Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

«В морях твои дороги». И.Г.Всеволожский. УХОДИМ ЗАВТРА В МОРЕ. Часть 1.

«В морях твои дороги». И.Г.Всеволожский. УХОДИМ ЗАВТРА В МОРЕ. Часть 1.



Глава первая. В ЛАГЕРЕ

Наш корабль называется «Гордый». Волна обрушивается на палубу. Штурман докладывает: «До земли двадцать два кабельтова, по носу — подводные рифы». Командир подает команду: «Лево руля!» Мы прошли Дарданеллы, Средиземное море и Суэцкий канал. Мы стали закаленными моряками. Командир наш — Живцов, Бунчиков — старший механик, Девяткин — штурман, Авдеенко — радист, Поприкашвили — минер, я — старший артиллерист...
«Гордый» существовал только в нашем воображении. Мы жили в лагере среди гор, где в ущелье за камбузом дрались, визжа, шакалы и на много километров вокруг не было даже речушки. Неподвижная шлюпка, такая же жалкая здесь, как рыба на прибрежном песке, и была нашим эсминцем — нет, крейсером «Гордый». Днем мы учились грести. Весла были тяжелы и неповоротливы. А может быть, неповоротливы были мы сами? Но вечером, под звездным небом так легко было превратить шлюпку в корабль, песок — в море, горы — в берега дальних стран, а светлячков — в огоньки на клотиках.
По ночам в палатках подавались во сне команды: «Отдать швартовы!» или «Первая башня — огонь!»
Мы огорчались, что наш лагерь не похож на корабль, хотя мы несли вахту по палаткам, по камбузу, по столовой, и сутки делились у нас на шесть вахт, и каждые полчаса отбивал склянки большой колокол.
Ровно в восемь утра все училище выстраивалось на передней линейке. Звучал горн. Подавалась команда: «На флаг!» И белый с широкой голубой полосой флаг замирал выше сосен, на мачте.



В лагере не было ни парт, ни классов. Занимались гимнастикой, греблей, боксом, лазили по горам с Горичем, «семафорили» — переговаривались флажками. В нашем распоряжении был полный набор сигнальных флажков. Горич же вычертил силуэт парусного корабля, и мы находили бушприт, фок-, грот- и бизань-мачты. Горич составлял альбом «морской славы», куда мы под его руководством переписывали из книг и газет описание подвигов русских моряков.
Я записал со слов Горича рассказ о бое броненосца «Адмирал Ушаков» с японцами в 1905 году. И Горич и мой дед Никита служили на «Ушакове». «Ушаков» на предложение сдаться открыл огонь и поднял флаг: «Погибаю, но не сдаюсь».
Другой рассказ я переписал из «Красного черноморца» при свете «летучей мыши». Я снабдил его заголовком: «Так поступали моряки-черноморцы. Учитесь у них!»
Пятеро моряков поклялись любой ценой остановить фашистские танки.
Комсомолец Цибулько первой очередью убил водителя танка; он взял гранаты и пополз навстречу второму танку; подорвал танк, но сам был смертельно ранен.
На смену товарищу ринулся Красносельский. Метким броском он зажег сначала один танк, потом другой и... погиб на глазах у товарищей.
Танки были в пятидесяти метрах. У Фильченкова осталась последняя связка гранат. Промахнуться нельзя. Он бросился к фашистскому танку. Раздался взрыв, и танк грузно свалился набок.
Два танка шли так уверенно, что можно было подумать — их не остановит никакая сила... Но такая сила нашлась. Одинцов и Паршин были настоящими комсомольцами, такими же, как Калюжный, который на комсомольском собрании сказал: «Мы молоды, нам бы только жить, а не умирать. Но мы поклялись не опозорить морскую славу...»



Подвиг Н.Д.Фильченкова. 1941 год. А.Н.Семенов.

— Хорошие слова, — сказал Фрол: — «не опозорить морскую славу».
Горнист сыграл отбой, мы стали укладываться. Фонарь едва освещал палатку. Фрол лежал рядом со мной.
— А ты бы хотел кораблем командовать? — спросил я друга.
— Почему «хотел бы»? Я хочу и буду. Затем и в Нахимовское пришел.
— Ты не хотел в Нахимовское. Помнишь, говорил: «Убегу на Малую землю».
— Малой земли давно нет! Есть одна, Большая земля, советская... А знаешь, Кит, если б и была еще Малая земля, я бы теперь не ушел из училища даже к куниковцам.
— Правду говоришь?
— Честное флотское! Фонарь замигал и погас.
— Боюсь я, шакал залезет, — жалобно сказал в темноте Бунчиков.
— Иди ко мне, я не боюсь шакалов, — позвал Илюша. Было слышно, как Вова перелез к Илико на койку.
Его до смерти напугал однажды шакал, забравшийся ночью в палатку.
— Спи, Кит, — пробурчал Фрол совсем сонным голосом.
Я не спал. Те черноморцы, которые бросались под танки, так же, как я, учились в школе, отвечали уроки, старались иметь побольше пятерок. Они были комсомольцами, как я, Фрол, Девяткин и Забегалов.



В. Пузырьков. Черноморцы.

* * *

Почта приходила через день. Большая зеленая машина с белой косой полосой на борту на минуту останавливалась возле штаба. Письмоносец сбрасывал мешок и в обмен забирал другой — с нашими письмами. Машина бежала дальше, оставляя за собой облако едкой пыли.
Мама писала: «Папа вернулся живой и здоровый. Сегодня он, Серго и Русьев вылетают в Москву».
Вова Бунчиков, ни от кого никогда не получавший писем, вдруг получил письмо и пятьдесят рублей от своих каспийцев. Они не забыли его!
«Мы только что ходили в иранские порты, — писали ему офицеры, — и видели, как такие же мальчики, как ты, по двенадцать-четырнадцать часов работают на фабриках. Они изможденные и голодные. Мы видели таких же, как ты, мальчуганов, просящих на улицах подаяние. Их так много в Иране, что если каждому дать по копейке, и то никаких денег не хватит. Мы видели ребятишек, ночующих в порту, на тюках. На них нападают крысы и портовые надсмотрщики. Если бы мы рассказали иранцам, что ты, потерявший отца и мать, не имеющий своего дома, теперь сыт, одет, обут, учишься и будешь морским офицером, нам просто не поверили бы. Ведь это возможно только в нашей стране, где каждый спокоен за свое будущее. Желаем тебе успехов и счастья. Не забывай нас, малыш. Приезжай, Вова, к нам в гости на Каспий!»



27 августа 1945 года за боевые заслуги перед Родиной в годы гражданской и Великой Отечественной войны Указом Президиума Верховного Совета СССР Каспийская флотилия была награждена орденом Красного Знамени.

Бунчиков целый день не выпускал письма из рук и перечитывал его вслух. А Сурков, прочтя письмо всей нашей роте, рассказал о том, как дети живут за границей — в Америке, в Англии. Он принес целую пачку книжек, мы их расхватали и читали с волнением. Как эта жизнь не похожа на нашу счастливую жизнь!
Илико получил письмо от отца. Поприкашвили-старший потопил еще один неприятельский транспорт. Протасову принесли пять «треугольничков» с печатью полевой почты. Адрес на всех пяти был написан одним и тем же почерком. Получил письмо Юра и, вместо того чтобы обрадоваться, вдруг загрустил.
Я спросил:
— Что с тобой?
— Сегодня, Кит, день моего рождения.
— Да ну? Поздравляю.
— Как хорошо всегда было в этот день! Отец обязательно дарил что-нибудь. А мама... мама утром будила меня и смеялась: «Соня, проспишь день рождения!» Ты знаешь, Кит, она совсем на твою не похожа, а все же, когда твоя мама пришла в училище, я чуть не заревел. Я позавидовал, да, хоть завидовать нехорошо. Когда я увижу маму? Она далеко, в Сибири...
— Увидишь, — сказал я. — Скоро увидишь!
— Я и отца не видел два года!..
— Кит! — позвал Фрол. — Поди-ка сюда!
Он вытащил из кармана газету:
— Читай!
На первой странице был напечатан приказ о награждении моряков. Первым в списке был вице-адмирал, которого я видел на базе катерников в Севастополе. Потом перечислялись незнакомые фамилии офицеров.
— Ниже, ниже смотри!
Я прочел:



«Орденом Красной Звезды награждаются... краснофлотец Девяткин Юрий».
— Наш Юрка?!
— Иди-ка, собирай класс. Вот и подарок ко дню рождения!
Я мигом разыскал одноклассников. Фрол зачитал им приказ.
— А теперь зови Юрку!
Я нашел Юру и потащил к палатке. Фрол взял под козырек. Лица у всех были торжественные и серьезные.
— От имени класса горячо поздравляем тебя, товарищ заместитель старшины, с днем рождения и с высокой наградой! — сказал Фрол с таким выражением, будто был адмиралом.
Юра взял газету.
— Да не там читаешь! Ниже, ниже смотри!
Юра прочел и совсем растерялся.
— Да ты газету не мни! — крикнул Фрол. — Спрячь на память.
— Я бы с ума сошел от такой радости! — сказал Бунчиков.
— Подумать только, Красная Звезда! — подхватил Поприкашвили.
— У меня есть ленточка, совсем новая, — вспомнил Фрол. — Ордена ты еще не получил, но ленточку тебе носить можно, приказ ведь объявлен. Рассказывай, за что тебе дали орден?



— За что? Но я, право, не знаю.
— Орденов зря не дают. Говори, за что тебя наградили?
— Честное слово, не знаю... Ничего не было... Я пойду, мне там кое-что переписать надо...
Он убежал.
— Не привык получать награды, — заключил Фрол.
Вот уж он-то не растерялся бы, если б даже его наградили орденом адмирала Нахимова! Он отчеканил бы: «Служу Советскому Союзу!» и принял бы награду как полагается.
Только много дней спустя Юра показал мне маленькую вырезку из газеты бригады морской пехоты: «Будучи в разведке, юнга Девяткин был ранен. Целые сутки ползком добирался юнга до своего батальона. Он доставил командованию чрезвычайно важные сведения о подошедших резервах противника. Вовремя открыв ураганный огонь, наши артиллеристы нанесли врагу огромный урон, сорвав подготовку к атаке. Девяткин представлен к награде».

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю