Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Золотая балтийская осень. И.Е.Всеволожский. М., 1964. Часть 13.

Золотая балтийская осень. И.Е.Всеволожский. М., 1964. Часть 13.



Руководитель музыкального кружка, пожилой музыкант Самуил Самойлович Гальперин, находил у Женьки «великолепный слух», прочил большую будущность и советовал поступить в музыкальную школу. Но Женя о музыкальной школе не думал, хотя музыку очень любил. Он увлекался тогда борьбой «самбо», ходил регулярно в спортзал и добился больших успехов.

3

В их квартире, в конце коридора, напротив большой общей кухни, жили Александра Александровна Снегина, учительница русского языка, и ее дочка Машенька, чуть старше Жени. Когда Машенька была маленькая, она вечно возилась с куклой Матрешкой, которой сама шила платья, или с мишкой-инвалидом — ему кто-то оторвал лапу. Потом она увлеклась чтением. Женька, бывало, зайдя в кухню, заставал Машеньку на подоконнике с книжкой, возле чайника, гревшегося на примусе. Она так бывала увлечена чтением, что не замечала ни Женьки, ни старика Расстегаева, надрывно и желчно кашлявшего над своими кастрюльками; но иногда вдруг поднимала от книги на Женьку глаза — они у нее были огромные, карие —и, словно удивившись чему-то, говорила:
— Это тебя в честь Онегина мать Евгением назвала?
Она дома читает «Онегина», удивлялся Женя. У них в школе «Онегина» «проходили», и Онегин был только «продуктом эпохи». Зачем же дома в свободное время читать то, что проходишь в школе?
— Нет, ты послушай, как хорошо!



Евгений Онегин. Читает Иннокентий Смоктуновский.

Она начинала читать — совсем не так, как читали в классе — деревянными голосами, стараясь поскорее отбарабанить до точки заданное и потом разобрать прочитанное. Машенька читала негромко и задушевно, и слова словно ложились на музыку; даже интерес появлялся, — а что будет дальше? — хотя в общих чертах, именно в общих, все было уже известно. Чайник вскипал и заливал кипятком подоконник, раковина переполнялась водой — закрыть кран забывали, а Женька смотрел, как шевелятся Машенькины пухлые губы, и только окрик всегда сердитого Расстегаева: «Чего разбубнились в общественном месте, шли бы к себе!» — обрывал чтение.
Машенька не была хорошенькой, не носила кокетливых бантиков в волосах, но школьная форма с фартучком сидела на ней удивительно ладно, а неправильные черты ее худощавого личика казались Женьке куда приятнее, чем смазливые лица школьниц, гордившихся своей красотой. Когда, бывало, Женя играл на мандолине, вдруг раздавался негромкий стук в дверь; она, спросив: «Можно мне послушать?» — забиралась на диван и слушала, подперев подбородок руками.
— Ты хотел бы быть музыкантом? — спрашивала Машенька и, не дожидаясь ответа, задавала новый вопрос:
— А если снова будет война, ты пойдешь воевать? И сама отвечала:
— Конечно, пойдем, если будем еще молодые. Потом, помолчав, добавляла:
— Вот в пьесе, в той, где и про твоего отца сказано, была разведчица Тося. До чего же смелая! Я тоже буду разведчицей.



"Мы за мир". Автор: Рыночнова Ксения, 10 лет | Конкурс рисунков.

Женя говорил убежденно:
— Мы за мир, и войны не будет. Кем ты будешь тогда? Она отвечала:
— Ветеринарным врачом.
— Кем?
— Ветеринарным врачом. Я люблю зверушек.
Она действительно любила животных. Однажды принесла запаршивевшего котенка, выходила и вылечила его. В другой раз притащила щенка, он вырос, подружился с котом, но заполонил всю квартиру. Сердитый старик Расстегаев вызвал управдома, милицию: «Здесь коммунальная квартира, не зоопарк, не зверинец». Тумана (так звали пса) Машеньке пришлось, обливаясь слезами, отвезти в Шувалове к тетке.
Из Шувалова Маша весной и летом возвращалась с цветами — с душистой сиренью, с букетами нежно пахнущих ландышей, связкой ромашек и васильков. Женька, выросший в городе, вдруг начал чувствовать красоту цветов, так необходимую людям.



Однажды Маша позвала его в Шувалово. Они ехали в автобусе, автобус был полон. Жене приходилось поддерживать ее, чтобы она не упала. Маша была куда ниже его, ее волосы щекотали ему подбородок. Она была в пестреньком, хорошо сшитом платьице, в красных туфельках, на руке висела красная сумочка, и он впервые заметил, что на Машу поглядывают какие-то стильно одетые молодцы, и поглядывают с нескрываемым восхищением. Тут, пожалуй, впервые Женька заметил, что она уже не угловатый подросток, а хотя и по-прежнему не очень красива, но, честное слово, чудесная девушка!
Они приехали к Машиной тетке. На грудь Маше, радостно взвизгивая, кинулся Туман, облизал ей подбородок и щеки. Тетка принялась сразу же накрывать на стол, но Маша сказала, что сначала они погуляют — надо подышать свежим воздухом. Воздух был действительно чистый, запах раскаленного городского асфальта сюда еще не добрался. На озере им удалось достать лодку. Женя греб, а Маша сидела напротив, одну руку опустив в воду, и рука эта была почти незнакомая, красивая — как он раньше не замечал! И лицо Машино было новое, незнакомое...
Она спросила:
— Что ты меня так рассматриваешь? Ведь мы видимся каждый день.
Он ответил искренне:
— Такой я тебя никогда не видал.
— Какой?
— Солнечной.
— Солнечной? Вот смешно. Бывают зайчики солнечные, бывают лучи.



"Возвращение в детство". Виктория Кирдий.

— Ты — как луч.
Солнце вышло из-за облаков, осветило ее личико; оно все засветилось, и она зажмурилась.
Женя схватился за весла. Озеро было не очень большое, лодок было много, и они чуть не сталкивались. На озере не было укромных местечек, да они и не подумали бы искать их. Им везде хорошо вдвоем. Они беспричинно смеялись, радовались тому, что стоит летний день и что так ярко светит солнце, и такой хороший лесок на том берегу, и тетка их ждет, наверное, с окрошкой, и день еще очень длинен, почти весь впереди!
Машенька подрулила к берегу. Выйдя на пристань, они расплатились за лодку и, взявшись за руки, побежали в гору. Ноги их увязали в песке, и тогда она скинула туфли, и он увидел, какие у нее красивые пальцы на маленьких ножках (его мать по вечерам, тяжко вздыхая, срезала бритвой уродливые мозоли).
— Машенька! — позвал Женя, хотя она была рядом.
— Ну что?
— Машенька!! — закричал он во весь голос.
— Что-о? — спросила она.
— Не знаю. Мне кажется, что я пьян. Нет, правда, пьян. Хочется кружиться с тобой до упаду. Он поднял ее, такую легонькую.
— Пусти, пусти, что скажут люди?
— Шутник, молодой человек, — сказал проходивший мужчина в панаме.
— Вот видишь? Пусти.



Солнечная девушка. Ольга Ларионова.

Он поставил ее на песок и, заглянув в глаза, увидел— они затуманились.
— Я тебя закружил?
— Вот еще! Догоняй!
Она побежала — только засверкали розовые пятки.
Тетка ждала их. На столе стояла миска с окрошкой.
— Нагулялись, родные? Садитесь, поди, проголодались.
Тетка тоже учительствовала в Шувалове. Седая, очень добрая, со старомодной прической — таких любят дети.



Окрошка была холодная, вкусная, они съели по две тарелки. Потом ели блинчики с земляничным вареньем. Тетка угощала, спрашивала, не надо ли еще чего, сыты ли. Туман сидел у стола, время от времени трогая лапой Машеньку. В комнате было очень уютно, и все было такое милое — абажур над теткиным креслом, кровать, покрытая вышитым покрывалом, какие-то старые фотографии, на одной Машенькина мать и тетка еще совсем молодые, в платьях по моде двадцатых готов. Женя с Машенькой вышли в садик, густые кусты сирени закрывали скамейку от улицы. Они сидели рядом; небо было молочно-белое, переходящее кое-где в жемчуг, небо июньских ночей Ленинграда; время от времени гудела приморская электричка; где-то заводили пластинки.
Но вот на втором этаже включили приемник, и они услышали Пятую симфонию Чайковского.
— Так и представляю себе Филармонию: красный бархат, колонны, хрустальные люстры и... нас с тобой...— тихо сказала Маша.
Она придвинулась к Жене и прислонила голову к его плечу. Они молчали.
Женя знал Пятую симфонию почти наизусть и с сожалением вздохнул, когда она кончилась. Приемник выключили, и стало тихо.



П.И.Чайковский - Симфония № 5 ми минор. Исполняет Новосибирский симфонический оркестр. Дирижер - Гинтарас Ринкявичюс. - 15 Декабря 2010 - Погружение в классику.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю