств и ведомств при развертывании штаба спасения и успешно производилась координация спасательных операций, достигнуто полное взаимопонимание и взаимодействие с руководителями и органами государственной власти областей и местного самоуправления населенных пунктов, а также главными управлениями МЧС и их руководителями: генерал-майором Ю.Ф.Антиповым, полковниками В.А.Примаком, А.Н.Михеевым, С.В.Баренцевым, В.Б.Майковым, А.С.Пикулем, В.М.Молчановым и др.

На базе Центра в Одессе были организованы и проведены межведомственные учения с выходом в море плавсредств с решением всех эпизодов спасательных операций на воде, а также международные учения под эгидой ИМО впервые на Черноморском театре в присутствии официальных представителей: Турции, Грузии, России, Украины, Болгарии, Молдавии, Румынии, инспекторов ЧЭС и инспектора ИМО (Лондон). Оценены учения как успешные, и опыт Украины в проведении подобных учений ставился в пример на многих международных совещаниях и семинарах. Мне также необходимо было пройти международные сертификационные курсы по управлению спасательными операциями 2-го (регионального) и 3-го (государственного) уровней от ИМО, что и было мной успешно пройдено, после чего ряд сотрудников получили сертификаты 2-го уровня, а Центр допущен к управлению спасательными операциями на международном уровне, и его реквизиты появились на страницах справочника ИТОПФ ИМО на появившейся странице «Украина». Регистром Украины и Департаментом МЧС были сертифицированы водолазные группы Центра на производство спец.работ. За успешное руководство Центром при решении поставленных задач я неоднократно поощрялся руководством и был награжден Почетной грамотой министра МЧС.

Будучи начальником Одесского района Госгидрографии, особое внимание уделял сплачиванию коллектива, внедрению новых методов контроля и управления, технического переоснащения средств навигационного обеспечения и их бесперебойную работу для обеспечения безопасного мореплавания в территориальных водах Украины.
Неполный эскиз о жизни, службе и работе моряка-подводника был бы без гавани спокойствия, и уюта – семейного очага, где его всегда ждут, любят, журят, но недолго, и искренне рады его успехам, где берут большую часть горькой ноши неудач на себя, – это семья. И тут мне повезло, жена Людмила и дочь Иришка – лучшая для меня половина жизни!

ФЛОТСКИЙ КАЛАМБУР

На партийной конференции дивизии докладывал замполит ПЛ «Б-318» капитан 2 ранга В.Баландин об успехах экипажа в БП и ПЛ, однако пришлось покритиковать за возгорание в РЩ ( распределительный электрощит ), да еще в период проверки соединения комиссией МО СССР. Возгорание было быстро потушено, и РЩ в кратчайшие сроки восстановлен, но факт имел место, и он о нем сказал: «…проМУХАли…». Через несколько человек слово предоставили зам командира 14 ДПЛ по ЭМС капитану 1 ранга А.А.Муха, который отвечает за уровень отработки по БЗЖ на подводных лодках соединений и безаварийную эксплуатацию технических средств. Он также не обошел этот случай возгорания и, обращаясь к замполиту, сказал : «…тов. Баландин, Вы не проМуХали, Вы проБАЛАНДИли!!!».

Курьезы в Плюс

Одним из элементов проверки боевой готовности соединения является выполнение боевых упражнений практическим оружием: торпедами и ракетами в море. При проверке соединения на ПЛ «Б-380» вышел в море Командующий юго-западным направлением. После атаки ОБК и послезалпового маневрирование ПЛ всплыла, и командир запросил предварительные результаты стрельбы с корабля из состава ОБК, оставленного для обеспечения подъема всплывших торпед. Результат был ошеломляющий и «своевременный»: по информации с корабля, торпеды наводились, однако одна попала в борт и затонула. У командира И.В.Панасенко все похолодело внутри, вся служба пробежала перед глазами (со слов командира), впрочем, и зам.командира дивизии не выглядел молодцевато. Все знали отношение Ком.Флотом, что вина в подобных ситуациях ложится на экипаж в лице командира (даже если причина не во вводе данных торпедистам ПЛ, а техническая поломка, то значит, торпедисты ПЛ плохо приняли с базы технического обслуживания), а значит, составить план поиска и маневрировать чуть ли не до «белых мух», отрабатывая все возможные варианты, а потом понесли заслуженное наказание за утерю госимущества. На торпедах для производства практических стрельб вместо боевого заряда устанавливается фиксирующая аппаратура («черный ящик» на самолете, для определения ввода данных стрельбы в торпеды, работы механизмов торпеды в движении, срабатывание системы самонаведения и неконтактного взрывателя и др.элементы), воздушный отсек для всплытия торпеды после маневрирования и ракетки для фиксации с надводных кораблей фактической траектории движения торпеды от точки залпа для составления отчетов. В отчетных документах сравниваются истинные и наблюденные данные, и дается анализ и оценка результата стрельбы. Глубина хода на практической торпеде, как и на боевой, устанавливается, как правило, на 2 м больше осадки атакуемой цели, чтобы зона поражения была эффективней.

Доложили результаты стрельбы генералу армии, как старшему на борту, под тревожный стук сердца, заглушающий ударяющую о борт волну, и рисуя в голове совсем не радужные перспективы дальнейшей службы. Однако реакция генерала была удивительной и благоприятно чудодейственной, восторг его был неописуем, вероятно, от впечатлений плавания и атаки с попаданием в цель. Он сказал: «…вот это мне понятно: поразили, попали, а то объясняют срабатывание неконтактного взрывателя с диаграммами зоны поражения, лентами самописца, здесь факт налицо, как на полигонных стрельбах на суше видно на стенде (мишени) попал или нет!!!» и вручил командиру часы со своей руки.

Охмелев от неожиданной реакции, еще не набравшими нормального цвета губами командир спросил: «…а как же списать торпеду?...» и глазами ужаса и надежды одновременно смотрел на генерала, не зная, прав ли и к месту ли усиливать удачу. Но благодушию генерала в этот день не было предела, он через плечо офицеру штаба дал команду, чтобы составили соответствующие документы на списание изделия, а ПЛ следовать в базу. В тот момент командиру казалось, что удаче нет предела.

Эпилог

В общественной жизни города удалось общаться с замечательными людьми, в том числе и подводниками (правильнее было бы сказать «бывшими» и «ветеранами», но, во-первых, кто был подводником, уже бывшим не будет – это диагноз, во-вторых, ветеран-подводник на Украине – не актуально; за нами никого нет, разве что персонал, обслуживающий памятники и экспонаты).
Работа в Совете Объединения ветеранов-подводников им. А.И.Маринеско, возглавляя Одесское отделение «Всеукраинской ассоциации ветеранов-подводников», посещая мероприятия, не перестаю удивляться жизнелюбию большинства, внутренней энергетике, высокому чувству преданности к клану подводных рыцарей, бережливо относящихся друг к другу. Особо хочется отметить: Героя Советского Союза В.Е.Соколова, контр-адмирала Б.П.Букетова, А.П.Сафронова, В.И.Звершановского, В.И.Тропина, В.И.Чаплыгина, В.Р.Ваховского, Ф.Б.Котловского и многих других. О каждом можно много хорошего рассказывать, список продлевать и продлевать, видеть, как редеют ряды, но не стареют душой представители подводных сил всего бывшего большого Союза, собранные в «жемчужине у моря» – Одессе, чтобы лучшие традиции, знания и опыт настоящих, бесстрашных очевидцев подводных походов передать людям.

Командир последней действующей подводной лодки г.Одессы .
Капитан 1-го ранга С.П.ПОПОВ

ПАМЯТИ РИЖСКОГО ПИТОНА ЕВГЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА ДРЮНИНА

ОРГКОМИТЕТ "46-49-53" с глубоким прискорбием извещает об уходе из жизни капитана 2 ранга ДРЮНИНА ЕВГЕНИЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА, выпускника Рижского Нахимовского училища, однокашника по 1 Балтийскому ВВМУ.

Прощание состоится 09 февраля 2017 года в 12 часов 15 минут в церкви Сретения Господня, СПб, Гражданский проспект, дом 101.

Петербуржцы, однокашники - просьба сообщить о своем присутствии на отпевании-прощании по телефонам 757-79-10 и 586-37-66.



ЕВГЕНИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ДРЮНИН

Женя окончил Рижское нахимовское училище (1949) и 1 Балтийское ВВМУПП (1953). После окончания ВРОК (1953-1954) получил назначение в 200 МРТД (г. Калининград), зона ответственности которого простиралась от Эстонии до Германии. Непосредственное место пребывания лейтенанта Дрюнина находилось в пункте №1101 Морского радиотехнического дивизиона на острове Рюген (Германия).



Нахимовец Женя Дрюнин, 1946 и 1949 гг.

В 1963-1965 годах учился в Военно-морской академии в Ленинграде. В 1974 г. был уволен с военной службы в запас по состоянию здоровья в звании капитана 2 ранга. Последующие 29 лет работал в Государственном регистрационном центре стандартизации, метрологии и испытаний.





Курсант и мичман Евгений Дрюнин в 1949-1953 гг.

Аполлос Сочихин: «С Женей в Риге, в Нахимовском, мы были четыре года в одном классе. Это исключительной души человек, друг и верный товарищ, готов не раздумывая прийти на помощь и выручить друзей. О таких людях, как Женя, говорят: «Добрые дела идут вслед за человеком!». Отличник, аккуратный и подтянутый, ровный в обращении со всеми, он был гордостью нашей роты, примером для всех.



Лейтенант Е.Дрюнин, 1953 г. и ветеран Е.А.Дрюнин

Его отличало особое, трепетное отношение к форме одежды: всегда безукоризненно отглаженные суконка, брюки, гюйс. Он умел из обычной «артикульной» уставной бескозырки создать шедевр. Мы все втайне учились у Жени этому искусству и подражали ему. Женина одарённость и скромность сделали его лидером среди ребят.



Офицер ВМФ СССР Евгений Александрович Дрюнин

В Нахимовском Женя Дрюнин был для нас примером во всём. Вокруг него сплачивался коллектив. В последующие годы Евгений Александрович был полпредом нахимовцев в Оргкомитете "46-49-53" и членом Оргкомитета юбилейных встреч ветеранов-нахимовцев РНВМУ.

Вечная память и слава рижскому питону ЕВГЕНИЮ АЛЕКСАНДРОВИЧУ ДРЮНИНУ!
Выражаем глубокие соболезнования родным и близким Жени, его друзьям, однокашникам всем, знавшим этого прекрасного, душевного Человека.





Победитель 1-го тура конкурса по такелажным работам



Е.А.Дрюнин с подчинёнными



Е.А.Дрюнин с сотрудницами, август 1987 г.



Евгений Александрович с однокашниками по 1-му БВВМУ на 12-й Всеподготской встрече, сентябрь 2016 г.


ПАМЯТИ КАПИТАНА 1 РАНГА НАРЕТИ ВИКТОРА МУСЕЕВИЧА



Виктор Мусеевич Наретя (29.08.1950-02.02.2017),
капитан 1 ранга, командир пларк К-125 и К-192


Выпускники Военно-морской академии им. Н.Г.Кузнецова 1989 года с глубоким прискорбием извещают об уходе в последнюю автономку старшего офицера курса Виктора Мусеевича Нарети.

Витя окончил Черноморское ВВМУ имени П.С.Нахимова в 1972 году и 15 лет отдал службе на подводных лодках Краснознаменного Северного флота. Служба на подводных лодках 675 проекта, командование подводными лодками К-125 и К-192 были весьма успешными.



На занятиях в спортзале

Затем учёба в Военно-морской академии (1987-1989), которую он окончил с отличием.
Будучи старшим офицером курса, Виктор Мусеевич проявил замечательные качества организатора и командира.
После выпуска из академии В.М.Наретя проходил службу в Главном штабе ВМФ, оттуда поступил в Академию Генштаба, после её окончания служил в одном из управлений Генштаба из которого перешёл в штаб морчастей Погранслужбы ФСБ России.



В.М.Наретя, 2014 год

Не поворачивается язык сказать "был". Витя - замечательный друг, наш брат и нашу скорбь невозможно описать словами...



Выражаем родным и близким Виктора Мусеевича соболезнования. Имя и дела нашего КОМАНДИРА навсегда останутся в наших сердцах. ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ и СЛАВА!

Гражданская панихида состоится 7 февраля в 10.30 в прощальном зале госпиталя ФСБ, по адресу Москва, Пехотный пер., д. 9/27. В 11.00 отпевание, затем на автобусах переезд в г. Истру, где состоится погребение.
Телефон для справок - +7-916- 446 16 70 - Сергей Викторович, сын В.М.Нарети.




ПАМЯТИ ТБИЛИССКОГО ПИТОНА ВЛАДИМИРА ИВАНОВИЧА КАБАЛЮКА


Кабалюк Владимир Иванович

Одесские нахимовцы с глубоким прискорбием сообщают, что 19 декабря 2016 года на 85-ом году жизни в Санкт-Петербурге после тяжёлой продолжительной болезни наши ряды уменьшил наш старый товарищ Кабалюк Владимир Иванович, выпускник Тбилисского Нахимовского военно-морского училища.

Владимир Иванович Кабалюк по жизни был профессионалом высокого уровня, прямым, честным и добрым человеком, надёжным мужем и заботливым отцом семейства.
Он был нахимовцем из первых наборов 1943 года – их позже называли «первонахимовцами»…В ТНВМУ он поступил, пройдя предварительные сборы в грузинской деревне Кобулети поздней осенью 1943 года. Почти 8 последующих лет он учился в Нахимовском училище.


Сын героических родителей, до конца стоявших на защите славной столицы черноморцев г.Севастополя, он отлично учился и был примерным нахимовцем.


Иван Филиппович Кабалюк, отец Владимира, справа с биноклем


Памятник на могиле защитников Севастополя, июль 1942, фамилия отца справа внизу

Годы, проведенные в Нахимовском училище, закалили характер Владимира, пробудили интерес к постижению знаний и укрепили в понимании необходимости не пасовать перед трудностями.
В.И.Кабалюк окончил Нахимовское училище с Золотой медалью. В июле 1951 г. принял Присягу и поехал учиться в ВВМУС им. А.С.Попова в Петродворец. В апреле 1957 г. ВВМУС им. А.С.Попова окончил со второй Золотой медалью и с занесением имени на Доску Почета в училище.
В день окончания училища женился. После выпуска в звании лейтенанта-инженера был распределен в распоряжение Главкома ВМФ и направлен для дальнейшей службы на Новоземельский ядерный полигон. Около 3-х лет принимал непосредственное участие в испытаниях ядерного оружия в атмосфере. Зимой 1957-58 гг. командирован в Москву в Институт химической физики Академии Наук СССР. В течение примерно 3-х месяцев изучал там специфику испытаний спецоружия и аппаратуру, разработанную в институте для проведения оптических испытаний.
По окончании учебы он был допущен к эксплуатации в полном объеме, и ему было присвоено очередное воинское звание (старший лейтенант-инженер), а также повышен в должности до младшего научного сотрудника.
Вплоть до окончания службы на Новой Земле был связан с работой на объекте, который без повреждений выдерживал взрывы в атмосфере до нескольких мегатонн. Подал ряд рационализаторских предложений по эксплуатируемой технике и для повышения помехоустойчивости приборов.
В числе других испытателей поощрялся Главкомом ВМФ за успешное выполнение спецработ.
Срок службы офицеров, живущих без семей на Новой Земле, был определен МО в 3 года. Поскольку семья (жена и дочь 1958 гр.) оставалась на Большой Земле все время службы, зимой 1959 г. В.И.Кабалюк был переведен в Ленинград, где продолжал заниматься вопросами, связанными с профессиональными интересами.


Празднование 50-летия образования Новоземельского полигона

Состояние здоровья после службы на полигоне вынудило оставить военную службу, был уволен приказом ГК ВМФ 6 марта 1961 г. по ограниченному состоянию здоровья.
На «гражданке» работал в СКБ “Геологоразведка” ведущим конструктором в течение 4-х лет, вечерами после работы преподавал в радиоклубе и проводил занятия с телемастерами. Затем - в НПО “Буревестник” 21 год был ведущим конструктором. Занимался проектированием, разработкой и настройкой рентгеновских спектрометров, проводил обучение советских и иностранных специалистов, приобретающих эту аппаратуру. Одна разработка была удостоена Золотой медали на ВДНХ в Москве.

В 2012 г. отметил свое 80-летие и 55-летие совместной жизни с женой.
Владимир Иванович прожил долгую и содержательную жизнь, неизменно трудясь на благо своей Великой Родины и заботясь о близких.
Тбилисские нахимовцы из Одессы с искренним уважением и глубокой скорбью выражают свои соболезнования родным и близким Владимира Ивановича Кабалюка.

Светлые воспоминания о нашем товарище навечно сохранятся в мысленном Пантеоне Памяти наших товарищей-однокашников и наших сердцах.

Герой Советского Союза Валентин Соколов, вып.1953 г, Валентин Максимов, вып. 1952 г., Валентин Марухнич, вып. 1954 г., Сергей Попов, вып.1970 г. ЛНВМУ


Анонс II издания книги «Страницы истории Тбилисского Нахимовского военно-морского училища. Судьбы нахимовцев ТНВМУ 1943-1957 гг.»

В октябре 2013 года нахимовская общественность весьма торжественно и уважительно отметила Юбилейное 75-летие со дня открытия первого в Советском Союзе Тбилисского Нахимовского Военно-морского училища для подготовки абитуриентов Высших Военно-морских училищ страны.



К этому Юбилею авторский коллектив блога «Вскормлённые с копья» подготовил и издал книгу «Страницы истории Тбилисского Нахимовского военно-морского училища. Судьбы нахимовцев ТНВМУ 1943-1957 гг.». Книга вышла небольшим тиражом и в короткий срок разошлась по личным библиотекам заинтересованных читателей.

В книге прослежена (хоть и не в полном объёме!) судьба около 700 воспитанников училища за короткий срок функционирования учебного заведения. Издание не лишено авторских и типографских недостатков. Тем не менее, оно нашло весьма широкий отклик в кругах читателей. В книге более 500 страниц из воспоминаний выпускников разных годов об училище, своих командирах и воспитателях, преподавателях и служащих училища. Все тексты щедро иллюстрированы фотографиями из личных альбомов выпускников, сделанных в далёкие 1940-1960 годы.

Вследствие большой заинтересованности, значительного количества откликов с одобрением, замечаниями и пожеланиями авторский коллектив под руководством В.В.Максимова, выпускника ТНВМУ 1952 г., подготовил второе исправленное, обновлённое и дополненное издание названной выше книги «Страницы истории Тбилисского Нахимовского военно-морского училища».

Во втором издании существенно сокращены заимствования из ранее выходивших публикаций воспоминаний нахимовцев. В книге больше внимания уделено именно нахимовским временам воспитанников, их рассказам о своей жизни и суждениям о становлении характеров, воспитательных приёмах командиров и преподавателей, оценкам влияния нахимовского обучения в их судьбах в последующей жизни.

За счёт упомянутого сокращения удалось дополнить книгу новыми материалами, сведениями и фотографиями о более широком круге выпускников, которые удалось собрать за срок после выхода первого издания. Количество найденных фотографий увеличилось почти до 1500 шт., пополнился список статей о персоналиях и событиях. Появились некоторые дополнительные главы, описывающие нахимовские события. Прослежен список изданий по теме Тбилисского НВМУ. В конце книги приведены списки выпускников, начальников, командиров, воспитателей и преподавателей училища.

Вместе с тем, следует указать, что в этих списках есть определённые недочёты: списки не 100% достоверности по перечислению персоналий и отдельных имён-отчеств, сроков службы в Училище. Особо скуден список обслуживающего персонала. К сожалению, за давностью лет эти имена забыты больше, чем иные категории участников воспитательного процесса в училище.
Спонсирующая издание организация планирует изменить некоторые типографские и издательские характеристики книги при сохранении дизайнерского вида твёрдого переплёта книги.

Выход книги планируется в конце зимы-начале весны 2017 года.
Высказывается надежда, что заинтересованные лица сделают предварительный заказ (без предварительных финансовых затрат) на анонсируемое издание через блог «Вскормлённые с копья» или на E-mail – адрес fregat06@gmail.com

9-й ДЕНЬ УХОДА В ПОСЛЕДНЮЮ АВТОНОМКУ КОНТР-АДМИРАЛА А.В.АКАТОВА часть1

Горько и очень печально! Светлая и вечная память прекрасному человеку. Его обаяние и улыбку помню до сих пор. Приветливый, требовательный, решительный, умный, заботливый и высоко порядочный адмирал. Не каждый мог, ради спасения больного подводника после трудной операции в подводном положении, всплыть без разрешения на возвращении в базу с БС, врубить все дизеля на полный ход и следовать в надводном положении, не соблюдая скрытность, скоростью больше заданной. Смелый был командир и служил не за награды. Кстати, про орден Красной Звезды не помню, а вот орден Боевого Красного Знамени на груди Альберта Васильевича за тот многомесячный поход и спасение больного моряка помню хорошо. Земля пухом заслуженному боевому подводнику, учителю, командиру, брату по оружию. Моё искреннее глубокое соболезнование Галине Яновне и всем его близким и родным.
В.К.Решетов, г. Москва, 5 декабря 2016 года

Сегодня мы познакомим наших читателей с воспоминаниями Альберта Васильевича Акатова, опубликованными в 11-й книге Воспоминаний подготов-первобалтов "46-49-53"



Альберт Васильевич Акатов окончил в 1949 году Рижское Нахимовское училище, а затем минно-торпедный подводный факультет 1-го Балтийского высшего военно-морского училища в Ленинграде.
После окончания учёбы в 1953 году Альберт Акатов был выпущен досрочно и назначен командиром торпедной группы БЧ-3 на новейшую по тем временам подводную лодку 613 проекта С-141 Северного флота.

Служил он усердно, успешно продвигаясь по служебной лестнице. Через шесть лет стал командиром ПЛ 613 проекта С-192, а затем был назначен командиром большой океанской подводной лодки Б-25 проекта 641. На ней он несколько раз ходил на боевую службу в Атлантику и в Средиземное море, осуществляя разведку и слежение за отрядами боевых кораблей 6-го флота США. Неоднократно заходил в порты Алжир, Аннаба, Тунис, Александрия, Латакия и другие.

Альберт Васильевич был направлен на учёбу в Военно-Морскую академию. Он отлично закончил её в 1971 году и вскоре был назначен командиром бригады подводных лодок 641 проекта. Теперь ему доверено водить на боевую службу целую бригаду подводных лодок!
В 1977 году в Средиземном море он стал контр-адмиралом. Через год его назначили помощником командующего Северным флотом. И здесь он был на высоте своего положения. Ему даёт высокую оценку в своих воспоминаниях «Океанский паритет» командующий Северным флотом адмирал Михайловский А.П.

В 1985 году контр-адмирал Акатов А.В. был назначен начальником Каспийского высшего военно-морского училища имени С.М.Кирова.
Альберт Васильевич прошёл большую, интересную, яркую и разностороннюю службу в Военно-Морском Флоте. Об этом он рассказывает в своих захватывающих внимание воспоминаниях.

Альберт Акатов

Судьба офицера-подводника


(Продолжение и дополнение. Начало в Книге 5 Сборника)

Становление офицера

Начало пятидесятых годов. Идёт интенсивное строительство подводного флота. Флоту требовались офицерские кадры. Поэтому 80 человек из 306 курсантов нашего курса выпускаются досрочно. Так я стал офицером ВМФ 17 августа 1953 года с присвоением квалификации торпедиста-подводника. Впервые 1-е Балтийское высшее военно-морское училище выпускает специалистов, да ещё и подводного профиля.



Ленинград, 1953 год. Лейтенант Акатов выпущен досрочно

Почти каждый из нас был назначен на должность. Я получил назначение командиром торпедной группы на подводную лодку 613 проекта С-141, находившуюся в то время на достроечной базе в городе Баку, где проходила государственные испытания.

И вот, получив кучу денег (по тем временам), мы едем группой в 12 человек в Баку.
С огромным трудом достаём в Москве билеты до пункта назначения. Это произошло только через трое суток мытарств по Москве, обивая пороги у коменданта, начальника ВОСО и так далее. И только послав в три адреса жалобную телеграмму (в ЦК ВКП(б), Министру Обороны и Главкому ВМФ СССР), которую тут же перехватило вокзальное начальство, мы получили долгожданные билеты.

Ехали очень весело, с приключениями. Справили даже свадьбу нашего однокашника Аркадия Сакулина. Наконец, через двое с лишним суток, прибыли в Баку. Город удивил нас активной ночной жизнью, шумом, гамом на улицах. Разместились в офицерском общежитии и еле уснули от городского шума и новых впечатлений.
Проснулись очень рано по той же причине. Привели себя в порядок и отправились в отдел кадров Краснознамённой Каспийской флотилии.
И начались неурядицы. Сказалась наша флотская неразбериха и плохое знание обстановки центральными кадровыми органами. Оказалось, что лодка, на которую я был назначен, уже ушла на Север, как и корабли пяти моих товарищей. Временно был назначен дублёром командира торпедной группы подводной лодки 613 проекта С-45, где командиром БЧ-2-3 был Виктор Зинченко.
Целую неделю я болтался без дела, пока решали, что с нами делать. В это время познакомился с районом Баилов, где располагалась наша бригада.



Город Баку, район Баилов, август 1953 года

Только через неделю я и мои товарищи по несчастью получили предписание убыть на Север к месту службы в город Полярный Мурманской области.

Обратно ехали не так весело, – денег уже не было. С трудом находили средства на пропитание. Две пересадки в Москве и Ленинграде, и без особых приключений в начале сентября прибыли в Полярный. Подводная лодка находилась в море на отработке задач боевой подготовки, и я снова несколько дней мучился без дела. Но зато получил подъёмные и раздал долги.

С приходом С-141 в базу, представился командиру и офицерскому составу. Тут же был назначен обеспечивающим офицером. Весь офицерский состав отправился отдыхать, а я остался с экипажем, не зная ни людей, ни обстановки на корабле, ни порядка. Так началась моя служба в составе экипажа ПЛ С-141 на 96 бригаде 33 Краснознамённой ордена Ушакова 1 степени дивизии подводных лодок Северного флота, впоследствии 4 эскадры.

Краткая справка о 33 дивизии – 4 эскадре ПЛ СФ

Я горжусь, что большую часть своей службы в Военно-Морском Флоте прослужил на Северном флоте. Из 25 лет службы на подводных лодках, 15 лет я прослужил в составе этого замечательного соединения.

История создания Подводных сил Северного флота началась в 1933 году, когда по строящемуся Беломоро-Балтийскому каналу в составе экспедиции особого назначения прошли две подводные лодки. Это произошло 5 августа. Первыми пришли на Север ПЛ Д-1 («Декабрист»), командир Б.А. Секунов, и Д-2 («Народоволец»), командир К.Н. Грибоедов.



Подводная лодка Д-1 готовится к переходу на Север



Беломоро-Балтийский канал, лето 1933 года.
Подводная лодка Д-2 переходит с Балтики на Северный флот


В октябре 1933 года сформировался первый отдельный дивизион ПЛ в составе Северной военной флотилии. Дивизионом командовали: Максим Петрович Скриганов (1933-1934 годы), Константин Николаевич Грибоедов (1934-1938 годы). В феврале 1938 года отдельный дивизион переименовали в отдельную бригаду ПЛ СФ в составе двух дивизионов.

До Великой Отечественной войны бригадой командовали П.В. Максимов (1938-1939 годы), Д.И. Павлуцкий (1939-1940 годы), Н.И. Виноградов (с 1940 года). К началу Великой Отечественной войны в состав бригады входили 15 подводных лодок в трёх дивизионах.
1-й дивизион (командир М.И. Гаджиев): ПЛ Д-3 («Красногвардеец»), крейсерские К-1 и К-2.



Полярный, зима 1943 года. Крейсерская подводная лодка (типа К) возвращается в Екатерининскую гавань после боевого похода

2-й дивизион (командир И.А. Колышкин): ПЛ Щ-401, Щ-402, Щ-403, Щ-404, Щ-421, Щ-422.



Северный флот в период войны. В таком виде «Шука» возвращается из боевого похода

3-й дивизион (командир Н.И. Морозов): ПЛ М-171, М-172, М-173, М-174, М-175, М-176.



Подводная лодка «Малютка» 12 серии

Эти 15 подводных лодок показали в начале войны образцы мужества и героизма, были основной силой Северного флота в море, завоевали 12 наград: шесть из них стали гвардейскими, и шесть – краснознамёнными.
Дивизион «Щук» стал единственным, в котором шесть подводных лодок получили 6 наград – четыре Ордена Боевого Красного Знамени и два гвардейских флага.

Командир дивизиона И.А. Колышкин стал первым подводником в Великой Отечественной войне – Героем Советского Союза в январе 1942 года.
Самыми смелыми и дерзкими командирами, имевшими самые крупные успехи на морском театре Северного флота, были Бибеев, Котельников, Моисеев, Лунин, Гаджиев, Колышкин, Фисанович, Стариков, Шуйский, Видяев, Каутский, Столбов, Мелкадзе.
Это плеяда выдающихся командиров-подводников, заслуженно ставших известными героями (сведения из книги адмирала А.Г.Головко «Вместе с флотом»).
К концу 1941 года на бригаду прибыли новые корабли: К-3, К-21, К-22, К-23, Л-20, Л-22, С-101, С-102. Некоторые из них включились в боевое дежурство ещё до Нового года.



Северный флот. Подводная лодка С-101 выходит в море

В августе 1942 года пришли М-119, М-121, М-122, в декабре – М-104, М-105, М-106, М-107, М-108.

В январе-марте 1943 года, совершив беспримерный переход с Тихого океана через Атлантику, в Полярный пришли из Владивостока подводные лодки С-51, С-54, С-55, С-56 и Л-15.



Екатерининская гавань, 1943 год. Подводный минный заградитель «Ленинец» готовится к боевому походу

В июне 1943 года в состав бригады вступили С-14, С-15, С-103, С-104, М-200, М-201, а в августе 1944 года Северному флоту были переданы английские малые подводные лодки В-1, В-2, В-3, В-4.
Все подводные лодки внесли достойный вклад в разгром врага в Заполярье.

Подводные лодки бригады потопили более 200 кораблей и судов противника водоизмещением более миллиона тонн. Потопление 181 и повреждение 41 судна подтверждено послевоенными исследованиями Исторической группы Главного Штаба ВМФ.
Во время Великой Отечественной войны бригадой командовали Николай Игнатьевич Виноградов (до февраля 1943 года) и Иван Александрович Колышкин.



Виноградов Николай Игнатьевич



Колышкин Иван Александрович


Тысячи матросов, старшин и офицеров – подводников Великой Отечественной войны награждены орденами и медалями. Семь североморцев – М.И.Гаджиев, И.А.Колышкин, И.Ф.Кучеренко, Н.А.Лунин, В.Г.Стариков, И.И.Фисанович и Г.И.Щедрин стали Героями Советского Союза.

И.А.Колышкин, Н.А.Лунин, В.Г.Стариков, И.И.Фисанович – самые первые Герои из советских подводников периода Великой Отечественной войны.

Двенадцать подводных лодок СФ были награждены орденами Красного знамени: Д-3, М-172, Щ-402, Щ-421, К-21, Щ-403, Щ-404, С-56, С-51, С-101, С-104, Л-22. На других флотах было всего 15 краснознаменных лодок.

Восемь подводных лодок были удостоены звания гвардейских: Д-3, К-22, М-171, М-174, Щ-402, Щ-422, М-172, С-56. На других флотах было всего 8 гвардейских подводных лодок.
Д-3, К-22, М-171, М-174 были первыми гвардейскими кораблями в подводных силах ВМФ СССР. За всю историю ВМФ только четыре корабля отмечены двумя наградами – стали гвардейскими и краснознаменными. Это подводные лодки Северного флота: Д-3 (командиры Ф.В.Константинов, М.И.Бибеев), Щ-402 (командиры Н.Г.Столбов, А.М.Каутский), М-172 (командир И.И.Фисанович), С-56 (командир Г.И.Щедрин).

24 июля 1943 года бригада ПЛ СФ была награждена орденом Красного Знамени и стала первым в ВМФ Краснознамённым соединением подводных лодок. 3 ноября 1944 года бригаду наградили орденом Ушакова 1 степени, и она стала первым и единственным в ВМФ дважды орденоносным соединением подводных лодок.
Бригада была основной ударной силой СФ в море и решала не только тактические, но и оперативные задачи, участвовала в решении стратегических задач на морском направлении. Во всех этих боевых действиях: – обороне Заполярья, обеспечении союзных конвоев, имевших государственное значение, и в разгроме немцев в Заполярье, подводные лодки с честью выполнили задания командования, хотя театр был велик, а подводных лодок было меньше, чем на других флотах. Особенно в начале войны.
Подводные лодки СФ внесли существенный вклад в развитие военно-морского искусства, первыми применив многие тактические приёмы.
– Атака транспорта с проникновением во вражеский фьорд. 14.07.1941 Щ-402 (командир Н.Г.Столбов) на рейде Хоннингсвог открыла боевой счёт советских ПЛ и североморских подводников за историю.

– Первое применение залповых методов стрельбы торпедами. В сентябре 1943 Д-3 (командир Ф.З. Константинов, старший на борту комдив И.А.Колышкин), осуществила впервые двухторпедный залп с временным интервалом. В ноябре-декабре 1943 года Д-3 произвела три успешные атаки 3-х и 4-х торпедными залпами с временными интервалами, после чего рекомендации были отданы всем флотам.

– Применение артиллерии против транспортов и даже боевых кораблей. Первым применил артиллерию против быстроходного танкера, а затем и транспорта, командир ПЛ К-2 Уткин (старший на борту комдив Гаджиев). Победный холостой выстрел при возвращении из боевого похода положил начало традиции – отмечать потопление кораблей противника салютом. В декабре 1941 года успешно применила артиллерию ПЛ К-3 (командир К.И.Малофеев, старший на борту комдив Гаджиев). После потопления торпедами транспорта ПЛ всплыла и уничтожила артиллерийским огнём СКР и катер противника.

– Первые атаки противника по данным, полученным от другой ПЛ. В январе 1942 года ПЛ К-22 и М-171 наводились на конвой (КОН) противника по данным от ПЛ Щ-422. Удалось вывести на цель ПЛ М-171, был уничтожен транспорт.

– Первые гидроакустические атаки. В мае 1942 года атаку по акустическому пеленгу осуществила ПЛ М-172 (командир Н.И.Фисанович). В апреле 1943 года первую успешную глубоководную стрельбу по акустическому пеленгу произвела М-171 (командир Г.Д.Коваленко, старший на борту комдив Н.И.Морозов).

– Освоение стрельбы так называемым «дуплетом», когда поражаются одним залпом сразу две или более целей. ПЛ Щ-403 (командир С.И.Коваленко) 22 декабря 1941 года впервые одним залпом с временным интервалом потопила транспорт и СКР. ПЛ С-104 (командир В.А.Тураев) 20 июня 1944 года одним залпом уничтожила транспорт, СКР и тральщик противника.

– Первый боевой опыт использования ПЛ в тактических группах при использовании звукоподводной связи. В феврале 1943 года ПЛ К-3 (командир К.И.Малофев, старший на борту комбриг Виноградов) и К-22 (командир Н.Ф.Кульбакин, старший на борту комдив Котельников) действовали группой. В этом походе были уничтожены два транспорта, но, к сожалению, К-22 не возвратилась в базу.

– Разработка и применение метода «нависающей завесы» при действии группы подводных лодок против конвоев во взаимодействии с авиацией и другими разнородными силами флота. Первая подобная операция осуществлялась в марте 1943 года. Участвовали ПЛ М-22 (командир П.В.Шипин), С-101 (командир П.И.Егоров), С-55 (командир Л.М.Сушкин), К-3 (командир К.И.Малофеев). С 1944 года этот метод стал основным. Всего проведено 8 операций разнородных сил. В некоторых случаях было достигнуто тактическое взаимодействие между ними.

Не все подводники-североморцы, сражавшиеся с фашистами, дожили до дня Победы. Из 15 ПЛ, входивших в состав бригады на начало Великой Отечественной войны, в Полярном Победу встретили только две: Краснознамённая Щ-404 (командир Г.Ф.Макаренков) и гвардейская М-171 (командир Г.Д.Коваленко). Всего в боевых походах на Северном флоте погибли 23 подводные лодки. Их названия и фамилии командиров высечены на первом в нашей стране памятнике подводникам, погибшим в Великой Отечественной войне. Он создан на средства Североморских подводников, его автор – бывший матрос СФ Лев Ефимович Кербель, позднее академик, Герой Социалистического Труда.

В годы войны погибли почти 1000 подводников-североморцев (а всего – 3636 подводников ВМФ СССР). Погиб в фашистских застенках командир Щ-402 Н.Г.Столбов и с ним 18 подводников. Все они перечислены в Книге памяти подводников ВМФ, погибших в годы Великой Отечественной войны, изданной Комиссией Объединенного совета ветеранов-подводников ВМФ по увековечению памяти (руководитель Г.И.Гавриленко).

После Великой Отечественной войны на бригаде осуществлялась интенсивная боевая подготовка, освоение новой боевой техники и новых проектов дизель-электрических ПЛ, выработка новых тактических приёмов и отработка их применения. Это уже другая история, и касаться её полностью я не буду.

В 1946 году командиром бригады был назначен Михаил Петрович Августинович, служивший в подплаве с 1933 года и всю войну. 15 марта 1951 года на базе бригады была сформирована 33 Краснознамённая ордена Ушакова 1 степени дивизия подводных лодок в составе трёх бригад. Дивизией командовали: Николай Ефимович Егоров (1951-1952 годы), Иван Алексеевич Поликарпов (1952-1956 годы), начштаба был капитан I ранга Исаак Соломонович Кабо, его заместителем – капитан 2 ранга М.А.Леошко.

От командира группы до помощника командира ПЛ

Вот в это время я пришёл служить на 96 бригаду 33 Краснознамённой ордена Ушакова 1 степени дивизии подводных лодок Северного флота.
Бригадой командовал тогда Григорий Филиппович Макаренков, начальником штаба был Александр Васильевич Горожанкин. Я сразу почувствовал глубокое уважение к комбригу. Это был крупный, уверенный в себе человек, очень спокойный, рассудительный. Один его вид уже внушал глубокое почтение.

Моя подводная лодка С-141 проекта 613 в середине сентября вернулась в базу. Я представился командиру ПЛ капитану 3 ранга Магда и познакомился с офицерами корабля.
Мне очень повезло, потому что я попал в хороший офицерский коллектив.

С большим уважением вспоминаю командира ПЛ капитана 3 ранга Петра Магда, помощника командира старшего лейтенанта Евгения Мокринского, командира БЧ-5 старшего лейтенанта Валентина Шлейфера. Все они очень помогли моему становлению как офицера-подводника.

Памятен до сих пор и первый день моей службы на подводной лодке. Лодка пришла с моря. Офицеры ушли отдыхать, а меня, молодого, оставили обеспечивающим с личным составом. Я тогда не знал ещё ни личного состава, ни обстановки в экипаже.
Расположился в «каюте» офицерского состава в казарме «Помни войну!».



Северный флот, город Полярный. Казарма экипажей подводных лодок «Помни войну!»

Сижу себе и изображаю обеспечение. Около 11 часов вечера приходит боцман (он же строевой старшина экипажа) и говорит:
– Товарищ лейтенант, на ПЛ верхний вахтенный, ваш подчинённый старшина 2 статьи Ширшов, напился пьяным, буянит, грозит потопить корабль.

И это в первый же день моей службы! Что делать? Как поступить? Что предпринять? Бросился бежать на корабль, а в сознании одна картина страшнее другой.

Но не успел пробежать половину пути, как встретил группу матросов нашей ПЛ во главе со старшиной команды торпедистов, возвращающихся с подводной лодки. Старшина доложил, что буяна связали, успокоили, и он уже спит. Так я познакомился со своими подчинёнными. Этот Ширшов, как потом оказалось, был очень грамотным специалистом, хотя и очень сложным по характеру человеком.
Памятен и мой первый выход в море. Стою на вахте. Меня учили, что на флоте порядок, чёткое несение вахты по 4 часа.

Стою 4 часа, смены нет. Стою 6 часов, смены нет. Стою 8 часов, смены нет. Робко запрашиваю центральный пост, дескать, пора бы сменить меня. Да и время обеда уже прошло. Вышел наш заместитель командира по политической части, старший лейтенант, но уже человек в годах (фамилию, к сожалению, забыл), сменил меня.
Вечером командир ПЛ собрал офицеров корабля и, как говорится, «выдрал меня по первое число»:
– ... наш-то, – говорит, – молодой офицер, устал на вахте...!!!

Урок пошёл на пользу. Понял, что служить надо не сколько положено, а сколько нужно, и никогда не жаловаться, что тебе тяжело.
Помнится и первая погрузка боезапаса на подводную лодку. Особенно в кормовые торпедные аппараты.

День был субботний, работа, как казалось, была простой. Я собрался после работы в кинотеатр. По этому случаю оделся в выходную форму одежды. Но погрузка в кормовой торпедный аппарат № 6 оказалась трудной. Опыта такой работы не было ни у меня, ни у команды торпедистов, так как погрузка полного комплекта боезапаса производилась впервые. Торпеда застряла в аппарате. Что бы мы ни делали, – ничего не помогало. По неопытности я залез в трубу торпедного аппарата. Что-то пытался сделать. Что-то толкал, качал, но ничего не получалось.

Короче говоря, торпеды мы всё же погрузили, но время киносеанса прошло, форма одежды была окончательно испорчена. Культпоход в кино был сорван. Так закончилась моя первая погрузка полного комплекта торпедного боезапаса на подводную лодку.

С помощью офицеров корабля, особенно старших лейтенантов Мокринского и Шлейфера, а также флагманского минёра бригады капитана-лейтенанта Станислава Свирина, я к концу ноября сдал зачёты на самостоятельное управление торпедной группой и несение якорной и ходовой вахты.

К этому времени мы выполнили план боевой подготовки, и все офицеры уехали в отпуск, а меня назначили исполнять обязанности старшего помощника командира ПЛ.
Вот в это время началось моё настоящее становление как офицера-подводника. Началось более тесное знакомство с оставшимися офицерами, с офицерским составом штаба бригады и даже штаба дивизии. Научился готовить корабль к выходу в море, оформлять все положенные документы, руководить, как это ни странно, офицерским составом и личным составом корабля. Удачны были и выходы в море.

Всё это очень помогло в дельнейшей моей службе. Через месяц моего старпомства меня, наконец, отпустили в отпуск за 1953 год.
Возвратившись из отпуска, к марту 1954 года я сдал на самостоятельное управление боевой частью (БЧ-2-3), и, так как ПЛ С-141 планировалась к переходу на ТОФ, очевидно, по ходатайству флагманского минёра Свирина, меня назначили командиром БЧ-2-3 на ПЛ С-144 тоже 613 проекта, где командиром был назначен капитан 3 ранга Георгий Василевич Лазарев.

Опять я попал в замечательный, дружный офицерский коллектив: помощник командира – Витя Овчинин, командир БЧ-5 – Герман Козлов, начальник медицинской службы Борис Грачёв и другие. Позднее прибыли заместитель по политической части капитан-лейтенант Карлош, старший помощник командира капитан-лейтенант Зверев Василий, с которым мы впоследствии подружились.

Сильный был и коллектив БЧ-3: командир торпедной группы – мой однокашник Олег Куракин, старшина команды торпедистов – главный старшина Заика, командир отделения комендоров – старшина 2.статьи Отпещенников, отец троих детей, мордвин. Все они знатоки своего дела.

С новым командиром начали отработку задач с задачи № 2 «Курса подводных лодок» (КПЛ).
Большие трудности, а порой и неудачи, случались при отработке задачи № 3 (торпедная стрельба).

Георгий Васильевич Лазарев был очень инициативным, думающим командиром – новатором. Он начал первым на Северном флоте выполнять торпедные атаки по данным гидроакустики с глубины больше перископной. И тут начались неурядицы: – торпеды либо выскакивали на поверхность, либо тонули. Первые претензии были, конечно, к личному составу БЧ-3, торпедному расчёту береговой базы и ко мне, как командиру БЧ-3.

Мы очень много работали над решением этой проблемы. Сколько торпед мы перестреляли в мелководных районах (полигонных)! Сколько комиссий было создано в масштабе соединения и в масштабе флота, чтобы внести ясность в вопросе использования торпедного оружия с глубины больше перископной, я уже и не помню.
До истины мы всё же добрались. Сказался заводской дефект схемы стрельбы торпедных аппаратов. Кроме того, с тех пор стали применять двойное стопорение на начальном пути торпеды.

В сентябре 1954 года Витя Овчинин ушёл на ВОЛСОК ВМФ, и я был назначен помощником командира подводной лодки. В этом же году летом я женился на моей самой любимой женщине Галине Яновне, с которой я уже живу более 50 лет.

Дальнейшая служба проходила уже в новом качестве. Я входил в состав командования корабля и решал задачи по подготовке корабля в целом, его обеспечения и снабжения, руководил личным составом.

Очень помогло то, что в это время пришли на ПЛ после ВОЛСОК старший помощник командира В.И. Зверев и заместитель командира по политической части Н.М.Карлош после окончания Военно-политической академии (кстати, однокашник нашего командира по выпуску из училища) Помог своим опытом начальник медицинской службы капитан Борис Грачёв, который, фактически, отвечал за снабжение корабля продуктами питания. А это далеко не простое дело.

В это же время на бригаду пришла группа старших помощников командиров, окончивших классы командиров ПЛ: старший лейтенант Черновин, старший лейтенант Талащев, капитан-лейтенанты Жабарин, Каравашкин, Спиридонов и другие. Некоторые из них впоследствии стали командующими флотами и командирами соединений.

1954-1955 годы остались в моей памяти как период становления моего в должности помощника командира и первого в моей флотской жизни длительного (для того времени) плавания на ПЛ С-143 в течение 14 суток. Мы выполняли замеры гравитационной постоянной магнитного поля Земли. На ПЛ прибыли учёные с этой целью, и среди них женщина с кроликами, которая изучала вопросы обитаемости на ПЛ в длительном плавании. Поход для меня был очень интересным: мы обошли архипелаг Новая Земля вдоль западного его берега, обогнули мыс Желания и прошли через Карское море, а далее через пролив Карские ворота вернулись в базу. Впервые в жизни я увидел в Карском море айсберги, причём в большом количестве. Целую ночь, находясь в надводном положении, пришлось уклоняться от этих ледяных громадин.



Приятно возвращаться после успешного похода в Екатерининскую гавань

В этом же году при сдаче торпедного боезапаса перед постановкой в док, у нас произошла предпосылка к чрезвычайному происшествию. Командир БЧ-2-3 и я были в отпуске. За командира БЧ-3 оставался командир торпедной группы лейтенант Сева Бессонов ( будущий командир ПЛА К-8 ). При выгрузке боезапаса было повреждено БЗО одной из торпед. Чтобы избежать неприятностей при сдаче, торпедисты предложили лейтенанту Бессонову запаять вмятину оловом с помощью паяльника, что и было выполнено.

Боезапас без замечаний сдали на торпедную базу и ушли в док. Через два дня после этого случая я прибыл из отпуска в Полярный. Сразу почему-то был вызван в ЗКП дивизии. Шло флотское учение и все были на защищённом командном пункте, в скале. Прибыл, доложился, и меня начали пытать: кто и как выполнял эту работу. Очевидно, сведения прошли через особый отдел, собралось много начальников, специалистов.

Торпеду оставили на территории склада. Я доложил, что только что приехал из отпуска и ничего не знаю. Тогда начались вопросы как к бывшему специалисту БЧ-3. Пришлось поднять литературу, и все пришли к выводу, что угрозы взрыва нет. Все виновные, в том числе и командир ПЛ, были наказаны в дисциплинарном порядке. Меня же отправили на ПЛ в Росту.
Как я уже писал, Г.В.Лазарев был не только хорошим командиром, но и заботливым начальником. Он, очевидно, заметил какие-то задатки у меня, и в ноябре 1956 года я был направлен на командирские классы в ВОЛСОК ВМФ в Ленинград.

В июле 1957 года я успешно закончил командирские классы и был назначен старшим помощником командира ПЛ С-155 96 бригады ПЛ, где командиром был капитан 2 ранга В.П.Маслов. Лодка была объявлена «отличной», поэтому при моём представлении и командир дивизии контр-адмирал Поликарпов, и комбриг капитан 1 ранга Горожанкин поставили задачу – не потерять это высокое звание.

Я быстро сработался с офицерским составом на корабле. Труднее было приспособиться к характеру и манере руководства командира подводной лодки. Это был своеобразный начальник, который работал только в море. В базе я его видел только на подъёме флага. Это дало мне свободу действий и приучило к самостоятельности.

Владимир Петрович дал мне и хорошую возможность практически управлять подводной лодкой при швартовке, в подводном и надводном положении в море, и выполнить атаку по кораблю, идущему постоянным курсом. За это я ему благодарен.

В июне-июле 1958 года мы участвовали в масштабном общефлотском учении на акватории Баренцева, Норвежского и Гренландского морей. ПЛ действовала успешно, результативно. В финале учений мы оказались единственным источником сведений об отряде боевых кораблей (ОБК) «противника» (все его потеряли), чем и обеспечили успех учения. После этого учения приказом Командующего Северным флотом я был допущен к самостоятельному управлению подводной лодкой 613 проекта, но знак командира ПЛ начал носить только после назначения меня командиром подводной лодки.



Полярный, лето 1958 года. Подводные лодки 613 проекта готовятся к новым походам

С приходом в Полярный нам поставили задачу подготовиться к переходу в Ленинград для постановки в Балтийский завод с целью переделки под проект 665 с крылатыми ракетами. А я в конце 1957 года впервые получил хорошее жильё в виде большой комнаты в новом доме по улице Гаджиева и только привёз жену с маленькой дочкой.

Снова всё закрутилось: что-то сдавали, что-то получали, менялись кадры, рассчитывались с береговой базой, с городскими организациями, отправляли свои семьи, загружали свои нехитрые пожитки в лодку и так далее. К концу июня были готовы к переходу. Вместе с нами с такой же задачей уходили ПЛ С-142, С-152, С-164.

Переход занял около двух недель. До города Беломорска шли своим ходом, затем встали в транспортный док и дошли до Повенца. Там вышли из дока и встали на якорь, ожидая лоцмана. Свежие продукты к этому времени, в том числе и мясо, уже кончились. Командир отправился к местному начальнику сообщений и договорился, что нам за солярку доставят парной говядины. Соляр мы отдали, но взамен получили тушу старого быка и ведро рыбы. Наделали котлет из мяса, которые жевать было невозможно, но зато сварили на всю команду прекрасного рыбного супа.

Онежское озеро мы прошли своим ходом, далее встали на понтоны и дошли до 5 ГЭС в пригороде Ленинграда. У 5 ГЭС освободились от понтонов и через сутки пошли своим ходом к Балтийскому заводу.

На всём этом переходе мы получили прекрасную практику плавания по рекам, озёрам, с лоцманом и самостоятельно, и плавания по системам каналов, преодолевая шлюзы и пороги.
В Ленинграде в течение нескольких месяцев сдавали все приборы, съёмные механизмы и другое съёмное оборудование на склады и ОФИ базы. Нас приняли в состав ленинградской бригады строящихся и ремонтирующихся подводных лодок. Через несколько месяцев стало ясно что работы по переоборудованию корабля будут очень продолжительными. Было принято решение экипаж во главе со мной отправить на Северный флот на стажировку. В.П.Маслов ещё раньше был назначен начальником штаба бригады подводных лодок в Сайда-губу.

Командир подводной лодки 613 проекта

В сентябре 1959 года экипаж во главе со мной прибыл, как мы сначала думали, на стажировку в 7 дивизию подводных лодок (комдив контр-адмирал Гришин Фёдор Никитович). Впоследствии оказалось, что, поскольку работы по переоборудованию ПЛ под ракеты задерживаются на 3 года, нас переформировали в резервный экипаж и включили в состав 162 бригады ПЛ 7 дивизии ПЛ СФ, которой командовал капитан 1 ранга Усков Иван Фёдорович. А начальником штаба был капитан 2 ранга Кузнецов Юрий Алексеевич.

Мне в службе снова повезло. Меня представили к назначению командиром подводной лодки. Я влился в замечательный командирский коллектив. Командирами подводных лодок были Юрий Калашников, Лев Куприянов, Валя Балабух, Борис Громов, Феликс Митрофанов, Валентин Постников, Гена Баранов, Жора Слюсарев.

Они очень помогли моему становлению как командира. Они бескорыстно делились со мной своим опытом, успехами и неудачами. Самое главное, что наш командирский коллектив был очень дружен. Все праздники мы справляли вместе.

В сентябре 1959 года я ушёл в автономный поход вторым командиром на ПЛ С-264, так как имел допуск к самостоятельному управлению подводной лодкой, а старпом, мой однокашник Михаил Иванов, не имел. Через 30 суток, успешно выполнив поставленную задачу, 4 октября мы вернулись. Прибыли для доклада в Полярный, и здесь меня ожидали две новости: умерла в Москве после операции моя мама и родился сын Андрей. Здесь же мне сообщили, что приказом Командующего флотом я назначен командиром ПЛ С-155. А в апреле 1960 года Феликс Митрофанов был назначен командиром АПЛ, и меня назначили командиром ПЛ С-192.
Во время приёма подводной лодки произошёл такой казус. Мы возвращались с отработки задачи № 2, где я подтверждал допуск к управлению подводной лодкой. Вошли в Ура губу. Впереди идёт подводная лодка. Я знаю, что там находится начальник штаба бригады капитан 1 ранга Юрий Сергеевич Бодаревский. А Феликс Митрофанов решил, что там начальник штаба бригады Ю.А.Кузнецов, и захотел в узкости его обогнать и первым встать к причалу. Я его отговаривал, но он настоял на своём: – «Юра не обидится».

Дали полный ход, обогнали, вошли в губу Урица и получили приказание встать на якорь. Через некоторое время на катере подошёл Ю.С.Бодаревский. Внимательно нас сначала осмотрел (возможно, даже обнюхал), приказал объяснить наши действия.
Потом, выслушав наш доклад, сказал:
– А я думал, вы перепились на корабле, раз вытворяете такое.

Конечно, нас поругали, но наказывать на стали, так как Митрофанов уходил, а я только вступил в командование кораблём. Урок же военно-морской вежливости и осмотрительности я получил на всю жизнь.
Так началась моя действительно командирская служба. К августу подводная лодка выполнила полный курс задач боевой подготовки и вошла в первую линию уже под моим командованием. Все стрельбы я выполнил с отличными оценками.



Северный флот, Ура-губа, 1960 год.
Командую подводной лодкой С-192


В ноябре подводные лодки С-181, С-285, и С-192 нашей бригады участвовали в стрельбах на приз Главнокомандующего ВМФ. Правда, приз мы тогда не завоевали. Но моя атака была успешной, и опыт я получил хороший. В общем, 1960-1961 годы прошли в интенсивной боевой подготовке. Никогда больше так много не приходилось стрелять практическими торпедами и «пузырём» по полноценным отрядам боевых кораблей (ОБК).

В декабре 1961 года подводная лодка встала в средний ремонт на МЗ-10 в Полярном. Период был сложен тем, что семьи находились в посёлке Урица (ныне Видяево), а мы в Полярном. Нормальной дороги из Урицы в Полярный тогда не было.

В это ж время в Полярном сформировался дивизион ремонтирующихся подводных лодок. Командиром дивизиона был назначен капитан 1 ранга Васильев. Командование дивизиона не очень охотно отпускало, особенно командиров ПЛ, на побывку. Офицерский состав и мичмана выражали крайнее недовольство. Доходило до скандалов в семьях и даже до разводов. Пришлось бороться за свои права.

Командиры подводных лодок обратились к командиру 4-й эскадры контр-адмиралу Николаю Ивановичу Ямщикову. Он очень внимательно нас выслушал, разобрался с командованием дивизиона и установил приемлемый для всех порядок отпуска к семьям. Это сразу разрядило обстановку, улучшило настроение офицеров и мичманов.

Так прошло полтора года. Как мы добирались до своих семей, как привозили свои семьи из Полярного и обратно, отдельный разговор. Иногда эти путешествия, в основном морем, длились по несколько недель. Я однажды, добираясь до посёлка Урица через Мурманск, на три дня застрял на Кильдине-Могильном из-за плохой погоды, а другой раз – в Порт-Владимире на острове Шалим.

В 1962 году вместе с личным составом эскадры мы пережили трагическую гибель ПЛ Б-37, смерть наших товарищей на этой лодке и соседней ПЛ С-350 (командир Олег Абрамов), участвовали в похоронах погибших. Тяжёлое это было время. Я тогда сразу вспомнил, как паяли БЗО у нас на С-144. Думалось, быть может, и тут что-то подобное и произошло. Ведь истинную причину так и не установили. Командиром ПЛ Б-37 был мой товарищ по учёбе на ВОЛСОК ВМФ Толя Бегеба. Я знал его как очень грамотного, думающего и осмотрительного офицера и командира.

В июле 1963 года был закончен средний ремонт. Прошли все виды испытаний, и в конце июля подводная лодка прибыла к месту постоянной дислокации в посёлок Урица. Сразу начали интенсивную работу по выполнению всех мероприятий после ремонта. Отработали все задачи КПЛ. Осенью мы полностью восстановили боеготовность подводной лодки и вошли в число кораблей первой линии.

В мае 1964 года вся наша 162 бригада заступила в боевое дежурство по флоту и попала под инспекцию Министерства Обороны с внезапным выходом в море. Причём, боевое распоряжение на дальнейшие действия мы получили по радио. Из пяти подводных лодок распоряжение получили четыре, а ПЛ С-181 (командир Валя Балабух) не получила. Распоряжение передавалось только один раз в тактической сети, на средних волнах. Тут всё зависело от бдительности радистов и желания командира ПЛ получить боевое распоряжение. В целом, задачи были выполнены, мы получили положительную оценку за действия в море и за результаты инспекции.

В этот период я в первый раз лично встретился с Помощником Командующего флотом контр-адмиралом Кучером, которого у нас прозвали «сумасшедший с ножичком». Командующего СФ адмирала В.А.Касатонова звали «сумасшедший с бритвой». Такие «звания» они получили за их очень резкие, порой грубые и не всегда справедливые, на наш взгляд, расправы с командирами кораблей. Особенно это было характерно в первый период командования адмиралом В.А.Касатоновым. Северным флотом. После адмирала Чабаненко это был резкий контраст. Я тогда не думал, что мне через 14 лет придётся тоже быть в шкуре Помощника командующего и не менее щепетильно, придирчиво и строго действовать на этом посту.
Сразу после инспекции я стал готовить экипаж и подводную лодку к первой в моей жизни самостоятельной автономке. В сентябре-октябре 1964 года подводная лодка выполняла задачи боевой службы (БС) уже со специальным оружием на борту.

Перед выходом на боевую службу был дан на два дня отдых всему личному составу. И за эти два дня вышли из строя три офицера: командир БЧ-5 столкнулся на мотоцикле с грузовиком, командир БЧ-1-4 и начальник медицинской службы, которые тоже попали в автомобильную аварию. Пришлось выходить в море с новыми людьми, которых я знал недостаточно. Это, к сожалению, сказалось на результатах месячного плавания. Много было неприятностей по линии БЧ-5 и штурманской части. Не смогли, например, на финальном этапе БС выйти в атаку по ОБК из-за большой невязки в результате малого опыта плавания в Норвежском море и слепого исполнения рекомендаций лоции. В целом задачи боевой службы были выполнены, лодка вернулась в базу исправной, личный состав получил хорошую морскую практику. Я же понял, что значит плавать с людьми, которых знаешь недостаточно хорошо.

Командир океанской подводной лодки

С приходом в базу я узнал о новом назначении на строящуюся дизель-электрическую океанскую подводную лодку Б-25 641 проекта. Пришлось быстро сдать дела старшему помощнику командира капитану 3 ранга Константину Кононову и убыть к новому месту службы в город Полярный. Экипаж был уже сформирован, и необходимо было начать его подготовку.

В Полярный я прибыл в октябре 1964 года. Подводная лодка должна была войти в состав 69 бригады ПЛ 4 эскадры подводных лодок Северного флота. Командиром бригады в то время был капитан 1 ранга Виталий Наумович Агафонов, начальником штаба – капитан 1 ранга Архипов Василий Александрович. Оба командовали бригадой в период Карибского кризиса. Началась напряжённая боевая подготовка по слаживанию экипажа, сдача задач № 1 и № 2 КПЛ. Я должен был сдать на самостоятельное управление ПЛ 641 проекта.
Подводные лодки бригады активно участвовали в знаменитом Карибском кризисе. Командиры кораблей охотно делились с нами опытом и своими впечатлениями об этой тяжелейшей эпопее.

Задачи № 1 и № 2 экипаж отрабатывал и сдавал на ПЛ Б-4 «Челябинский комсомолец», которой единственной удалось уклониться от противолодочных сил ВМС США, действовать скрытно. Сроки поджимали. Отъезд в Ленинград был назначен на начало декабря.

К концу ноября экипаж был сколочен, отработан, офицеры и личный состав сдали положенные зачёты, проверены по практическим вопросам.
В начале декабря мы отправились в Ленинград. Прибыли в знакомое мне здание на проспекте Римского-Корсакова, в 39 бригаду строящихся и ремонтирующихся подводных лодок. Командовал бригадой капитан 1 ранга Папылев.

Оформив все необходимые документы, через несколько дней на Адмиралтейском заводе познакомился со своей будущей «кормилицей». Подводная лодка была уже спущена на воду, достройка продолжалась на плаву. Началась размеренная жизнь. С утра строем на завод, изучение подводной лодки, её особенностей. Личный состав участвовал и в работах, оказывая помощь заводчанам. Готовились и вскоре начали нести дежурство и вахту на подводной лодке. Мне пришлось нести оперативное дежурство на бригаде.

Так прошёл почти год. В это же время строили свои атомные лодки Гена Аббасов и Женя Чернов. Их экипажи находились в особых режимных условиях, жили отдельно от остальных экипажей в закрытых помещениях. Меня, так как мы были хорошо знакомы, они допускали иногда в свои пенаты. Отпраздновали мы вместе и их новоселье. Оба получили по двухкомнатной квартире в новом доме.

Осенью 1965 года начались заводские испытания с выходом в Финский залив, затем докование, размагничивание, проверка на шумность, мерная миля, всё в районе Кронштадта. В конце октября вышли на государственные испытания в Таллин и Лиепаю. Все испытания прошли успешно и без каких-либо происшествий. Председателем Государственной комиссии был контр-адмирал Маслов (имя и отчество, к сожалению, не помню). Он отметил высокую организованность и результативность государственных испытаний.
Возвращаясь Ленинградским каналом, шли самым полным ходом (с разрешения председателя), приурочив это к проверке работы дизелей. Говорят, что пострадали несколько катеров в канале и у входа в порт. За это нас пожурили, но не стали наказывать. Далее подписан был Государственный акт приёмки корабля. Подписание я тянул, сколько мог, чтобы завод устранил все замечания. Был большой банкет от имени генерального директора Объединения Адмиралтейский завод. После торжественного подъёма военно-морского флага, торжественного обеда для экипажа и устранения всех замечаний заводом, ПЛ вышла в Лиепаю для подготовки к переходу на Северный флот.
В полигонах в районе Лиепаи выполнили торпедные стрельбы, в том числе на глубоководном режиме и при выходе в торпедную атаку по одиночному кораблю. Выполняли погружение на глубину до 170 метров, так как глубже полигона на Балтике не было. Загрузили полностью запасы на подводную лодку и были готовы к переходу.

Переход совершали в группе с подводной лодкой 611 проекта. Старший перехода – командир 96 бригады ПЛ капитан 1 ранга О.П.Шадрич. Я шёл вторым на Б-25 (бортовой № 500).



Зона Датских проливов, осень 1965 года.
Подводная лодка Б-25 следует на Северный флот


На входе в проливную зону нас встретили датский СКР и торпедный катер, которые сопровождали нас до пролива Эресунд. Пролив Зунд прошли полным ходом, уклоняясь от паромов, пересекающих этот пролив. При следовании проливом Каттегат по левому борту на мысе Скаген наблюдали замок принца Датского. Далее через пролив Скагеррак вышли в Северное море. Дальнейший переход проходил благополучно, правда, под контролем авиации ПЛО сил НАТО. Опыт пригодился мне в дальнейшем. Не раз пришлось мне проводить подводные лодки после постройки и ремонта этим путём.

В Полярный пришли перед Новым Годом. Оказалось, что нас перевели в 96 бригаду, расположенную в уже знакомой мне казарме «Помни войну», где я начинал службу и прослужил несколько лет.

1966 год прошёл в очень интенсивной боевой подготовке. К осени выполнили весь курс боевой подготовки КПЛ, участвовали в тактических и общефлотских учениях. Все задачи были выполнены с хорошими и отличными оценками. Подводная лодка вошла в число кораблей первой линии постоянной готовности.



Полярный, 1966 год. Командир подводной лодки Б-25 Капитан 2 ранга Акатов А.В.

Ещё в мае мне была поставлена задача подготовить подводную лодку и экипаж к выполнению задач боевой службы в Средиземном море к сентябрю 1966 года. Это потребовало ускоренного выполнения всех задач, пройти предпоходовый ремонт, офицерам и мичманам отгулять положенные отпуска, пополнить все запасы до полных норм, принять торпедный боезапас, изучить театр будущих действий. К этому времени офицерский состав экипажа был хорошо подготовлен, и я был уверен в своих офицерах, мичманах, матросах.
Все офицеры были хорошими специалистами. Командир БЧ-5 – капитан-лейтенант инженер Янов Валентин – прекрасный специалист, мастер своего дела, отличный воспитатель. За ним я был, как за каменной стеной. Командир БЧ-1 – сын командира ПЛ, погибшего в годы войны, старший лейтенант Игорь Мохов. Дотошный, аккуратный, знающий специалист-штурман, который ни разу не подвёл меня в море. Помощник командира – капитан-лейтенант Евтихиев Борис – перспективный офицер. Заместитель командира по политической части – Александр Сергеевич Баранов, настоящий политработник, который действительно помогал мне своей работой, настоящая опора командира. Под стать им были и остальные офицеры корабля. В целом экипаж был надёжным.
В сентябре 1966 года, погрузив специальный боезапас, мы вышли в море.



Полярный, сентябрь 1966 года. Подводная лодка Б-25 выходит из Екатерининской гавани на боевую службу в Средиземном море

9-й ДЕНЬ УХОДА В ПОСЛЕДНЮЮ АВТОНОМКУ КОНТР-АДМИРАЛА А.В.АКАТОВА часть2

продолжение (из книги воспоминаний Сборник 11)

Боевая служба на Средиземном море

Переход был трудным. 70% плавания было с использованием РДП. Никогда больше мы столько под РДП не плавали. Приходилось всё время быть в напряжении, так как режим этот не очень приятен, да и ПЛ С-80 ещё помнили. Имели место и довольно частые провалы на океанской волне. Но зато экипаж был хорошо отработан.

Решать вопросы скрытности в то время очень помогала группа ОСНАЗ. Американские лётчики в то время ещё беседовали со своей базой в открытом режиме. Мы всегда знали, что самолёт взлетел с авиабазы, куда он направляется и когда садится.
До Гибралтарского пролива шли около трёх недель.



Атлантический океан, осень 1966 года. Подводная лодка Б-25 на пути в Средиземное море

Гибралтарский пролив проходили в подводном положении, предварительно надёжно определив своё место. На подходе к проливу произвели разведку, разобрались, как идут суда в пролив и обратно и использовали при движении их шумовой эффект. Форсировали пролив за шесть часов, используя глубинное течение.

Один раз оказались близко к африканскому побережью, что почувствовали по тому, что лодка плохо держала глубину на автоматическом режиме. Быстро подправили курс, и дальше всё было благополучно. Ночью всплыли. Определились по маякам Сеута и Гибралтар. Погода была отличной. Море – гладь, свечение воды вокруг бортов ПЛ, луна светит вовсю, по обоим бортам вдали огни судов. Чувство какое-то насторожённое, как будто ты голый, и тебя все видят. Но делать нечего, надо пополнять запасы воздуха и электроэнергии. Всю ночь прошли в надводном положении, делая зарядку аккумуляторной батареи.

Ещё на подходе к Иберийской зоне получил распоряжения на дельнейшие действия и рассчитал переход в назначенный мне район с задачей поиска подводных лодок вероятного противника. Весь октябрь месяц прошёл в районе поиска ПЛА. Имели три обнаружения ПЛА, которые были подтверждены данными разведки. Время слежения за ПЛА колебалось от 12 до 25 минут. Обнаружения происходили, как правило, в ночное время, один раз – в дневное время. На поверхности в это время целей не наблюдалось ни визуально, ни технически. Поиск производился в подводном положении на экономическом ходу от 32 до 42 часов по времени с последующей зарядкой батареи в ночное время.

Противолодочные силы НАТО действовали активно. В это время у надводных кораблей НАТО низкочастотные ГАК были редко, поэтому уклонялись выходом из их полосы поиска. От авиации ПЛО уклонялись по данным станции «Накат» или группы ОСНАЗ.

В начале ноября нам дали (а для меня это было впервые) деловой заход в порт Алжир. Согласно распоряжению, всплыли в надводное положение, уже не опасаясь нарушить скрытность, и подошли к острову Ла-Галит.



Средиземное море у острова Ла-Галит, ноябрь 1966 года. Впервые открыто дрейфуем в надводном положении

Встретились с отрядом наших кораблей в составе ПБС «Котельников», РКР «Зоркий» и танкер «Днестр». Отрядом командовал капитан 1 ранга Лапшин. В это же время подошла наша ПЛ Б-103, где командиром был мой однокашник Эрик Голованов. Встреча была очень тёплой, с оркестром.

На подходе я услышал знакомый с картавинкой голос: – «Алберхта!». Это, оказывается, мой товарищ по 9 эскадре Борис Белов меня приветствовал. Он исполнял обязанности начальника походного штаба. Начальником политотдела был капитан 2 ранга Копытов. Обе лодки ошвартовались у «Котельникова», осмотрелись, получили приказание привести ПЛ в порядок за двое суток. Получили краску, кое-что из продуктов. Немного подкрасились, что можно – подремонтировали. Корабли выглядели неплохо. 3 ноября снялись со швартовов и якорей и двинулись в Алжир.



Идём в порт Алжир. ПЛ Голованова впереди

В порту Алжир провели около шести суток. За это время привели в порядок материальную часть. Офицеры и личный состав отдохнули, по графику побывали на экскурсиях в городе, в местном зоопарке. Впервые на покупки нам выдали валюту. Командование отряда и командиры кораблей нанесли визиты мэру города, начальнику Генерального штаба страны, Командующему Алжирским флотом, послу СССР в Алжире Пегову Николаю Михайловичу. Приёмы в нашу честь были устроены Главнокомандующим ВМФ Алжира Бен-Мусой в частном французском ресторане, послом СССР – в резиденции советского посла.
Был организован приём и на плавбазе «Котельников».



Порт Алжир, ноябрь 1966 года. Встреча посла СССР в Алжире на плавбазе «Котельников»

Были выступления нашей художественной самодеятельности в самом крупном кинотеатре Алжира «Сьерра Маэстро». Для поддержания нашего духа нам подбросили на РКР из Севастополя часть ансамбля песни и пляски ЧФ.
На приёме в ресторане мы с Эриком удивились большому количеству ложечек, вилочек, ножичков. Даже вначале не знали, что к чему брать. Официанты тут же доливали пустые рюмки. Получив первое «боевое крещение» на приёме у посла, далее мы действовали более грамотно.

Было очень неудобно на фуршете управляться с тарелкой, ножом и вилкой, да ещё держать рюмку в руке. Поэтому мы сначала закусывали пирожками и каперсами, затем нашли место, куда можно было поставить тарелки, и всё пошло, как по маслу.



Средиземное море, порт Алжир, ноябрь 1966 года. Капитаны 2 ранга Голованов и Акатов на борту плавбазы «Котельников», а их подводные лодки стоят у борта

Нам нужно было израсходовать динары, полученные за шесть суток нахождения за границей, а времени не было, – шли различные приёмы и другие мероприятия. Поэтому мы договорились с нашим военным атташе-полковником, что он приедет за нами на своём «пежо». Он приехал в рубашке. Мы, получив разрешения, (я, Голованов и командир РКР «Зоркий») сели в машину тоже в рубашках, а тужурки оставили в каюте, взяв с собой цивильные плащи. Увидев такое, ребята из особого отдела, раздобыв машину, помчались за нами нас охранять. Они испугались, что мы поехали не в форме, мало ли что могло случиться. Был случай, когда мы ехали с послом на его машине с флажками СССР на крыльях. На одном из перекрёстков группа из НТС приветствовала нас фашистским приветствием.
Деловой заход был завершён успешно. Все командиры кораблей были поощрены командиром отряда, а позднее и Главнокомандующим ВМФ. Практически мы выполнили основную часть поставленных задач на поход.



Порт Алжир. Наконец-то, нам удалось реализовать свои динары…

Постепенно начали двигаться на выход из Средиземного моря. Я шёл впереди, а ПЛ Б-103 на сутки хода сзади. В период следования на базу нам ставили попутно задачи, и мы их выполняли. Новый Год встретили в море, в подводном положении. Все задачи похода были выполнены, подводная лодка получила отличную оценку.
С приходом в Полярный отчитался за поход, сдал все положенные документы, часть офицеров и личный состав отправил в дом отдыха.

Вместо академии – на боевую службу

Командование сообщило, что я утверждён кандидатом для поступления в академию. Новость меня обрадовала, так как по возрасту я уже был на грани. Начал понемногу готовиться по математике. В марте 1967 года получил возможность отдохнуть, поехал в санаторий, где продолжал заниматься.

Ещё месяц использовал после санатория для занятий по высшей математике с репетитором, преподавателем высшей школы.
По прибытии из отпуска снова понеслась боевая подготовка, подтверждение линейности, сдача задач КПЛ, стрельбы и так далее. Так до июня. В июне получил «добро» собираться на экзамены в академию. Отправил семью в Ленинград. Они уезжали весёлыми и ждали меня через несколько дней. А я ждал только прибытия командира эскадры контр-адмирала Сергея Григорьевича Егорова, который поехал к Командующему флотом, чтобы взять «добро» на мой отъезд. Ждал его у штаба эскадры.

Мне было сказано, что Командующий отказал в убытии на учёбу и приказал к августу готовиться на боевую службу. Эта новость меня не обрадовала, так как таяла последняя надежда поучиться. Но ничего не поделаешь, надо выполнять приказ. Только потом я узнал, что Командующий такого решения не принимал, а это было вынужденное решение лично командира эскадры. Не было командиров, кого можно было бы послать на это задание. А меня ждали в академии до ноября и даже условно зачислили с последующей сдачей экзаменов. Но я возвратился много позже.

Сразу начались трудности. Часть офицеров убыли к новому месту службы, на повышение. Ушли: помощник командира Евтихиев, командир БЧ-5 Янов. Сменилось около 30% экипажа. Это уже плохо, так как требует заново начинать отработку задач. Часть офицеров получили новые назначения на нашем корабле, пришли новые люди, которых я знал недостаточно хорошо как офицеров и специалистов, что потом и сказалось, к сожалению, на качестве плавания.
Пришлось ускоренно отрабатывать экипаж и готовиться к выполнению поставленных задач. К заданному сроку выполнили весь план подготовки, в том числе и контрольный выход. Пополнили все запасы до полных норм, погрузили специальный боезапас, и в конце августа вышли на боевую службу.

Я понимал, что часть офицеров и экипажа не имеют опыта плавания на нашей подводной лодке, поэтому надо было посвятить первые недели плавания сплачиванию экипажа. Начал, как бы это ни было трудно, не нарушая скрытности, отработку по сути задач № 1, № 2 и мероприятий по борьбе за живучесть. В этот период, прямо скажу, тяжело пришлось всем, но особенно лично мне, так как все дни были заполнены учениями и тренировками. Так прошли примерно две недели. Только после такой работы я почувствовал уверенность в офицерах и экипаже.

Вероятный противник дал нам хорошую практику в уклонении от обнаружения силами ПЛО. Много по-прежнему плавали под РДП, даже в ночное время, в плохую погоду и видимость, что было вызвано средней скоростью перехода. Переход характеризовался усилением деятельности базовой патрульной авиации вероятного противника и появлением мощных низкочастотных гидроакустических станций на кораблях, стационарных станций, гидроакустических барьеров, управляемых с берега.

На подходе к ВМБ Рота (Испания) имел касание в подводном положении с каким-то предметом (предположительно приёмник ГАС), о чём доложил командованию радиограммой. Правда, последующая проверка не дала результатов. Так что, что это было, осталось тайной.

Гибралтар форсировали в подводном положении. Опыт уже был и трудностей он не представлял. В этот раз на боевой службе мне пришлось пробыть около четырёх месяцев. Имели обнаружения иностранных ПЛ, но хочется отметить несколько контактов с противолодочными силами НАТО.
В ноябре я выполнял задачи в районе Сицилии, и даже определялся по вулкану Этна. Уже подходило время окончания пребывания в этом районе, как получили РДО о возможном выходе в наш район из Неаполя АУГ во главе с АВУ «Рузвельт». За день до выхода из района, в ночное время всплыли на сеансе связи, горизонт был чист. Я оставил на перископах старшего помощника командира капитана 3 ранга Синюхина и начальника РТС старшего лейтенанта Иванова. Уже начали готовиться к всплытию, чтобы провентилировать лодку и выбросить мусор, которого за двое суток под водой вместе с отработанной регенерацией скапливается до тонны.

Вдруг, внезапно, был обнаружен шум винтов приближающегося корабля. Старпом в перископ обнаружил силуэт большого корабля, освещённого цветными огнями. Сверились по справочнику, оказалось, обнаружен авианосец. Потом разглядели и освещённую полётную палубу.



Средиземное море, ноябрь 1967 года. Через перископ сфотографировали ночной силуэт авианосца

Возможно, он или принимал, или поднимал авиацию, либо принимал топливо. Охранение визуально не наблюдалось. Срочно погрузились, выполнили условную торпедную атаку по авианосцу. Донесли об обнаружении и выполнении условной атаки на ЦКП ВМФ.
Тут начали прослушивать шум винтов и работу гидролокаторов, очевидно, кораблей охранения. Решили выходить из района на его восточную кромку, так как скрытность в данном случае – главное. Уходили всю ночь и следующий день на экономическом ходу. Обнаружены не были. К ночи следующих суток, разрядив батарею, всплыли, встали под РДП и начали первую ступень зарядки.

Погода была отличная: море – гладь, небо чистое, луна светила. Пар на первой ступени зарядки был густой и стлался далеко за ПЛ. Так прошёл час – полтора. Я сижу на раскладушке в центральном посту. Вдруг доклад из боевой рубки:
– Товарищ командир! Море горит!

Бросился к перископу. Оказалось, самолёт ПЛО «Треккер» набросал маркеры по линии дыма от РДП. Так нас обнаружили по дыму на курсе 90 градусов. Решил выходить из района, несмотря на то, что ещё должен был в нём находиться, но в сторону Италии, а не Греции. Тем более что следующий район должен был располагаться в заливе Таранто. Выходил на самом малом ходу, так как плотность батареи была почти на нуле. Через 12 часов несколько раз пытался подвсплыть под перископ, но всё время обнаруживал работу РЛС авиации ПЛО.

Как оказалось, по нашему обнаружению началось учение «Белый орёл». Но поиск они производили не там, где я находился фактически.
Только через полтора суток нам всё-таки удалось кое-как подзарядить батарею.

Во время очередного сеанса связи получил изменение дальнейшего плана действий. Во-первых, мне отменили район наблюдения в заливе Таранто, чему я был очень рад, так как находиться в такой близости от побережья, почти в территориальных водах страны НАТО, не очень приятно. Во-вторых, мне было приказано следовать скрытно к заливу Манфредония для встречи с БПК.

К назначенному времени подошёл к точке встречи. Это было под утро, часов в пять. В перископ обнаружил корабль, силуэт которого был мне незнаком. Только подойдя ближе, разглядел, что это наш БПК 61 проекта. Я раньше не видел таких кораблей. Отсюда некоторая неуверенность.

Всплыли, обменялись опознавательными и позывными. Получили приказание швартоваться к танкеру «Десна». На танкере нас встретили командир нашей 96 бригады ПЛ СФ, штаб бригады. После встречи, соответствующего приветствия, инструктажа, получили распоряжение готовиться к деловому заходу в порт Сплит Народной Республики Югославия вместе с ПЛ Б-21 нашей бригады, которой командовал мой товарищ Женя Мальков.
Сначала экипаж помыли на танкере пресной водой, немного отдохнули от двухмесячного плавания. Дали нам двое суток на подготовку. Подкрасили, что могли, подремонтировали и вскоре были готовы к заходу в Сплит.

В порт пошли в составе отряда кораблей: БПК «Отрадный» 61 проекта (командир Джемс Чулков, мой однокашник по училищу), ЭМ УРО «Зоркий» (командир капитан 2 ранга Лёгкий, на год старше меня по выпуску из нашего училища), ПЛ Б-25, ПЛ Б-21 и танкер «Десна».



Средиземное море, ноябрь 1967 года. Большой противолодочный корабль «Отрадный» Балтийского флота

БПК «Отрадный» и эсминец УРО «Зоркий» отшвартовались у стационарного причала, а подводные лодки – к танкеру «Десна», который стоял у плавпричала.
От командира бригады я узнал, что назначен командиром 51.1 оперативной группы ПЛ 51 оперативного соединения ПЛ. Поэтому на меня возложены все обязанности по организации и обеспечению захода ПЛ в Сплит.



Морской танкер, снабжавший нас топливом и другими припасами


В Сплите нас встретил наш посол, военный атташе при посольстве СССР, командующий Адриатическим флотом Югославии и другие официальные лица.

Началась целая неделя различных мероприятий. Для личного состава отдых, ревизия и ремонт механизмов, экскурсии по городу. Что касается нас, командиров кораблей, то это сплошные визиты и приёмы. Мы побывали с визитами в мэрии, на обеде у Командующего Адриатическим флотом, на обеде у командира отряда наших кораблей (я, к сожалению, забыл его фамилию, это был командир бригады надводных кораблей ДКБФ).

Мне предложили дать небольшой приём в честь военного атташе и югославских офицеров связи. С помощью командира БПК «Отрадный» Джемса Чулкова, и пошарив по сусекам подводных лодок, удалось выполнить эту задачу на должном уровне.

Приём прошёл в салоне командира танкера «Десна». Все, в том числе мой комбриг капитан 1 ранга О.П.Шадрич, остались очень довольны. Такой опыт мне пригодился в будущем, когда я командовал отрядами кораблей в иностранных портах.



Средиземное море, 1967 год. Командир БПК «Отрадный» Капитан 3 ранга Чулков Джемс Константинович

Большое впечатление у меня оставила экскурсия на подземную электростанцию под Сплитом, на которой использовалась энергия падающей воды горной реки. Станция была расположена полностью в скале, и только административное здание было в предгорье. Эта станция была неуязвима даже при нанесении ядерных ударов.
Интересной была поездка в Далмацию, в горы, где нам показали военный санаторий. Должен сказать, что я много отдыхал в наших военных санаториях, но в этом санатории всё было сделано лучше для отдыха и лечения военнослужащих. Богаче были и номера для отдыхающих, великолепная обслуга, питание, интерьер.

Памятна экскурсия на остров Вис. Это опорный пункт, где располагался во время войны штаб Иосипа Броз Тито, который немцы так и не смоги захватить.
В экскурсии по городу и магазинам мне довелось побывать только однажды, чтобы потратить полученные динары. Впечатляли базары, архитектура города, соборы, памятник Кириллу и Мефодию – отцам славянской письменности.
Великолепны были приёмы в Доме офицеров гарнизона от имени Командующего Адриатическим флотом. Я даже один раз искупался на пустынном пляже, хотя ноябрь – это уже не купальный сезон в этих краях.

26 ноября надводные корабли экстренно вышли из порта, что было связано с резким обострением обстановки в восточной части Средиземного моря. В это время египетский ракетный катер нашими ракетами потопил израильский эсминец.
Подводные лодки остались ещё на два дня. Мы заканчивали свои дела, ремонтировались и готовились к выходу по своим планам.

Хорошо отдохнув, и, как нам казалось, качественно отремонтировав и проверив материальную часть, вечером 27 ноября 1967 года мы вышли из порта Сплит. Мы вышли самостоятельно. Прошли уже известным красивейшим маршрутом между островами и вышли в Адриатическое море.

Накануне мы получили боевое распоряжение.
Выйдя из территориальных вод Югославии, мы обнаружили, что нас ждут. Очевидно, у НАТО разведка работала неплохо, и они кое-что знали о наших планах. Нас встретили два эсминца: один типа «Гиринг» – «Меридит» и второй типа «Чарльз Адамс», название не помню.

ПЛ Б-21 пошла своим маршрутом. За ней пошёл ЭМ «Чарльз Адамс», а ЭМ «Меридит» сопровождал меня в 10 кабельтовых по корме. Так, не отставая, он сопровождал меня почти до точки погружения. Прикрыть нас было некому. Танкер остался в Сплите. Дал радио об обстановке и моих действиях. Получил приказание действовать самостоятельно по плану.

Удифферентовал подводную лодку, всплыл, донёс, что действую по плану и решил самостоятельно погружаться, маневром уклониться от поиска и оторваться от преследования. Срочно погрузился, и тут обнаружил, что вышла из строя вся слаботочная система, то есть не работает вся сигнализация. Времени ещё было достаточно. Погружаться вслепую не захотел. Экстренно всплыл. Эсминец находился по корме в 10-15 кабельтовых.

Разобрались с повреждением, устранили и стали тянуть время. Курсы располагали так, чтобы они вели в точку по заданию. Эсминец не отставал, всё время работал гидролокатор. Так прошло несколько часов. Неожиданно эсминец начал отворачивать, увеличил ход и начал уходить в сторону, куда ушла Б-21. Я воспользовался этим, срочно погрузился, увеличил скорость. И переменными курсами начал отрываться. Эсминец, обнаружив погружение ПЛ, повернул обратно, начал поиск, но было уже поздно. Подводная лодка в течение часа оторвалась и пошла по плану.

Эта первая неприятность с неисправностью меня насторожила, но оказалось, что это не последнее испытание. Проведя поиск в очередном заданном районе, я практически окончил выполнять задачи боевой службы и получил приказание следовать в базу с попутным поиском. На переходе, в районе острова Мальта, обнаружилась течь первого запора гальюна 7 отсека. Это уже было серьёзно, так как погружаться на большую глубину с такой неисправностью было нельзя.
Проанализировав обстановку, решили всё же устранить неисправность. Море было 4-5 баллов, дождь, гроза. Сделали дифферент на нос, задрали корму, дали противодавление в 7 отсек 1кг/см2. Затем командир БЧ-5 с трюмным стал устранять неисправность.

Было очень тревожно и за людей, и за лодку, и вероятность обнаружения была. Идёт час, другой, работа продолжается. Оказалось, что-то попало под клапан и нарушило его герметичность. На всякий случай подготовил радио о неисправности и всплытии. В это время обнаружили работу РЛС самолёта ПЛО «Нимрод». Сигнал начал увеличиваться, вырос до опасного. Нервы не выдержали. Приказал передать РДО. Как назло, тут же получил квитанцию. Сигнал же РЛС стал уменьшаться. То есть самолёт меня не обнаружил. Из седьмого отсека доложили, что неисправность устранена.
Выровняли подводную лодку. Днём дали радио на ЦКП ВМФ, что у нас всё в порядке и следуем по плану.

Это уже второй раз проявился результат некачественного ремонта в Сплите. Новому командиру БЧ-5, оказалось, нельзя было доверять так, как я доверял Янову Валентину.
На выходе из Средиземного моря получил боевой приказ (фактический) о занятии района, подготовке оружия с задачей ведения боевых действий. ПЛ в это время находилась в районе острова Альдебаран. Не поверил, решил, что это ошибка. Попросил повторить РДО. Через некоторое время пришло отменительное распоряжение, и я спокойно следовал дальше. Без особых приключений форсировал Гибралтарский пролив. Далее до Великобритании следовал, периодически уклоняясь от обнаружения средствами ПЛО НАТО.

Около Англии опять появилась неисправность. Оказалась негерметична захлопка подачи воздуха к дизелям. Снова это огрехи некачественного ремонта в Сплите. Погода штормовая, активно работает авиация ПЛО ВМС Великобритании. Решили устранить неисправность. Создали бригаду добровольцев во главе с командиром группы движения и старшиной команды мотористов.

После соответствующего инструктажа на крепких капроновых концах выпустили ремонтников на кормовую надстройку. Старался располагать курсы так, чтобы как можно меньше заливало корму. Но волна была океанская, и всё равно заливало надстройку, где работали люди. Работали около трёх часов в дневное время. На счастье, не было авиации. Только после устранения неисправности, когда был убран в лодку личный состав, обнаружили работу РЛС самолета ПЛО «Нимрод». Погрузились и продолжили следовать домой.

Вскоре у одного из моряков случился острый приступ аппендицита. Дали радио о больном и погружении на операцию. Оперировали в подводном положении, так как море было штормовое. Тут выяснилось, что штатный санитар, он же вестовой кают-компании, боится крови и не может быть ассистентом хирурга. Роль ассистента великолепно выполнил старпом капитан 3 ранга Синюхин Борис Сергеевич. Операцию отлично провёл старший лейтенант Щёголев Виталий. Операция прошла успешно, без осложнений. Матроса поместили в каюту старпома, дали радио об окончании операции и всплыли. Щёголев после наблюдения за больным высказал беспокойство за его состояние и пожелание как можно быстрее отдать его под наблюдение врачей госпиталя.

Я решил всплыть и дал радио, что ввиду такой обстановки следую дальше в надводном положении, не соблюдая скрытность и скоростью больше заданной. В базу пришли раньше срока. Встретили нас командование и санитарная машина. Больного забрали в госпиталь. У него было всё в порядке, а меня пожурили за нарушение графика движения. Тут же я узнал о награждении меня орденом Боевого Красного знамени «за качественное выполнение задач боевой службы, боевой подготовки и испытание новой техники». Так в тексте. Все офицеры корабля были так же отмечены командованием.
Подводная лодка с приходом в базу сдала задачу № 1 КПЛ. Все офицеры и я отчитались за поход, сдали все положенные отчёты. Мне же сообщили, что в академию я не поеду, поздно. Личный состав и часть офицеров уехали в дом отдыха. Я с одной сменой остался в Полярном.
В январе 1968 года было общефлотское собрание командиров кораблей под руководством Главнокомандующего ВМФ. Пришлось выступить и мне с анализом боевой службы и своими предложениями. Кажется, мои предложения понравились Адмиралу Флота Советского Союза (так мне, по крайней мере, передали). Здесь же вручили орден.

Академия и новое назначение

В конце января на флот приехала большая делегация ЦК комсомола во главе с первым секретарём. Делегация побывала на нашей подводной лодке, посмотрела, как выглядит она после четырёхмесячного океанского плавания. Кто-то из командования рассказал секретарю о моей неудаче с поступлением в академию. Он, якобы, обещал помочь в этом вопросе. Я, конечно, не очень поверил, но был благодарен за внимание. В феврале, однако, получил сведения, что я включён в список кандидатов для поступления в академию и утверждён Командующим флотом и Главкомом ВМФ. В феврале поехал в отпуск и снова взял с собой учебники по высшей математике. Весь отпуск интенсивно готовился к экзаменам, в том числе и у своего старого репетитора.

В дальнейшем дело пошло более благополучно. Своевременно сдал дела старпому, и как положено, за два месяца убыл в академию для подготовки и сдачи экзаменов.

Конкурс был два человека на место. Готовился основательно. Все экзамены сдал на «отлично».
И тут меня подвёл старпом. Что-то он начудил на подводной лодке, то ли не пустил на ПЛ какого-то начальника, то ли комиссию. Командир эскадры Егоров прислал начальнику академии телеграмму с просьбой откомандировать меня к месту службы. Начальник академии адмирал Орёл вызвал меня, ознакомил с содержанием телеграммы и сказал:
– Вы сдали все экзамены на «отлично», а я подчиняюсь Главнокомандующему ВМФ, поэтому ждите его приказа.

Приказ о зачислении меня в академию появился через несколько дней, а я убыл на Север сдавать дела окончательно. Прямо скажу, повезло, что начальником академии был адмирал Орёл. Он помнил меня как командира, когда был командующим подводными силами Северного флота. Другой мог бы и отправить исправлять положение дел на подводной лодке.

Приехал, рассчитался с базой, подводной лодкой, сдал дела, но снова командир эскадры куда-то хотел направить меня на несколько дней на ПЛ. Но тут я уже с полным правом отказался: приказ есть, дела я сдал, с частью рассчитался. В качестве кого же я пойду? В общем, от меня отстали, и я со спокойной совестью уехал в Ленинград.

Два года учёбы в академии пролетели незаметно. Успешно сдав экзамены и на «отлично» защитив диплом (руководителем у меня был контр-адмирал Игнатов), я был назначен начальником штаба 42 бригады 9 эскадры ПЛ, в посёлок Лиинахамари. После отпуска в конце августа прибыл к месту новой службы.

Штаб бригады располагался на плавбазе «Н. Столбов». Принял дела у известного мне по Баку Виктора Зинченко, убывающего к новому месту службы, и стал входить в курс дела, знакомиться со штабом, командованием бригады, командирами и офицерами кораблей. Бригада располагалась на самой границе с Норвегией. Хотя она входила в состав 9 эскадры ПЛ СФ, штат был отдельной бригады. В бригаду входили 15 подводных лодок, ПБС «Галкин», ПБ «Н.Столбов», ПМ-21, береговой учебный центр, 4 торпедолова и другие вспомогательные суда. Командовал бригадой мой бывший начальник штаба 162 бригады капитан 1 ранга Кузнецов Юрий Алексеевич. Район ответственности бригады простирался до рубежа мыс Нордкап – остров Медвежий. В основном, на этом рубеже подводные лодки бригады несли боевую службу.
Подводные лодки бригады успешно выполняли все задачи боевой службы, боевой и политической подготовки. Срывов плана не было. В этом была существенная заслуга штаба бригады.

Большую работу пришлось проводить по строительству казармы и штаба бригады, по строительству водовода к пирсам. Строительство казармы и помещений для штаба было закончено к августу 1971 года, и в октябре штаб перебрался с ПБ «Н.Столбов» в новое помещение. Переселились, наконец, и подводники в благоустроенное помещение. Большой моей мечтой было оборудовать защищённый командный пункт в подземном каземате немецкой батареи военного времени, но не хватило средств, и подошёл срок моего убытия к новому месту службы.

За период службы в Лиинахамари я дважды выходил старшим на борту на выполнение задач боевой службы в зоне ответственности бригады. В июне-июле 1971 года на ПЛ С-281 (командир капитан 3 ранга Олег Кувалдин) – 30 суток. В сентябре-октябре – на ПЛ С-192 (командир капитан 3 ранга Ю.А.Гаврилов) – 45 суток. Обе подводные лодки отлично выполнили поставленные задачи.

Плавание в эти районах, конечно, было проще, чем в Атлантике и Средиземном море, хотя интенсивность работы авиации ПЛО Норвегии была значительной. За эти походы имели несколько обнаружений дизельных и атомных подводных лодок. Один раз проверили слежение за нашей ПЛА по наведению штаба Северного флота.

Применяли различные виды поиска, в том числе использовали мой опыт поиска в Средиземном море. Применяли дискретный поиск на стопе методом зависания и другие. Много пришлось маневрировать, уклоняясь от рыбаков, деятельность которых в этом районе всегда очень велика. Уклонялись и от надводных кораблей ВМС Норвегии. Боевую службу всегда несли со спецоружием.

С приходом в октябре 1971 года после боевой службы на моей бывшей когда-то ПЛ С-192, я получил назначение на должность командира 211 бригады ПЛ 4 эскадры ПЛ Северного флота.
Конечно, я был рад вернуться на родную для меня эскадру. Сдал дела новому начальнику штаба и на грузовике со своими нехитрыми пожитками, так как я жил один, перебрался в город Полярный.

Командую бригадой океанских подводных лодок

27 октября 1971 года я прибыл в Полярный. Представился командиру эскадры контр-адмиралу Романенко Петру Николаевичу, известному мне по совместной службе в 9 эскадре ПЛ СФ. Представился и начальнику штаба капитану 1 ранга Шадричу Олегу Петровичу, которого хорошо знал и по учёбе на ВОЛСОК ВМФ, и по совместной службе в 96 бригаде ПЛ.

Мне сразу была поставлена задача принять дела и готовить бригаду в полном составе для выхода на боевую службу в Средиземном море в июне-июле 1972 года на срок 6-8 месяцев.



Полярный, 1971 год. Командир 211 бригады 4 эскадры ПЛ Северного флота капитан 1 ранга
Акатов Альберт Васильевич


Познакомился с командованием, офицерами штаба и командирами подводных лодок. Начальником штаба был капитан 1 ранга Жук Александр Захарович, опытный подводник, командовал отличной подводной лодкой Б-26, но не имел академического образования. Заместителем командира бригады по подготовке командиров служил капитан 1 ранга Стрюков Игорь Михайлович, опытный офицер-подводник, имеющий большой опыт плавания. Награждён орденом Ленина. Заместитель командира бригады по политической части – капитан 1 ранга Сидоренко. Заместитель командира бригады по электромеханической части – капитан второго ранга инженер Кораблёв. Все опытные офицеры с большим стажем плавания на боевой службе. Офицеры штаба бригады тоже были опытными специалистами.

Однако готовить целиком бригаду на боевую службу – это не то, что готовить одну-две подводные лодки!
Работы хватало. Я и мои заместители не вылезали из моря. Потом это стало обычной работой перед каждой боевой службой. Половина командиров бригады были линейные, опытные, а остальных надо было готовить и отрабатывать сначала.



Полярный, 1972 год. Подводные лодки 641 проекта готовятся к боевой службе в Средиземном море

Кроме того, надо было предоставить отпуска всему офицерскому составу и мичманам. С огромным трудом бригада была подготовлена к назначенному сроку. На всех подводных лодках я выходил на контрольные выходы и убедился лично в готовности командиров и личного состава, а так же материальной части подводных лодок. Несколько дней длилась эпопея загрузки оружия и спецоружия, и я, как начальник пункта погрузки, всё время был на пирсах и руководил этим мероприятием.

(окончание следует)

9-й ДЕНЬ УХОДА В ПОСЛЕДНЮЮ АВТОНОМКУ КОНТР-АДМИРАЛА А.В.АКАТОВА часть3

окончание (из книги воспоминаний Сборник 11)

Опыт несения боевой службы соединением подводных лодок

Выходили на боевую службу всем составом бригады: – девять подводных лодок нашей бригады и одна ПЛ 651 проекта 9 эскадры ПЛ СФ. Охранение осуществляли 6 кораблей седьмой оперативной эскадры Северного флота (ОПЭСК). Старшим перехода назначен командир 4 эскадры ПЛ контр-адмирал П.Н.Романенко.

Шли сложным построением: – в центре плавбаза «Тобол», по бортам в кильватер по 5 подводных лодок, а по наружной окружности корабли охранения. Вот когда пришлось вспомнить руководство по совместному плаванию (ПСП), все флажные сигналы (в том числе и международные), сигнальный семафор и так далее. Подводные лодки сначала не очень чётко выполняли сигналы. Через двое суток всё пришло в норму. Никаких неприятностей в этом вопросе не было за весь переход, а он длился почти месяц. Контр-адмирал Романенко П.Н. и я находились на «Тоболе».
Силы ПЛО НАТО начали нас тревожить сразу при подходе к рубежу Нордкап-Медвежий. Авиация и отдельные корабли НАТО вели себя нагло, приближались на опасные расстояния, пролетали, едва не касаясь мачт. Приходилось разворачивать артиллерию, выстреливать сигнальные ракеты, поднимать флажные сигналы по Международному своду, чтобы как-то воздействовать на недружественные действия.



Атлантический океан, 1972 год. «Орионы» пролетали очень низко над лодками. Вот так вели себя «супостаты»

На траверзе Португалии к нам подошла Атлантическая эскадра кораблей НАТО в составе 8 кораблей различных классов и стран. Теперь мы шли уже в двойном охранении.

Петр Николаевич Романенко давал мне полную свободу действий и только иногда давал мне отдохнуть. Все мои заместители шли на подводных лодках, где командиры не имели достаточного опыта плавания.



Атлантический океан, лето 1972 года. Руковожу переходом бригады подводных лодок на боевую службу с мостика плавбазы «Тобол»

На подходе к Гибралтару перестроились в две кильватерные колонны и так прошли пролив. Эскадра НАТО шла с нами, но в проливе не мешала. Дальше надо было думать, как погрузить подводные лодки, чтобы они могли выполнять свои задачи. Составили совместный план со штабом 5 эскадры ВМФ и 69 бригадой ПЛ СФ, где командиром был капитан 1 ранга Паргамон Иван Николаевич. План назывался «слоёный пирог».

С приходом на нулевой меридиан в Средиземном море застопорили движение, удифферентовали все подводные лодки под прикрытием надводных кораблей, не давая «врагу» приближаться. Потом на катере я обошёл все подводные лодки и надводные корабли. Проинструктировал каждого командира и старшего на борту о действиях по этому плану. Все это заняло несколько часов времени. В ноль часов все подводные лодки внезапно погрузились в обеспечении надводных кораблей, которые поднимали предупредительные сигналы по Международному своду и прикрывали ПЛ своими бортами.

Такая баталия продолжалась около двух часов. За это время мои подводные лодки отошли от района, а столько же ПЛ 69 бригады И.Н.Паргамона всплыли. Так как лодки были без бортовых номеров, сразу понять, что это другие лодки, было невозможно. Корабли НАТО успокоились. А мы собрали все всплывшие подводные лодки и пошли на якорную стоянку к побережью Алжира.

Атлантическая эскадра НАТО сначала последовала за нами. Потом часов через 5 они поняли, очевидно, свою ошибку, и бросились перекрывать Тунисский пролив и узкую часть Средиземного моря в районе остров Сардиния – остров Ла-Галит.

Понимая, что в этой узкости подводным лодкам трудно будет преодолеть созданный рубеж ПЛО, я обратился к командиру 5 эскадры с просьбой доложить обстановку Главкому ВМФ и задержать подводные лодки на несколько дней до прохода узкой части моря в специальных районах. Такая телеграмма была отправлена. Но, очевидно, у Главнокомандующего были свои мысли в этом вопросе. Он приказал действовать по плану.
В этой операции я познакомился с командиром 5 эскадры ВМФ вице-адмиралом Волобуевым Евгением Ивановичем, начальником штаба эскадры контр-адмиралом Капитанцем Иваном Матвеевичем и другими адмиралами и офицерами эскадры.

Придя в точку якорной стоянки, мы с И.Н.Паргамоном произвели смену. Он познакомил меня с обстановкой и рассказал об особенностях работы в штабе эскадры.
После смены Паргамон отправился на свою плавбазу. Штаб 5 эскадры перешёл к нам на ПБС «Тобол», и началась боевая служба на Средиземном море.

В это же время получили сведения о неприятных событиях. Шестой флот США и силы НАТО создали противолодочный рубеж большой протяжённости. На нём находилось 24 надводных корабля, 2-3 подводные лодки и до 16 самолётовылетов непрерывно авиации ПЛО. Дело было плохо.

Подводные лодки были скованы в своём маневре шириной маршрутов, не имея права выходить из них. И вот, сначала была вынуждена всплыть Б-94, полностью разрядив свою батарею, уклоняясь от противолодочных сил. Подводная лодка не смога скрытно сделать зарядку аккумуляторной батареи. Старшим на борту был мой начальник штаба Жук А.З.
Через некоторое время была вынуждена всплыть по тем же причинам и ракетная дизельная ПЛ 651 проекта. Старший на борту –контр-адмирал Карачев Иван Иванович. Он потом рассказывал:
– Куда бы мы ни отворачивали, везде прослушивалась работа ГЛС, а когда всплывали, сразу появлялся самолёт ПЛО. Разрядились полностью и всплыли.



Подводная лодка 651 проекта, вооружённая четырьмя крылатыми ракетами

Только одна ПЛ из этой группы – Б-31, под командованием опытного командира капитана 2 ранга Смирнова вышла из полосы движения и, прикрываясь подводным хребтом под Сардинией, прорвалась в свой район. Очевидно, надо давать командирам свободу маневра. Это мы учли на будущее.

Видя такую обстановку, штаб ВМФ дал команду задержать последующие эшелоны лодок в специальных районах. Противолодочный рубеж продержался ещё трое суток. На большее сил, очевидно, не хватило. Корабли и ПЛ НАТО ушли. Самолёты ПЛО перешли на повседневное патрулирование. После этого остальные ПЛ бригады получили разрешение следовать в свои районы. Все они благополучно прошли Тунисский пролив и своевременно начали поиск в своих зонах.

Я с частью штаба остался на плавбазе «Тобол» в штабе 5 эскадры, где руководил штабным постом управления подводными лодками (ШП ПЛ).
Работа в штабе эскадры под руководством вице-адмирала Е.И.Волобуева и контр-адмирала И.М.Капитанца была хорошей школой для меня, молодого командира соединения.

От нас требовали предложений по управлению подводными лодками, по скрытному выводу их из пунктов захода (иностранных портов), скрытного развёртывания из точек якорных стоянок. Отвечали мы и за снабжение ПЛ всеми видами довольствия и ремонт в точках якорных стоянок и в портах захода. Для таких предложений мы обязаны были знать всю обстановку на кораблях, их нагрузку, состояние материальной части, их планы, вопросы дисциплины личного состава, его моральное состояние и здоровье. Все это личный состав поста усиленно добывал сразу после всплытия ПЛ с приходом в точку якорной стоянки или перед заходом в порт.

После первых неудач при форсировании Сардинской узкости и Тунисского пролива, мы научились отрывать ПЛ от преследования ПЛС НАТО, выводить под транспортами или использовали для развёртывания нестандартные маршруты, которыми раньше не пользовались. Придумывали другие хитрые приёмы. Преследований и всплытия под воздействием ПЛС НАТО больше не было.

Запомнились утренние доклады в штабе 5 эскадры, как заслушивал командир эскадры своих подчинённых. Начиналось с доклада начальника гидрометеорологической службы, потом оперативного дежурного, флагманского артиллериста и остальных флагманских специалистов. Первых трёх всегда заслушивали дотошно, вникая в обстановку. Вице-адмирал Волобуев Е.И. был опытным моряком и знал, что от погоды в море зависит очень многое, так как всё базирование эскадры было в море, как и судоремонт и снабжение. Он помнил все ошибки начальника ГМС и последующие неудачи действия сил в море по этой причине. Он хорошо знал нашего противника и требовал от начальника разведки тщательного анализа обстановки и сил вероятного противника. Он прекрасно знал артиллерийское и ракетное вооружение своих кораблей и противника, поэтому не допускал ошибок и упущений в докладах специалистов.
Это была хорошая школа, и я воспользовался полученными знаниями в последующем, когда самостоятельно руководил кораблями в точках якорных стоянок и иностранных портах. За период нахождения в штабе 5 эскадры удалось побывать в портах Латакия, Тартус (Сирия), Александрия (Египет).

С приходом в Александрию, произошёл пожар между бортами ПМ-9 и ПБС «Тобол». Пожар был вызван куском раскалённой окалины из трубы «Тобола» на «замазученую» поверхность рейда Александрии. В этом эпизоде ПБС «Тобол» проявила полную неготовность к борьбе с пожарами и другими чрезвычайными происшествиями такого рода. Надо было срочно устранять этот недостаток.

В штабе эскадры я оставался до ноября 1972 года. За всё время не было ни одного недостатка при руководстве штабным постом и управлением подводными лодками. Должен заметить, что начиная с 1962 года вся тяжесть несения службы на Средиземном море легла на плечи подводников СФ, и, особенно, 4 эскадры ПЛ. Сначала одна, две, а затем группы по 3-4 ПЛ, а начиная с 1967 года и особенно с 1970, несение боевой службы целыми бригадами ПЛ стало будничным делом 4 эскадры.
Так, сменяя друг друга, мы несли боевую службу до 1992 года по шесть-восемь месяцев.



Средиземное море, плавбаза «Тобол», 1972 год.
Группа офицеров 5 эскадры ВМФ и офицеры походных штабов 4 эскадры подводных лодок, 211 и 69 бригад ПЛ СФ. Первый ряд слева направо: к1р Паргамон И.Н., к1р Акатов А.В., в-а Волобуев Е.И., к-а Акимов В.И.,к-а Романенко П.Н., к-а Капитанец И.М., к-а Кудряшов


В ноябре мне было приказано с плавмастерской ПМ-24 и ПЛ Б-26 прибыть в порт Тартус (Сирийская арабская республика) с задачей проведения межпоходового ремонта и отдыха личного состава. Это был первый опыт в порту Тартус. Надо было завязать добрые отношения с властями города и военно-морской базы. С прибытием в порт познакомились с нашими представителями в САР, старшим советником командующего флотом САР, контр-адмиралом Быковым, Героем Советского Союза, знаменитым катерником ВОВ.

Я нанёс визит командиру ВМБ, бригадному генералу. С ним обговорил все вопросы нашей стоянки, обеспечения, связи и другие вопросы. К нам относились очень доброжелательно. Обеспечили всем. Водопровод мы провели сами, силами ПМ.

Через несколько дней я устроил обед для командования и офицеров базы. Прибыли 12 человек во главе с генералом. Обед прошёл очень хорошо. Отношения стали ещё более доброжелательными.
ПМ-24 (ЧФ) имела очень хороших специалистов. Мы помогли сирийским морякам в ремонте на их кораблях, и даже отремонтировали береговую РЛС. Нам были очень благодарны. Местные власти отвели нам участок пляжа для отдыха, определили время его использования, поставили автобус, который ремонтировали мы сами, дали возможность увольнять личный состав в город. Была организована экскурсия в горные районы Сирии. Посетили ряд небольших городов, и я даже побывал в семье моего офицера связи вместе со своим заместителем по политической части. Впечатлений было много, весь личный состав хорошо отдохнул.



Сирийская арабская республика, порт Тартус, осень 1972 года. Прогулка офицеров штаба в горные районы

Мои офицеры штаба и подводной лодки приняли участие в подготовке масштабного для Сирии учения по высадке десанта. Десант высаживался на сирийское побережье и порт усиленным батальоном морской пехоты КЧФ, с кораблей бригады десантных кораблей КЧФ. Противодесантная оборона была организована силами войск Сирии. Первый раз в жизни сирийцы стреляли в этом учении по морской цели (по щиту). Учение прошло очень организованно, без происшествий. Сирийское командование было очень довольно.

По окончании учения был устроен большой приём от Командующего сирийским флотом, на котором присутствовало командование 5 эскадры ВМФ, пригласили меня и часть офицеров моего штаба.
За период нахождения в порту два раза мы были свидетелями нападения израильской авиации на порт. Было много стрельбы зениток, взрывов ракет по объектам порта и ПВО. Мы, к счастью, не пострадали, хотя было беспокойно и неприятно.

Прошёл месяц, подводная лодка была хорошо отремонтирована, личный состав отдохнул. Все почти побывали на экскурсиях в Тартус, некоторые – в Латакию, в горные районы, и ежедневно отдыхали на пляже. Очень тепло распрощались и вышли из порта.
С выходом из Тартуса мы дали возможность кораблям ВМС Сирии и вертолёту потренироваться по поиску и обнаружению ПЛ в специально отведённом полигоне в территориальных водах Сирии. После, получив благодарность от командования ВМС Сирии, пошли по своему плану. С выходом из территориальных вод обеспечили скрытное погружение ПЛ и её отход.



Средиземное море, 1972 год. Возвращаемся из Тартуса на плавмастерской ПМ-24

С приходом в точку встречи с 5 эскадрой доложил командиру эскадры о выполнении задания. Через день бригада получила разрешение на возвращение в базу.
Подводные лодки возвращались самостоятельно. Все наши действия были оценены, несмотря на первоначальные неудачи, положительно. Подводные лодки бригады имели по 4-5 обнаружений ПЛА.

Штаб бригады перешёл с ПМ-24 и штабного корабля 5 эскадры на СКР «Бодрый» проекта 1135 Балтийского флота. Командовал кораблём капитан 2 ранга Попеко Эдуард – мой хороший знакомый ещё по Лиепае. Я познакомился также с командиром бригады надводных кораблей ДКБФ капитаном первого ранга Никитиным. На «Бодром» мы шли до пролива Ла-Манш, где СКР должен был изменить курс на Балтику. Нам предстояло перебраться на ПБС «Тобол», которая следовала на Северный флот из Конакри (республика Конго).

Своевременно встретились с плавбазой. Океан был неспокоен, штормило. Швартоваться кораблям было невозможно. С ПБС спустили катер. Он подошёл, кое-как пришвартовался. Надо было перебираться. Перейти на катер должны были 16 человек с вещами, сейфом с секретными документами и тубусом с картами.

Волной катер то подбрасывало выше борта, то он падал почти до киля СКР. В общем, было жутковато. Кое-как перебрались со всеми секретами. Отошли от СКР, а на «Тобол» нас уже поднимали краном вместе с катером. Этот способ на ПБС был хорошо отработан ещё при мне. Я больше никогда так не боялся за людей и документы, как в этот раз. Хорошо, что всё прошло благополучно.

Встретил нас контр-адмирал Карачев Иван Иванович, командир дивизии ПЛ 651 проекта СФ. Вот тогда он и рассказал мне о своих переживаниях при уклонении от ПЛС НАТО в Тунисском проливе.

С приходом в базу отчитались за боевую службу. Я несколько раз докладывал по опыту преодоления рубежа ПЛО остров Сардиния – остров Ла-Галит – Туниский пролив. Думаю, опыт был поучительный и интересный. Все последующие бригады действовали исходя из этого опыта. Меня сменила бригада капитана 1 ранга Е.Г.Малькова.

Начался 1973 год. Бригаде капитана 1 ранга И.Н.Паргамона была поставлена задача готовиться к выполнению боевой службы в Средиземном море к сентябрю текущего года.

Готовили 8 кораблей и плавбазу. Пришлось подключиться к этой работе и мне со штабом. Все мы только что вернулись из отпусков, подводные лодки ремонтировались и отрабатывали свои задачи согласно плана боевой подготовки. Всё время приходилось быть в море, на кораблях то своей бригады, то – Паргамона.

Случилось, что даже не побывал на выпускном вечере своей дочери Марины, так как, придя с моря в 19 часов, в 21 уже ушёл на другой ПЛ. Ночью пришлось уже в полигоне перейти на третий корабль. Так продолжалось до сентября 1973 года. В это время бригада И.Н.Паргамона ушла на боевую службу.

12 месяцев боевой службы

Я и штаб бригады начали вплотную заниматься своими кораблями, так как следующая очередь идти на годовую службу была наша. Подготовка была ещё более сложной, чем в 1972 году. Готовили восемь ПЛ и плавбазу «Галкин». Помощи от офицеров других соединений было мало. Вся тяжесть легла на наши плечи.

Некоторые подводные лодки требовали серьёзного ремонта, поэтому бригады переформировались. Пришли в бригаду несколько подводных лодок из других соединений, так как судоремонт не смог обеспечить полугодовой цикл использования ПЛ.
Продолжительность боевой службы была увеличена до двенадцати месяцев!

Введение годичного срока боевой службы произошло по причине большой изношенности материальной части подводных лодок и невозможности выполнить их ремонт в сроки обеспечения полугодового цикла. Ремонт стали производить силами плавмастерских в местах якорных стоянок и на заводах в иностранных портах.



Полярный, зима 1974 года. Подводные лодки моей бригады готовятся на боевую службу в условиях сильнейших морозов

Большие трудности имели место и при подготовке ПБС «Галкин».
И всё же к назначенному сроку все подводные лодки и плавбаза были готовы к выполнению задачи. Офицеры, мичманы и другой личный состав кое-как отгуляли отпуска.
В этот раз я шёл самостоятельно на плавбазе моей бригады. Со мной шли шесть ПЛ, а две вышли раньше и шли автономно.

В начале перехода при очередной дифферентовке ПЛ выявилась негерметичность в районе погрузочного люка носовой группы аккумуляторной батареи. Устранить замечание в море не удалось. Поэтому решил, с ведома командования, отправить ПЛ (командир капитан 2 ранга Ярёменко) форсированным ходом в базу. Там быстро устранили неисправность. ПЛ в дальнейшем своевременно заняла свой район и успешно выполнила свою задачу. Мне это стоило больших неприятностей.
Переход был очень интересный. Моей задачей было вызвать усиление интенсивности действий сил ПЛО вероятного противника против подводных лодок бригады. Было нарезано несколько районов, где мы погружали подводные лодки, имитировали работу с ними, проводку под кораблями, поиск ПЛ. Потом в других районах ПЛ всплывали и присоединялись к ордеру. В следующих районах уже другие ПЛ погружались, выполняя различные задачи.

Все эти действия вызвали активизацию работы авиации ПЛО США и Великобритании. В сутки было по 15-20 самолётовылетов на высотах от 50 до 800 метров, по 2-4 самолёта одновременно.



Атлантический океан, осень 1974 года. Самолёты ПЛО США пролетали над мачтами плавбазы

Начиная от рубежа ПЛО Гренландия – Фарерские острова – Норвегия наш отряд всё время сопровождался авиацией НАТО. Я начал подозревать, что наша работа по УКВ ЗАС, которая имелась на ПЛ, не только прослушивается, но и расшифровывается. Решил проверить, так ли это.
С флагманским связистом и командиром БЧ-4 плавбазы мы начали небольшую радио-игру, имитируя радиообмен между ПЛ и плавбазой. Для этого использовали две радиостанции УКВ ЗАС плавбазы и разные, разнесённые по кораблю, антенны. Всё это происходило в период отсутствия авиации ПЛО в районе.

Через полчаса после «радиообмена» появился самолёт ПЛО ВМС Великобритании, затем второй самолёт, которые начали активный поиск ПЛ, снижаясь до высоты 50-100 метров. Так мы поняли, что станции УКВ ЗАС ПЛ не обеспечивают скрытность переговоров. Больше переговоров с ПЛ по УКВ ЗАС мы не проводили.

На переходе обнаружили работу в радиосети АВУ «Америка» и работу РЛС AN/SPS-37 АВУ «Форрестол». Об этом с определённой периодичностью докладывали на ЦКП ВМФ и КП Северного флота.
В Средиземное море мы вошли в составе отряда с частью ПЛ. Пришли в точку якорной стоянки в заливе Салум. Дальше подводные лодки развёртывались самостоятельно, скрытно погружаясь, как правило, на границе территориальных вод, в ночное время. Обнаружений и преследования ПЛ не было.

На этот раз в штабе 5 эскадры находился один из моих заместителей и с ним оперативная группа. Остальной штаб вместе со мной находился на плавбазе, где велось оперативное дежурство. Точки якорных стоянок менялись, но я всегда назначался старшим. Поэтому пришлось заниматься организацией ПДО и ПЛО в точках стоянок, снабжением кораблей, обеспечением ремонта и другими вопросами. В точках стоянок со мной всегда находились плавмастерская, 2-3 корабля охранения и 1-2 подводные лодки. Очень помог выполнить задачу старшего морского начальника опыт, полученный в период нахождения на штабном корабле 5 эскадры ВМФ на предыдущей боевой службе.

На одной из якорных стоянок впервые познакомился с капитаном 3 ранга Игорем Касатоновым, который командовал тогда БПК проекта 1134 «Очаков». Впоследствии он стал адмиралом и первым заместителем ГК ВМФ.

Большой и трудной была подготовка ПЛ к межпоходовому ремонту в иностранных портах. Вся эта работа выполнялась в точках якорных стоянок в заливе Ас-Салум или в заливе Хаммамет. Особенно трудно было выгружать кормовой боезапас (как и грузить) на ПЛ 651 проекта.
В этот же период мне поставили задачу обеспечить выгрузку и хранение спецбоезапаса на ПБ «Галкин». Мы с флагманским минёром, группой специалистов по спецоружию, и командиром БЧ-3 ПБ «Галкин» нашли место, где можно хранить этот боезапас, специально оборудовали его всем необходимым, обеспечив нужный температурный режим, охрану и так далее. Это была трудная работа, и она была выполнена.
Все ПЛ перед заходом в порты иностранных государств на межпоходовый ремонт теперь выгружали спецбоезапас на ПБС. Этот опыт был использован и на других плавбазах, выполнивших оборудование специальных помещений с помощью заводов.

В декабре штаб 5 эскадры временно перешёл на ПБС «Галкин», а меня отправили со штабом в Александрию. Надо сказать, что в Александрии командир 51 оперативной бригады, коим я являлся, был старшим морским начальником стоявших там кораблей и судов.

В Александрии в это время заканчивала текущий ремонт на судостроительном заводе, построенном Советским Союзом в подарок дружественному народу Египта, ПЛ под командованием капитана 2 ранга Эрика Голованова. Ремонт лодки на этом заводе был первым опытом в Александрии, поэтому офицеры штаба бригады вместе с техническими советниками (нашими офицерами) на заводе тщательно контролировали всё.

ПЛ была отремонтирована, прошла докование. Штаб бригады обеспечил все ходовые испытания и принятие ПЛ после ремонта. По этому случаю руководством фирмы был устроен обед. На обеде присутствовали офицеры штабов эскадры и бригады, руководители фирмы, офицеры подводной лодки.

В этот же период, в конце декабря, ожидался официальный визит Л.И. Брежнева в Египет. Египетское руководство во время официального визита командира 5 эскадры ВМФ в Александрию, сделало нам отличный подарок – экскурсию на автобусе в город Каир, столицу Египта. Около 50 офицеров штаба эскадры и штаба бригады участвовали в этом мероприятии. Поездка проходила вдоль берегов Нила через города и посёлки, и даже через родину тогдашнего президента Египта – Садата.



Каир, декабрь 1974 года. Вход в Советское посольство

В Каире мы осмотрели город, мечеть Али, мёртвый город, место пребывания палестинских беженцев, национальный музей и Гизу – город пирамид. Впечатлений было масса. Посмотрели пирамиды, много фотографировались.



Египет, Гиза, декабрь 1974 года. Участники экскурсии после осмотра Египетских пирамид


Кое-кто даже пытался забраться наверх по блокам пирамиды Хеопса, но безуспешно. Увидели пирамиду Сфинкса и другие. Некоторые покатались на верблюдах.



Египетские пирамиды остались в памяти навсегда

Обратно возвращались через пустыню Сахара. Это была благоустроенная её часть с облагороженными оазисами и таксофонами через каждые несколько километров.
1975 год я встретил также в Александрии. Наблюдал, как Новый Год встречают в Египте. Было три встречи Нового Года: сначала – по московскому времени, потом – по Египетскому, затем – по среднеевропейскому. В это время в порту было много кораблей. Все корабли салютовали ракетами, звучали сирены, гудки судов.
А я всё время опасался, что может загореться мазут в гавани. Опыт уже был. Но всё прошло благополучно. Нам на плавбазу к этому празднику привезли сосенку из Союза, которую мы установили на верхней палубе плавказармы и украсили, чем смогли. До этого наблюдали, как проходит Рамадан, как режут баранов, мажут кровью лица, жгут костры и танцуют возле них.

В этот же период с ПЛ ушёл на повышение командир Эрик Голованов (назначен начальником разведки эскадры). Новому командиру требовалось обеспечение старшего начальника. Штаб бригады обеспечил все испытания, проверки, отработку задач и подготовку ПЛ, вышедшей из ремонта, к боевой службе.
В это же время мы решали вопросы межпоходового ремонта и отдыха личного состава подводных лодок и штаба бригады. Был составлен график отдыха и ремонта, который с небольшими изменениями доложен Главнокомандующему ВМФ и утверждён им.

Так поочередно, по два экипажа, с передачей ПЛ для ремонта резервным экипажам, прибывшим из Полярного, весь личный состав отдохнул на базе отдыха на мысе Фиолент, а офицеры с семьями – в Ялте.
В конце февраля повезло и мне. С двумя экипажами и частью штаба я отправился на отдых. Добирались до Севастополя либо на возвращающихся с боевой службы плавмастерских, либо на теплоходе «Михаил Калинин», плавучем госпитале ЧФ.



Пролив Босфор, февраль 1975 года. На теплоходе «Михаил Калинин» идём на отдых в Крым. Проходим мимо Стамбула

Месячный отдых, встреча с семьями очень нужны. Однако потом офицеры и мичманы с трудом входят в рабочее русло.
Возвратившись из Севастополя, снова принялись за работу, оставалось ещё 5 месяцев до окончания боевой службы.

Главной задачей в это время было правильно принять корабль после ремонта. Проверить качество самого ремонта. Убедиться, что экипаж не потерял навыки. Проводились контрольные проверки по задаче № 1 КПЛ и контрольный выход в море. Только после всех этих мероприятий докладывали о готовности к выполнению задач боевой службы. На все эти вопросы уходило 10-15 суток. Кроме этого, решали задачи оперативного дежурства, были текущие дела, решались кадровые вопросы.

Были отдельные офицеры, мичманы, матросы и старшины срочной службы, которые не выдерживали тягот такой службы. Поэтому их отправляли на Север, и требовалась замена. Чуть не сорвала выполнение задач боевой службы подводная лодка 651 проекта 9 эскадры ПЛ СФ. После межпоходового ремонта на ней вдруг почти половина экипажа заболела дизентерией.

Мой флагманский врач, майор медицинской службы Ларионов Виталий Тихонович, проявил исключительный профессионализм, трудолюбие, старание, чтобы исключить такие заболевания на других экипажах в Александрии, и вылечить заболевших. Заменять пришлось почти пятую часть экипажа. Подводная лодка с десятидневным опозданием всё же вышла на выполнение своих задач.

В конце моего пребывания в Александрии старшим морским начальником был назначен командир бригады вспомогательных судов ЧФ капитан 1 ранга Николай Мясоедов. Я с удовольствием сдал ему дела. Однако ответственность за подводные лодки осталась за мной. С Колей Мясоедовым мы подружились и поддерживали хорошие отношения. Впоследствии мы оба стали адмиралами и помощниками командующих флотами. Он – Черноморского, а я – Северного.

За период после того, как я покинул Александрию, находился вместе с плавмастерской или плавбазой «Галкин» в одной из точек якорных стоянок. В это время мне посчастливилось познакомиться с нашими акванавтами. Они выполняли свои задачи в наших районах, а жили у меня на ПБС «Галкин». Очень интересные люди, большинство – Герои Советского Союза.

Подводные лодки, кроме своих непосредственных задач, участвовали в маневрах «Океан-75». Все четыре ПЛ получили за участие хорошие и отличные оценки. Бригада получила отличную оценку от командира 5 эскадры контр-адмирала Акимова за выполнение задач боевой службы на Средиземном море.

Боевая служба была завершена успешно и результативно. За время боевой службы происшествий, аварий, срывов выполнения боевых задач не было. За период боевой службы ПЛ имели до 50 обнаружений ПЛА.
В конце июня я на плавбазе «Галкин» с частью подводных лодок отправился на Северный флот. Переход был труден, в штормовых условиях, но опыт уже был. Мы своевременно прибыли в Полярный в составе плавбазы и пяти ПЛ.

В отличие от 1972 года, встреча была торжественной и праздничной. Впервые нашим семьям была разрешена встреча своих мужей и отцов.
Для встречи прибыли командующий флотом Адмирал Флота Егоров Г.М., член военного совета флота, вице-адмирал Сорокин, командир и штаб эскадры в полном составе. Всем офицерам штаба и командирам подводных лодок тут же на пирсе были вручены ордена и медали, а бригаде – переходящее Красное Знамя Военного совета флота.



Полярный, июль 1975 года. Встреча и награждение подводников, возвратившихся с боевой службы в Средиземном море

Торжественный обед с вручением жареного поросёнка был заключительным аккордом этой встречи. На обеде от флота присутствовал 1-й заместитель Командующего флотом вице-адмирал Кругляков В.С.
Осенью 1975 года корабельный боевой расчёт (КБР) ПЛ Б-205 занял второе место по торпедной подготовке. Торпедных стрельб в этот период почему-то не было. Весь 1976 год был посвящён ремонту ПЛ после похода. Одновременно поочередно личный состав использовал послепоходовый отпуск. Часть ПЛ убыли на заводы в ремонт.

К концу 1976 года бригаду снова переформировали. В состав бригады пришли другие корабли. Всё это потребовало активной работы штаба по изучению кораблей, отработке экипажей и молодых командиров подводных лодок.

Учение АСС – спасение экипажа затонувшей подводной лодки

В 1976 году произошло несколько значительных событий, которые остались в моей памяти. Командование флота направило одну из ПЛ бригады (командир капитан 2 ранга Александр Ярёменко) на ответственное учение, которое проводила аварийно-спасательная служба (АСС) флота. Старшим на борту был назначен я, командир бригады.
Цель учения – проверить штатные возможности по выходу из затонувшей подводной лодки. С этой целью ПЛ легла на грунт на глубине 130 метров в губе Ура. Состояние моря и видимости были отличными. Такими же были условия для работы.

Над местом покладки встал спасатель АСС «Алтай». С него спустились на корму ПЛ водолазы-глубоководники. Они приняли и состыковали с комингс-площадкой аварийного люка 7 отсека спасательный колокол. Было неприятно слышать шаги тяжёлых свинцовых калош над головой. Их грохот разносился по всем отсекам.

Что-то у спасателей не получалось. Подводная лодка к этому времени была слишком изношена, требовала ремонта. Аккумуляторная батарея требовала замены, «газовала», травил тройной клапан ВВД, отсеки надувались, то и дело приходилось пускать электрокомпрессор, чтобы снять давление в отсеках.

Прошли первые сутки, вторые... Водолазы работали с перерывами на декомпрессию через 20 минут работы на глубине. Только на третьи сутки колокол был пристыкован, и дана команда на осушение комингс-площадки. Но помпа не смогла её осушить. Следовательно, стыковка была негерметична. Колокол убрали. Дали нам «добро» на всплытие.

Продули среднюю группу цистерн главного балласта. Лодка ни с места! За трое суток лодку могло сильно присосать к грунту. Получалось, что ни от грунта не оторваться, ни в колокол не перейти. Давление в средней группе баллонов ВВД оставалось всего 40 кг/см2, так как клапан за трое суток стравил много воздуха. Батарея разряжена. Время будто бы замедлилось, каждое мгновение растянулось. Хотя я уже имел опыт всплытия с грунта, с глубины 100 метров, здесь было что-то другое. Немного было тревожно.
Вдруг лодка вздрогнула и стремительно понеслась вверх. «Алтайцы» рассказывали позже, как у них на глазах вырвался из воды огромный пузырь воздуха, а затем выскочила до киля «туша» подводной лодки с креном под 40 градусов и дифферентом на корму, потом плюхнулась обратно и закачалась, как брошенный в воду мяч.

Проверка комингс-площадки ничего не дала, она была тщательно отшлифована. Затем обнаружили свищ в спускной трубе осушения комингс-площадки в междубортном пространстве. Заглушили, стали проверять герметичность арматуры. Труба выдержала. Спасатели стали искать другую причину, но не нашли. С приходом в базу трубы заварили, поставили на место.

Через три дня нас снова направили в Ура-губу на продолжение учений. Снова легли на грунт, опять тяжёлые шаги водолазов и томительное ожидание. Но и на этот раз пристыковать спасательный колокол водолазам не удалось: – не был отцентрован ходовой конец колокола. Так «ничем» и закончилось это учение по спасению жизни личного состава «затонувшей» ПЛ. А ведь в то время этому вопросу уделялось достаточно внимания, и тренировки проходили регулярно.

С нами эти учения проходили в идеальных условиях погоды, в закрытой бухте, со всей полнотой информации и штатными средствами. Вспомнилось это в те дни, когда спасали затонувшую АПЛ «Курск». Там была, правда, другая ситуация и другие спасатели.

Торпедная стрельба на приз Главкома ВМФ

В сентябре 1976 года одна из ПЛ бригады (командир капитан 3 ранга Богомолов, старший на борту капитан 1 ранга Акатов) участвовала в состязании по огневой подготовке на приз Главнокомандующего ВМФ.
Подводная лодка своевременно обнаружила отряд боевых кораблей и уверенно атаковала главную цель. С корабля-цели наблюдали наведение торпеды на кильватерную струю корабля. Подводная лодка за атаку получила отличную оценку. Впоследствии по анализу отчётных документов, записей хода торпеды, визуальных наблюдений, магнитофонных записей атаки, комиссия присудила ПЛ Б-205 первое место среди дизельных ПЛ Военно-Морского Флота.

ПЛ была награждена переходящим призом Главнокомандующего ВМФ. Были отмечены и поощрены ценными подарками Командующего флотом и Главкома ВМФ все активные участники торпедной атаки.
В этот же период была подготовлена и отправлена в ремонт в город Тиват (Югославия) плавбаза «Галкин».

Очередной поход на боевую службу

В 1977 году бригаде снова поставили задачу подготовиться к несению боевой службы составом бригады к августу месяцу. Поэтому понятно, что конец 1976 и начало 1977 года был периодом переформирования, кадровых перемещений, предпоходовых ремонтов, интенсивной боевой подготовки. Снова всё время в море. Контрольные выходы сменялись загрузкой топлива, воды, продовольствия и прочих запасов, а также корректировкой документов.

Несколько суток ушло у меня на погрузку спецоружия, поскольку командир соединения являлся ещё и начальником пункта погрузки. Эта ответственная и напряжённая работа сопровождала нас перед каждым выходом соединений на БС. Всё это настолько изматывало командование, штаб, офицерский и личный состав, что все с нетерпением ждали выхода в море.

14 августа на встречу с личным составом бригады, уходящей в море, прибыл Командующий флотом Адмирал Флота Г.М.Егоров и член Военного совета флота. Командующий тепло побеседовал с подводниками, пожелал успехов и дал указание, как мне потом сказали, командиру эскадры написать на меня представление к присвоению звания контр-адмирал. Это было уже третье представление, и я не особенно надеялся на положительный исход.

В этот раз каждая подводная лодка выходила самостоятельно, имея индивидуальное задание. Некоторые ПЛ действовали самостоятельно в районе Карибского моря, другие – у побережья Анголы и Конго. Остальные – в знакомом Средиземном море.

Я шёл старшим на борту бывшей моей ПЛ Б-25, с задачей обеспечения серьёзных испытаний по организации связи с подводными лодками в подводном положении на сверхдлинных волнах. Вторая задача – подготовить и допустить к самостоятельному выполнению задач БС молодого командира капитана 3 ранга Баскакова.
На ПЛ прибыла группа специалистов для обеспечения испытаний.
Вышли из базы все подводные лодки по графику, начиная с 15 августа.



Атлантический океан, август 1977 года. ПЛ Б-25 проводит испытания системы дальней связи. Сегодня погода благоприятствует работе

Мои заместители и офицеры штаба были распределены по подводным лодкам. Больше месяца плавали в Атлантике, параллельно на переходе проводя испытания новой антенны и приёмной аппаратуры. Определяли эффективность приёма в подводном положении на СДВ.

Так как не было специальных устройств, антенну длиной более километра приходилось выбрасывать за борт в надводном положении. Это затрудняло последующее погружение из опасений намотать антенну на винт и тем самым сорвать испытания. Испытания были закончены с приходом в Средиземное море. Погружались до глубины возможности приёма. Были получены фактические результаты связи на СДВ под водой.

За полтора месяца плавания я проверил командира и личный состав. С приходом в точку якорной стоянки дал донесение о допуске командира капитана 3 ранга Баскакова к самостоятельному решению поставленных задач. В командире я не ошибся.
ПЛ капитана 2 ранга Золотникова успешно действовала по отдельному плану в районе острова Куба. Три ПЛ участвовали в действиях по учению в районе Канарских островов, позднее две из них действовали в районе Анголы.



Средиземное море, 1977 год. Наши подводники уже спокойно относятся к появлению американских «Орионов»

В период этой боевой службы отдельным подводным лодкам были спланированы задачи боевой подготовки. Три подводные лодки под моим руководством выполнили торпедные стрельбы практическими торпедами по одиночному кораблю и ОБК (плавбаза и два корабля охранения).
Две ПЛ выполнили боевое упражнение по атаке ПЛ в подводном положении. Практические торпеды готовил торпедный расчёт плавбазы «Галкин», которая к тому времени пришла из ремонта.

Впервые по нашему плану и под моим руководством три ПЛ выполнили задачу «поиск и атака ОБК в завесах» при наведении ПЛ в тактической радиосети с ПБС «Галкин» и КП 5 эскадры ВМФ. Большие работы были связаны с подготовкой перехода на Северный флот ПБС «Видяев» после ремонта в порту города Тиват.

Звание контр-адмирала получил на боевой службе

Не помню, в какой точке якорной стоянки я находился на ПМ-26 (командир капитан-лейтенант Бакурадзе), но вечером меня пригласил к аппарату БПЧ (буквопечатания) мой бывший подчинённый мичман Воробьёв, служивший в Главном Управлении кадров МО СССР. Раньше всех начальников он сообщил мне, что подписано Постановление Совета Министров СССР о присвоении мне звания контр-адмирал.

Присвоение воинского звания, тем более адмиральского, всегда большое событие в жизни офицера, а присвоение звания в море – это событие вдвойне. Чувствуешь себя моряком и понимаешь, за что тебя повысили в звании. Через день мой однокашник из управления кадров ВМФ Володя Гарин подтвердил это сообщение. К 7 ноября я уже был в соответствующей форме. Не было только фуражки. Её мне прислали уже после Туниса.
Должен сказать, что в звании контр-адмирала мне уже легче было общаться, особенно в иностранных портах, когда руководил отрядами кораблей во время деловых заходов.

Дважды с отрядами кораблей в составе ПЛ, СКР, ПМ или ПРТБ заходил в порт Аннаба (республика Алжир) для отдыха личного состава и ремонта кораблей. Познакомился с арабским руководством этого города, с генеральным Консулом СССР в Аннабе. Дал обед, на котором присутствовало 11 офицеров ВМС Алжира во главе с начальником ВМБ. Завязал хорошие отношения с ними и Генеральным консулом, что помогло особенно при повторном заходе. Второй раз заход был с серьёзным ремонтом ПЛ капитана 3 ранга Щербакова.

Пришлось ремонтировать мачту РЛК-101, а это требовало кран с большим вылетом стрелы. Такой кран был только на ПРТБ. Но после выгрузки потребовалась обработка мачты антенны на станке, что можно было выполнить только в заводских условиях. Поэтому через Генерального консула А.Г.Новосардяна договорились с Генеральным директором строящегося советскими специалистами металлургического комбината В.В.Кургашиным.

Нам прислали машину, погрузили мачту антенны, и на другой день привезли всё в отличном состоянии. Большая заслуга в этом и моего заместителя по ЭМЧ капитана 2 ранга Лаврова. Правда, своей самодеятельностью я вызвал недовольство командира ВМБ и начальника порта. Но отношения были добрые, и до скандала не дошло. Главное дело, ради которого мы пришли в Аннабу, было сделано.

С разрешения командования эскадры, я позволил осмотреть корабли офицерам и мичманам базы. На этом инцидент был исчерпан. В этот период в Аннабе гастролировал балет Большого театра. Нам, всему личному составу, дали возможность посетить их выступление. Познакомились мы и с инженерно-техническим персоналом, строящим завод. Дали им концерт силами художественной самодеятельности личного состава кораблей.
Оба деловых захода получили высокую оценку командования, Посольства и арабской стороны.

Кроме Аннабы, я руководил деловыми заходами отрядов кораблей в Тартус (Сирия), Александрию (Египет), и, наконец, в ноябре 1977 года в республику Тунис город Бизерта-Мензель-Бургиба.
В городе Бизерта-Мензель-Бургиба мы находились в период ноября-декабря 1977 года. Это был первый опыт ремонта военных кораблей СССР в Тунисе, а главное, первый опыт докования там подводной лодки не совсем обычным способом. Заключается он в том, что в сухом доке набираются только «подушки» для киля ПЛ. Далее борта ПЛ укрепляются разновеликими брёвнами соответственно обводам лёгкого корпуса корабля. Так называемый «мальтийский» способ постановки в док. Интересно, что расположение и размеры доков, даже их количество, напомнило Кронштадтские доки.

Я имел счастливую возможность посетить города Тунис, Бизерту, Катраж (где находятся развалины Карфагена), Ла-Галит, Сус. В Тунисе посетили с моим заместителем Посла СССР Б.Л.Колоколова, где были радушно приняты им и его женой. Были с визитами у Консула В.М.Торгунакова, торгпреда Конопатчикова. Договорились по всем вопросам нашего пребывания, ремонта, связи, обеспечения отдыха офицеров и личного состава. Весь личный состав выполнял ремонтные работы, но при этом и хорошо отдохнул. Все не по одному разу побывали в Бизерте, Мензель-Бургибе и Тунисе.

Очень хорошие отношения завязались с руководством фирмы Со-Ко-Мена, которая проводила ремонт и докование ПМ и ПЛ. Генеральный директор фирмы Дунк очень эрудированный человек и инженер. Он хорошо знал нашего Главнокомандующего и с большим уважением отзывался о нём. Главный инженер фирмы Шериф Джерби, бывший старпом эсминца, компетентный руководитель. Все вопросы с ними решались оперативно, хотя и были трудности, особенно на первом этапе.
Как и положено, пришлось давать обед в честь Посла СССР и наших представителей в Тунисе, в честь Генерального директора и руководства фирмы. Всё это происходило на большой плавмастерской. Условия там были.

Генеральный директор фирмы также устроил в нашу честь приём в ресторане города Бизерта. С военным руководством Туниса в этот раз контактов не было, да и наши представители не рекомендовали встречаться с ними. В это время там сменился Командующий флотом, который не очень хотел таких встреч.
В целом заход был очень насыщенным и результативным. Задача ремонта кораблей и докования была выполнена полностью, в срок и с высокой оценкой. Полезен был и поучительный опыт организации ремонта и докования ПЛ и ПМ, который был доложен командованию и использован им в дальнейшем с другими кораблями.



Средиземное море, Тунис, декабрь 1977 года. Плавбаза «Галкин» выходит в море из порта Мензель-Бургиба после окончания ремонта кораблей

Пример обеспечения скрытности


Хочется рассказать, хотя бы на одном примере, как мы обеспечивали скрытность выхода ПЛ из точек якорных стоянок.
Я находился на ПБ «Галкин» недалеко от побережья Морокко. На бакштове находилась ПЛ, где командиром был капитан 2 ранга Ярёменко. В этой точке якорной стоянки находился и БПК проекта 1134 7 ОПЭСК Северного флота. ПЛ прибыла в точку для ремонта и пополнения запасов. Все работы с ПЛ были закончены. В это время в точку подошёл английский СКР и начал маневрировать по корме ПЛ в 10 кабельтовых.

Я побывал на подводной лодке со штабом. Проверил ПЛ, проинструктировал командира. Днём ПЛ снялась с бакштова и удифферентовалась при нашем обеспечении. Затем снова стала на бакштов. Скрытный выход решили осуществить ночью, накануне подхода новой ПЛ на ремонт и заправку. План был составлен так, чтобы приучить СКР к постоянному нахождению ПЛ на месте, чтобы его командир успокоился и потерял бдительность. Для имитации ПЛ получил с БПК уголковые отражатели, но они оказались неисправными, не надувались.
Решили ограничиться примитивной металлической тарой из-под сухарей. Сначала лодка несколько раз гасила якорные огни. СКР, приближаясь, проверял её присутствие в тёмное время. Затем огни включали. Так было несколько раз. Затем гасили или включали только один якорный огонь. Так и приучили «противника», что горит один огонь.

Ночью подготовили шлюпку, нагрузили её металлической тарой. Проверили идентичность сигнала от шлюпки и ПЛ с помощью РЛС БПК. Сигнал соответствовал полю ПЛ.
С наступлением темноты в ночь выхода ПЛ по плану, одновременно, по сигналу, ПЛ снялась с бакштова, выключила якорный огонь. В это же время от плавбазы отошла шлюпка с включённым фонарём. Она очень убедительно имитировала стоящую на бакштове ПЛ. БПК подтвердил, что всё нормально. ПЛ срочно погрузилась и пошла по плану. Мы видели по спокойному поведению СКР, что всё у нас получилось.

Через три часа подошла другая ПЛ и встала на бакштов. Шлюпку мы подтянули к борту и выключили фонарь. ПЛ включила якорные огни, и тут СКР забеспокоился. Подошёл к ПЛ, осветил её прожектором. Затем произвёл в течение четырёх часов поиск ПЛ, но было уже поздно. ПЛ уже действовала по своему плану, а англичанину пришлось уйти ни с чем. Таких примеров, разнообразных по сути и содержанию, было много.

В результате несения боевой службы бригадой были выполнены все задачи, поставленные командованием. Был выполнен и план боевой и политической подготовки, составленный на 1977-1978 учебный год. У всех кораблей были приняты задачи № 1 и № 2 КПЛ. Четыре ПЛ выполнили задачи по торпедным стрельбам по одиночному кораблю (ПБС «Галкин») и ОБК (СКР проекта 159 и ПБС «Галкин»), по подводной лодке в подводном положении. Причём, три боевых упражнения с фактической стрельбой практическими торпедами. Все ПЛ имели высокие оценки по зачётному тактическому учению. Подводные лодки имели и высокую результативность по поиску и обнаружению ПЛА. Всего было 42 подтверждённых контакта. Случаев обнаружения наших ПЛ не имели.

В период несения боевой службы были встречи и с нашими АПЛ. Мы их принимали к борту плавбазы, снабжали свежими продуктами и патронами регенерации воздуха, разбирали вместе результаты действий, проверяли корабли и личный состав. После этого инструктировали и обеспечивали скрытный выход.

Все задачи были выполнены. Нас сменила бригада ПЛ капитана 1 ранга Юрия Данькова. Это была его первая боевая служба в должности комбрига, а моя, как оказалось, последняя.
В этой напряжённой обстановке надо было постоянно поддерживать хорошую спортивную форму. Поэтому я почти ежедневно утром, находясь на плавбазе или на плавмастерской, делал физическую зарядку, пробежку по верхней палубе, а иногда даже тренировался в боксе.



Средиземное море, 1977 год. Приятно немножко поколотить «грушу», чтобы зарядиться физически и снять напряжение…

Все лодки моего соединения возвращались из разных точек Атлантики на этот раз самостоятельно. Я же отправился на ПМ-26 через Севастополь на Родину. Результаты боевой службы и на этот раз были высоко оценены командованием 5 эскадры ВМФ (командир контр-адмирал Рябинский) и командованием Северного Флота. Бригада по итогам года по боевой и политической подготовке была объявлена лучшей среди дизельных подводных соединений флота и повторно награждена Переходящим Красным знаменем Военного совета Северного флота. Но получал его уже новый комбриг.

Назначение на высокую должность

Приказом Министра Обороны СССР я был назначен Помощником Командующего Краснознаменным Северным Флотом.
На этой должности я тоже не расставался с морем. Помимо своих прямых обязанностей Помощника Командующего и Начальника гарнизона города Североморска, я исполнял обязанности командира сил высадки. То есть всё, что связано с высадкой десанта, находилось в моей ответственности. Пришлось руководить четырьмя крупными высадками десантов, причём, одна высадка во время инспектирования флота инспекцией Министра Обороны, но это уже другая история.

Так закончилась моя 25-ти летняя служба на подводных лодках, из которой 9 лет я командовал подводными лодками 613 и 641 проектов, полтора года был начальником штаба бригады ПЛ 613 проекта и 7 лет командовал бригадой ПЛ 641 проекта. Только на боевой службе в Средиземном море я пробыл более трёх лет.



Североморск, 1978 год. Помощник Командующего Краснознаменным Северным Флотом контр-адмирал Акатов Альберт Васильевич

Уже нет тех подводных лодок, которыми я командовал. ПЛ С-192 и С-155 уже разрезаны на металлолом в Лиепае. ПЛ Б-825, проданная в Финляндию, затонула при буксировке её в иностранный порт. Очевидно, не пожелала идти за границу.

211 бригада ПЛ расформирована, на её штате и под её номером войсковой части сейчас действует дивизия ПЛА на Северном флоте. От бывшей могучей 4 эскадры ПЛ осталась одна бригада, правда, с новыми проектами лодок. Всё это очень грустно.

Самым трудным при руководстве соединением было то, что, выполняя план-график боевой службы, мы ежегодно переформировывали корабельный состав, а, следовательно, и личный состав. То есть каждый год всё по боевой подготовке надо было начинать с самого начала.
Но если бы меня спросили, какой службой я был более всего удовлетворён, я ответил бы однозначно: – командованием кораблём и соединением в Средиземном море. И если бы мне пришлось повторить свой жизненный путь, не задумываясь, сделал бы это.
Может быть, более ответственно отнёсся бы к начальному этапу моей офицерской службы.

Рига
2009 год




ПАМЯТИ КОНТР-АДМИРАЛА АЛЬБЕРТА ВАСИЛЬЕВИЧА АКАТОВА



С прискорбием сообщаем - 03 декабря 2016 года ушел из жизни контр-адмирал Альберт Васильевич Акатов.
Рижский нахимовец 1949 года выпуска, курсант-первобалт первого выпуска дипломированных офицеров-подводников 1953 года, командир подводных лодок, командир 211 бригады ПЛ 4 эскадры пл КСФ, помощник Командующего Северным флотом России, начальник Каспийского ВВМКУ им. С.М.Кирова. 32 года отданы Военно-Морскому Флоту нашей страны, из них - 25 лет служба в северных и южных морях на подводных лодках. Награжден орденами Красного Знамени, Красной Звезды, "За службу в Вооруженных Силах СССР" III степени и всеми медалями за длительную службу.

После увольнения в запас в 1987 году Альберт Акатов проживал в Риге, но не терял связи со своими однокашниками - рижскими нахимовцами, подготами 1949 года выпуска, офицерами-первобалтами 1953 года выпуска, со всеми, с кем ему довелось служить и кем довелось командовать.
Наши глубочайшие соболезнования жене Альберта - Галине Яновне и всем его родным и близким.

Прощание с контр-адмиралом Акатовым Альбертом Васильевичем состоится 07 декабря 2016 года в 12 часов.
Рига от всех нас далека. Помянем нашего однокашника, РИЖСКОГО ПИТОНА, ПЕРВОБАЛТА, МОРЯКА, ОФИЦЕРА, КОМАНДИРА АЛИКА АКАТОВА в минуты прощания с ним.
Оргкомитет "46-49-53"



Альберт Васильевич Акатов прошёл яркую, интересную и разнообразную службу в Военно-Морском Флоте. Он закончил Рижское Нахимовское училище, а затем 1-е Балтийское высшее военно-морское училище в Ленинграде в 1953 году по минно-торпедной специальности.
Получил назначение командиром торпедной группы БЧ-3 на новейшую по тем временам подводную лодку С-141 проекта 613. Служил он успешно, и через шесть лет стал командиром такой же ПЛ, а затем был назначен командиром большой океанской подводной лодки Б-25 проекта 641. На ней он несколько раз ходил на боевую службу в Атлантику и в Средиземное море, осуществляя разведку и слежение за отрядами боевых кораблей 6-го флота США. Неоднократно заходил в порты Алжир, Анаба, Тунис, Александрия, Латакия и другие.

Продвигаясь далее по служебной лестнице, Альберт Васильевич стал со временем командиром бригады подводных лодок и контр-адмиралом, а затем помощником командующего Северным флотом. И здесь он был на высоте своего положения. О нём хорошо отзывается в своих воспоминаниях «Океанский паритет» командующий Северным флотом адмирал Михайловский А.П.
В 1985 году контр-адмирал Акатов А.В. был назначен начальником Каспийского высшего военно-морского училища имени С.М. Кирова. После увольнения в запас он с супругой Галиной Яновной живёт в Риге.

В 2002 году в Санкт-Петербурге была создана Международная ассоциация региональных организаций ветеранов подводного флота. А.В.Акатов представляет в ней общество ветеранов–подводников, проживающих в Латвии, являясь членом Совета.
Повествование об А.В.Акатове начинается с воспоминаний его супруги Галины Яновны Акатовой, так как она написала их раньше.



Галина Яновна Акатова

Краткий рассказ о своём муже
Альберте Васильевиче Акатове


Родился Альберт 15 мая 1930 года в городе Ачинске Красноярского края, куда родителей его послали налаживать просвещение.
В 1941 году маму по партийной линии направили в Ригу, и семья переехала в столицу Латвии, но ненадолго. 27 июня 1941 года последним эшелоном Акатовы успели пересечь границу, и вместе с латвийским правительством оказались в городе Иваново. Отец сразу был мобилизован и вскоре попал на фронт.

На новом месте Алик оказался сначала в дружбе с отпетыми местными хулиганами. Но в 1942 году погибает отец, и Альберт становится единственным мужчиной в обществе четырёх женщин: бабушка, мама, и две сестры. Он поступил в кавалерийскую школу, отлично её закончил, и стал младшим инструктором по подготовке молодежи в кавалерию для отправки на фронт.

После освобождения Риги в октябре 1944 года, семья возвращается в Ригу, так как мама состояла в правительстве Латвии. В Риге в это время образовалось военно-морское Нахимовское училище. Алика, отлично закончившего 7 классов в школе, приняли в седьмой класс Рижского Нахимовского училища, так как в то время это был последний класс РНУ.
После окончания РНУ было Первое Балтийское высшее военно-морское училище в Ленинграде и служба на флоте – на любимом Северном от лейтенанта до контр-адмирала.
В 1953 году в поезде на перегоне Ленинград – Рига обнаружили труп офицера, и все признали Альберта. До сих пор говорят: «А Алик-то умер, и был в газете некролог». Но он, слава Богу, жив, почти здоров.

Из интересных моментов в службе расскажу один случай. Мы жили в Урице (Видяево) в соседстве с Юрой Реннике. Дети у нас почти одинаковые по возрасту. Однажды прибыл к нам «с проверкой» комбриг Иван Усков. Он решил посмотреть, как живут офицеры. Быстро организовали стол и ужин. Так как квартиры рядом, детей разместили в одной квартире, а мы – в другой. Отужинав, стал собираться комбриг домой, и надевает калоши. Левую нашли, а правой нет.

Алик стоит рядом и помогает искать. Потом начались всеобщие поиски: детей «перетрясли», были «перевёрнуты» две квартиры – нет калоши! Решили провожать без одной, но очень боялись его жены, нашей доброй «комбригши». Но когда начали спускаться по лестнице, левая нога Ванечки оказалась рядом с правой ногой Альберта. Все сразу обнаружили на этой ноге вторую калошу. Потеря найдена! Все смеются! Комбриг благополучно отбыл домой.

Алик «стоял на бочке». Зима, холод. Командир ПЛ был доставлен домой помыться и поужинать. Юрка Реннике был дома. После душа заглянул на чай с шампанским. Открывает бутылку, (из «холодильника» «Север» под окном ), а из неё фонтанирует мороженое. Так мы впервые ели шампанское ложками.
По службе было много всякого: несколько раз его чуть не смыло с мостика большой волной, но сильные руки удержали. Бывал не раз в автономках, продолжавшихся по несколько месяцев. А однажды больше года плавал на Средиземном море, почти во всех странах побывал. Заходили за продуктами, питьевой водой и на отдых. Были интересные визиты, встречи и экскурсии.

Служил помощником командующего Северным флота лет семь. «Пересидел» трёх командующих, при четвёртом ушёл.
В 1985 году переехали в Баку. Альберта назначили начальником Каспийского высшего военно-морского училища имени Кирова. Альберт сделал один выпуск, и отказал «гудок». В 1986 году ему была сделана операция, в результате которой у него нет одной голосовой связки. Но он не инвалид! После операции – ДМБ, и мы в Риге с 30 октября 1987 года.
Альберт служил в Полярном, Урице (Видяево), Лиинахамари, Североморске и Баку. И везде я была с ним.



И на встрече однокашников, посвящённой пятидесятилетию
со дня окончания училища, мы были вместе.
Санкт-Петербург, 11 октября 2003 года

Кратко о семье.
Наша дочь Марина замужем за Сашей Книпст – сыном Альберта Книпста. Саша капитан I ранга. У них две дочки: Аня и Яна.
Андрей Акатов – наш сын, капитан I ранга. Его жена – Людмила, у них сын Андрей. Все мужчины – подводники, кроме внука. Он – эколог.

Хобби у Альберта нет, но занятий у него много: физкультура, велосипед, парилка, море (Балтийское, конечно, даже Рижский залив). Загорает в меру. Он очень качественно занимается уборкой квартиры, благодаря флотской привычке к порядку.
Полжизни он провёл в морях. Пора и отдохнуть.

Алик писать воспоминания не хочет, так как считает, что ничего особого и замечательного в его службе не было. За него пишу я – жена Галина Яновна. Ребята рекомендовали написать, а я не знаю, о чём лучше. Написала, что пришло на ум.

Рига, 2003 год


Позднее Альберт Васильевич Акатов решил всё-таки рассказать о своей жизни и службе. Далее помещены его краткие воспоминания.

Альберт Акатов

Боевая служба научила многому

Хотел быть кавалеристом


Перед самой войной маму назначили директором школы партийно-советского актива в Риге. Но очень скоро нам пришлось эвакуироваться из Латвии в Иваново, где я пошёл в четвёртый класс. Отца призвали в армию. Он погиб в 1942 году под Смоленском. Я сразу повзрослел, так как оказался единственным мужчиной в семье.

Уже в пятом классе я хотел идти на войну и решил стать военным. Для этого вместе с приятелем записались в кавалерийский клуб, прибавив к своему возрасту по два года. Прошли сначала детскую группу, затем школу всадников для взрослых, а потом школу младших командиров. Нас назначили младшими инструкторами по обучению допризывников. Мы учили их, как скакать на коне, как мчаться в атаку, как рубить шашкой.
Увлечение кавалерией закончилось в 1944 году, когда Латвию освободили от фашистов, и наша семья вновь переехала в Ригу.

Стал моряком

Ещё в Иванове прочитал энциклопедию подводного флота, которая определила мой дальнейший путь. Закончив семь классов, узнал, что в Риге создаётся Военно-Морское Нахимовское училище, в котором тогда седьмой класс был старшим. Пришлось пожертвовать годом времени, чтобы стать военным моряком. Седьмой класс проходил второй раз, поэтому учиться мне было легко.
Вскоре обучение в Нахимовском училище продлили до десятого класса включительно, чтобы подготовить нас для поступления в высшее училище.



Обед в Рижском Нахимовском училище, 1947 год.
Алик Акатов – дежурный по роте.


Четыре года учёбы в РНУ вспоминаю с душевным волнением: здесь получил первые морские знания, здесь полюбил флотскую службу, здесь у меня появились друзья на всю жизнь.



РНУ, 1949 год. Общее фото 11 класса

Стал заниматься классической борьбой и достиг успеха: в 1948 году получил звание чемпиона Латвийской ССР и кубок с гравировкой.
Рижское Нахимовское училище закончил в 1949 году.



Торжественное построение в зале РНУ выпускников училища
1949 года для вручения аттестатов зрелости.
Альберт Акатов со знаменем вместе с ассистентами:
Валей Михайловым и Аполлосом Сочихиным


Весь наш выпуск был направлен в Первое Балтийское высшее военно-морское училище, находящееся в Ленинграде. Здесь я прошёл полный курс обучения на минно-торпедном подводном факультете и стал офицером-подводником.



Ленинград, 1950 год. Первое Балтийское высшее военно-морское училище. Наш 122 класс сохранил свой состав нахимовцев. Слева направо.
Первый ряд: Владимир Гравит, Игорь Куликов, Лёня Мостовой,
Дима Краско.
Второй ряд: Юра Федоренко, Саша Брагин, командир отделения Женя Ваханский, Юра Реннике, Юра Сараев, Феликс Мартинсон.
Третий ряд: Валя Миловский, Альберт Акатов, Рольф Цатис, Женя Дрюнин, Юра Журавлёв, Виктор Федюшкин, Вилен Чиж,
Владимир Коротков
Четвёртый ряд: Альберт Книпст, Владимир Гридчин, Станислав Иодзевич, Сергей Гладышев, Женя Крючков, Валя Верещагин,
Владимир Енин, Игорь Цветков.


Наш выпуск 1953 года был первым в истории ВМФ выпуском офицеров – профессиональных подводников с высшим образованием.



Ленинград, 1953 год.
Так я выглядел перед выпуском из высшего училища


Мы получили хорошую подготовку, что способствовало быстрому освоению первых офицерских должностей и дальнейшему продвижению по службе.

Начало офицерской службы

Большую группу курсантов выпустили из училища досрочно без стажировки в августе 1953 года, так как не хватало офицеров для занятия должностей на уже построенных новых подводных лодках. В эту группу включили и меня. Получил назначение командиром торпедной группы ПЛ С-141 проекта 613 постройки завода «Красное Сормово», которая проходила испытания в Баку.

Когда приехал к месту назначения, оказалось, что моя лодка уже ушла на Северный флот по Волге и системе каналов. Догнал её уже в Полярном. И началась служба офицера–подводника. Вскоре меня назначили командиром БЧ-2-3 на другую лодку, а через полгода я стал помощником командира. Служба была очень напряжённая, много плавали и стреляли торпедами. Но было очень интересно. Это было то, к чему я стремился.
В 1956 году был отправлен в Ленинград на командирские классы, после окончания которых получил назначение на должность старшего помощник командира ПЛ С-155.

Командир подводной лодки

В 1959 году был назначен командиром ПЛ 613 проекта, базирующейся в Урице. Сначала это была ПЛ С-155, а затем ПЛ С-192. Позднее место базирования стало называться Видяево. Служил здесь пять лет. Почти постоянно находился в море. Дважды за это время выходил на боевую службу в Атлантику. В базу приходил только для ремонта и пополнения запасов. Отдых личного состава проходил в это время как бы сам собой, то есть полноценного отдыха не было. Отпуска предоставлялись, как правило, зимой.



ПЛ 613 проекта. 1961 год.
Благополучное возвращение из длительного похода


В плаваниях было множество различных случаев и напряжённых моментов, но больших ЧП не было. Бог миловал. А рисковать приходилось постоянно. Подводное плавание – это сплошной риск!
В период Карибского кризиса 1962 года все наши лодки по боевой тревоге были рассредоточены по своим районам, заняли боевые позиции по плану активных боевых действий в случае войны и были в полной готовности к применению оружия. Обстановка была серьёзная. Мы готовы были стрелять боевыми торпедами. Слава Богу, стрелять не пришлось!
В 1964 году меня назначили командиром большой океанской дизель-электрической подводной лодки 641 проекта Б-25. У неё задачи были посерьёзней.



ПЛ 641 проекта. 1968 год.
После боевой службы швартуемся в родной базе.
Жёны офицеров как-то узнают о возвращении и
встречают своих мужей


За четыре года командования этой лодкой из моря не вылезал. Дважды выходил на боевую службу в Атлантический океан и в Средиземное море, где находился по три и четыре месяца.

Что такое боевая служба?

Боевая служба – это особый вид деятельности подводной лодки. В упрощённом виде её можно представить так.
Для боевой службы ПЛ готовится специально, чтобы достичь наивысшей готовности к немедленным боевым действиям. Личный состав сдаёт все задачи по курсу боевой подготовки. Все механизмы и устройства приводятся в полностью исправное состояние. На подводную лодку принимается полный комплект боевых торпед и ракет, полный запас топлива, воды, продовольствия и всех прочих запасов на полную автономность плавания в течение длительного срока.

Основной задачей боевой службы является постоянное слежение за действиями флота вероятного противника в морях и океанах, чтобы исключить возможность внезапного применения им своего оружия против нашей страны. Для этого наша подводная лодка должна постоянно вести разведку, находить корабли противника, непрерывно наблюдать за ними и быть в постоянной готовности к применению оружия по противнику в критический момент по специальному приказу.

В реальной действительности боевая служба проходит очень напряжённо, драматично, на грани «фола», поскольку приходится вступать в непосредственное соприкосновение с вероятным противником, которому наше наблюдение за ним, естественно, не нравится.

Встречи с однокашниками на боевой службе

За время пребывания на боевой службе в Средиземном море в 1966 году заходил в Алжир, а в 1967 году – в Югославию. Был также в Египте и в Сирии. Немного отдыхали, одновременно производили ремонт механизмов и восполняли израсходованные запасы.
В порту Алжир стояли вместе с однокашником Эриком Головановым, который командовал ПЛ Б-103.



Порт Алжир, 1966 год.
Мы отдыхаем на плавбазе «Котельников»,
а наши лодки Б-25 и Б-103 стоят у борта


Вместе ездили на экскурсии и участвовали в официальных приёмах у Главкома ВМФ Алжира, в посольстве и на других встречах. Думаю, и у Эрика остались хорошие воспоминания от этого делового захода.
Именно встречи с однокашниками и сослуживцами в точках якорных стоянок и в иностранных портах были самыми приятными и волнующими событиями на боевой службе. Особенно запомнилась встреча с Джемсом Чулковым в ноябре 1967 года перед заходом в порт Сплит (СФРЮ) и в самом порту.



Джемс Чулков – командир большого противолодочного корабля во время боевой службы на Средиземном море



Вот таким красивым и мощным кораблём он командовал тогда
Джемс в то время командовал флагманским кораблём отряда БПК (название, увы, забыл). Встретились неожиданно, когда я с другим командиром ПЛ – Мальковым (на курс младше по училищу) прибыл на БПК для представления командиру отряда. Встреча была тёплой. Потом мы встречались поздними вечерами после всех официальных мероприятий у него в каюте. Он мне здорово помог организовать небольшой приём для офицеров югославского гарнизона на танкере «Туапсе», где мы расположились. К сожалению, он вынужден был покинуть порт до окончания срока делового захода. Экстренный выход был связан с обострением обстановки в восточной части Средиземного моря.
С Эриком Головановым мы встречались ещё раз на боевой службе, когда он ремонтировал ПЛ Б-34 в Александрии. Очень рад, что будучи уже комбригом, в какой-то степени способствовал его назначению начальником разведки нашей 4-й эскадры подводных лодок и провожал его из Александрии к новому месту службы. Были ещё встречи с однокашниками и товарищами по училищу, но эти запомнились больше.

На лодках бывают и праздники. Регулярно отмечаются дни рождения членов экипажа. В честь именинника приготавливался праздничный обед и красиво украшенный торт.
Новый, 1967-й год встречали в подводном положении в Атлантическом океане, когда возвращались в Полярный с боевой службы в Средиземном море. На поверхности бушевал шторм, а мы шли без качки на глубине 100 метров, так как шла операция аппендицита у одного из матросов, которая закончилась благополучно.

Поскольку вино подводникам полагается по рациону питания, то приняли мы его как раз под звон курантов. Я поздравил экипаж с Новым Годом и пожелал благополучного возвращения на базу. Праздник получился в необычной обстановке. Кок приготовил торт на всю команду. Свободные от вахты веселились от души, устраивая всевозможные розыгрыши. Тогда меня первый раз матросы в 6 отсеке угостили крепким напитком вместо вина. Пришлось, не подавая вида, выпить и спокойно уйти.
Командир бригады подводных лодок

В 1968 году меня направили на учёбу в академию на командный факультет. Занимался с большим интересом, так как узнавал много новых сведений, расширяющих кругозор. Здесь мне присвоили звание капитана 1 ранга.
После окончания академии получил назначение начальником штаба бригады подводных лодок Северного флота, базирующейся в Лиинахамари, недалеко от границы с Норвегией. Бригада состояла из ПЛ 613 проекта. В этой должности служил всего полтора года. За это время дважды выходил на боевую службу, причём, второй раз на бывшей моей ПЛ С-192. Затем был назначен командиром бригады больших океанских подводных лодок 641 проекта.

Семь лет был комбригом. Это большой срок. За это время сходил ещё на три боевые службы. Первая из них продолжалась полгода, каждая последующая длилась год, так как в это время на Средиземном море я был командиром оперативного соединения, а в 1972 и 1974 годах ещё и старшим морским начальником в Александрии.



Полярный, 1974 год
Командир 211 бригады подводных лодок капитан 1 ранга Акатов А.В. докладывает Командующему 4-й эскадрой контр-адмиралу Чернавину Л.Д.
о возвращении подводных лодок бригады с боевой службы.
Справа –замполит бригады капитан 2 ранга Марченко


Надо было учить молодых командиров подводных лодок, а научить их можно было только в море. Поэтому, будучи комбригом, всё время находился в плавании на разных лодках бригады. Мои лодки тогда выполняли боевые задачи в различных точках Мирового океана. Это было боевое, интересное время, которое не повторится. За время боевой службы в Средиземном море базировались неоднократно в Алжире, Тунисе, Сирии, Югославии и Египте. Мы помогали этим странам, поэтому отношения были дружескими.

Днём строго соблюдали скрытность своих действий и ходили в подводном положении, а ночью вынуждены были всплывать, чтобы зарядить аккумуляторные батареи. Одновременно вентилировали отсеки.
Нагрузка на личный состав была очень большая, люди очень уставали, буквально изматывались. Поэтому через полгода пребывания ПЛ в автономном плавании меняли экипаж целиком и отправляли отдыхать в санаторий, а лодка с новым экипажем ремонтировалась, оставаясь на боевой службе. Через месяц экипаж возвращался и продолжал боевую службу после проверки по задачам № 1 № 2.

В этот период, слава Богу, серьёзных ЧП не случалось. Были, правда, незначительные пожары, но их быстро ликвидировали своими средствами. Была ещё хирургическая операция по случаю аппендицита у одного из матросов, которая прошла благополучно, так как доктор наш был специально обучен этому.

Адмиралом стал на боевой службе

Звание контр-адмирала мне присвоили в ноябре 1977 года. Находился тогда на одной из наших плавучих баз в Тунисском заливе и был там старшим морским начальником. Позвонил мой бывший подчинённый из Главного штаба ВМФ и сообщил о присвоении очередного воинского звания. Это сообщение подтвердил Володя Гарин.
Адмиральские погоны мне прислали значительно позже из штаба 5-й Средиземноморской эскадры. А первую фотографию в форме контр-адмирала сделали ещё позже на моём флагманском корабле командира оперативного соединения.
Всего в должности комбрига только в Средиземном море провёл на боевой службе 682 суток.

На Средиземном море мы постоянно соперничали с американским флотом как нашим вероятным противником. Поэтому отношения были сложными и напряжёнными. Первый мой поход в должности командира соединения был особенно трудным. В соединении под моим командованием было десять подводных лодок, пять надводных кораблей охранения и снабжения и мой штабной корабль. На переходе в Атлантическом океане в центре идёт штабной корабль. Вокруг в надводном положении идут подводные лодки, а вторым кольцом – корабли охранения.

И вот представьте, на траверзе Португалии нас встречает Североатлантическая эскадра США и окружает нас внешним кольцом. Это весьма неприятный и далеко не почётный эскорт. Долго шли параллельными курсами, наблюдали и изучали супостата, проявляя выдержку и спокойствие. Они сопровождали нас до района погружения, где все лодки по моему приказу одновременно ушли под воду при активном противодействии кораблей 6-го флота США.

В Средиземном море американские корабли и самолёты постоянно следили за нашими лодками, напрягали обстановку и действовали на нервы. Но мы быстро научились им противодействовать и ни в чём не уступали. Наладили постоянное слежение за американскими подводными лодками и авианосными ударными группами. В этом деле мы выработали и освоили много новых тактических приёмов, приобрели большой боевой опыт, который пригодился в дальнейшем.

Самым трудным делом была замена подводных лодок. Надо было скрытно вывести из Средиземного моря лодки, прошедшие боевую службу, заменив их тоже скрытно другими под непрерывным наблюдением кораблей, самолётов и технических средств, а также агентуры США. Разрабатывались и успешно осуществлялись сложнейшие, хитроумные операции и для прохода подводных лодок через Гибралтарский пролив. Проходили днём и ночью в подводном положении, учитывая особенности рельефа дна, течений и гидрологии моря. Иногда проходили пролив ночью в надводном положении, скрываясь в тени больших транспортов и маскируясь «под рыбака».



Ленинград, октябрь 1978 года.
Присутствую на торжественном заседании нашей юбилейной встречи в стенах училища

25 лет службы на подводных лодках


Первый раз вышел в Баренцево море из Полярного на подводной лодке 613 проекта в 1953 году. На этих новейших по тому времени дизель-электрических лодках прошли хорошую школу подводного плавания большинство советских подводников, в том числе и я. Позднее командовал подводной лодкой Б-25, на которой несколько раз выходил на боевую службу в Атлантику и в Средиземное море. Это была большая океанская торпедная дизель-электрическая подводная лодка проекта 641 с отличными тактико-техническими характеристиками. Однако она была недостаточно приспособлена по обитаемости для плавания в тёплых водах южных морей. Кондиционеров воздуха не было, и высокая температура в отсеках изнуряла личный состав.

Главным же недостатком этих лодок было то, что они имели малый запас электроэнергии для плавания под водой. Поэтому днём мы ходили как правило на глубине экономическим ходом и наблюдали за всем, а ночью заряжали аккумуляторную батарею в надводном положении от работы дизелей. Одновременно вентилировали отсеки и пополняли запас сжатого воздуха.
Далее, будучи командиром бригады подводных лодок, многократно выходил в море на каждой своей подводной лодке, обучая молодых командиров ПЛ. Последний раз выходил в продолжительное плавание в 1978 году. Вот и получается, что я плавал на подводных лодках 25 лет.

Интересно отметить, что последний свой поход на боевую службу я совершил на бывшей своей подводной лодке, которую строил, принимал от промышленности и которой командовал четыре года, сделав много походов. Она стала именоваться Б-825.
Командовать атомными и ракетными подводными лодками мне не пришлось, но серьёзно изучал их и непосредственно занимался их освоением и боевой деятельностью после 1978 года, проверяя перед выходом на боевую службу, когда был назначен помощником Командующего Северным флотом.

Служба на флоте прошла интересно, по-боевому, и отмечена наградами правительства. В 1968 году был награждён орденом Красного знамени за успешный поиск и длительное слежение за ракетными подводными лодками США во время боевой службы в Средиземном море. В 1975 году награждён орденом «За службу в Вооружённых Силах СССР» третьей степени, а в 1980 году – орденом Красной Звезды. Получил также все медали, положенные за длительную службу.
Главком ВМФ С.Г. Горшков в 1985 году вручил мне кортик с рубиновой звездой и дарственной надписью.

Служил вместе с Галиной Яновной

Всю службу прошла со мной на равных моя верная жена Галя. Она правильно говорит, что мы служили вместе, так как она жила моей службой, всегда интересовалась и была в основном в курсе моих дел, постоянно переживала за меня и безропотно делила со мной все сложности жизни морского офицера – подводника.
Часто целые годы ей приходилось оставаться одной с маленькими детьми, растить и воспитывать их в тяжёлых условиях Заполярья при отсутствии нормального жилья и снабжения. Все проблемы неустроенного быта ей приходилось решать в одиночку. А если учесть, что эти проблемы приходилось решать неоднократно в связи с частыми переездами из одной «дыры» в другую, то станет ясно, что моя Галина Яновна, как и многие жёны офицеров-подводников, героическая женщина. Она всегда ждала меня и чувствовала, когда я возвращаюсь с моря. Ей сердце подсказывало, как в песне: «Тебе известно лишь одной, когда усталая подлодка из глубины идёт домой».



Отдыхали мы всегда вместе. Эта фотография сделана в Сочи, в Центральном санатории Министерства обороны летом 1981 года
Нас познакомили наши родители 52 года назад. Моя мама была тогда заместителем министра просвещения Латвии, а отец Галины работал директором пединститута. За это время мы разлучались только на период моих длительных плаваний.



Санкт-Петербург, Невский лесопарк 12 октября 2003 года.
Галина Яновна – моя преданная спутница на всю жизнь


А в нынешнем году мы празднуем Золотую свадьбу. За праздничным столом соберутся дети со своими семьями. Наши сын и зять, сын однокашника Альберта Книпста, тоже военные моряки-подводники, капитаны 1 ранга. Мне приятно, что они пошли по стопам отцов и стали командирами атомных подводных ракетоносцев.



Санкт-Петербург, 30 мая 2004 года. Здесь я вместе
с дочкой Мариной, зятем Александром и внучкой Анечкой

Дружеские связи нерушимы


В октябре 2003 года торжественно и весело отпраздновали пятидесятилетие окончания высшего училища. Общение с друзьями – однокашниками бесценно и незабываемо.



12 октября 2003 года, Санкт-Петербург.
Слева направо: Женя Дрюнин, Тая Книпст, Света Дрюнина, Галя Акатова перед посадкой на теплоход «Руслан» для прогулки по Неве



30 мая 2004 года мы собрались на празднование 60-летия Нахимовских училищ



Санкт-Петербург, Серафимовское кладбище, 6 июня 2004 года.
Мы пришли помянуть контр-адмирала
Безпальчева Константина Александровича,
нашего незабвенного начальника Рижского Нахимовского училища

Рига, 2004 год

Аполлос Сочихин

Смирно! Равнение на Знамя!


Чем дальше время уносит от нас прошлое, тем ближе и значительнее оно становится для нас в настоящем. А память, этот величайший Дар Всевышнего человечеству, возвращает нам людей и события из далёкой молодости.
Теперь я часто вспоминаю своих дорогих однокашников – рижских нахимовцев. С ноября 1945 года по 30 июня 1949 года (день окончания училища) у нас была одна семья и единая судьба, овеянная морской романтикой и славой моряков русского флота. Их лучшие традиции – бескорыстная дружба, взаимовыручка и помощь товарищу, хлеб-соль поровну и на всех, настойчивость в достижении цели – были для нас, мальчишек, нравственными маяками, по которым мы сверяли свой жизненный путь. Мы стремились стать морскими офицерами, а главное – быть честными и порядочными людьми и оставаться ими всегда, в любых условиях, чего бы нам это ни стоило.

К этим целям вели нас наши незабвенные учителя и офицеры-воспитатели. Низкий им поклон за всё!
Вспоминая то счастливое и неповторимое время, я благодарю судьбу, что жил среди настоящих друзей, дела и поступки которых могут быть примером для будущих поколений.
Старшиной нашего класса первого взвода старшей роты с седьмого по десятый класс был Альберт Акатов. Собранный, неразговорчивый, требовательный, не терпящий панибратства, ко всем одинаково строгий, но справедливый, дисциплинированный и до мелочей исполнительный, спортсмен – борец, лучший по строевой подготовке в роте, – таков был уважаемый всеми наш Алик.

Начальник училища капитан 1 ранга Безпальчев Константин Александрович, начальник строевого отдела капитан-лейтенант Ефремов и командир роты капитан-лейтенант Мищихин А.М. были едины в почётном выборе и назначении знаменосцем училища Альберта Акатова. Валя Михайлов и я были длительное время ассистентами знаменосца и были вооружены палашами.



Рижское Нахимовское военно-морское училище, 1949 год.
Знаменосец Альберт Акатов, ассистенты:
Валентин Михайлов (слева) и Аполлос Сочихин (справа)


Много часов провели мы все вместе на тренировках при подготовке к парадам. Я видел и чувствовал исключительно серьёзное и трепетное отношение Алика к высокому и почётному доверию.
В 1949 году Рижское Нахимовское училище участвовало в Первомайском параде в Москве на Красной площади.



Рига, 14 апреля 1949 года. Начальник Рижского Нахимовского военно-морского училища капитан 1 ранга Безпальчев К.А. со своими помощниками перед отъездом в Москву на Первомайский парад

14 апреля 1949 года перед учебным корпусом училища вдоль казармы выстроились роты, отъезжающие в Москву. Акатов, Михайлов и я находимся в вестибюле учебного корпуса у поста № 1, около знамени училища, и ждём начальника строевого отдела. Он в сопровождении дежурного офицера по училищу подходит к часовому у знамени и отдаёт ему приказ о передаче знамени знаменосцу. Следуют чёткие действия церемониала передачи знамени, и мы, чеканя шаг, следуем за начальником строевого отдела к выходу из вестибюля.

На ходу капитан-лейтенант Ефремов командует дежурному офицеру: «Запишите в вахтенный журнал: 17.45 знамя с поста № 1 передано знаменосцу Акатову Альберту для следования вместе с личным составом училища в город Москву на Первомайский парад». «Есть!» – отвечает дежурный офицер.

Выходим на плац. Раздаётся команда: «Смирно! Равнение на знамя!». Идём вдоль всего строя. Чувствую, как чётко и красиво идёт Акатов со знаменем. Он справа от меня. Под барабанную дробь проходим вдоль строя и становимся с правого фланга. Затем следуют команды на начало движения. Улицы Риги наполняются звуками военного марша, исполняемого училищным оркестром: «Эх Ладога! Родная Ладога…». Это наш любимый марш. По пути следования на вокзал жители Риги приветствуют нас. Испытываешь радостное и приподнятое чувство внимания народа к нам.

Строем с оркестром входим на перрон, у которого стоит состав с плацкартными вагонами. Останавливаемся вдоль состава. По команде под барабанную дробь вносим знамя в штабной вагон. Располагаемся в купе в средней части вагона. Садимся на нижнюю полку втроём: Акатов в центре, знамя в его руках. Идёт посадка ребят по вагонам. На перроне этим командует начальник строевого отдела, он же начальник походного штаба. В 19.50 поезд начал движение.

Через час в купе входит Ефремов и с ним мичман из музкоманды, которому назначено ехать в нашем купе. Окинув взглядом нас и купе, Ефремов говорит: – «С 23.00 отдыхать по два часа по одному по очереди. У знамени быть вдвоём неотлучно. Понятно?». «Понятно» – отвечаем с Михайловым. А Акатов говорит: «Товарищ капитан-лейтенант, разрешите мне не передавать знамя ассистентам и держать его в руках самому, а ассистенты пусть по очереди отдыхают». Долго и внимательно посмотрев на Акатова, Ефремов молча пожал ему руку выше запястья. Выходя из купе, он произнёс: – «Я рядом с Вами, в соседнем купе. В случае необходимости связь голосом. Пост не покидать!».

Уже стемнело. В купе и коридоре включили освещение. Поезд шёл со скоростью 50 километров в час без остановок. Иногда в окне возникали и исчезали огни каких-то станций. На оконном стекле появились капельки дождя. В вагоне было тихо, слышались только отдельные реплики музыкантов из соседнего купе.

Мичман, сидевший напротив нас, не торопясь расстегнул китель, под которым виднелась тельняшка, раскрыл футляр и вынул из него кларнет, завёрнутый в бархат. Мы обратили внимание, что инструмент был необычный: металлический, хромированный, большого диаметра, с множеством клавиш и кнопок. Скорее всего, кларнет был трофейный.

Сняв мундштук, мичман протёр его платком и поставил на место. Затем медленно прошёлся пальцами по клавишам и кнопкам. Звуки кларнета были тихие, удивительно нежные и сочные. Их бархатный тембр наполнил наше купе. Под перестук колёс вагона возникало ощущение удивительной гармонии места, времени и звуков музыки.


Проиграв гаммы, кларнетист остановился на некоторое время, задумавшись о чём-то. Затем так же тихо, но с чувством и вдохновением заиграл мелодию «О Роз Мари, о Мари …» из оперетты и перешёл на вариации этой мелодии. Потом зазвучал вальс Иоганна Штрауса «Сказки Венского леса», хорошо знакомый нам по кинофильму «Большой вальс», и музыкальное сопровождение арии главного героя оперетты «Мистер Икс» («Всегда быть в маске …»). Далее он исполнил поистине золотые мелодии Глена Миллера из кинофильма «Серенада Солнечной долины» и много-много других популярных и любимых в то время мелодий из кинофильмов.

Что удивительно, играл он, не переставая, несколько часов. Мелодии следовали одна за другой без перерыва. Это был замечательный концерт, которого удостоились знаменосец и его ассистенты. С тех пор прошло более 55 лет. За это время пришлось послушать многих известных зарубежных саксофонистов и кларнетистов. Но я никогда не забуду нашего мичмана, исполнявшего с таким чувством, чистотой и мастерством популярные мелодии. Играл он неспешно, растягивая такты, извлекая из инструмента плавающие с мягкой вибрацией «бархатные» звуки, иногда усиливая их или, наоборот, приглушая, исходя из смысла мелодии. Мы слушали молча, ни о чём не спрашивая нашего талантливого спутника, который, как мы позже узнали, после второго курса Ленинградской консерватории в июле 1941 года ушёл добровольцем на фронт. Несколько раз к нашему купе подходил дежурный по вагону. Оставаясь в коридоре, он то одним, то другим ухом внимал мелодиям.

Шёл четвёртый час ночи, когда затихли последние звуки музыки знаменитой песни – «Скажите девушки подружке вашей …». Некоторое время мичман сидел молча, держа в руках кларнет. Затем он погладил его правой рукой, как бы благодаря его за радость, доставленную всем, обтёр мундштук платком, аккуратно завернул инструмент в бархат и положил в футляр. Достав из своего баула термос и алюминиевую кружку, он налил в неё чай из термоса и протянул нам, сказав: – «Подкрепитесь». Чай был ароматный, сладкий, горячий и крепкий. Мы с удовольствием сделали по несколько глотков. Выпив оставшийся в термосе чай (использовав для этого крышку от термоса), мичман положил футляр с кларнетом на стол рядом с Акатовым, снял китель, сложил его в виде подушки, одел шинель на тельняшку и лёг спать.
Алик Акатов, не смыкая глаз, держал знамя в руках до самой Москвы. Впрочем, Валя Михайлов и я тоже не спали в ту ночь, очарованные звуками музыки …



Москва, апрель 1949 года. Площадь перед входом в ЦПКО
имени А.М.Горького. Очередная тренировка перед парадом



30 мая 2004 года я встретился в Санкт-Петербурге с известным подводником, бывшим помощником командующего Северным флотом контр-адмиралом Акатовым Альбертом Васильевичем на празднике, посвящённом шестидесятилетию создания Нахимовских военно-морских училищ. В парадном строю на Петровской набережной напротив здания Нахимовского училища выстроились колонны бывших воспитанников Ленинградского, Тбилисского и Рижского Нахимовских училищ.

На правом фланге каждой колонны стояли знаменосцы – ветераны-нахимовцы с адмиральскими погонами. В руках у них были знамёна родных училищ. На правом фланге колонны бывших рижских нахимовцев с тем самым нашим родным знаменем стоит контр-адмирал Акатов. На алом полотнище блестит золотая надпись: «Рижское Нахимовское Военно-Морское училище». Ветер с Невы играет его складками. Руки Алика на потёртом от времени древке знамени словно обнимают старого и верного друга юности также крепко и надёжно, как в ту памятную ночь в вагоне поезда Рига – Москва 55 лет назад.



Санкт-Петербург, 30 мая 2004 года. Рижские нахимовцы встретились со своим знаменем в день празднования 60-летия основания Нахимовских военно-морских училищ.
Знаменосец – Альберт Акатов


Подойдя к нему, я наклонился и поцеловал край знамени. Сдерживая слёзы, спросил Алика: – «Не забыл?». Он тихо ответил: – «Это никогда не забыть!» и так же тихо добавил: – «Училища уже давно нет, а знамя, душа училища, живёт и будет жить вечно!».

Санкт-Петербург, 2004 год

Текст взят из пятой книги Сборников воспоминаний подготов, изданных под редакцией Ю.М.Клубкова




ДВЕНАДЦАТЬ КНИГ О ВРЕМЕНИ И НАШИХ СУДЬБАХ

ПАМЯТИ ВЛАДИМИРА ИВАНОВИЧА КАЛИНИНА



КАЛИНИН ВЛАДИМИР ИВАНОВИЧ

Сегодня, 14 ноября 2016 года - 40 дней со дня смерти КАЛИНИНА Владимира Ивановича, капитана 2 ранга в отставке

В.И.Калинин родился 03 марта 1930 года в деревне Заозерье Калининской области.
В период войны находился на оккупированной территории.
В 1946 году был зачислен воспитанником ГВМПУ (Горьковское военно-морское подготовительное училище).
С 7.1949 года по 8.1953 года курсант Калининградского ВВМУ.



Калининградское военно-морское подготовительное училище и затем Калининградское ВВМУ

С 1953 по 1956 года командир БЧ 2-3 Большого охотника.(БО)
С 1956 по 1958 год помошник командира БО.
С 1958 по 1963 год Командир БО.



Большой охотник проекта 122 бис

С 1963 по 1972 год проходил службу в учебном отряде в городе Кронштадте на разных должностях(от заведующего учебным кабинетом до командира роты).
С 1972 по 1980 года командир курса в ВВМКУ им. М.В. Фрунзе.

Проходил службу на Балтийском и Черноморском Флотах.
Передавал корабли в Индонезию (на большом охотнике в условиях штормового океана совершил самостоятельный переход в Индонезию).
Награжден 13 медалями.



После окончания службы в Вооруженных Силах СССР работал в Северо-Западном речном пароходстве.
Скончался 05 октября 2016 года на 87-м году жизни.
Похоронен на Серафимовском кладбище Санкт-Петербурга.



Последними словами на вопрос врача, проверявшего сознание: «Владимир Иванович, Вы где?», были: «На корабле!».

Пусть для всех он навсегда ушёл в море, а дело его продолжат его сын – капитан 1 ранга, внук – капитан 2 ранга, правнук – учащийся кадетского класса, а также десятки его воспитанников, ставшие командирами кораблей и подводных лодок, соединений и объединений НК и ПЛ, среди которых 6 адмиралов, из них один – Герой России, а другой – действующий Главнокомандующий Военно-морским флотом России.





ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ ВЛАДИМИРУ ИВАНОВИЧУ КАЛИНИНУ!

МОРСКАЯ ШКОЛА РОССИИ ГРАБАРЬ ВЛАДИМИР часть 4

• В Морской академии Тулона

К.Н.Зотов и 10 гардемаринов поехали в порт Тулон. В Морской академии Тулона обучение касалось следующих наук: навигации, инженерства, артиллерии, «рисования мачтапов» (или как корабли строятся), боцманства (т.е. оснащивания кораблей), солдатского артикула, фехтования на шпагах, а также верховой езды и танцев. Обучение производилось вместе с французскими гардемаринами; занятия происходили дважды в день под руководством королевских мастеров. В Тулоне обучались Барятинской Борис Семенович, Волконский Александр Дмитриевич http://vladimir.bezformata.ru/listnews/voevoda-i-gardemarin/18358065/ (будущий воевода Владимирской провинции), Жеребцов Александр Гаврилович, Полянский Андрей Иванович (в 1764 г. – командующий Балтийским флотом), Воин Яковлевич Римский-Корсаков, лейтенант французского флота (будучи зачислен в г. Тулоне во французский флот пансионером Петра I, В.Я.Римский-Корсаков состоял сперва гардемарином французской службы, а затем последовательно был произведен в унтер-лейтенанты и лейтенанты французского флота; сохранился патент, выданный ему, за подписью французского короля в Версале 11 июля 1722 г. на чин корабельного подпоручика), будущий вице-адмирал; Римский-Корсаков Михайло Андреевич, Юсупов-Княжий Борис Григорьевич. Б.Г.Юсупов впоследствии действительный тайный советник, президент Коммерц-коллегии и Главный Директор Шляхетского сухопутного кадетского корпуса (1750-1759 гг.). В 1756 году Юсупову удалось добиться перехода преподавания с немецкого на русский язык.
Историк корпуса А.В.Висковатов написал о Борисе Григорьевиче, подчеркивая значение его достижений в русской педагогике: «Имя сего достойного вельможи заслуживает быть незабвенным в истории Кадетского корпуса. Обращая все внимание и употребляя все свое время на воспитание вверенного ему юношества, он входил во все подробности корпусного управления». Благодаря стараниям Б.Г.Юсупова Кадетский корпус стал не только лучшим специальным военно-учебным заведением, но и занял видное место среди культурных учреждений России.


Капитан флота Воин Яковлевич Римский-Корсаков (1702-1757)



Юсупов Борис Григорьевич

• Венеция. Служба на галерах

В Италии устройством учеников занимались эмиссары Петра, посланные для приобретения «антиквитетов». Юрий Кологривов (архитектор, знаток искусства, коллекционер. Приобретения Ю.И.Кологривова положили начало целому ряду дворцовых коллекций России. В Италии им была приобретена значительная коллекция скульптуры (за январь-март 1718 г. – около 100 скульптур, барельефов), а также самое ценное произведение античной скульптуры, привезенное в Россию, – Венера Книдская (впоследствии Таврическая)) пристраивал прибывших к разным художествам, в их числе – будущий архитектор Петр Еропкин с Тимофеем Усовым и Петром Колычевым; в обучении живописи во Флорентийской академии до ноября 1719 г. находились братья Иван и Роман Никитины с товарищами: М.Захаровым и Ф.Черкасовым.


Кологривов Юрий Иванович (1680-е–1754)


Еропкин Петр Михайлович (1698-1740)

Несколько слов о скульптуре Венеры Таврической.
При жизни Петра I в Летнем саду насчитывалось около двухсот мраморных скульптур, среди которых находилась и мраморная Венера, коей государь особенно дорожил, выставляя в дни многолюдных празднеств около нее гвардейского часового.

Беломраморная статуя прекрасной обнаженной женщины, изящной, стройной, со слегка повернутой гордой головой, была установлена на высоком пьедестале. Скульптура полтора тысячелетия пролежала в римской земле, до тех пор, пока в конце XVIII столетия итальянцы, рывшие котлован для здания, не обнаружили этот шедевр «с отшибленной головой и без рук». Эту античную скульптуру приобрел в Риме Юрий Кологривов, доверенное лицо царя в Италии, и он же отдал ее для реставрации местному известному скульптору.

Весть о приобретении «мраморной статуи Венус» весьма порадовала русского императора, ибо эта античная скульптура могла стать главным украшением его «парадиза». Однако случилось непредвиденное. Римские власти, узнав о сделке по приобретению древней скульптуры, конфисковали ее и арестовали продавца античного раритета, ибо указ папы Климента XI категорически запрещал вывозить из страны любые произведения древнеримской империи. Сообщая о случившемся Петру I, расстроенный Кологривов тогда слезно писал царю: «Лучше я умру, чем моим трудом им владеть».

По распоряжению Петра I в Рим на помощь Кологривову прибыл находившийся тогда в Италии дипломат С.Рагузинский, придумавший замечательный план дальнейших действий. В обмен на античную статую Венеры россиянин предложил папе мощи католической Святой Бригитты, обнаруженные русскими солдатами в одном из соборов взятого в бою Ревеля. Папе пришлось согласиться на подобный «бартер» и отдать «языческого идола» в обмен на столь чтимые католиками мощи святой Бригитты. Ни словом не упоминая о сей странной сделке, папа Климент XI распорядился «в угодность русскому царю» подарить статую. Старательно упакованную в ящик скульптуру со всеми предосторожностями доставили в Петербург и установили в Летнем саду. Ныне Венера хранится в Эрмитаже и известна под названием Венеры Таврической, ибо в конце XVIII века она была подарена Екатериной II князю Потемкину, который хранил Венеру в своем Таврическом дворце, давшем античной скульптуре ее позднее название.


Венера Таврическая

Другой эмиссар – Савва Рагузинский, серб по происхождению. В 1705 г. он привез в Россию мальчика Ибрагима, знаменитого арапа Петра Великого, а ныне ему, представителю русского двора по торговым сношениям с Италией тайному советнику Савве Лукичу Рагузинскому (Рагузинский-Владиславич Савва Лукич (ок. 1670-1738) – российский государственный деятель, дипломат, богатый финансовый агент и купец; по происхождению серб. С 1708 г. жил в Москве, затем в Петербурге. В 1710 г. произведен Петром I в надворные советники. В 1711-1722 гг. представлял интересы России в Черногории, Венеции и Риме. В 1725-1728 гг. возглавлял русское посольство в Китае), поручалось определить прибывших 27 (из 31) гардемаринов на службу: «Понеже Речь посполитая Венецкая обещала… чтобы их употребили в свою службу на галерах, а не на кораблях, и чтоб оные разделены были, как для научения языка, так и для лучшей практики Навигации, по разным судам, а именно: на каждое судно по одному человеку, и чтоб их сперва производили от нижнего чина» (Именной указ, данный Савве Рагузинскому о посылке во Венецию молодых дворян для научению морской службе (ПСЗ РИ. Ч. I, т. 5. С. 489. № 3067 от 11 февр. 1717 г.)).

Агент Рагузинского Петр Иванович Беклемишев, получив тот же рескрипт, 10 мая устроил всех на галерный венецианский флот в Корфу, и 9 июня их распределили по два человека на галеру. Венецианская республика с июня 1717 по декабрь 1718 г. вела войну с Турцией. Галеры вышли к островам Занте и Цефалонии в Ионическом море, местам будущего триумфа адмирала Ф.Ушакова. Нашим морякам удалось, как указано в аттестатах, показать «существенный кураж в случае корабельной баталии венецианского флота с флотом турецким, бывшей 19-го июля 1717 г. в порте Пагания, в заливе Елеус, а также при взятии двух фортец: Превезы и Воницы; и еще при осаде Венецианами крепости Дульциньо».


Турецко-венецианские войны


Служба на галерах обернулась весьма эффективным способом обучения. Из тех, кто прошел эту школу, многие стали известны: Зиновьев Иван Павлович – вице-адмирал; Кашкин Петр Гаврилович (1694-1763) получил от венецианских властей «патент на самостоятельное командование кораблем», он станет главным командиром галерного флота, вице-адмиралом; Неплюев Иван Иванович лейтенантом послан резидентом в Турцию (его стараниями был заключен мирный договор с Турцией, по которому Россия получила во владение все земли, лежащие на западном берегу Каспийского моря, впоследствии Иван Иванович стал губернатором Киев, основателем и губернатором Оренбурга, губернатором Санкт-Петербурга); Толбугин Артемий Ильич – прокурор Адмиралтейств-коллегии; Кайсаров Иван Иванович – основатель династии морских офицеров. Но после заключения мира делать им стало нечего, и из Венеции 22 гардемарина отправились морем в новообразованный Кадетский корпус в испанском городе Кадикс.


Кашкин Пётр Гаврилович


Неплюев Иван Иванович

По дороге в Испанию они встретились во Флоренции с россиянами «Иваном да Романом Никитиными с товарищи», которые жили там, «обучаясь живописному делу» (Неплюев И.И. Записки (1693-1773). СПб., 1893. С. 103). Книгу И.И.Неплюева можно скачать здесь.
13 мая 1719 г. в Тулоне нашли семерых русских гардемаринов, из тех, что были посланы в одно время с ними во Францию.


Памятник задуман и создан к 300-летию со дня рождения И.И.Неплюева. Открыт в 1994 году. Авторы: скульптор Н.Г.Петина, архитекторы П.Г.Кантаев и А.А.Янкин. Памятник представляет собой композицию из бюста на постаменте, около трех метров высотой. На постаменте начертаны слова: «Основателю Оренбурга И.И.Неплюеву 1693-1773».

• Королевская компания морской гвардии в Кадиксе

Сложным путем – через Аликанту, Карфаген и Малагу – 5 июля 1719 г. молодые люди прибыли в место назначения, порт Кадис. «Оный числится в провинции Андалузии, в которой губернатор в порте Санта-Марии; а губернатор у них называется генерал-капитан, а комендант зовется губернатор… Августа 4 числа от его королевского величества прислан указ… к поручику гардемаринскому, аль дон Юзефе Марин, по которому поведено нас определить во академию и содержать в компании гардемаринской, как их гардемарины содержатся» (Неплюев И.И. Записки (1693-1773). СПб., 1893. С. 103).

Кадетский корпус в Кадиксе, точнее, Королевскую компанию (compagnie – рота) морской гвардии, первую испанскую военно-морскую школу, основал в 1717 г. маркиз Хосе де Патиньо, испанский морской министр, недавно назначенный генерал-квартирмейстер. Создатель военного флота Испании, он слыл лучшим навигационным технологом Европы. Эта академия была устроена по-испански широко и богато. Русским пошили мундирную одежду: кафтаны темно-серые, обшлага и отвороты красные; камзолы красные; штаны и шляпы серые, но живописная одежда испанских гардемаринов превосходила одежду русских. Вместе с испанскими кадетами русские «учились солдатскому артикулу, танцовать, и на шпагах биться; а к математике хотя и приходили, но сидели без дела, ибо не знали языка».


Маркиз Хосе де Патиньо

Люди боевого дела, и не такие молодые, они считали, что зря теряют время и силы. Поэтому 10 августа 1719 г. они написали генерал-адмиралу и кавалеру графу Апраксину письмо с жалобой на скудость и бесполезность своего существования. В ноябре вопрос о пребывании гардемаринов за рубежом обсуждался на Адмиралтейств-коллегии. Но Петр уже рассудил, что «там практики ныне нет, которую можете здесь получить» (Письмо Петра I Нарышкиным // РГАДА. Ф. 1272. Оп. I. № 4. Л. 8). Из Кадикса русские дворяне-моряки выехали 28 февраля 1720 г., после 4-летнего странствия по чужим морям и в службе чужим государствам. Летом того же года они прибыли в С.-Петербург.

Нарышкины и иже с ними задержались еще на полгода, в феврале 1721 г. они докладывали Адмиралтейской коллегии о завершении своего заграничного путешествия, и на основании полученных аттестатов их произвели в поручики. Мордвинов Семен Иванович возвратился из Бреста в Петербург весной 1723 г. Из Тулона в 1724 г. прибыл Воин Яковлевич Римский-Корсаков (1702-1757) в звании лейтенанта французского флота. (Когда его отца, петербургского вице-губернатора Я.Н.Римского-Корсакова в 1715 г. за злоупотребления отправили в ссылку, мальчику исполнилось 13 лет, а весной следующего года его послали за границу.) В 1725 г. из Тулона прибыл Полянский Андрей (Иванович) будущий адмирал.


Петр Великий принимает гардемаринов, возвратившихся из-за границы. Кадр из к/ф "Табачный капитан"

• Оценка обучения за границей

Оценивая обучение за границей, надо признать его явную пользу и определенный успешный результат, несмотря даже на то, что для большинства учеников преградой к обучению было незнание иностранных языков. Однако не у всех обучавшихся судьбы сложились благополучно.

При кораблекрушении в Средиземном море после 1710 г. погибли братья Троекуровы: Петр и Александр Ивановичи. В Голландии в том же году умер Алексей Дорошенко, сын гетмана. В 1714 г. в Голландии умер Сергей Алексеевич Шеин, сын генералиссимуса, воителя Азова. Племянник фельдмаршала Шереметева Федор Владимирович умер в 1715 г. после возвращения из «ост-индского крюйса». Из первых гардемаринов весной 1717 г. в Венеции умер Иван Воробьев. В 1719 г. заболел гардемарин князь Алексей Белосельский и 24-го августа отдал Богу душу в Кадиксе (ему исполнился 21 год). Иван Дубровский умер в 1725 г., в Бресте.

Посол граф Альбрехт Литта писал из Лондона: «Тщился я ублажить англичанина, которому один из московских глаз вышиб, но он 500 фунтов запросил». Капитан К.Н.Зотов писал кабинет-секретарю Адмиралтейств-коллегии Макарову о беспорядках и буйствах, которые творила молодежь, и заключал, что: «Надобны к ним конечно русские дядьки, и чтобы сродники к ним присылали денег: ради дядька будут смирно жить, а ради денег по миру не будут ходить...» (Морской сборник. 1868. Отдел критики и биографии, ст. 31. Цит. по: Рачинский А. Первые русские гардемарины за границей в XVIII столетии // Русский вестник. 1875. № 11. С. 83-110). Он же писал царю из Франции: «Господин маршал д’Этре призывал меня к себе и выговаривал мне о срамотных поступках наших гардемаринов в Тулоне: дерутся часто между собою и бранятся такою бранью, что последний человек здесь того не сделает. Того ради отобрали у них шпаги». Немногим позже – новое письмо: «Гардемарин Глебов поколол шпагою гардемарина Барятинскаго (Борис Семенович Бо(а)рятинской заколот на дуэли Хлебниковым, вариант – умер от чумы в 1721 г.) и за то за арестом обретается. Господин вице-адмирал не знает, как их приказать содержать, ибо у них [французов] таких случаев никогда не бывает, хотя и колются, только честно, на поединках, лицом к лицу».


Вид Тулона - кисти Жозефа Верне

К сожалению, несчастные случаи продолжались. Из потока 1716 г.: Василий Самарин умер на галерах, Василий Квашнин-Самарин из-за ссоры в карточной игре «товарищем своим, гардемарином Арбузовым, в Корфу убит». В 1719 г. заболел гардемарин князь Алексей Белосельский и 24 августа отдал Богу душу. Иван Дубровский умер в 1725 г., в Бресте. Князь Михаил Андреевич Прозоровский «в венецианском флоте с прочими служил; но в Афонской Горе постригшись в монахи, выехал в Россию после их во флоте был иеромонахом».

От имени всех воспитателей возопил князь Иван Борисович Львов: «Иссушили навигаторы не только кровь, но уже самое сердце мое; я бы рад, чтоб они там меня убили до смерти, нежели бы мне такое злострадание иметь и несносные тягости» (Цит по: Брикнер А.Г. История Петра Великого: в 2 т. Т. 1. М., 1996. C. 204). Обращает на себя внимание и тот факт, что почти все из первых стажеров вернулись в Россию после Гангутского боя (1714 г.), а большинство не успело принять участие в битве при Гренгаме.

Русские на Балтийском море

• Петр I о Приневье

Логика Северной войны привела армию Петра I в Приневье. В марте (2) 1700 г. он пишет Головину в Воронеж: «А место тут зело нужно: проток из Ладожского озера в море (посмотри в картах), и зело нужно ради задержания выручки». Проток оказался красавицей Невой, это место надо было непременно взять, чтобы предотвратить присылку подкрепления шведам. На пути к устью Невы лежали две крепости: Нотебург (Орешек) и Ниеншанц, третий город в Финляндии после Гельсинфорса и Або (Хельсинки и Турку). Нотебург был взят и переименован в Шлиссельбург, а рядом с взятым Ниеном был заложен город святого Петра – Санкт-Питербурх.

В 1709 г. командующий русским галерным флотом шаутбенахт Боцис подготовил и подал Ф.М.Апраксину обширный проект, в котором, отметив недостаточную подготовку офицеров галерного флота, предлагал поехать в Венецию и на Мальту, чтобы привезти оттуда бывалых моряков. Он считал, что флоту нужны 12 поручиков, 12 боцманов, 6 лекарей, 12 подпоручиков и 100 матросов со штурманами, что и было исполнено. В 1712 г. галерный (гребно-парусный) флот представлял внушительную боевую силу и поднимал до 16-20 тыс. человек десанта. Это воинское объединение под командованием генерал-адмирала Апраксина с 1712 г. называлось Финляндским корпусом.


Ф.М.Апраксин

Русские галеры редко выходили в открытое море, обычно они передвигались среди финских шхер, а вечером и в плохую погоду приставали к берегу, суда вытаскивали на берег, большинство членов команды ночевало на берегу. Вдоль всего финского побережья, начиная от Березовых островов близ Выборга и далее к западу, в том числе и на Аландских островах, до сих пор сохранились «русские печи» – нехитрые сооружения из валунов. На галеры посылали каторжных, по штату 1711 г. из 600 человек экипажа на галере содержались 400 невольников (Штат 1711 г. к № 2449 С. 1; см. также: Указ «О недержании в тюрьмах колодников за казенные, об отсылке оных в работу на галеры, также как каторжных» (ПСЗ РИ. Т. 6. № 3928 от 4 апреля 1722)). Остальные представляли ту же армию, только посаженную на корабли (См.: Мышлаевский А.З. Петр Великий: Война в Финляндии в 1712-1714 гг. Совместная операция армии, галерного и корабельного флотов. СПб., 1896). Собственно моряков, составлявших флотскую часть галер, было немного.

• Проблемы комплектования корабельного флота

Параллельно с галерным флотом рос флот корабельный, где команды составляли суть и душу корабля. Русский военный флот на Балтике за короткое время вырос до такой степени, что своей силой мог уже потягаться с флотом шведским. И Петр столкнулся с той же кадровой проблемой, что и Людовик XIV, с тем отличием, что Франция имела протяженные побережья и, соответственно, потомственных природных моряков, в России же комплектование экипажей для флота оставалось труднейшей задачей.

Эту острую для России проблему зорким глазом разведчика узрел английский офицер Джон Дэн, прослуживший в российском флоте более 10 лет. Свои выводы он сделал для английского читателя: мол, россияне питают отвращение к морю, российский народ в море поддается унынию, от деспотизма начальников, от бедного питания, от трех постов в году, из-за невозможности помыться в бане; «…это воздержание изнуряет их и усиливает в них уныние духа, отнимая у них как силу, так и желание работать там, где требуется расторопность и телесная сила» (Ден Д. История Российского флота в царствование Петра Великого / Пер. с англ. Е.Е. Путятина, в ред. П.А. Кротова. СПб., 1997. С. 117, 120, 121). Книгу Д.Дена можно скачать здесь .А солдаты, набранные в матросы из пехоты, будучи в возрасте, падают духом до такой степени, что, когда получают приказание подняться на ванты, «теряются и готовы сколь угодно терпеть гнев офицеров, нежели пускаться в опасное предприятие». Еще менее они в состоянии сделать это после 10- или 12-дневного пребывания в бурном море.

Россиянин, не мыслящий себя без бани, действительно стал уязвим в чреве парусника. Чтобы стать настоящим моряком, он должен был задеревенеть душой и кожей. Предприняли ряд мер: взятые призы стали делить на всю команду, улучшили питание, добились разрешения Вселенского Константинопольского патриарха Иеремии апреля 1716 г., позволявшего всему российскому «христолюбивому воинству... во время войны», есть мясо в любое время года (НИА СПбИИ РАН. Ф. 41. Оп. 1. Д. 171. Л. 1).


Иеремия III - Святейший Архиепископ Константинополя — Нового Рима и Вселенский Патриарх (1650-1735)

Но Петр смотрел на эту проблему шире, на Белом море он встречал поморов, а на Дону в Азовском походе показали себя казаки, без труда и чьего-либо ведома выходившие в море. Пути решения проблемы были очевидны – набор из природных моряков и приучение к морю с детства.

• Юнги

Удачным замыслом с отдаленным результатом оказалось заведение на флоте корабельных юнг. В старой России такого понятия не было, хотя издавна морская профессия прививалась постепенным привыканием к морю и освоением тонкостей дела. Ученик на поморском судне назывался «зуек» – птичка. О юнгах впервые заговорили в 1694 г., во время второго приезда Петра I в Архангельск. Петр под началом шкипера Клааса Виллемзона Муша прошел все степени морской нижней службы, начиная с должности «каютного хлопца» (Беспятых Ю.Н. Второе «пришествие» Петра I в Архангельск // Русский Север и Западная Европа. СПб., 1999. С. 117-118; Пушкин А.С. История Петра. Подготовительные тексты. СПб., 1855. С. 39). В Саардаме Петр встретил Геррита Муша, младшего брата шкипера, и взял его «кают-юнгой» на купленный буер. О юнгах и каютных юнгах писал Д.Ден: «Юнги заведены во флоте лишь с недавнего времени» (Ден Д. История Российского флота в царствование Петра Великого. СПб., 1999). Имелись еще палубные юнги, или дек-юнги, их на корабле набиралось до десятка. В истории же укоренилось мнение, что Петр в 1715 г. основал в Кронштадте школу юнг. Следов петровских школ юнг ни в Кронштадте, ни в других местах нет. Ввиду аморфности представления об устройстве школ это название могло быть результатом смешения с именованиями школ других типов.

Роль флота в обучении юношей разных сословий

• Виды начальных школ

Различные школы для обучения детей возникали по указке царя, но создавались они усилиями местных властей по их собственным представлениям. Оттого почти о каждой школе, ее названии и назначении существуют разночтения. Возможно, за кронштадтскую школу юнг принимают адмиралтейскую или цифирную школу или какую-либо другую. Первые школы создавались при верфях. В 1711 г. А.Курбатов открыл школу в Архангельске, исследователи истории образования иногда путают ее со школой гимназического типа (она просуществовала с 1711 до 1714 г.) и с открытой в 1719 г. цифирной школой, закрытой через 3 года из-за отсутствия учеников.

С 1714 г. государь пытается открыть во всех губерниях при архиерейских до-мах и монастырях ряд цифирных, или арифметических, школ для детей разных сословий от 10до 15лет. Одновременно указывалось о посылке учителей из математических школ (не только московской) в провинции, а 28 декабря 1715 г. дан указ Сенату о взятии из Московской навигацкой школы (в тексте – школы Адмирала Графа Апраксина) знающих Географию и Геометрию и отсылке по два человека в Губернии для учения всякого чина молодых людей… Эти указы плохо исполнялись, приезжие учителя так и оставались без дела, поэтому в марте 1719 г. государь вновь подтвердил, что все прошлые указы остаются в силе (См. указы: ПСЗ. Т. 5. 2762 от 20 янв. 1714 г; 2762 от 28 февр. 1714 г.; № 2971 от 28 дек. 1715 г.; № 2979 от 18 янв. 1716 г.; Т. 6. № 3447 от 6 ноября 1719 г. С. 751).

Школы открыли в Нарве и Новгороде, затем в Риге, Казани, Астрахани, их существование оправдывается наличием в этих местах верфей. В Ревеле (Таллине) в 1711 г. уже действовала школа, созданная комендантом Василием Зотовым, братом Конона. В эту школу, называемую еще навигаторской, в 1712 г. отправили Федора Головина, его знания ректор аттестовал кратко: «Немецкого языка мало знает, однако-ж читать большую часть умеет». В 1715 г. она воссоздается как счетная школа, где также обучались морским наукам, навигации. В 1719 г. в ней числилось 66юношей.

Точно такая же школа открылась в Нарве, где учительствовал бывший навигатор Митрофан Канинцев. Школа в Новгороде Великом создана как отделение при греко-славянском училище, организованном еще братьями Иоанникием и Софронием Лихудами, приглашенными митрополитом Иовом. Располагалось училище в Никитском корпусе, рядом с Софийским собором и Грановитой палатой. И.И.Неплюев вспоминает, что он был «определен в Новгородскую школу „для обучения основам математики“», то же и Семен Мордвинов: «В 1715 году… по разборе самим же Его Величеством, с прочими написан в новгородскую школу для обучения цыфирной науки, а по лету оттуда послан в школу в Нарву для обучения арифметики (Неплюев пишет – в Нарвскую навигаторскую школу. – В. Г.), в числе 84 человек дворян, а в октябре того-ж года именным указом взяты все в С.-Петербург» (Мордвинов С.И. Родословие фамилии адмирала Мордвинова. Т. 2. СПб., 1901. С. 13-14). Новгородская школа работала до выхода Духовного регламента в 1721 г. Сенат еще высказывал надежду, что хорошо бы там готовить учителей, но святые отцы отговорились и от этого, мол, несподручно. В 1722 году вопрос об обучении математике в Архирейских школах снят окончательно (Согласно данным статьи «Начальное народное образование» в «Энциклопедическом словаре» Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона, с 1714 по 1722 г. во всех цифирных школах перебывало 1389 учеников, из которых окончили курс только 93).

Чисто арифметические школы не пользовались популярностью, относительный успех был там, где, помимо начального образования, учили профессии. Регламентом об управлении Адмиралтейством и верфями предписывалась организация ремесленных школ, где детей мастеровых обучали «грамоте, цыфири и платгеометрии, дабы потом могли добрыми мастеровыми быть» (Регламент о управлении Адмиралтейства и верфми и часть вторая Регламента Морского. Гл. I, п. 60 (ПСЗ. Т. 5. № 3937 от 5 апр. 1722 г. С. 225)). Такие школы существовали в Петербурге при адмиралтейской, партикулярной, на Охте, кронштадтской и других верфях. Контингент в школах состоял из недорослей, солдатских и матросских детей, а при нехватке туда отправлялись дети из архиерейских школ. Одна такая школа обозначена на плане Кронштадта 1724 г., в крайнем правом губернском доме, на парадной набережной. Швед Карл Рейнгольд Берк, бывавший здесь в 1730-е гг., назвал ее «школой матросских детей» (Берк К.Р. Путевые заметки о России [Пер. Ю.Н. Беспятых] // Беспятых Ю.Н. Пе­ тербург Анны Иоанновны в иностранных описаниях: Введение. Тексты. Комментарии. СПб.,1997. С. 248. Имеется в виду карта 1724 г., имя города «Кронштадт» появилось в 1723 г.). Возможно, ее и называли школой юнг.

Забавно то, что все цифирные школы до 1744 г. числились в Адмиралтейской коллегии, в силу чего историки школьной педагогики, роясь в своих педагогических архивах, сетуют на отсутствие сведений о начальной школе петровского времени. В доступной форме эта история изложена в октябре 1744 г. в докладе Адмиралтейской коллегии (Сенатский указ о соединении арифметических и гарнизонных школ (ПСЗ. Т. 12. № 9054 от 26 окт. 1744 г.); Число обучаемых детей разных сословий по школам в ноябре 1719 г. (Там же)). По именным указам 1714 и 1716 гг. из коллегии в учители послано 47 человек, 18 вернулись в Адмиралтейство за отсутствием учащихся детей. Во всех школах 709 учащихся.

В 1721 г. заведены гарнизонные школы (В гарнизонных школах велено обучать: «1. словестной и письменной науке и пению ротным писарям или кто чему искусен. 2. солдатской экзерциции. 3. арифметике, артиллерийской и инженерной науке»). Позднее обучение старались разделить по сословиям. Церковных детей по Духовному регламенту 19 ноября 1721 г. велено учить в архиерейских школах, солдатских с 21 сентября 1731 г. – в полковых, дворянских детей по указам от 9 февраля 1732 г. и 9 января 1737 г. разрешено обучать дома, а затем устраивать в академии, и т. д. Поэтому в 1744 г. решено особым арифметическим школам не быть, а соединить их с гарнизонными в ведомстве комендантов, то есть освободить Адмиралтейскую коллегию от управления школами.

Уровень теоретического обучения в то время определялся степенью знания геометрии. Для мастеровых – это планиметрия, для инженеров и артиллеристов – стереометрия, для навигаторов и геодезистов – сферическая геометрия, которую могли постигнуть лишь немногие, это был высший класс. Школа математических и навигацких наук, где их готовили, а затем Морская академия стали центром образовательной системы России.

• 1714 год. Между Бьёрке и Гангутом

Для государя главным событием 1714 г. стал морской поход в Финляндию и победа у полуострова Гангут. 20 мая 1714 г. флот отправился к Березовым (Бьерке) островам, лежавшим у входа в Выборгский залив, и вынужденно стоял здесь до 31 мая, пока не растаял лед. 26 мая с борта стоявшего на якоре корабля «Св. Екатерина» Петр I отправил письма с указаниями капитан-поручику гвардии Г.Г.Скорнякову-Писареву об обучении артиллерии под его руководством двадцати учеников из Школы математицко-навигацких наук и губернатору А.Д.Меншикову «о постройке в Петербурге «в удобном месте изб, где их учить» (НИА СПб ИИ РАН. Ф. 270. Оп. 1. № 75. Л. 362. Копия конца XIX-начала XX в.).

Идея, возникшая в столь тревожное время, когда флот готовился к решительному бою со шведами, реализовалась через 3 года. Указом 28 ноября 1717 г. главному начальнику морской артиллерии господину Христиану Отто (в 1696 г. – кон-стапель (артиллерийский офицер) в Керченском походе на фрегате «Крепость»; а теперь обер-цейхмейстер – ранг контр-адмирала) поручалось зимой обучать матросских детей числом 500 или 300 человек артиллерии, а летом отправлять их в плавание (ПСЗ. Ч. I, т. 5. № 3122 от 28 нояб. 1717 г. С. 521): «Учить простых ребят Артиллерии столько, сколько простому морскому командиру надлежит». Речь явно шла о создании Морской артиллерийской школы, но первые сведения о ней появятся только в 1744 г.

Тем же указом обер-штеркригс-комиссару, занятому вопросами личного состава, господину генерал-майору Г.П.Чернышеву вменялось организовать обучение матросов и мастеров всех специальностей. Их велено учить русской грамоте, цифири, а молодых матросов обучать зимою вязанью узлов, оснастке, разноске и перевязанию парусов, подъему оных, привязыванию и развязыванию и прочему матросскому, что матросу надлежит. Как все это сделать, полагалось решить самой Адмиралтейств-коллегии. Коллегия решила организовать при Адмиралтействе школу, где учились бы морскому делу не только простолюдины, но и дворяне.

Выпускники школы решали весьма серьезные задачи. Из окончивших Адмиралтейскую школу в Санкт-Петербурге наиболее известны выпускники 1719 г. – будущие кораблестроители дворянин Гаврила Афанасьевич Окунев и Иван Гамбург, сын француза (учителя танцев) и русской женщины. В Адмиралтейской школе в 1729-1731 гг. учился Михаил Иванович Махаев, рисовальщик и гравер, автор юбилейного альбома «План столичного города Санкт-Петербурга» 1753 г.


Русский художник М.И. Махаев (1718-1770 гг.)
"Проспект по реке Фонтанке от Грота и Запаснаго дворца на Полдень"

• Гардемарины

В январе 1715 г. Петр написал еще одну примечательную записку, посвященную строительству двора для обучения гардемаринов (НИА СПб ИИ РАН Ф. 270. Оп. 1. № 78. Л. 36; № 79. Л. 213. Копии конца XIX-начала XX в. Царь давал указания А.Д.Меншикову о постройке в Петербурге «в удобном месте изб, где их учить»), т. е. ее написали до утверждения проекта создания Морской академии и уж всяко раньше выхода «Положения о гардемаринах» от 19 апреля 1716 г.

Следовательно, упомянутое в записке звание «гардемарин» не относилось к учащимся Академии или Навигацкой школы. Это звание было строевым. Например, на спущенных в апреле 1714 г. конных галерах (См.: Широкоград А. Северные войны России. М., 2001. С. 306) служили «конные гардемарины» (Кошелева О.Е. Люди Санкт-Петербургского острова Петровского времени. М., 2004. С. 209. В «Сказке (списке) жителей Санкт-Петербургского острова 1718 г.» 25-летний князь Никита Федорович Волконский обоснованно назван «конным гардемарином»).

Петр I решил усилить подготовку экипажей и пошел тем же путем, что и француз Жан-Батист Кольбер, создатель роты гардемаринов в 1670-1680 гг., бросивший клич «Гардемарины – вперед!». Из опыта Гардемаринской роты, созданной для тренировки морской гвардии, выросла идея создания Морской академии. Очень скоро установилась их взаимная связь, и неспроста Морская академия называлась еще Академией морской гвардии.

МОРСКАЯ ШКОЛА РОССИИ ГРАБАРЬ ВЛАДИМИР часть 3

Обучение русских недорослей за границей в 1703-1716 гг.

• Первые охотники

Отправка молодых русских людей за границу возобновилась через пять лет после Великого посольства. В 1703 г., когда российская армия уже вышла к берегам Финского залива, 16человек холмогорцев отправили в Голландию, где в то время находился вступивший в русскую службу вице-адмирал Крюйс. Ему поручалось «раздать их в науки, кто куда годится». В 1704 г. обучаться французскому и латинскому языкам выехал в прибалтийские страны 14-летний отрок Конон Зотов (1690-1742) (РГДА. Ф. 158. Оп. 1, 1708 г. Д. 68. Л. 1об. – 2об.), сын первого учителя Петра I. Государь назвал Конона первым охотником до морского дела, имея в виду его просьбу разрешить ему служить на английских кораблях, выраженную в письме отцу 1707 г. Но Конон не был первым.


Первый русский атлас (Атлас Крюйса). Корнелиус Крюйс

• Выпускники Навигацкой и Азовской школ за границей

Несколько первых питомцев Навигацкой школы были посланы за границу в 1705 г. В следующем, 1706 г. по указу государя отправлены в Амстердам 30 человек, из них семеро оттуда уехали в Англию.

11марта 1707 г. Петр I пишет из Жолквы Ф.М.Апраксину: «Не отлагая посылать надлежит; понеже им молодых удобных лет потом возвратить будет не возможно, только послать не великое число; человек 13 и над ними Коммисара Львова для надсмотру и определить, чтобы от Февраля до Октября всегда были на море; а прочие пять месяцов в ученья Навигации и прочих… а королеве Англинской писать не почто; понеже едут учиться и на кораблях быть Валентирами ради учения…» (Письма Петра I Ф.М.Апраксину из Жолквы от 11марта и 27 апреля 1707 г. // Берх В.Н. Собрание писем императора Петра I-го к разным лицам с ответами на оныя. Ч. 1. СПб., 1829. С. 24, 28), и велел побольше недорослей отправить в Математическую школу. 13июля 1707 г. заведовавший Приказом адмиралтейских дел в Москве Григорий Андреевич Племянников получил от Петра приказ надзирать в Москве за явившимися к смотру недорослями и переписать их.

В 1707 г. за рубеж послано 22 человека. Василий Калмыков учился в Лондоне до 1713 г. Иван Кирилов доучивался в Амстердаме и Лондоне. Тогда же ездили за рубеж выпускники Азовской навигацкой школы – Степан Неронов и Иван Тельнов, а лучшие ученики Московской школы Федор Мономахов, Иван Непеин, Иван Шлейкин и русские матросы Степан Неронов, Иван Телной были посланы в Англию «для совершенного научения мореходства».

Среди имен посланных в 1708 г. видим С.В.Лопухина, он учился в Англии до 1717 г. Вместе с ним были посланы выпускники школы, обучавшиеся с 1702 года, – Дмитрий Башилов, Михаил Киселев и Кошелев Иван, будущие командиры кораблей. В 1709-м за границу послано 28 человек. В 1710 г. в Англию посланы обученные Фарварсоном 50 человек (Берх В.Н. Жизнеописания первых российских адмиралов или опыт истории российского флота. Ч. 1 СПб., 1831. С. 76-77 Скачать книгу части 1-4 можно здесь). Посланный в Голландию П.К.Пушкин плавал на военных кораблях до Португалии и находился в крейсерствах, по возвращении в Россию в 1716 г. произведен в лейтенанты. В 1711 г. послан в Голландию Федор Соймонов, в 1716 г. – назначен мичманом на корабль «Ингерманланд». Всего в период 1705-1715 гг. за рубеж отправили 144 русских навигатора.

• Недоросли за границей

Кроме выпускников Московской и Азовской навигацких школ, за границу посылались и учились там с неменьшим успехом дети знатных персон, не устроенные в школу. В России издавна существовал обычай проводить смотры дворян для определения разряда службы, при Петре они превратились в смотры недорослей в возрасте от 10 до 30 лет, не определенных на службу. По результатам смотра отроки и юноши направлялись на учебу или назначались на службу. О возможности поездок за границу договаривался сам государь, пребывая за рубежом или давая поручение своим послам и агентам: во Франции – К.Н.Зотову, в Голландии – И.Б.Львову, в Италии – С.Л.Рагузинскому, в Дании – В.Л.Долгорукому и даже в Польше – князю Григорию Федоровичу Долгорукому. Находясь в Варшаве, царь отправил в Италию обучаться морскому делу его сына Алексея.



Савва Лукич Владиславич-Рагузинский (1669-1738)
Брошюра: Исторический портрет графа С.Рагузинского



Долгорукие Григорий Фёдорович (слева) и Василий Лукич

Петр I составил программу обучения: «Учить навигацию со всем, что к оной надлежит» с октября по апрель, а в остальное время «ездить на море на военных кораблях для искушения, ибо морское хождение вскоре познать невозможно». Желательно также научиться голландскому языку (Павленко Н.И. Петр I. М., 2000. С. 123).



Петр I экзаменует вернувшихся из-за границы

В «Ведомостях» за 1708 г., в статье о детях знатных особ, посланных для науки за море, перечислены: «Князь Михаиле меньшой княж Михайлов сын Голицын… Сергей Алексеев сын Шеин… Александр да Иван Львовы дети Нарышкины...

Александр Иванов сын Леонтьев... Князь Иван Алексеев сын Урусов...» (МИРФ. Ч. III. СПб., 1866. № 28. С. 20-21). Их сопровождали Семен Козлов и Данила Ухватов из солдат-преображенцев, бывавших за границей в составе Великого посольства.
А.И.Левонтьев был послан в Англию вместе с братьями Головиными: Александром (?-1731) и Николаем (1694-1745) Федоровичами, затем перебрался в Голландию, где вместе с Александром Никитичем Прозоровским они были произведены в корабельные поручики. Прозоровский по возвращении в 1716 г. произведен в мичманы. Василия Урусова послали в Голландию, и он плавал на английских военных кораблях «до Португалии и к городу Архангельску». Из Голландии, «за скудностью в Амстердаме кораблей», он отправился в Данию и в 1713 г. в чине поручика поступил на датский флот, в Россию князь возвратился в январе 1716 г. и через два года был командирован в Астрахань.



Голицын Михаил Михайлович (младший, 1681-1764)

Интересная корабельная практика сложилась у М.М.Голицына-младшего. Согласно полученному патенту, «князь Михайло меньшой княж Михаиле сын Голицын имел практику: 1-е, в 1709 г. ходил к городу Архангельску на голландском корабле и обратно; 2-е, был в Остзее в голландской службе; 3-е, плавал в Архангельск и обратно; 4-е, был в Медиторанском [Средиземном] море до Венеции; 5-е, ходил в Архангельск и прибыл в 1711 г. обратно в Голландию...», наконец вернулся в Россию в 1717 г. Девять лет пребывания за границей оказались для него сущим адом: «Житие пришло мне самое бедственное и трудное», ко всему прочему он страдал морской болезнью и просил перевести его «сухопутному делу учиться» (Из «Письма князя М.Голицына из-за границы в 1711 г.» // Сивков К.В. Путешествия русских людей за границу в XVIII веке. С. 60-61). Но в 1720 г. он – герой Гренгама.

Данила Иванович Мясной (Мяснов) вернулся в Россию в 1717 г., произведен на родине в капитаны-поручики, а Василий Дмитриев-Мамонов, сын стольника и полкового воеводы Афанасия Михайловича, определенный в датскую морскую службу, возвратился в 1716 (1715) г. и произведен в унтер-лейтенанты.

В 1712 г. Петр I собирался в Европу на лечение. В марте-мае проведен смотр недорослей в Петербурге. Старшие посланы в армию, средние – в Голландию обучаться морской навигацкой науке, малолетние – в Ревель – в науку. Василия Головина по малости лет отпустили домой в Москву. На следующий год в августе его отвезли в Архангельск, оттуда – в Амстердам, вместе с выпускниками Школы навигацких наук. К 1713 г. в Амстердаме под присмотром комиссара, князя Ивана Борисовича Львова, собралось более 20 человек (Список обучавшихся в Амстердаме в 1713 г.: 1 – Александр Львович Нарышкин; 2 – Иван Львович Нарышкин; 3 – Михайло Михайлович меньшой Голицын; 4 – Александр Андреевич Черкасской; 5 – Михайло Васильевич Голицын; 6 – Василий Алексеевич Голицын, племянник; 7 – Алексей Долгорукий; 8 – Иван Лобанов; 9 – Петр Пушкин; 10 – Федор Бутурлин; 11 – Александр Левонтьев; 12 – Алексей Щепотев; 13 – Василий Дмитриев-Мамонов; 14 – Андрей Хрущев; 15 – Александр Прозоровский; 16 – Володимир Долгорукий; 17– Василий Урусов; 18 – Иван Урусов; 19 – Александр Урусов; 20 – Федор Володимирович Шереметев; 21 – Василий Васильевич Головин (1696-1781), сын Василия Петровича; 22 – Иван Михайлович Мещерский (двоюродный брат В.В.Головина по матери)). Прибыв 1 ноября 1713 г. кораблем из Архангельска, В.Головин писал: «И жил я в вышепоказанном городе Амстердаме и в других Голландских городах, а именно в Сардаме и во Ротердаме, и учился языку Голландскому и Арифметике и Навигации с приезду моего с вышеобъявленнаго года и числа по 1715год по Ноябрь 1-й день, и того два года» (Головин В.В. Записки о бедной и суетной жизни человеческой // Родословная Головиных, владельцев села Новоспасского. М., 1847. С. 44-57). Ровно через два года посол князь Борис Иванович Куракин объявил о возвращении юношей в Отечество.



Нарышкин Александр Львович

Многие детали нам известны по письмам и неуверенным записям в дневниках юношей. Еще одной особенностью является то, что визитеры, отправляясь за границу в разное время, находились там в зависимости от сложившихся обстоятельств, оттого их пути часто пересекались. В разных городах Европы образовывались русские колонии, а в совокупности все составляли единую картину – «русские за границей».

В сентябре 1710 г. именным указом коменданту князю Гагарину Петр запретил посылать векселя детям, обучающимся в иностранных землях, минуя Адмиралтейский приказ, «отчего они там живут на воле и гуляют, а учения принимают мало». Но, как и следовало ожидать, случилась другая крайность. Николай Головин много путешествовал, побывал в Индии, Египте. Оставшись без средств, в 1714 г. Угодил в английскую долговую тюрьму, в 1715 г. вернулся в Россию.
В 1716 г., после третьего государева смотра, прибыл за границу Семен Мордвинов (Мордвинов С.И. Родословие фамилии адмирала Мордвинова (1673-1729) // Архив графов Мордвиновых. Т. 2/ Предисл. и примеч. В.А.Бильбасова. СПб., 1901). В 1720 г. мать писала ему: «...Паки тебя, моего света, поздравляю, слыша чрес твое писмо, что вас пожаловал королевское величество афицерами. Дай тебе Божа счасливой приезд, дабы получить государевы очи в милости...». Радость матери вызвана еще и тем, что за время учебы она выслала Семену колоссальную сумму в 1130 руб., а в 1720 г. посылать уже стало нечего.

Долго оставались за рубежом отправленные туда в 1708 г. Александр и Иван Нарышкины, двоюродные братья царя Петра, находившиеся там под особым контролем. Чрезвычайный посланник Чарльз Витворт писал о них: «Они очень молоды: старшему не более четырнадцати, младшему не более восьми лет; но оба говорят по латыни и отличаются умением держаться скромно, прекрасно не по летам и не по обычаю своей родины» (МИРФ. Ч. III. СПб., 1866. № 15. С. 31). В 1709 г. они получили патент, и Петр, внимательно следивший за их успехами, писал им: «Зело мне приятно через ваши письма, что вы ныне вместо корет на караблях ездете и с охотою обучаетесь, ибо то подлинно ведайте, что ранее не возьму вас оттоль, пока совершенно не обучитесь» (ПИБ. Т. 10. М., 1956. № 3927). В 1713 г. князь И.Б.Львов доносил: «Александр и Иван Нарышкины по вся годы на практиках были и ныне живут в Сардаме, учатся оснастке кораблей с великим прилежанием» (Нарышкин И.Л. Дневник русского путешественника: Отрывки // Сов. архивы. 1975. № 1. С. 105-108). Ответы царю они писали из Лондона, Амстердама, Парижа, Бреста, Мемеля и других городов, а в 1715 г. Отправились в Италию.



Чрезвычайный посланник Чарльз Витворт

С ноября 1714 г. Иван Нарышкин начинает вести дневник, откуда видно, что группа навигаторов выехала из Амстердама в ноябре 1714 г. на корабле «Elisabeth». В Испании они жили по нескольку дней в портах Кадиксе и Гибралтаре. Затем их путь продолжался морем, вдоль берега Франции, из Марселя по суше добрались чрез Тулон, Ниццу и Монако до Генуи, где прожили несколько дней. Оттуда опять морем они плыли до Ливорно, оттуда ездили во Флоренцию и Пизу. Будучи в Италии, они получили от Петра I письмо о том, что они не имеют еще «фундаменту» в морских науках: «Того ради по получении сего письма поезжайте во Францию, в Брест или а другое место, на акиане лежащее...».

Подобное же государь писал Конону Зотову в Ревель: «Ехать во Францию в порты морские, а наипаче где главный флот их, и там, буде возможно, и вольно жить, и присматривать волонтиром, то быть волонтиром, буде же невозможно, то принять какую службу. Все, что по флоту надлежит, на море и в портах сыскать книги, также чего нет в книгах, но от обычая чинят, то пополнить и все перевесть на славянский язык нашим штилем, токмо храня то, чтобы дела не проронить, а за штилем их не гнаться».

• Первые гардемарины

В 1716 г. Петр I вновь отправился в путешествие по Европе, и весной, вопреки его же октябрьскому указу, состоялась третья массовая отправка дворян за границу. «В 1716 году в январе сам Его Величество Государь изволил смотреть в доме генерал-адмирала графа Федора Матвеевича Апраксина» (См.: Мордвинов С.И. Родословие фамилии адмирала Мордвинова. Т. 2. С. 14). Были отобраны 40 человек и отправлены в Ревель для определения на корабли. Весь год флот России готовился в союзе с Данией и Англией нанести Швеции решающий удар, чтобы склонить её к заключению мира.
В Ревеле стояла эскадра капитан-командора Сиверса. Из русских капитанов – К.Зотов на «Девоншире», Н.Сенявин на «Страфорде», И.Синявин на «Урииле» и Степан Лопухин на фрегате «Самсон». Капитан Иван Синявин оставил у себя Василия Измайлова (Вероятно, Василий Андреевич Измайлов, женатый на Анастасии Михайловне Нарышкиной (р. 1703), ген.-майор, 1742 г.), неизвестно из каких симпатий, юнак Иван Ржевской по болезни оставлен на корабле «Ингерманланд» у капитана Гослера.



Сиверс Пётр Иванович (29.03.1674-10.05.1740)

Петр I, находясь в Данциге 2марта, договорился об обучении недорослей и послал Ф.М.Апраксину в Ревель указ еще отобрать в Петербурге из школьников лучших дворянских детей. «Понеже получили Мы ведомость из Италии, что наших в Венеции в морскую службу принять хотят; также ныне из Франции отозвались, что и там их примут же. Того для велите как наискорее в Питербурхе отобрать еще из школьников лучших дворянских детей… а именно во все три места: в Венецию, во Францию и в Англию, по двадцати человек… отправить до мекленбургской земли, где мы будем обретаться» (НИА СПбИИ РАН 1778. 1716 г., марта 2. Указ Петра I из Данцига Ф.М.Апраксину. Копия конца XIX – начала XX в. Ф. 270. Оп. 1. № 81. Л. 252; Именной указ, данный адмиралу Апраксину. «Понеже получили Мы ведомость из Италии…» (ПСЗ. Ч. I, т. 5. С. 201. № 2999 от 2 марта 1716 г.)). До начала кампании из С.-Петербургской академии в Ревель прислано еще двадцать человек. Тогда впервые в дневниках недорослей появилось слово «гардемарин».

«Положение о гардемаринах в российском флоте» объявлено 19 апреля 1716 г. (МИРФ. Ч. 3. С. 128-129). Новоиспеченные гардемарины в это время были в Амстердаме, а государь находился в Польше: «18-го апреля. Их Величества были у Короля Августа» (Походный журнал Петра I 1716 года. СПб., 1855. С. 70, 72). В мае-июне он с супругой находился на лечении в Бад-Пирмонте в Германии. 6 июля государь уже в Копенгагене, куда прибыли отряд из 43 галер и ластовых (вспомогательных) судов с десантом, а затем Ревельская эскадра. «На той-то эскадре вышеозначенные кадеты, двадцать человек, с прежде прибывшими сорока человеками, яко первые в Российском флоте с 1716 года учрежденные гардемарины, довезены к его величеству в Копенгаген…» (Мордвинов Семен Иванович (1701-1777) – русский адмирал (1764 г.); служил на Балтийском флоте с 1723 г., в 1731-1734 гг. – командир Астраханского порта, в 1740-1744 гг. вновь на Балтийском флоте, командовал различными кораблями. См.: Мордвинов С.И. Родословие фамилии адмирала Мордвинова. Т. 2. С. 14). Гардемарины находились на борту «Архангела Михаила» под командованием англичанина капитана Рю. Они действительно стали первыми гардемаринами, потому что первыми узнали о введении этого звания для всех учеников. «Его Величество, на корабле своем "Ингерманландии" под штандартом, изволил всех гардемарин сам смотреть и разбирать» (См.: Мордвинов С.И. Родословие фамилии адмирала Мордвинова. Т. 2. С. 14). 5 августа соединенный флот из 70 кораблей и фрегатов под командой Петра I вышел из Копенгагена и через три дня прибыл к острову Борнхольм.



28-пушечный фрегат «Архангел Михаил»

В октябре гардемаринов расписали по флотам: в Венецию – 31 человек, из них по архитектуре – 5; во Францию – 20. Десятерых собирались отправить в Англию, но английский адмирал без указа своего короля гардемаринов не принял. Петр же беспокоился о тех, кто был отправлен ранее. Он писал в Лондон князю Куракину: «Понеже сам ведаешь, что какую противность ныне Англия начинает, того ради опасаюсь, чтобы наших учеников там не задержали, которые разным художествам учатся, или бы деньгами не прельстили на смех. Того для старайся, чтобы их оттоль достать». Василий Щепотьев и Никифор Еремеев уже бывавшие за морем (Щепотьев – в Англии 5месяцев, Еремеев – в Голландии 4 месяца), оставлены в русском флоте, чтоб иметь морскую практику. И.И.Неплюев свидетельствует, что накануне отъезда гардемарин Кастюрин бежал в датскую службу.

Из Копенгагена гардемарины пошли все вместе на голландских военных кораблях в Амстердам, а иные – сухим путем. Семен Мордвинов заболел в Эльсиноре и догнал всех в Амстердаме (См.: Мордвинов С.И. Родословие фамилии адмирала Мордвинова. Т. 2. С. 9-55), где в январе 1717 г. находились государь и государыня Екатерина Алексеевна. Из Амстердама государь и 20 гардемаринов двинулись во Францию. Гардемарины прибыли в порт Сент-Мало, где их дожидался капитан-лейтенант Конон Зотов (Именной указ, данный Конону Зотову о посылке во Францию 20 дворянских детей для научению морской службе (ПСЗ РИ. Ч. I, т. 5. С. 484. № 3058 от 3 янв. 1717 г). 10 апреля 1717 г. Петр со свитой приехал в Париж, где посетил Сорбонну, Королевскую библиотеку, Коллеж Мазарини и Парижскую обсерваторию. 9 июня Петр выехал в Спа (Павленко Н.И. Петр Великий. М., 1994. С 380).



Зотов Конон Никитич

В сентябре 1717 г. в Париж прибыли вызванные из Италии родственники государя братья Нарышкины со своими спутниками, но государя не застали. В 1719 г. они в течение 18 месяцев уже сами осуществляли специальный надзор за обучающимися во Франции русскими гардемаринами (МИРФ. Ч. III. СПб., 1866, № 28. С. 20–21. В Бресте пребывали: Салтыков Петр (Семенович), Дуб(д)ровской Иван, умер в 1725 г. в Бресте (Франция). Возможно, с ними учились присланные из Венеции Безобразов Иван, Пушкин Алексей (Михайлович)). К.Зотов с гардемаринами поехал сухим путем в порт Брест, где 10 человек определились поручиками во французскую службу на флот.

УШЁЛ В ПОСЛЕДНЕЕ ПЛАВАНИЕ АНАТОЛИЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БУЛЫГИН



Ушёл из жизни последний член экипажа гвардейской подводной лодки «Л-3» гвардии полковник медицинской службы Булыгин Анатолий Алексеевич. Это большая утрата для всего ветеранского братства.

Семья ветерана просит желающих с ним проститься прибыть к Центральному залу крематория 4 ноября до 15 часов 30 минут. Адрес: Санкт-Петербург, Шафировский просп., 12


25 июня 2016 года Анатолию Алексеевичу исполнилось 94 года. На мундире ветерана орден Красного Знамени, три ордена Отечественной войны, два ордена Красной звезды, медали «За боевые заслуги», «За оборону Ленинграда», « За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией» и другие награды.

Анатолий Булыгин родился в 1922 году на Ярославщине. Его родителями были сельские труженики, отец – председателем колхоза. Анатолий хотел стать врачом, с семилетнего возраста ежедневно ходил пешком в школу, расположенную в 4,5 километра от дома. Хорошо учился, хотя некоторых предметов в сельской школе не преподавали. Была ещё одна серьёзная причина, которая могла помешать осуществлению его мечты – в то время сельским жителям не давали паспортов, что не позволяло выезжать в другие регионы. В 1936 году отца, назначили начальником отдела коммунального хозяйства г. Брайтова. Продали дом, хозяйство, скотину, стали горожанами, получили паспорта.

В 1939 году семья переехала в Ленинград, жили у родственников, пока не получили своё жильё, через год Анатолий успешно окончил городскую школу. К тому времени в Ленинградском Первом медицинском институте открыли военно-морской факультет, юноша сдал вступительные экзамены, но не прошёл по конкурсу и был зачислен в резерв. Был огорчён неопределённостью своего положения и согласился поступить в Кронштадтское военно-медицинское училище, которое давало среднее специальное образование и командирское звание – военфельдшер. Курс молодого бойца был успешно пройдён в учебном отряде подводного плавания имени С.М.Кирова и на крейсере «Аврора», стоявшем у причала Ораниенбаумского порта.


Курсант Анатолий Булыгин

С началом войны училище произвело три досрочных выпуска. 29 октября 1941 года закончил обучение и Анатолий. Шёл парнишке в ту пору девятнадцатый год.
Военфельдшера назначили лекарским помощником (лекпомом) подлодки «Щ-412». Лодка строилась на одном из заводов Ленинграда. В декабре 1941 года А.Булыгина перевели на подводную лодку «Л-3», вернувшуюся из боевого похода Зимой она ремонтировалась на заводе, а затем стояла у борта плавбазы «Иртыш», ошвартованной на Неве, у Летнего сада.



Молодого медика приветливо встретили на минзаге. Помогли изучить устройство корабля, организацию службы. Как и водится на флоте не обошлось без шуток и подначек. Обычно молодым подводникам предлагают сбегать на клотик за кипятком, затем поточить лапы у якоря, ну и конечно выписать на береговой базе дрова для корабельного электрического камбуза. Анатолий Алексеевич с достоинством отнёсся к этим шуткам. Он не курил и не употреблял спиртных напитков. Помимо ежедневных занятий, о которых я расскажу ниже, старший фельдшер отвечал за продовольствие и за организацию питания экипажа в боевых походах. Он считал своим долгом систематически проверять провизионные камеры, наличие продуктов, в том числе и сохранность вина, которое входило в автономный паёк. Нашлись умельцы, которые смогли вскрыть провизионку и употребить некоторое количество живительной влаги. Анатолий Алексеевич решил сам разобраться, не докладывая командованию о происшествии, поскольку виновников могли отдать под суд военного трибунала. Он вычислил «рационализаторов», провёл с ними разъяснительную и воспитательную работу, заставил «шалунов» искренне раскаяться. Недостачу покрыл, отказавшись от своей винной порции. С тех пор весь экипаж ПЛ при обращении к нему, как принято на флоте, использовал слово «доктор», и безоговорочно доверял ему – хорошему человеку и прекрасному специалисту.



Паёк подводников на берегу немногим отличался от норм жителей блокадного города. За первые 6 месяцев 1942 года на бригаде подплава было выявлено104 случая дистрофии и 1300 – гипоавитаминоза. Командование организовало поездку во Всеволожские леса за хвоей, из которой готовили настои. Во время обязательных медосмотров, на утренних построениях экипажа, удалось обеспечить раннее выявление признаков заболеваний у ослабевших людей.
Большая работа проводилась по предупреждению распространения инфекционных заболеваний. Подводные лодки были успешно отремонтированы с активным участием личного состава, причём роль медицинской службы соединения в поддержании здоровья людей была значительной. В начале мая экипаж перевели на лодку. Загрузили продовольствие, команда прошла медицинский осмотр, рентгеноскопию, санацию полости рта. Были отработаны береговые элементы курсовых задач, испытаны системы и устройства, простреляны торпедные аппараты. Первое в жизни погружение «доктора» Булыгина подводная лодка провела на Неве, в районе Литейного моста. После погрузки торпедного оружия, с целью дезинформации вражеских артиллеристов, обстреливавших город, подлодку поставили к причалу мельницы имени Ленина, что затруднило подвоз продуктов на корабль. Душистый и ароматный хлеб пришлось доставлять городским транспортом. Можно понять состояние голодающих жителей блокадного города, ехавших в трамвае во время перевозки драгоценных мешков. Не было ни единого случая негативной реакции со стороны ленинградцев. Мы гордимся их мужеством и выдержкой. Затем подводная лодка «Л-3» перешла в Кронштадт, где выполнила курс артиллерийских стрельб, размагничивание и другие мероприятия.

Ещё осенью 1941-го Анатолию Алексеевичу удалось разыскать жену маминого брата с тремя детьми и бабушкой. Он старался чаще посещать родных, и каждый раз приносил им свой завтрак. Вместе с тётей они ездили за дровами для буржуйки, меняя их на табак. Зимой 1941-1942 года от дистрофии умерли мать и младшая дочь Марии Ивановны. Весной 1942 года родные были эвакуированы, Анатолий отослал им свой денежный аттестат, по которому те до конца войны получали 90% его оклада. Благодаря письмам тёти он узнал номер полевой почты воинской части, где служил отец и установил с ним постоянную переписку. О гибели брата в немецком концлагере и о судьбе мамы Анатолий не знал до окончания войны. Той же весной он опознал в измождённом человеке в госпитальном халате, стоящем у решётки дворца Труда, своего двоюродного брата. Счёл долгом приносить тому витамины, пайковые папиросы и …свой завтрак.



В Кронштадте была завершена подготовка ПЛ к выходу в море и в ночь на 10-е августа 1942 года лодка перешла к острову Лавенсаари (ныне о. Мощный), затем, форсировав противолодочные заграждения и минные поля, вышла в Балтийское море. Каждый член экипажа хорошо знал своё дело, нёс ходовую вахту и готовился обеспечить применение оружия. Анатолий Булыгин ежедневно производил опрос подводников о самочувствии, совмещая медицинское мероприятие с выдачей винной порции. Вино хранилось в 30-х литровых деревянных анкерках. Старший фельдшер лично наливал вино из чайника в кружку каждого подводника. Тем, кто жаловался на состояние здоровья, назначалось обследование и лечение. Еженедельно проверялась целостность упаковок продуктов, вёлся скрупулёзный подсчёт оставшейся провизии. Старший фельдшер контролировал аварийные бачки с продуктами и пресной водой, рассчитывал газовый состав отсечного воздуха. При досрочном возвращении лодки из похода остаток провизии подсчитывался и при малейшей недостаче виновные строго наказывались. К примеру командиру ПЛ «С-12» Бащенко был объявлен выговор, а фельдшера Кузнецова, по приговору суда военного трибунала, направили в штрафной батальон. Позднее, в боевом походе, эта подлодка погибла со всем экипажем.
Анатолий Алексеевич анализировал и записывал свои ощущения при торпедной атаке, ожидании взрыва, воздействии глубинных бомб, реакцию на команды, доклады и действия ГКП (главного командного пункта). В походе экономили пресную воду, на приготовление пищи, мытьё камбузной и столовой посуды ежедневно уходило не более 5,8 литров драгоценной влаги на человека. На первые три дня похода брали свежие продукты. Затем переходили на сухари, сухие овощи, консервы. Находили возможность организовать помывку личного состава, для чего периодически выделяли каждому 3-5 литров опреснённой воды. После помывки использовали запасное бельё, а грязное хранили в мешках для последующей стирки после возвращения в базу.

В памяти Анатолия Алексеевича остались подрывы на минах, воздействие глубинных бомб, посадка на мель Калбодагрунд, намотка стального троса на правый винт, при швартовке к причалу в Лавенсаари. Не все выдержали тяжёлые испытания боевых походов. После возвращения в базу старшина группы радистов В.В.Чупраков был госпитализирован и списан с корабля из-за тяжёлого психического заболевания. Через неделю он скончался. В связи с большой нагрузкой на единственного акустика Д.Ф.Жеведя, старший фельдшер А.А.Булыгин и командир отделения радистов В.В.Титков освоили специальность гидроакустика, подменяли на вахте единственного «слухача». Позднее штат акустиков удвоили.



29 октября 42 года, при выходе в торпедную атаку, лодка попала под таранный удар немецкого транспорта. Вслепую, с погнутыми перископами, через бесчисленные противолодочные заграждения израненная ПЛ шла домой, в блокадный Ленинград, куда возвратилась 19 ноября.
Во время ремонта и нахождения на берегу Анатолий Алексеевич настойчиво привлекал к занятиям спортом личный состав, поскольку придавал большое значение физической подготовке. В феврале 1943 г. ему присвоили воинское звание лейтенант медицинской службы. 22 марта подлодке вручили гвардейский военно-морской флаг, матросам – гвардейские ленты, каждому члену экипажа – гвардейский значок. В 1944 г командир корабля написал аттестацию на старшего фельдшера, где дал ему объективную характеристику. Приведу некоторые положения этого документа. «Участвовал в боевых походах. Смелый и мужественный офицер. Отлично знает свою специальность и хорошо справляется с ней. Аккуратен и точен в работе. Культурен и вежлив в обращении. Отлично дисциплинирован, пользуется большим авторитетом у личного состава. Обладает хорошими морскими качествами. Достоин присвоения очередного звания гвардии старший лейтенант медицинской службы». С аттестацией согласились командир дивизиона А.Е.Орёл и командир бригады С.Б.Верховский. Анатолию Алексеевичу перед строем соединения вручили новые погоны - он стал гвардии старшим лейтенантом.



Из-за тяжёлых повреждений, полученных в конце 1942 года, наглухо перекрытого выхода из Финского залива до 1 октября 1944 года лодка не выходила в море. Военные медики в базе помимо дежурства по санчасти проводили опросы членов экипажа о состоянии их здоровья, медосмотры, в том числе по предупреждению педикулёза, были организованы консультации у специалистов, и, что греха таить, обеспечивали профилактику венерических заболеваний. На мой осторожный, не вполне корректный вопрос, были ли пострадавшие на любовном фронте, мой собеседник жёстко и твёрдо отказался нарушать медицинскую тайну. К чести коллектива фельдшеров и врачей, возглавляемого Тихоном Алексеевичем Кузьминым, ни один боевой поход не был сорван по вине медицинской службы.

Осенью 1944-го лодки бригады перешли из Кронштадта в Финляндию и неоднократно выходили через финские шхеры в Балтийское море, выполнять боевые задачи. «Л-3» совершила ещё три похода. За годы войны она одержала 28 побед, стала гвардейской, личному составу вручено 423 ордена и медали. 5 членов экипажа участвовали 24 июня 1945 года в Параде Победы на Красной площади. Ограждение рубки установлено в Москве, на Поклонной горе. Каждый матрос, старшина и офицер внёс свой вклад в достижение Великой Победы, Каждый из них был настоящим героем, в их числе и А.А.Булыгин.

Летом победного года Анатолий Алексеевич, с группой фельдшеров, был направлен в Военно-морскую медицинскую академию, которую окончил через 5 лет. В 1948 году он женился, через год родилась Марина, через пять – Михаил. К сожалению его супруга, Валентина Ивановна, рано покинула наш мир. Подрастают два внука и правнучка нашего героя.
После окончания академии он служил врачом – физиологом отдельного дивизиона опытовых подводных лодок, куда входили подлодки с двигателями замкнутого цикла, использовавших жидкий кислород и с парогазовой турбиной, работавшей на перекиси водорода. Проводил большую исследовательскую работу по обитаемости, решал другие специальные задачи. В 1959 году А.Булыгин стал флагманским врачом первого соединения атомных подводных лодок. Он прошёл дополнительную подготовку по гигиене и радиационной безопасности. В 1961 году А.Булыгина направили для прохождения дальнейшей службы в НИИ ВМФ, но он продолжал принимать участие в походах атомных подлодок, в том числе в 52-х суточном плавании «К-133» в Атлантику, где изучал влияние факторов внешней среды на обитаемость экипажа. К сожалению, как и многие первопроходцы атомного флота, он не избежал воздействия проникающей радиации во время аварий и аварийных происшествий, о чём помалкивал в течение 30 лет, поскольку дал соответствующую подписку. Эти повлияло на состояние его здоровья и привело к инвалидности.



70 суток А.Булыгин провёл в испытаниях на герметизированном стенде – подводной лодке. В 1971 году Анатолий Алексеевич подготовил и защитил диссертацию, стал кандидатом медицинских наук, ему присвоили учёное звание «старший научный сотрудник». Он участвовал в написании многих книг, статей, докладов, более сотни научных работ, являлся автором двух изобретений.



Гвардии полковник Булыгин активно работал в Региональной Организации ветеранов-подводников Санкт-Петербурга, являясь почётным членом её Президиума. Он проявлял заботу о здоровье своих товарищей, оказывал внимание и поддержку вдовам подводников. При его активном участии был создан и свыше сорока лет действует музей гвардейской подводной лодки «Л-3», «Фрунзевец» в школе № 201 Фрунзенского района нашего города. В соответствии с Корабельным уставом Военно-морского флота он, как последний оставшийся в живых офицер прославленной подлодки, вступил в исполнение обязанностей командира корабля. Им был подписан приказ о формировании школьного экипажа подлодки «Л-3», в состав которого включены все школьники и педагоги школы, которые принимали и принимают активное участие в военно-патриотической работе, а также дети и внуки членов экипажа «Л-3».



Я знал Анатолия Алексеевича с мая 1944 года. Память о замечательном человеке останется в наших сердцах.
Капитан 1 ранга М.В.Коновалов



Вечная память Анатолию Алексеевичу Булыгину

Публикации 2 апреля 2013 года

Праздник 70-летия присвоения подводной лодке Л-3 звания гвардейской и 40-летия школьного музея подводной лодки Л-3 в 201-й школе Фрунзенского района. 16 марта 2013 года. Репортаж Марка Коновалова, Натальи Дубровской, О.Горлова. Начало.

Праздник 70-летия присвоения подводной лодке Л-3 звания гвардейской и 40-летия школьного музея подводной лодки Л-3 в 201-й школе Фрунзенского района. 16 марта 2013 года. Репортаж Марка Коновалова, Натальи Дубровской, О.Горлова. Продолжение.

Праздник 70-летия присвоения подводной лодке Л-3 звания гвардейской и 40-летия школьного музея подводной лодки Л-3 в 201-й школе Фрунзенского района. 16 марта 2013 года. Репортаж Марка Коновалова, Натальи Дубровской, О.Горлова. Окончание.

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ... 401 След.


Главное за неделю