Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Валентин Соколов. Подо льдами Арктики. Страницы из дневника командира атомной подводной лодки. Литературная запись Николая Дуброва. Часть 5.

Валентин Соколов. Подо льдами Арктики. Страницы из дневника командира атомной подводной лодки. Литературная запись Николая Дуброва. Часть 5.

Сюрприз ждал меня прямо у дверей казармы, где только что завершилось размещение экипажа. Стройный, подтянутый мичман, судя по выправке – явно из комендантских – протянул мне какой-то конверт.
– Валентин Евгеньевич, это ключи от вашей квартиры.
Опешив, я даже забыл поблагодарить его за радостную весть. Потом огляделся вокруг. Безлесные сопки, окружавшие базу атомных подводных лодок, скрывали военный городок, и нам пришлось сесть на автобус, чтобы добраться до нового места жительства.
Городок, в который мы вскоре попали, был похож на огромную стройплощадку. Сооружаемые силами строительных батальонов, как грибы, росли 8-9-этажные дома для офицеров и мичманов. Все еще не веря своему счастью, я оглянулся в поисках «строений барачного типа» - именно они, как правило, становились местом жительства новичков. Но сопровождающий нас мичман уже входил в подъезд сверкающего свежей краской дома. Нажав кнопку лифта, он сказал на прощание:
– Ваша квартира на пятом этаже.
В те короткие секунды, пока кабина поднималась наверх, мы, находясь под влиянием инерции мышления, обсуждали, каким окажется наше новое жилье – одно- или двухкомнатным, и сколько времени уйдет на ремонт.



Да, такие квартиры как раз и были. Это явно не партийные работники...

Действительность превзошла все ожидания. Большой холл, три аккуратно оклеенные обоями комнаты, ослепительно блестящий паркет. Просторная кухня, и в ней – трудно поверить – заполненный до отказа заботами интендантов холодильник. Жена замерла в изумлении, а дети уже носились по квартире, выбирая, кто и где будет жить.
Впоследствии, вспоминая эти первые дни в Заполярье, мы поняли, насколько наивными были первые впечатления. Тяжелый климат угнетающе действовал на психику, и поэтому летом военные городки пустели – все стремились на юг, подальше от незаходящего солнца. Моя дочка Сюзанна стала часто болеть – для детей, родившихся и выросших в теплых краях, северная природа оказалась слишком тяжелым испытанием. Зимой приходилось не так туго – полярная ночь, несмотря на метели и морозы, переносилась легче.
И тем не менее, забота о быте подводников превосходила все мыслимые в советское время стандарты. Фактически нам создали оптимальные условия для жизни, и не вина нашего командования, что очень часто природа оказывалась сильнее.
Но если с окружающим климатом бороться никто не мог, то живучесть военных городков обеспечивалась любыми силами и средствами. По понятным причинам остался малоизвестным случай, когда в семидесятых годах прошлого века суровой зимой в Западной Лице вышла из строя береговая котельная. Чтобы спасти семьи подводников от замерзания, командующий флотилией адмирал Аркадий Петрович Михайловский принял волевое командирское решение – подключить ядерную энергетическую установку одной из стоящих у плавпричалов атомных субмарин к ТЭЦ жилого городка. Несколько суток, пока шел ремонт, боевой корабль в буквальном смысле слова грел затерянный в тундре городок.



Причал в губе Западная Лица

Но как бы хорошо не был организован наш быт, тоска по родному очагу была вечной спутницей уходящих в многомесячный поход моряков. Вот и сейчас, обходя отсеки «К-438», я обратил внимание на лейтенанта-механика, попавшего на подлодку прямо с курсантской скамьи. Командир БЧ-5 Козлов рассказал мне, что буквально за день до похода он сыграл свадьбу, и теперь молодой офицер явно пребывал в печали. Пришлось применить к нему испытанное средство – командир БЧ-5 постарался загрузить его работой, и вскоре лейтенант по 12 часов в сутки был занят проверкой оборудования, которое, если говорить честно, не требовало такой заботы.

9 августа, 9.30.

Первый после ночной вахты сон прервал звонок из центрального поста. Коржев сообщил, что обнаружены неясные шумы. Классифицировать их не удалось, нам оставалось только гадать, что за судно движется к югу от нас. Контакт был кратковременным – вскоре мичман-акустик снял наушники и сокрушенно махнул рукой. За бортом снова был слышен обычный шум моря.
Будь это обычный поход, мы бы немедленно отправились в район нахождения запеленгованной цели. По некоторым признакам можно было предположить, что там, милях в двадцати, движется подводная лодка. Примерное местонахождение своих субмарин мы знали, поэтому оставалось предположить, что там скрывается подлодка вероятного противника. Однако контакт был очень слабым, и, после короткого совещания с Алексеем, было решено не сворачивать с пути к полюсу.
Надводные корабли уже давно вышли из разряда приоритетных целей таких атомоходов, как наша «К-438». Современные средства спутникового наблюдения позволяли ни на минуту не выпускать их из виду и, в случае необходимости, гарантированно уничтожать управляемыми ракетами. Другое дело подводные лодки. Тут всегда существовала интрига незримого поединка один на один, и уже не только техника, но и мастерство командира определяли исход возможной схватки.



Victor Class - Project 671

Алгоритм действий был отработан до автоматизма. При любом обнаружении шумов у нас объявлялась боевая тревога. К выстрелу условно готовились торпедные аппараты (впрочем, эта «условность» в любой момент могла быть заменена готовностью к фактическому применению оружия). Отрабатывался весь комплекс мер по установлению окончательного контакта и классификации обнаруженного объекта. Субмарина маневрировала таким образом, чтобы акустики могли хорошо услышать вероятную цель. Приходилось менять глубину погружения – ведь подводная среда представляет собой своеобразный слоеный пирог, где каждый слой по-разному проводит звук. Определив глубину с оптимальной гидрологией, мы старались окончательно классифицировать потревоживший нас шум.
Если акустик докладывал, что слышит работу дизелей – это почти наверняка значило, что обнаружено надводное судно. Чаще всего нам попадались рыбаки. Далее все было просто. Подходили поближе, окончательно определялись и, сделав обязательную запись в вахтенном журнале, продолжали свой путь.
Совсем иначе развивались события, если из динамиков гидроакустического комплекса доносилось характерное подвывание турбины. Гражданские суда этот тип двигателя использовали крайне редко, а значит нужно было готовиться к встрече с боевым надводным или подводным кораблем, который с не меньшим рвением, чем мы, был готов начать ответную охоту за «К-438». С надводными кораблями мы старались расходиться на приличном расстоянии. В отличие от субмарины, они вели поиск гидролокаторами в активном режиме, не заботясь о скрытности, и в случае обнаружения подлодки наверху начинала кружиться карусель из кораблей , противолодочных самолетов и вертолетов, стремящихся не выпустить «добычу» из-под контроля. Как правило, это означало срыв боевой задачи и досрочное возвращение в базу.
Другое дело, если обнаруженная цель оказывалась подлодкой вероятного противника. Наши боевые товарищи на дизельных подводных лодках – «дизелюхах», как мы их называли, в случае пеленгации атомохода немедленно всплывали на перископную глубину, чтобы донести командованию о контакте. Слежение за целью после этого восстановить было практически невозможно, что, впрочем, никого не огорчало – слишком неравны были силы. Главное, в штаб флота поступала информация о местонахождении субмарины потенциального противника.
Атомные подводные «истребители», в том числе и «К-438», поступали иначе. Сообщение об обнаружении заносилось в журнал боевых действий, и начиналась долгая, иногда длиной в несколько суток, опасная игра в «кошки-мышки», когда тысячетонные корабли практически вслепую преследовали друг друга в глубинах, часто приближаясь друг к другу на немыслимое, с точки зрения безопасности плавания, расстояние.



Фотографии подводных лодок проекта 671

Иногда такое маневрирование заканчивалось столкновениями под водой. Причем последующее поведение советских и американских подводников в этих случаях было диаметрально противоположным. Когда субмарина «К-398», которой командовал капитан 1-го ранга Э.Б. Гашкевич, буквально наехала на рубку американского подводного ракетоносца, тот немедленно всплыл, дал аварийный сигнал в эфир и отправился на ремонт в базу. Наш командир, надеясь на известное «авось» и не без оснований опасаясь нагоняя от начальства, еще несколько суток утюжил глубины в районе аварии. Его молчание сильно обеспокоило Москву, которую американцы поспешили уведомить об аварии и потребовали объяснения случившегося. На поиски «партизана» было отправлено несколько находившемся в том районе наших подлодок, в том числе и «К-306», которой я командовал в то время. Вскоре искомая субмарина установила связь со штабом, после чего последовал приказ возвращаться в базу. На корабле оказались поврежденными торпедные аппараты и антенна гидроакустического комплекса. Серьезного разговора с начальством его командиру избежать не удалось…
Еще более невероятная история произошла на подлодке, которую я принимал у капитана 1-го ранга Анохина, отправлявшегося вместе с экипажем в отпуск после длительного автономного плавания.
Субмарина стояла в доке, и не успел я подняться на борт, как был остановлен офицером из особого отдела.
– Валентин, кто это на лодке занимается живописью?
– ???
– Посмотри, что это изображено на обтекателе гидроакустической станции.
Отойдя метров на двадцать, я действительно обнаружил странный, словно небрежно покрытый слоем сусального золота круг диаметром в полтора метра, который, словно пятачок у поросенка, красовался на самом носу субмарины.
– Понятия не имею, откуда это взялось, - обескуражено сказал я «особисту».
– Мои только что пришли на борт, да и ребятам Анохина после «автономки» вряд ли пришло бы в голову заниматься подобным.
Не сумел дать вразумительного объяснения причине появления странного изображения и срочно вызванный в док Анохин. Ситуация стала немного проясняться после того, как выяснилось - круг появился в результате трения о носовую часть подлодки какого то крупного медного предмета.
Вскоре всем стало ясно, что Анохин, преследуя американскую субмарину, буквально уткнулся в ее единственный многолопастный винт, который и наполировал своим вращением «пятак» на носу нашего атомохода.
Когда я рассказал об этом одному капитану дальнего плавания, то увидел в его глазах скрытую усмешку. Старый морской волк не поверил мне, считая что я занимаюсь традиционной морской «травлей». По правде говоря, я бы и сам, наверное, не принял бы на веру эту историю, если бы не оказался ее непосредственным участником.



В фотолетописи сохранен другой и очевидный случай. - К-53 после столкновения с теплоходом «Братство». Энциклопедия кораблей/Многоцелевые ПЛ/Россия/671 Ерш

10 августа, 19.30.

Мы приближаемся к точке встречи с кораблем обеспечения. Сейчас субмарина готовится всплыть на перископную глубину, чтобы, выдвинув из-под воды специальную антенну, прослушать в заданное время эфир. Не исключено, что в наш адрес поступят радиограммы. Такие всплытия, пожалуй, самый неуютный момент скрытного подводного плавания. Круглые сутки в районах предполагаемого нахождения наших субмарин висят противолодочные самолеты стран НАТО. Находящуюся на малой глубине атомную подлодку можно засечь даже визуально, без использования приборов. Наверху полярный день, и темная сигара крадущейся субмарины будет отчетливо видна в толще воды.
Короткие минуты подвсплытия. Тишину разбивает доклад мичмана Письменного.
– В наш адрес РДО нет!
Все, можно снова нырять на привычные двести метров.
Не всегда такие всплытия проходили гладко. В середине семидесятых годов прошлого века был период, когда, казалось, на моей командирской карьере будет поставлен крест. Несколько раз я возвращался из плаваний с невыполненной задачей, обнаруженный авиацией вероятного противника. Причем всегда это происходило в одном и том же месте, у берегов Шотландии, в районе залива Холи-Лох. Там базировались атомные подводные ракетоносцы США и Великобритании, которые, ясное дело, вызывали повышенный интерес у нашего командования.
Согласно Боевого распоряжения я должен был, заняв позицию на выходе из залива, подвсплыть для связи с надводным разведывательным кораблем, который нес службу неподалеку. И всякий раз над субмариной оказывался противолодочный самолет – английский «Нимрод» или американский «Орион». Акустики сразу же засекали сброс гидроакустических буев. Это значило, что наша подлодка обнаружена. Дальнейшее пребывание на позиции становилось бессмысленным.



Анализируя причины неудач, я пришел к закономерному выводу – самолеты оказывались над нашим атомоходом не случайно. Каким-то образом информация о нашем маршруте поступала к противной стороне.
Когда я рассказал о своих размышлениях командующему Северным флотом адмиралу Егорову, тот поначалу с усмешкой заметил:
– Ты что, в разведчика решил поиграть? Научись лучше скрытно выполнять поставленные задачи.
Однако я стоял на своем, и командующий решил провести эксперимент. В следующий раз Боевое распоряжение я запечатал в пакет у него в кабинете собственноручно, и с этим документом в кармане, минуя привычные инстанции, отправился на подлодку. Как и следовало ожидать, натовского самолета при очередном подвсплытии мы не дождались.
Прошло совсем немного времени, и мне под большим секретом поведали, что флотские контрразведчики «вычислили» в штабе флота одного капитана 1-го ранга, который передавал информацию за рубеж. О его дальнейшей судьбе мне ничего узнать не удалось, хотя для того чтобы представить его участь, особой фантазии не требовалось.

12 августа, 11.00, первый лед

Наконец в перископе я увидел «ледяное небо». Белая непрерывная полоса над горизонтом ярко выделялась на фоне небесной лазури. Вскоре показались отдельные льдины, и через несколько часов перед «К-438» выросла сплошная стена льда.
В задании командования ясно сказано – прежде чем уйти в дальнее подледное плавание, мы должны произвести несколько контрольных заходов под лед. Вполне резонное требование – впереди единственная, пожалуй, оставшаяся на планете зона, где можно исчезнуть навеки, без вскрика в эфир. Северный Ледовитый океан надежно хранит сотни тайн о судьбе отважных людей, бросивших ему вызов. Легкомыслие здесь неуместно.
Сейчас в центральном посту «К-438» собрались самые опытные члены экипажа. На горизонтальные рули становится основательный и немногословный мичман Николай Иванович Молчанов – один из лучших боцманов Северного флота. Он воспитанник адмирала Евгения Чернова, ас в своем деле.
Права на ошибку у Молчанова нет. Если рулевой-горизонтальщик не справится с управлением в мирное время, то есть два варианта развития ситуации. Излишне переложил рули вниз - и лодка может навсегда уйти в глубину. Так, кстати, по мнению многих специалистов, погибли в 1960-х годах прошлого века две американские атомные противолодочные субмарины – «Трешер» и «Скорпион». Если ошибиться при всплытии, результат будет менее трагичным - лодку обязательно выбросит на поверхность, под бдительное око американских спутников, теплопеленгаторы, радиолокаторы и магнитометры вездесущих дальних противолодочных самолетов – «Орионов» и «Нимродов». Здесь уже может пострадать один командир. Потеря скрытности означала срыв выполнения поставленной задачи..



Куда серьезнее бывают последствия несанкционированного всплытия в военное время и при подледном плавании. В первом случае лодку, как правило, уничтожают, хотя есть, конечно, шанс, что противник ее не заметит. Во втором случае исключений не бывает. Умные головы из научно-исследовательских институтов флота математически рассчитали прогноз – при скорости более 10 узлов столкновение с тяжелыми льдами должно закончиться разломом прочного корпуса субмарины. Как говорится, без комментариев…

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища, 60-летию первых выпусков Тбилисского, Рижского и Ленинградского нахимовских училищ посвящается.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю