Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Первонахимовцы. Выпуск Ленинградского Нахимовского училища 1948 года. Часть 6.

Первонахимовцы. Выпуск Ленинградского Нахимовского училища 1948 года. Часть 6.

Боровиков Дмитрий Григорьевич. Окончание.

Попов С.В.: «Автографы на картах».

"В 1938 году Гидрографическое управление ГУСМП принял Григорий Никитич Боровиков. Революционный балтийский моряк, соратник Павла Дыбенко по первым боям только что родившейся Красной Армии, Боровиков после гражданской войны занимал крупные посты в Советском Военно-Морском Флоте, командовал Высшим инженерным морским училищем имени Дзержинского. За организацию и проведение зимовки на Диксоне в 1935—1937 годах был награжден орденом Красной Звезды. Полярные гидрографы ветераны вспоминают, что Григорий Никитич порученному делу был предан фанатично.



Знамя Главного управления Северного морского пути. Спасательный круг ледокола "Ермак".

Вместе с тем его всегда отличал спокойный и выдержанный характер, уважительное отношение к подчиненным. Меньше всего он был склонен к волевым методам руководства. Осенним днем 1940 года его нашли без сознания в служебном кабинете. «В госпиталь доставлен в состоянии инсульта с затемненным сознанием,— сказано в свидетельстве о болезни.— Ранее перенес три тифа, воспаление легких, полиартрит»*. К исполнению обязанностей начальника полярной гидрографии Боровиков больше не вернулся. Но даже став инвалидом, не покинул родной Ленинград и прожил здесь всю блокаду, посильно помогая в его обороне. Умер он 6 сентября 1951 года."

Боровиков Г.Н. - ответственный редактор 9-го выпуска сборника "Северный морской путь: Сборник статей по гидрографии и мореплаванию" / Гидрограф. упр. Главсевморпути при СНК СССР. - Л.: Изд-во Главсевморпути, 1939.

Бусько Михаил Иванович.



О нем немного, в основном о его легендарном отце мы рассказали ранее в очерке "В 17 лет ликвидировал "грозу сыщиков" Леньку Пантелеева, за службу в контрразведке "Смерш" награжден полководческими орденами. И вновь немного о "шоу-бизнес... журналистах". Приведем новые сведения.

Сначала предоставим слово его однокашнику Николаю Павловичу Соколову.

"После смерти матери Миша остался с больной бабушкой. Отец его, полковник, начальник отдела контрразведки танковой армии, узнав, что в городе открывается Нахимовское училище, вырвался на два дня с фронта, чтобы определить в училище сына. И в октябре 1944 года воспитанник Бусько уже маршировал в лагере, пел «В нашу гавань заходили корабли» и надставлял скудный столовский харч печеной на костре картошкой и урожайной в тот год рябиной.



Учился Миша только на «хорошо» и «отлично». В одной из ленинградских газет того времени написали: «Воспитанник Бусько уверенно берет билет и, отказавшись от времени на подготовку, начинает отвечать». Это об экзаменах. На период подготовки к ним — а сдавались экзамены по десяти-двенадцати предметам за сессию — дисциплинарные вожжи ослаблялись, и народ разбредался кто куда, по самым укромным местам, где бы не мешали заниматься. И если вдруг кому-то требовался воспитанник Бусько, его всегда можно было найти в его «персональном кабинете» — оконной нише актового зала, отгороженной от всего мира тяжелым занавесом. Там, еще не подозревая этого, он готовился к более серьезным экзаменам, которые будет постоянно устраивать ему флотская служба на его тернистом пути правдолюба и борца за справедливость. И ой как не всегда он будет выходить победителем!
По окончании училища им. Фрунзе он был направлен на учебный корабль «Неман», который вскоре встал у стенки Кронштадтского морского завода на ремонт и доукомплектование оборудованием. И молодой штурман М. Бусько был назначен командиром учебной роты по подготовке молодых матросов на рулевых и электриков-слаботочников. Так, с первых шагов своей службы, Миша ступил на стезю преподавательской работы. По выходе корабля из ремонта М. Бусько, уже с курсантами, совершал походы по маршруту Кронштадт — Фарерские острова — Североморск — Архангельск — Новая Земля — Кронштадт. В 1954 году «Неман» был переведен с Балтики на Северный флот, где в качестве плавбазы обеспечивал выполнение учебных задач.
Пройдя в 1956 году переподготовку на Ленинградском СКОСе, капитан-лейтенант М. Бусько, переменив по не зависящим от него обстоятельствам несколько мест службы, назначается штурманом на ЭМ «Ожесточенный».



Эскадренный миноносец пр.30-бис на Неве.

Но с самого начала у него не сложились отношения с командиром корабля, да так, что кому-то надо было уходить с эсминца. Этим кем-то, конечно, оказался праведный Миша. Но, как говорится, нет худа без добра. В Управлении кадров флота ему вдруг предложили продолжить службу в... Киеве! (Оттуда поступил запрос на должность капитана 3-го ранга без предоставления жилья, а у родителей Мишиной жены в Киеве была квартира.) Друзья-северяне ахнули, а у Миши зачесалось под лопатками от вырастающих крыльев. Майские праздники 1959 года молодой и блестящий (в глазах обывателей континентального города) морской офицер отмечал уже в семейном кругу в новой должности заместителя начальника Киевского военкомата.
Но довольно скоро Миша понял, что «шел в комнату, попал в другую». Нахлебавшись бюрократической бестолковщины, перешел (а куда денешься в «сухопутном» городе?) на каплейскую должность в городской учебный отряд. Там помимо функций строевого командира он стал исполнять и наставнические — учить призывников. А с открытием в 1966 году в Киеве Высшего Военно-морского политического училища Михаил Иванович окончательно переходит на преподавательскую работу. Это был последний светлый и радостный период в Мишиной службе. Каждый год капитан 3-го ранга М. Бусько ходил с курсантами в дальние морские походы вокруг Европы, к материкам обеих Америк, к Африке, и надо же — почти всегда за тридевять земель от Родины встречал своих товарищей по учебе!
Но всему когда-то приходит конец. В 1978 году, опять не без козней со стороны начальства, в условиях уже начавшей матереть украинской батьковщины капитан 2-го ранга М. Бусько был уволен в запас. Свою преподавательскую и военно-воспитательную работу Михаил Иванович продолжил в организациях Министерства народного образования Украины и в клубах юных моряков и юных авиаторов.
В 1998 году у капитана 2-го ранга М. Бусько случился инсульт и он был вынужден по инвалидности перейти на «растительный», как он выразился, образ жизни неработающего пенсионера. Так сложилась Мишина жизнь. В результате распада СССР он оказался в чужой стране.



Тёмная сторона Америки. Кравчук, Шушкевич, Ельцин после подписания соглашения о создании СНГ. Декабрь, 1991 год.

«У меня украли Родину. Я ненавижу тех, кто предал великое государство Советский Союз, и готов спорить с каждым, кто хочет доказать, что в этом был хоть какой-нибудь смысл, кроме шкурнических интересов Ельцина, Кравчука и Шушкевича. Я не сетую на свою не совсем удачно сложившуюся службу, но и нисколько не раскаиваюсь в том, что служил именно так; что не гнул спину перед подлецами и всегда считал себя коммунистом в самом хорошем смысле этого слова. Я горжусь тем, что служил на славном флоте Советского государства, и флаг, под которым я служил, всегда украшает мой дом». Так написал мне Михаил Иванович, направляя свои воспоминания о жизни в Нахимовском училище."

Николай Иванович Бирюков, военный комиссар (член Военного совета) Главного Автобронетанкового Управления Красной Армии в своей книге "Танки - фронту! Записки советского генерала" - Смоленск: "Русич", 2005., привел служебную записку, из которой видно, чем приходилось заниматься на фронте Ивану Тимофеевичу Бусько. Естественно, видно непредубежденным и не зашоренным читателям, интересное дополнение к книге В.Богомолова, более известной некоторым по экранизации.



29 ОКТЯБРЯ 1944 г. (Обратите внимание на дату, чуть выше было сказано об отлучке полковника на два дня, в результате которой сын стал нахимовцем и в это время маршировал в лагере и пел «В нашу гавань заходили корабли», а главное - был хороший урожай рябины)

Полковник Бусько, начальник СМЕРШ
1)Засоренность личного состава.
Из рядовых и сержантов – 231 чел.
Принадлежали к Союзу борьбы с большевизмом, члены Белорусского корпуса самообороны –52 чел.
Служили в полиции, были старостами – 13 чел.
Освобождены немцами от арестов – 32 чел.
Были в плену – 67 чел.
Служили добровольно у немцев – 6 чел.
Антисоветские разговоры – 17 чел.
2)Венерические заболевания: до 80 случаев.
3)Грабежи, дебоши. Были случаи обращения с собственностью населения, как с трофеями. Конфеты и прочее брали из магазинов. Борьба командования с грабежами ведётся решительно.
4)Членовредительство.
В августе было 13 случаев членовредительства среди пополнения таджиков, прибывших из фронтового запасного полка.
5)Перебежчиков к врагу не было.
В армии некомплект работников СМЕРШ 36 человек, что составляет 28% к штатной численности.
6)Дубовой держал у себя женщину, при которой слушал доклады и отдавал распоряжения.

ЭТО БЫЛИ МОИ САМЫЕ СЧАСТЛИВЫЕ ГОДЫ. Михаил Бусько.

В первые же дни в училище нас переодели в робу, бескозырки без ленточек и яловые ботинки — «говнодавы» и начали приучать к воинскими порядкам.
Помощник офицера-воспитателя, незабвенный старшина Миша Сафронов утром выгонял нас на набережную Невы на зарядку. Ноябрьский Питер, падает снежок, изрядный морозец, но Миша сам раздевается по пояс и нас заставляет. За каждую оплошность сыплются на нас наряды вне очереди. Не поэтому ли наш ротный гальюн всегда сиял необыкновенной чистотой. Но дни шли, жизнь брала свое, и служить становилось легче.
В здании училища свирепствовал холод, шел ремонт, в чернильницах замерзали чернила, в классах сидели в шинелях. Командование приняло решение отправить нас в лагерь на Карельский перешеек до окончания ремонта здания. В то время электричек не было, до станции Каннельярви ехали поездом. Приехали затемно. Построились и двинулись в сторону лагеря. Темнота, дороги не видно, по сторонам темный лес... Отходить в стороны «по-маленькому» нельзя: могут быть мины. Мучительно долгим и тяжелым был этот переход.
Лагерь Нахимовского училища в 1944 году представлял собой через несколько месяцев после отступления из этих мест финнов несколько заброшенных финских дач, разбросанных на большой территории, и здания с хозяйственным двором, где находились штаб лагеря и столовая. В темноте мы тогда этого не увидели. Нас отвели на одну из дач, где на полу лежали матрацы. Измученные переходом, мы повалились на них и заснули. Утром нас построили и повели на завтрак. Его мы смели мгновенно, но по возвращении к своей даче были снова голодны, как волки.
Оказалось, в лагере мы были не первыми. Там уже жили приехавшие до нас нахимовцы. Они считали себя старожилами, освоились, знали местные порядки. Знали они и о том, что вокруг лагеря в лесу валяется много оружия, патронов, гранат и что не так далеко до линии Маннергейма.
Помню свое первое знакомство с Вовой Киттелем, который на правах «старослужащего» показывал нам, как надо разбивать капсюли в патронах. Вынув пулю и высыпав порох из патрона, он ставил патрон на камень и другим, поменьше размером, бил по нему сверху —- ударит и отвернется, ударит и отвернется... Капсюли замечательно щелкали. Но после одного из ударов Вова вдруг ойкнул и схватился за задницу. При осмотре ее обнаружили маленькую ранку от вылетевшего капсюля. Правда, это ничуть не смутило нашего наставника и он продолжал обучать нас огневому делу.
Шла война. И хотя наши войска были уже далеко, в лесах Карельского перешейка, тихо еще не было — бродили недобитые шюцкоровцы; по ночам, а то и днем раздавались выстрелы. Поэтому наш лагерь охранял взвод прошедших бои матросов. Мы же, мальчишки военных лет, отлично знавшие оружие и умевшие с ним обращаться, несли внутреннюю службу по охране дач, где спали товарищи. Стоишь с винтовкой с двумя патронами (два выстрела означали сигнал тревоги) ночью на посту, кругом темный лес шумит и страшно становится, в четырнадцать-то лет.



За безопасность лагеря отвечал капитан 3-го ранга Дегтярев. Каждую ночь он обходил дачи, проверяя несение службы, устраивал учебные тревоги. Тренировка проводилась так: часовой двумя выстрелами подавал сигнал тревоги, по которому проснувшиеся нахимовцы должны были мгновенно одеться и построиться перед дачей. Начинался осмотр строя. Если обнаруживалось, что кто-то не завязал шнурки на ботинках, кто-то выскочил без ремня на шинели, поступал приказ снова раздеться и лечь в койки. И снова звучал сигнал тревоги, и снова, спотыкаясь и сталкиваясь в темноте, выбегали из дачи в строй. ребята. Так могло продолжаться по несколько раз, пока все не оденутся по форме и не построятся в положенное время. Нам это очень не нравилось, но это было необходимо на случай действительно боевой тревоги.
Дни проходили в занятиях и работах по хозяйству. Трижды на день ходили в столовую с песнями — это три километра в обе стороны. Кормили нас по тем временам сносно, но молодой организм на свежем воздухе требовал большего, и мы, чем могли, подпитывали себя, в основном лесным подножным кормом. Большой удачей было назначение на работу на камбуз.
Дни шли за днями, и вот мы снова в Ленинграде, в училище. Наша 1-я рота, самая старшая, должна начать учебу в 7-м классе, самые младшие ребята из 5-й роты — в 3-м классе. Первый взвод — это 11-й класс, второй — 12-й класс.



В выпускном списке нас было 69 человек, набрано же в 1944 году было значительно больше. Не все дошли до выпуска в 1948 году. Не помню, куда девался Раутский, рисовавший очень забавных человечков, которые у него танцевали, воевали и пр. Не окончил училище и Толя Лансков, очень домашний мальчик, хороший товарищ, но очень рассеянный и несобранный. Все хохотали над ним, когда он после подъема не мог найти свои брюки. Или Саша Шей, сын довоенного атташе в Италии, изнеженный мальчик, владевший итальянским языком. Это были все хорошие ребята. Но в училище попала и откровенная шпана, быстро сбившаяся в группку во главе с Ежовым, которая терроризировала весь класс. Однажды они решили за что-то наказать меня. Когда двое из них подошли ко мне, чтобы отвести к предводителю, и взяли меня за плечи, я с диким криком схватил стул, на котором сидел, и, размахивая им, бросился на Ежова. Чем бы все это кончилось, трудно сказать, но в этот момент в класс вбежал офицер-воспитатель Карпеченко, услыхавший из коридора мой крик. Очнулся я от успокаивающих поглаживаний по голове. Григорий Максимович догадывался о неблагополучном положении в классе, но не мог поймать хулиганов с поличным. На следующий день все училище было построено в актовом зале и под барабанный бой с участников этой группы старшина роты Федоренко срезал погоны. Больше мы их не видели.
Понемногу входила в колею учеба. Командование училища подобрало для нас замечательных преподавателей. Вспомним Кашинцева, Аквилонова, Миловидова. Это были асы своего дела, старые педагоги, видимо преподававшие еще в гимназиях, в совершенстве знавшие методику преподавания своих предметов. Кашинцев так вел математику, что экзаменационные задачи, присылаемые в училище из Гороно, были для нас «семечками».



Старший преподаватель А.В. Кашинцев ведет урок математики. 1945 год.

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища, 60-летию первых выпусков Тбилисского, Рижского и Ленинградского нахимовских училищ посвящается.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю