Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Рыцари моря. Всеволожский Игорь Евгеньевич. Детская литература 1967. Часть 2.

Рыцари моря. Всеволожский Игорь Евгеньевич. Детская литература 1967. Часть 2.

Баба Ника несет копченого угря.
— Ешьте, внучата... Дед говорит возмущенно:
— Слыхала, Ника? Мотоциклист в морскую семью затесался! Эхма!
— Да он мал еще, передумает,— откликается баба Ника. Дед спрашивает Валерку:
— Ну, а ракетные катера тебе нравятся?
— Ничего особенного, — пожимает плечами Валерий, подтягивает к себе кусок угря посолиднее.
Дед взрывается:
— И где ты такого, внук, нахватался?! Я в твоем возрасте шлюпкой, бегущей под парусом, восторгался, моторный катер чудом считал! А ты: «Ничего особенного»! Тоже мне гусь! И свой транзистор заткни — это в прежнее время с шарманкой ходили по улицам, так те побирались, шарманщики, а тебе за твою музыку никто и копейки не даст!



Гонки на Неве. Е.Р.Чупрун.

Баба Ника смотрит на деда точь-в-точь так, как на меня мама, когда я что-нибудь ляпну не к месту.
И дед смягчается:
— А впрочем, на аркане в море тебя не потащу. Эх ты, «ничего особенного»!
Я готов стукнуть Валерку. Идиот! Огорчил старика. Да и бабу Нику расстроил, хотя она по доброте своей за него заступилась. Лучше моей бабы Ники, пожалуй, нигде не найдешь. Никогда не рассердится; я однажды у них суповую миску разбил, играя с котом Марципаном, и хрустальную вазу. И что же вы думаете? Баба Ника собрала осколки и сказала: «Не огорчайся, Максим, это к счастью». И вообще она очень добра. Всегда хочет порадовать меня чем-нибудь: или вкусненьким (а готовить она мастерица), или свяжет мне свитер и варежки, или принесет интересную книжку. Когда я болел скарлатиной, не отходила от меня ни на шаг. Проснусь, бывало, она тут как тут: «Попить, Максимушка, хочешь?» Маме она говорила: «Иди работай, Надежда, не беспокойся. Уж я Максимушку выхожу». И я поправился и забыл о том, что ужасно болел.
А Валерка говорит, когда мы спускаемся с лестницы:
— Терпеть не могу стариков!
На стариков смотреть грустно, конечно. Но ведь они — наши бабка и дед! Разве они виноваты, что в конце жизни состарились?



ЛЕБЕДИ, БЕЛКИ И ДЕВОЧКА С ЛАРСЕНОМ

Узкая улочка выводит на площадку над городом. Отсюда видишь покатые разноцветные крыши, а дальше — море и в нем корабли. Я могу целый час простоять и любоваться. А Валерка нет.
— Эка невидаль,— и включает транзистор.
Вот долдон! Я радуюсь, что живу рядом с древними башнями и могу каждой сказать: «Доброе утро!» Живу рядом с морем и кораблями. А Валерка опять свое:
— Эка невидаль!
Я советую:
— Пойди-ка ты, знаешь, на улицу Лембиту, а я схожу еще в одно место.
Но Валерка увязывается за мною.
Каждое воскресенье я хожу в Кадриорг. Это старый парк с высокими дубами, в пруду плавают лебеди. Я крошу булку — лебеди вытягивают длинные шеи и едят с удовольствием. В театре «Эстония» я видел балет «Лебединое озеро»; мне все представляется, что придешь как-нибудь вечером в Кадриорг, а лебеди превратятся в девчонок и затанцуют на острове в лунном свете.



С Валеркой не помечтаешь. Транзистор истошно орет, и взрослые оборачиваются. О чем ни заговори с братцем, слышишь в ответ: «Эка невидаль».
Спрашиваю:
— У тебя есть товарищи?
— Подобралась компашка.
— Что же вы делаете?
— Смеемся.
— Смеетесь?
— Бывает такая умора,— хихикает Валерка. — Стоит во дворе «Москвич», а хозяина нет. Мы и спустим все камеры. Хозяин выходит, торопится, ему спешить надо, а тут берись за насос. Животы можно надорвать, право слово...
Ну что смешного — проколоть шины? Тоже мне смех!
С высокого дуба скатываются и садятся нам на плечи пушистые белки. Белочка трется мордочкой о мой подбородок — просит лакомства. Я нащупываю в кармане конфету. Белочка берет ее в лапки и ест. Ах, долдон! Что он делает?..



— Валерка!
Подумать только! Этот тип схватил белку, доверчиво сидевшую у него на плече, и запихивает зверушку в карман. Белка оторопела от такой неслыханной подлости.
— Отпусти!
— Вот еще. Отвезу в Балтийск, посажу ее в клетку!
Я толкаю его:
— Отпусти!
Белка опомнилась, кусает за палец нахала и мигом взбирается на дерево.
И вдруг кто-то говорит:
— А знаете, мальчик, вас, как в старинное время, посадить надо на ошейник у ратуши.
Девчонка! Рядом с ней черный пес-водолаз; он кладет могучие лапы на плечи Валерке.
— Уберите свою паршивую собаку! — визжит Валерка.
— Ларсен, отпустите его! И сядьте! — командует девочка.



Пес послушно садится. Валерка все еще хорохорится:
— Слыхал, Максим? Она с собакой на «вы» разговаривает!
— Ларсен — воспитанный пес и не любит, чтобы его тыкали.
Валерий нагибается за камнем.
— У-у, черный гад! Поломал мне транзистор...
Пес так грозно рычит, что Валерка роняет камень на землю.
— Идемте, Ларсен! Хулиганы нам не компания.
Красиво сказано! Я девчонок терпеть не могу, но как гордо уходит она со своим черным псом — эта черненькая, в коричневом форменном платьице!
— Я бы ей показал, как собак на людей натравливать! — грозится Валерка.— Дрянь этакая!
— Сам ты дрянь! — возмущаюсь я братцем.
Покажи поганцу мою любимую лань на лужайке под Вышгородом, он в нее, поди, камнем запустит. И поцарапает — лань эта бронзовая.



ОТЕЦ

Они всё играют в шахматы.
Валерий обнимает дядю Андрея, трется щекой о его плечо.
— Я без тебя ужасно соскучился.
— Ну как, подружился с Максимом?
— Да-а...— мямлит Валерка.
Дядя Андрей — человек проницательный:
— Ты опять что-нибудь, мое чудище, выкинул?
—— Нет, папочка, что ты!
Валерка подмигивает. Мог бы и не подмигивать, я ничего не расскажу: противно вспоминать его пакости. Дядя Андрей передвигает ладью:
— Сдаешься, усатик?
— Сдаюсь,— соглашается отец. — Еще одну?



— Нет. Мне надо зайти к Сереже Карамышеву, подводнику... Собирайся, Валерий! Валерий вздыхает.
— Я так ужасно устал.
Но дядя Андрей непреклонен.
— Я в твоем возрасте по сорок километров вышагивал. Только они ушли, в передней звонок.
— Спроси, Максим, кого нужно.
Иду открываю. Передо мной стоит незнакомый капитан третьего ранга с пакетом в руках. Он спрашивает, дома ли Иван Максимович Коровин.
— Дома.
Понимаю. Отец его оперировал. Отец ужасно рассердится. Все, как их вылечат, тащат подарки!
— Папа, к тебе! Я ухожу в свою комнату. Слышу:
— Ну, как вам не стыдно? Так и есть, рассердился!
— Но вы жизнь мне спасли! — оправдывается капитан третьего ранга.
— А если бы вы спасли свой корабль и команду, вы бы ждали награды?
— Спасать корабль и команду — мой долг.
— Поднять вас на ноги — тоже наш долг. Взялись за вас скопом. Сестры, врачи молодые. Не люди, а золото...

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю