Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

«В морях твои дороги». И.Г.Всеволожский. СЫН МОРЯКА. Часть 9.

«В морях твои дороги». И.Г.Всеволожский. СЫН МОРЯКА. Часть 9.

Глава десятая. ИХ НЕТ, НО ОНИ ВЕРНУТСЯ

Когда я вернулся, уже стемнело и возле трапа покачивался синий фонарь под жестяным колпаком. Голубой луч скользил взад-вперед по высохшим листьям.
— Нагулялся? — спросил вахтенный офицер. — Иди-ка ужинать. Кают-компанию найдешь? Видел налет? Не испугался? Да, ведь ты ленинградец, обстрелянный. Тебя не испугаешь.
Я спустился вниз, нашел щетку, почистился, вымыл лицо и руки и вошел в кают-компанию.
На моем месте сидел белокурый старший лейтенант с русыми жесткими усиками. Он что-то рассказывал, и все его внимательно слушали. Два стула были снова свободны. Я спросил у Андрея Филипповича.
— Мне сюда сесть?
— Нет, нет, не сюда! — поспешно сказал старший офицер. — Вестовой, дайте стул и прибор.
Вестовой подал стул и поставил тарелки.



— Ну, как тебе у нас нравится? — поинтересовался Андрей Филиппович, и когда я ответил, что очень нравится, он спросил: — Рыбку любишь ловить? Тут и сомы, и окуни и даже форель... Вот попроси Лаптева, он возьмет тебя на рыбалку, — показал Андрей Филиппович на моего соседа. — Это и есть Никита, сын Юрия, — пояснил он офицеру со светлыми усиками.
Тот пристально взглянул на меня, кивнул и продолжал свой рассказ, в котором я понимал очень мало.
Ужин уже подходил к концу, а два стула, которые никому не позволял занимать Андрей Филиппович, так и остались незанятыми.
Я не выдержал и спросил:
— Андрей Филиппович, скажите, пожалуйста, почему на эти два стула вы никому не даете садиться?
Все сразу умолкли. Старший офицер переглянулся с блондином, потом посмотрел на всех остальных и, словно на что-то решившись, оказал:
— Это, Никита, места твоего отца и Серго Гурамишвили. Они в отлучке, но мы надеемся на их возвращение. Вот почему для них накрыты приборы и им оставлены обед, ужин...
— И даже бутылка коньячку! — подхватил мой сосед.
Андрей Филиппович строго взглянул на Лаптева, но подтвердил:
— Да, найдется и коньяк. Ты хочешь еще компота, Никита?
— Нет, спасибо, я не хочу.
Старший помощник поднялся из-за стола и подошел к пианино.
— Не поиграете ли нам, Владимир Александрович? — обратился он к композитору.
Композитора не пришлось упрашивать. Он сел за пианино и запел:



За тех, кто нынче с моря
Вернется в гавань вскоре,
Сквозь штормы пробиваясь и туман...

Андрей Филиппович подошел ко мне, обнял за плечи.
Офицеры подхватили:

За тех, кто с морем дружит,
За тех, кто морю служит,
За моряков поднимем мы стакан...

Мне показалось, что они поют об отце, о моем отце, который если бы был здесь, тоже пел бы вместе со всеми и веселил бы всех своими шутками, и сидел бы вон на том месте, где стоят нетронутые тарелки, прикрытые чистой салфеткой...
— Никита, — спросил Андрей Филиппович, — ты что? — Он провел по моей мокрой щеке жесткой теплой ладонью. — Успокойся. Ну, прошу тебя, успокойся! Отец вернется. Говорю тебе — он вернется. Прошу прощения, — сказал Андрей Филиппович офицерам.



Надев фуражку, он проводил меня до каюты и легонько постучал в дверь.
— Войдите, — ответил Фрол.
Андрей Филиппович пожелал мне спокойной ночи.

* * *

Живцов приподнялся с койки:
— Кто тебя врать научил?
— Ты о чем?
— Фамилию мне соврал?
— Почему соврал? Я не врал.
— А зачем говорил — ты Никитин, когда ты Рындин?
— Я сказал, что меня зовут Никитой. А фамилии ты у меня не спрашивал. Ну да, я Рындин.
— Ты бы сразу так и сказал! Твой отец — настоящий катерник!



Фрол протянул мне руку.
— Буду с тобой дружить. Ты где пропадал?
Я сказал, что разыскал дочку капитан-лейтенанта Гурамишвили.
— Видал. Щупленькая такая. Ты разве знаешь ее?
— Еще с Ленинграда.
— Старые знакомые, значит? А по-моему, — оказал он значительно, — настоящему моряку с девчонкой дружить — это все равно, что коту подружиться с мышонком. Ну, чего стоишь? Ты ложись.
Я разделся и забрался на верхнюю койку. За иллюминатором плескалась вода. Я хотел спросить Фрола об отце, но не мог выдавить из себя ни слова.
— Спишь? — спросил снизу Фрол.
— Нет, не сплю.
— Спи. Подъем в шесть часов. Ты что во сне смотреть будешь?
— То есть как это «что смотреть буду»?
— Я что хочу, то и гляжу, — сказал Фрол. — Захочу Африку — вижу Африку. Захочу Америку — смотрю про Америку Захочу поесть — подают на стол всякие вкусные вещи, — он щелкнул языком, — печенку в сметане, пироги с ливером, мороженое вишневое...
Я никогда не слышал, чтобы во сне можно было видеть все, что захочешь. Фрол, оказывается, сам заказывает себе сны!



— Вот сегодня, например, — продолжал Живцов, — желаю я видеть Индию: слонов, тигров, пантер, ягуаров, удавов... факира с дрессированными гадюками. Ты знаешь, я раздразню тигра — он погонится за мной, рычит, визжит, а я возьму да проснусь. Ну, тигр и остается в дураках. Не спишь?
— Нет, не сплю, Фрол...
— Что тебе?
— Вернется отец?
— Твой?
— Да, мой.
— Бывает — возвращаются, а бывает — и нет. Вот мой — не вернулся.
Молчание.
— Фрол!
— А?
— А меня возьмут на катер, если я попрошусь?
— Не знаю. Может, возьмут. А меня мой усыновитель вызывал. Поедешь, говорит, обязательно в Нахимовское. Что с ним поделаешь! Поеду! А не понравится — сбегу.
— Сбежишь?
— Определенно сбегу. Куда?
— На Малую землю.
— Куда, куда?



Фрол не ответил. Он уснул, так и не объяснив, что это за Малая земля, и, наверное, видел во сне леопарда и факира с гадюками.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю