Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Лейтенант пришел... Анатолий Калинин. Из сборника "В окуляре перископа" (Рассказы подводника). Санкт – Петербург, 2000-2004 гг. Начало.

Лейтенант пришел... Анатолий Калинин. Из сборника "В окуляре перископа" (Рассказы подводника). Санкт – Петербург, 2000-2004 гг. Начало.



По коридорам, кубрикам и каютам плавказармы прокатился слух: “Лейтенант пришел…”
- Говорят, новый лейтенант появился. Может к нам?
- Кто знает, пошел в сторону командирских кают..., - делились новостью.
Наконец, проясняется: пошел в каюту командира 93-й.
“Лейтенантов”, “старших лейтенантов” на подводных лодках нашего дивизиона предостаточно, эти категории составляют основной костяк офицерского корпуса. “Капитан-лейтенанты” - это уже “старики”. В этих званиях ходят все старпомы, и даже часть командиров подводных лодок.
Командир нашей лодки тоже “каплей” – важный такой, строгий. Представляю, как он этого свежеиспеченного лейтенантишку потрошит, как величественно до занудности доводит всю важность и ответственность его лейтенантской должности. Заодно, непременно, с первых же слов подчеркнет, что этому лейтенанту очень крупно повезло попасть именно на нашу лодку – самую лучшую.
То, что мы лучшие, знал весь экипаж и твердо веровал этому. На других лодках было то же самое, те тоже были “самые лучшие”. Чувство гордости за свой корабль во все времена присутствовало и в российском, и в советском флоте. Соревнование за лучший корабль, подводную лодку было как официальное, так и негласное, на бытовом уровне. Эгоистичное чувство “своего самого лучшего” имело патриотическое начало.
Новенького лейтенанта с нетерпением ждали в офицерской среде, но ему еще предстояли встречи со старпомом и заместителем командира лодки по политчасти.
Старпом поинтересуется, конечно, теоретической базой лейтенанта. То, что лейтенанту светит месячишко оргпериода на “казарменном” положении – это ясно, как день. Все этим начинали. Вручит старпом ему “Корабельную книжку офицера-подводника” – специальное бланковое издание, в которую лейтенант, ползая на брюхе по трюмам и выгородкам отсеков, будет зарисовывать схемы расположения всех лодочных систем и механизмов.



Еще старпом выдаст “бегунки” – зачетные листы на допуск к самостоятельному управлению своим подразделением, несению якорной и ходовой вахты, исполнению обязанности дежурного по кораблю, заодно оценит возможности практического использования новичка на службе.
От обязанностей руководителя утренней физзарядки экипажа лейтенанту не уйти – это удел каждого вновь прибывшего офицера. Есть еще должностишка – “внештатный военный дознаватель”…
У заместителя командира по политчасти свои разговоры: где родился, когда “крестился”, как учился, чему поклонялся, кто родители и т.д., и т.п. Конечно, в “задушевной” беседе идет оценка эрудиции, политической зрелости. Сразу же подбрасывается пара тем для ближайшей политинформации старшинам и матросам, а если дело пойдет успешно, можно попробовать лейтенанта и руководителем группы политзанятий.
Выпотрошенного вконец лейтенанта препровождают в отведенную каюту. С этого момента он доступен коллегам своего уровня, но с несколько большим офицерским стажем. Те не очень торопятся влезть в душу новичка, для этого еще будет время, его плюсы и минусы раскроет сама жизнь.
“Старичков” радует появление “фендрика” в практическом плане. Во-первых, появился штатный “обеспечивающий”. Есть такая негласная, не предусмотренная никакими Уставами, Корабельными расписаниями и прочими руководящими документами служебная нагрузка – “обеспечивающий”. Это не дежурный, не вахтенный. Это скорее “пастух”, “погоняла”. Его функции – недреманное око командира лодки и старпома за строгим выполнением распорядка дня экипажем: организацией побудки, физзарядки, сангигиены, приема пищи, вечерней прогулки, вечерней поверки, отхода ко сну, контроль за организацией увольнения матросов на берег и своевременного возвращения их в часть.



Фендрик – самый младший офицерский чин, 14-го класса в «Табели о рангах» Петра I. Давал право на потомственное дворянство. Петр I. Гравюра Я. Хубракена 1724 г. с портрета К. Моора 1717
(Peter I. Engraving by J. Hubrakena 1724 with Portrait of Karl Moor 1717). Фляжка металлическая.

Кому, как не новенькому лейтенанту, этим заниматься? Целый же месяц он будет сидеть в части на “казарменном положении”, ему и карты в руки, пусть ближе знакомится с бытом экипажа и его людьми.
А сколько других положительных моментов привнес приход нового лейтенанта! Дополнительный начальник патруля – раз, еще один “политинформатор” – два, возможно и руководителем группы политзанятий потянет – три. После сдачи зачетов – еще один дежурный по кораблю, а пока надо бы его почаще ставить дублером, пусть набирается опыта, все равно же сидит на “казарменном положении”.
Не успел лейтенант распаковать чемодан, как в каюту врывается, естественно, без стука – все свои! – другой лейтенант, по виду тоже молодой, но уже самоуверенный, в офицерах уже чуть послуживший:
- Ты наш? – Вопрос подразумевает: “Ты назначен на нашу подводную лодку?”
- ? ? ? – пожимает плечами новенький.
- Ну, на 93-ю? – возмущается непонятливостью незваный гость.
- Да, - лепечет новенький.
- А как фамилия? – интересуется гость.
- Петров…
- Смотри-ка, а я Иванов! Держи “Вахтенный журнал”, теперь ты будешь вести журнал в базе. У нас все так начинают. Это просто: берешь “Журнал вахтенного центрального поста”, важное переписываешь, ненужное – опускаешь. Ну, пока! – выскальзывает из каюты.



Конвейер (Алексей Кивокурцев).

“Вахтенный журнал” на подводной лодке ведется круглосуточно и в море, и у причала. В море – это удел сменившегося вахтенного офицера за свою смену. В базе – дежурного по кораблю за сутки своего дежурства. Что касается моря, там все ясно: отстоял 4 часа, после смены сел, быстренько записал все события твоей вахты и ты “свободен” на 8 часов, до очередного заступления. В базе совсем другое дело. Отстоял сутки дежурным, сдал дежурство, а потом сиди еще час, а то и более, занимайся писаниной. А вечер так короток, а соблазны так нетерпеливы… А тут сидит молодой лейтенант без права схода на берег, что ему стоит посидеть лишний часок-другой над “Вахтенным журналом”, пусть впитывает корабельную жизнь в полном объеме, заодно совершенствует каллиграфию.
Долго сокрушаться по случаю нечаянно свалившейся нагрузки лейтенанту Петрову не довелось. Снова внезапно распахнулась дверь каюты. С сияющей улыбкой, естественно, тоже без стука, в каюту ввалился другой лейтенант. Этот не только самоуверенный, но и с налетом наглецы.
- Привет! Меня зовут Виталий. А тебя? Ладно, можешь не представляться, все равно забуду, потом напомнишь… На, держи! – подает связку ключей. – Это от провизионок, теперь ты будешь командовать пищеблоком. Посмотри, что там, в провизионках: что есть, чего нет. Поговори с коком, он подскажет. Бывай!
Жизнь лейтенанта Петрова закрутилась в вихре обязанностей и дополнительных нагрузок.
Выходы в море у нас нечасты, длительное плавание у нас впереди, не раньше, чем через год. А сейчас только непродолжительные выходы на день-два, максимум три.
Цель выходов не отличается большой сложностью. Это определение маневренных элементов, отработка отдельных упражнений надводного и подводного плавания. Привлекают к обеспечению других лодок, научных исследований. Одно из них посвящено наблюдениям следности подводных лодок. На верхней палубе нам приварили батарею газовых баллонов, привязали к корме тросом небольшой параван, - буек с крылышками, - мы погружались на безопасную глубину, двигались под электромоторами, меняя в заданных точках глубины погружения и скорости хода. Буксируемый параван обозначал место подводной лодки наблюдателям, на следовавшем за нами катере. В это время производилось стравливание газов из баллонов.
Нам затея дросселирования казалась смешной и совершенно нелепой: нечем, мол, больше науке заниматься, как наблюдать за воздушными пузырьками. Позже выяснилось, что это не совсем пустая затея, а весьма нужные изыскания для строящегося подводного атомного флота. Ученые знали, что на атомных подводных лодках, нахождение которых в подводном положении будет весьма длительным, проблема регенерации отсечного воздуха станет в корне отличаться от нашей. На лодках будущих поколений кислород будут добывать методом электролиза воды, сопутствующие и накопившиеся вредные газы придется стравливать за борт, а это может повлиять на следность лодки.



Большей частью мы стоим у пирса, а с наступлением зимы и вовсе вмерзли в лед.
Наш дивизион, - почти десяток подводных лодок, - временно дислоцируется в Молотовске. Город Молотовск (ныне Северодвинск) расположился на берегу Белого моря. Остров Ягры – территория города - отделен от города Никольской протокой дельты реки Северная Двина. Там, на острове, мы и разместились. “Временное” базирование предполагается не очень коротким, минимум с год предстоит “коротать” время на этом острове.
В хозяйстве дивизиона – только плавпирс со сходней на пустынный песчаный берег и несамоходная плавказарма (ПКЗ) финской постройки.
Сам город виднеется на противоположном берегу протоки. На переднем плане причалы и краны морского порта. Там, за портом, наше большое начальство – штаб Бригады строящихся и ремонтирующихся кораблей. Большое начальство мы видим редко, им не до нас, у них “большие” задачи.
Чуть левее порта видны громады корпусов судостроительного завода, основные интересы и заботы штаба БСРК прикованы туда.
Невдалеке от нас, на острове, есть еще судоремонтный завод “Звездочка”, но он нам неинтересен, у нас там нет никаких дел.
Остров Ягры в целом пустынный, невысокие песчаные дюны покрыты низкорослой приполярной зеленью, растущие здесь сосны тоже невысоки, стволы их искорежены холодными северными ветрами. Вид окрестностей навевает тоску и печаль.
С городом сообщение сложное. Можно перебраться через протоку, - а она широкая, с километр, - на случайном катере, а дальше пешком по дощатым ломаным тротуарам. Есть еще путь, тоже пеший – мимо “Звездочки”. Там через протоку два моста. Один, железобетонный, еще не достроен. Второй, деревянный, уже полуразрушен, но в светлое время еще проходим. Пеший маршрут преодолевается в сухую погоду часа за полтора.



Сам город небольшой, из конца в конец в любом направлении его можно пройти неторопливым шагом за полчаса. Примерно полторы улицы застроены 4-х – 5-ти этажными зданиями послевоенных “сталинских” проектов. Остальная застройка – сплошь деревянные 1 –2-х этажные дома, частью обшитые вагонкой, уложенные почти в метре над поверхностью теплотрассы, деревянные тротуары.
В центре города все же теплится какая-то жизнь. Там есть продовольственные и промтоварные магазины, там есть драмтеатр, есть широкоэкранный кинотеатр, Дом офицеров – в деревянном одноэтажном барачного типа здании, Дворец ИТР (инженерно-технических работников) – это вотчина судостроительного завода. Есть еще местная достопримечательность – кафе-ресторан “У Эдельмана”. В городе особо не разгуляешься, но время провести можно. “Старичкам” все это изредка доступно, лейтенанту Петрову – табу.
Основная жизнь протекает в прочных корпусах подводных лодок и на ПКЗ. В повседневной круговерти скучать некогда. В будние дни официальная служба начинается с 07.50 построением экипажей на кормовых надстройках своих лодок для подъема Военно-Морского Флага. Это ритуальное действо свято, как в былые времена молитва. Последними на лодки прибывают их командиры, после докладов старших помощников командиры осматривают своих подчиненных, дают ценные указания.
В 07.59 раздаются зычные голоса дежурных по кораблям: “На Флаг и Гюйс – смир-р-р-но-о!!!” Выстроившиеся на палубах в две шеренги строи офицеров, старшин и матросов недвижимо замирают на минуту.
В 08.00 звучит новая команда: “Флаг и Гюйс поднять!”
После подъема Флага по команде “Все вниз!” палубы лодок мигом пустеют, начинаются повседневные мероприятия: проверка оружия и технических средств, в просторечии – “проворачивание”, занятия по специальности, тренировки на боевых постах, корабельные учения, приборки перед обеденным перерывом и перед ужином. В отведенные дни читаются политинформации, проводятся политзанятия и т.д.
Суббота – день большой приборки на подводных лодках и ПКЗ. Суббота –это и банный день. Выходной только по воскресеньям, если не планируются какие-нибудь общественные мероприятия, могут быть строевые смотры, спортивные соревнования. В субботу вечером, а в воскресенье после обеда и тоже вечером во всех кубриках “крутят” фильмы. Портативные киноустановки имеются на каждой лодке. В эти дни матросы могут выкроить время для личных нужд: написать письма родным и близким, получить увольнение на берег. Офицеры и сверхсрочники, не занятые по службе, имели возможность получить выходной.



На плавказарме бытовые условия, прямо скажу, положа руку на сердце, - великолепны. Все экипажи подводных лодок размещены в отдельных кубриках, есть баня с парилкой, несколько душевых, с горячей и холодной водой проблем нет. Есть офицерская и для сверхсрочников кают-компании, камбуз общий, питание хорошее. Командиры подводных лодок, их заместители и старпомы живут в одноместных каютах, командиры боевых частей – в двухместных, командиры групп – скромнее, в 4-х –6-ти местных, сверхсрочники в шестиместных.
Лейтенанту Петрову досталась, естественно, шестиместная, но на одного.
Коротать одиночество Петрову пришлось недолго. Вскоре появился из очередного отпуска “сожитель”, лейтенант Молчанов Геннадий. С офицерами своей лодки Петров уже познакомился, встретил на других лодках несколько своих “однокашников”, теперь вот появился Геннадий. Жить стало веселей, жизнь в незнакомой среде перестала казаться серой и чужой.
Скучать Петрову некогда. Его рабочий день длится с 06.00 до 24.00. Личное время, нетрудно подсчитать, остается с нуля до шести утра и еще послеобеденный отдых, “адмиральский” час – это на флоте святое.
Установленный месячный срок пребывания на “казарменном” положении приближается к концу стремительно, но радости это не приносит: зачетные листки на допуск к дежурству по кораблю, самостоятельному несению якорной и ходовой вахты заполнены где-то наполовину, зачеты по руководству подразделением в основном сданы, но без зачета по устройству подводной лодки закрыть вопрос нельзя.
Ох, уж эти отвлечения!.. Пока разобрался с наличием продуктов в провизионках, списал израсходованные, дополучил к полным нормам недостающие, ушло дней десять. Заявка в продчасть - это в одном месте, заявка на автомашину – в другом, продовольственные склады – в третьем. Все это далеко, на противоположной стороне протоки, везде очереди. На заключительном этапе надо привезти своих матросов-грузчиков, продукты отобрать, загрузить в машину, доставить на лодку, разместить по провизионкам. Вот почти уже все сделано, а машины все нет, матросы не накормлены. Свои продукты в герметичной таре.
Сердобольный пожилой кладовщик-мичман советует:
- Ребятки, там, в углу, стоит вскрытая банка сухарей, а вон там бочоночки с икрой. Красную не берите, а черную можно.



Окончание следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища, 60-летию первых выпусков Тбилисского, Рижского и Ленинградского нахимовских училищ посвящается.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю