Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

«В морях твои дороги». И.Г.Всеволожский. КУРСАНТЫ. В МОРЯХ ТВОИ ДОРОГИ. Часть 10.

«В морях твои дороги». И.Г.Всеволожский. КУРСАНТЫ. В МОРЯХ ТВОИ ДОРОГИ. Часть 10.

— Кто? — побагровел Фрол.



— Ого! Ну, хорошо, в этом нет никакого секрета: он — лауреат Сталинской премии, руководитель кружка в институте, инженер Акакий Нахуцришвили. С тебя довольно? Погоди, — предупредила она Фрола, пытавшегося вскочить, — ему шестьдесят два года, и он говорит, что если бы он был на тридцать два года моложе, он бы сделал мне предложение и немедленно бы на мне женился!
Она расхохоталась от всей души, весьма довольная тем, что ей удалось подразнить Фрола.
— Фрол, милый, — сказала она насупившемуся Фролу, — да неужели ты думаешь, что я выйду замуж, пока не окончу институт и не встану на ноги? Я никогда в жизни не буду зависеть от мужа! И неужели ты думаешь, — она сделала паузу, — что я выйду за кого-нибудь замуж без твоего разрешения?
— Спросишь?
— Спрошу.
— А если я запрещу?
— Не пойду!
— Поклянись!
— Клянусь здоровьем папы!
— Ну, то-то!
Мир был восстановлен.



Мы вышли в сад. Солнце задело огненным краем море, и вода, казалось, там плавилась и кипела. Потом солнце окунулось в море, исчезло за горизонтом, сразу стало темно, и с гор потянуло холодом. Мы сидели на траве в темноте. Летали светлячки, пахло чем-то пряным, душистым; где-то коротко крикнула птица, другая откликнулась издалека. Прятавшаяся за облаками луна вдруг осветила часть моря, и по светлому пятну медленно заскользила черная точка — рыбачий баркас.
Стэлла поднялась и пошла вниз с горы.
— Фрол! — позвала она. — Идем, я тебе что-то скажу!
Фрол неуклюже поднялся, перепугав светлячков, рассыпавшихся, словно паровозные искры.
— Я часто сижу вот так вечером и смотрю на море, — сказала Антонина, когда Фрол исчез в темноте. — И вспоминаю тебя... Мне все кажется, что твой корабль где-то там, в море, хотя я знаю, что ты — на Балтике.
— Тебе хорошо здесь?
— Да, очень.
Она начала рассказывать, какими чудесами наполнен окружавший нас сад, как хорошо, встав на рассвете, уйти в горы и подниматься все выше и выше...
— Если бы ты был здесь, со мной! Я бы была совсем счастлива!



Ботанический сад – другой мир. Здесь всё говорит о том, что ты попадаёшь в волшебную сказку.

Я спросил ее о Шалве Христофоровиче.
— Дед закончил книгу, к нам приходили писатели и художники, и я им читала три вечера. Книгу очень хвалили. И ее сдали уже в типографию. Дед ждет не дождется, когда она выйдет, и собирается писать продолжение. Это прибавит ему десять лет жизни... Да, ты ведь знаешь — отец женился...
— Она такая противная!
— Нет, она симпатичная женщина и неглупая! Я была у них в Севастополе; она ко мне хорошо относится и, что самое главное, не пытается играть роль матери. Я ей очень благодарна за это. А отец от меня глаза прячет. И почему-то все повторяет, что меня очень любит, хотя я и без него это знаю. Ты видел его?
— Нет еще. Он был в море.
— Да, мне редко с ним приходится видеться. И тебя я не буду видеть подолгу. Ты будешь плавать...
— А что, Антонина, может быть лучше плаваний? Я хочу быть настоящим, знающим моряком.
— И ты им будешь, я верю... Твои дорога — в морях... Я стараюсь себя приучить к этой мысли. И к тому, что мне придется терпеливо ждать тебя, радоваться каждой короткой встрече и... и с гордостью отвечать, когда меня спросят, где ты: «Он — в море, где же ему больше быть?»



И.К.Айвазовский. «Корабль в бурном море. Восход солнца». 1871 г.

