Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Трехлетний блокадник. - Жизнь - морю, честь - никому! В.Ф. Касатонов. Повесть. Брест: Альтернатива, 2007.

Трехлетний блокадник. - Жизнь - морю, честь - никому! В.Ф. Касатонов. Повесть. Брест: Альтернатива, 2007.

... каждому ребёнку дали новогодний подарок: два печеньица, один кусочек сахара, целую горсть семечек и, о чудо!, по одному настоящему маленькому мандаринчику.

"Вчера похоронили маму – блокадницу Ленинграда. Она прожила после окончания войны почти шестьдесят лет, и вот вчера предали земле её прах. Накануне перед кремацией её отпевали. Когда двое мужичков с лицами пролетарского происхождения вдруг запели: один – густым красивым баритоном, второй – нежным печальным тенором, я моряк – подводник, капитан 1 ранга, не сдержался и заплакал…
Сегодня, среди военных писем отца, которые мама хранила всю жизнь, среди бумаг, потерявших свою значимость, я обнаружил давно забытое фото. На маленькой любительской фотографии я увидел несколько малышей: себя, трёхлетнего; старшего брата Виктора, сидевшего рядом, он был старше на 3 года, поэтому выглядел совсем взрослым; двоюродную сестру Галю пяти лет; ещё двух соседских детишек. Все сидели на деревянном ограждении песочницы во дворе ленинградского дома, находящегося в центре города, в ста метрах от Невского проспекта. Того самого места, где сейчас находится известная на весь мир мемориальная надпись: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна…» Шёл 1942 год. Ленинградцы только что пережили самую тяжёлую, самую трагическую зиму. (По данным академика Д.С. Лихачёва, только за одну эту зиму умерло от голода свыше миллиона человек). «Мы выжили, - задумался моряк, - благодаря мужеству наших матерей. Остаётся удивляться, откуда взялась такая мудрость: две женщины - наша с братом мама и тётя Соня, сестра нашего отца, с дочкой Галей, объединились и жили одной семьёй. Тётя Соня, с высшим образованием, инженер, работала на разборах завалов. Тяжелейшая работа для женщины - вручную после очередного артобстрела или бомбёжки разбирать обрушившиеся здания, расчищая проезжую часть улицы, откапывать убитых и раненых, видеть кровь, слышать стоны. Зато за эту работу она получала двойной паёк и несла его домой на всю семью. Сколько я её помню, бедную, она надорвалась в те, блокадные дни, и всю оставшуюся жизнь, и через 20 и 40 лет после Победы, мучилась грыжами.
Нашей маме редко повезло, она работала во флотской столовой в здании Адмиралтейства. Частенько она приносила картофельные очистки, гнилые капустные листья. С разрешения начальства она иногда, когда мыла котлы, соскабливала пригоревшую кашу и приносила домой. Мы через силу жевали эти горелые остатки, и они сохранили нам жизнь. Мы, трое детей, остались живы, соседские дети погибли . Они всей семьёй задохнулись от угарного газа, когда их мать раньше времени закрыла дымоход квартирной печки в ледяную стужу зимы 1943 года“.
Сердце моряка учащённо забилось. Не любят ленинградцы вспоминать о блокаде, но память о матери рождала новые картины детства…
Вот я в детском саду. Приближается 1943 год. К новогодней ёлке дети разучивают песни. В это время по громкоговорителю бесстрастным голосом объявляют: “ Воздушная тревога! Воздушная тревога!”, и начинается бомбёжка. Сотрясается земля, качаются здания. Воспитательница даёт команду надеть пальто, и они спускаются в подвал, в бомбоубежище. Земля всё ещё содрогается, слышны глухие разрывы бомб. Чтобы разрядить гнетущую обстановку, детишки по команде воспитательницы начинают петь:
“ Артиллеристы, Сталин дал приказ, артиллеристы, зовёт Отчизна нас…” Они поют эту песню, не прекращая, пять, десять раз, пока кто-то из взрослых не говорит, что налёт закончился и объявлен отбой воздушной тревоги. После очень скромного обеда из одного блюда – супа из овсяной крупы - они ложатся спать, “мертвый “час.
Но детвора спать не может, сегодня они должны наряжать ёлку, и затем будет новогодний праздник. Сколько радости принёс этот праздник! Был Дед Мороз, была Снегурочка. Дети вместе с ними пели, плясали, читали стихи. В заключение каждому ребёнку дали новогодний подарок: два печеньица, один кусочек сахара, целую горсть семечек и, о чудо!, по одному настоящему маленькому мандаринчику. До сих пор не понятно, как доставили мандарины в осаждённый город. Когда взрослые пришли за детьми, чтобы забрать их домой, воспитательница объявила, что малыши должны спрятать подарки за пазуху, чтобы по пути домой их не отняли. Мы шли со старшим братом по Невскому, и я всматривался в ночное небо. Взрослые говорили, что немцы сбросили сегодня на город десант, и я хотел обнаружить парашютистов, чтобы убить их. Да, да, убить! Такая была ненависть к фашистам у всех ленинградцев.
Вечером, засыпая, мы слушали одну и ту же сказку. Мама говорила, что скоро кончится война и она наварит нам целую кастрюлю каши. Каши будет так много, что, если кто захочет добавки, то он её получит. Сквозь сон я - младший спрашивал, а если я захочу второй раз добавки, хватит ли каши ? “ Конечно, хватит”,- говорила мама, целуя своих детей, а у самой из глаз текли слёзы. Это была самая лучшая в мире сказка. Мы засыпали “сытые” и спокойные под равномерный стук метронома, доносящийся из включенного громкоговорителя. И даже когда ночью раздавался сигнал воздушной тревоги, мы, в отличие от первых дней, не бежали в бомбоубежище, а спокойно продолжали спать. Ленинградцы привыкли к опасности. Кругом было столько горя и страданий, что даже возможная смерть их не страшила.
И мама, и тётя Соня прожили после блокады большую жизнь. Все блокадные дети живы, здоровы. У них у всех свои семьи, в каждой семье по двое детей. Через 60 лет после снятия блокады я узнал, что современная медицина говорит: «Несмотря на внешнее благополучие, все блокадные дети получили травмы и повреждения на генном уровне. Им нежелательно иметь детей. Блокада напомнит о себе, возможно, через два или через три поколения, и даже - через пять».
Я, бывалый морской волк, глубоко вздохнул, воспоминания разбередили душу. У меня, как обычно в таких случаях, защемило сердце. Я в сотый раз задал себе вопрос: «С кого спросить, почему мои внуки и правнуки должны нести этот крест? Чем они виноваты?» И буквально застонав, вымолвил:
«Ленинградская блокада, ты вечно будешь напоминать о себе всему нашему роду! Война - самое страшное деяние человечества. Война никого не щадит, но больше всего от неё страдают дети»."



Знак «Жителю блокадного Ленинграда» — Википедия.

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

0
Мартынович, Евгений Антонович
08.06.2009 00:57:50
RE: Трехлетний блокадник. - Жизнь - морю, честь - никому! В.Ф. Касатонов. Повесть. Брест: Альтернатива, 2007.
В начале восьмидесятых гостили мы с супругой у наших дальних родственников в Питере. А у них в огромной семье на Заневском еще и свадьба намечалась. В этой связи нас разместили у соседки по площадке. Женщина пожилая, очень интересная, блокадница. Много она любопытного про Питер рассказывала, но о блокаде ее повествования никогда не забуду. Простой рассказ, как кормила детей и перестала давать хлеб одному, который был совсем плох, чтобы выжил второй. И что они вообще ели...


Главное за неделю