— Постой, — взяла она меня за руку, — а может быть, это все пустые мечты, может быть, я тебе не нужна вовсе? Ты лучше прямо скажи...
— Антонина!
— Нет, ты не можешь лгать; твои письма, Никита, не лгут, — продолжала она. — Я знаю, ты самый родной мне и самый близкий...
Горячие губы прижались к моим губам.
Рядом хрустнула ветка, и я услышал в темноте возглас Стэллы:
— А вот и мы! Мы спустились до самого моря. Ух, и бежали же мы обратно в гору! А все же ты меня не догнал, Фрол!
— Чудачка, да разве тебя, быстроногую, в темноте догонишь? Чуть ног не переломал!
Фрол растянулся на траве, закинув руки за голову.
— Выдохся! — не удержалась, чтобы не поддразнить, Стэлла, но Фрол отпарировал:
— Моряки не выдыхаются, они отдыхают.
Потом Фрол рассказывал, что мы были в Ленинграде у своего «нахимовского» начальника, адмирала.
— Не-ет, правда? — воскликнула Стэлла. — Приеду в Ленинград, обязательно пойду к нему в гости.
— И он будет в восторге, когда встретит дерзкую девчонку, остановившую его прямо на улице, — сказал Фрол ехидно.
— Ну, и что же такого? Ты плохо учился, да, да, не кряхти, Фрол, и ты был плохо дисциплинирован, и с тебя даже сняли ленточку и погоны. Я тебе говорю, Фрол, не кряхти и не злись; никогда не стыдно вспомнить то, что было, если ты после исправил свои ошибки. Я встретила на улице адмирала и спросила его о тебе. А он заинтересовался, откуда я тебя знаю, и оказал, что ты исправился, стал отличником. «Ты довольна, девочка?» — «Очень довольна», — сказала я. А он спросил, как меня зовут, и сказал, что у меня красивое имя. Это было три... нет, четыре года назад, а как будто вчера! Он очень состарился?
— Совсем не состарился. Он моложе других молодых.
— Мальчики, — вдруг спохватилась Стэлла, — вы, наверное, снова голодные!



Прежде, чем мы успели ее удержать, Стэлла сбегала в дом, принесла простоквашу и заставила нас съесть по два стакана. Фрол упирался, но Стэлла уговорила: «Это очень полезно, недаром в Грузии живут до ста и до полутораста лет, потому что едят каждый день мацони».
Фрол поверил ей и съел, чтобы дожить до ста лет.
Багровая луна поднялась над кипарисами. В доме горел лишь один огонек, в мезонине, в рабочем кабинете Бориса Константиновича. Далеко за горой, в деревне, женский голос среди ночи пел грустную грузинскую песню. Море светилось. За баркасом, скользившим по воде, оставалась фосфоресцирующая дорожка. Пора было уходить.
Антонина сказала:
— Мы проводим вас до дороги.
— А вы не боитесь?
— Ну, кого нам бояться?
— Ты ведь сам говорил, что я не испугаюсь и черта! — засмеялась Стэлла.
Антонина сбегала в дом, вернулась в плаще и протянула другой плащ Стэлле. Стэлла, накинув его, пошла вперед, показывая дорогу.
Что-то мягкое ткнулось мне в ноги. Антонина воскликнула:
— Вот и проводник! Каро, Каро, идем с нами!



Большая кавказская овчарка запрыгала, пытаясь лизнуть Антонину в лицо.
В темноте сад казался бесконечным, огромным лесом, и я удивлялся, как Антонина и Стэлла в зарослях находят дорогу. Высоко над нами, на горах фантастически сверкал снег, а на светящемся пятне моря чернели силуэты великанов — это были эвкалипты. Вдали лежал в лунном свете весь белый, уснувший сказочный город.
— Фрол, не забывай, — попросила Стэлла, когда сторож выпустил нас за ворота. — Пиши, смотри, а то отец надо мной издевается — я по утрам все лазаю в ящик. Лень писать будет, напиши одно слово «жив», сунь в конверт и надпиши адрес. Можно даже без марки. Вы куда сейчас, в Севастополь?
— Глупый вопрос! Ты ведь знаешь, я на него не отвечу.
— Знаю! Военная тайна.
— Пора бы привыкнуть и не задавать подобных вопросов!
Машина, ослепив нас, промчалась так быстро, что мы не успели поднять рук.
— Так вы и до утра не уедете!
Стэлла встала посреди дороги, и фары ярко осветили ее стройную фигурку с поднятой рукой на фоне начинавшего светлеть неба. Машина резко затормозила. Стэлла переговорила с водителем, и он, высунувшись из кабины, приветливо пригласил:
— Прошу, пожалуйста, генацвале!
— До свидания... любимая! — сказал я Антонине.



Мы живо забрались в кузов.
— До скорой встречи! — кричали нам подруги.
Когда мы через полчаса подъезжали к городу, небо порозовело; порозовели быстро бегущие облака, и снег на высоких горах тоже стал розовым. В домах, похожих на большие белые ящики, блестели все стекла.
Мы вышли на пирс, и Фокий Павлович приветствовал нас со своего катера, покачивавшегося на огненно-желтой волне.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю