Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,75% (51)
Жилищная субсидия
    18,75% (15)
Военная ипотека
    17,50% (14)

Поиск на сайте

За себя и за ушедших

К 8-й ГОДОВЩИНЕ ГИБЕЛИ АПРК «КУРСК»
Мало кто знает, но из штатного экипажа АПРК «Курск» в живых осталось пятеро. Это те, кто по разным причинам не ушел в августе 2000 года на борту ракетного крейсера в его последний поход. Один из них - старшина команды рулевых-сигнальщиков старший мичман Николай Мизяк. В День ВМФ после военно-морского парада в Североморске капитан 1 ранга Геннадий Лячин отпустил старшего боцмана на Украину в десятидневный отпуск по семейным обстоятельствам. Выход «Курска» на учение был спланирован на 14 августа. И Мизяк успевал к сроку. Но в последний момент во флотских планах произошла подвижка, корабль ушел в море 10-го с другим боцманом на борту, из экипажа однопроектного «Воронежа»...


Экипаж АПРК «Курск» после возвращения из Средиземного моря, октябрь 1999 года

Со старшим мичманом Мизяком я познакомился в дни, потрясшие мир трагедией в Баренцевом море. Николай Алексеевич тенью бродил по осиротевшей береговой казарме экипажа. Он то замирал перед красочной надписью «Гордись службой на АПРК», то, вероятно, в сотый раз начинал подправлять заправленные матросские коечки с новыми тельняшками и бескозырками у изголовья. Разговор не ладился. Пили кофе, курили и молчали. Глядя в покрасневшие от бессонницы глаза старшего боцмана, я без слов понимал, что творилось в душе подводника, потерявшего в одночасье свою большую и дружную экипажную семью, корабль. «Мы называли «Курск» - наша ласточка», - чуть слышные слова Мизяка запали в самое сердце.

На годовщину гибели АПРК «Курск» мы с Николаем Алексеевичем встретились снова. Беседа и на этот раз далась нелегко. На его столе в маленькой комнате береговой казармы в рамках стояли фотографии двух подводников, рядом - красные гвоздички. «Вот с корешками своими разговариваю, - негромко сказал боцман, на его глаза вновь навернулись слезы. - Толя Беляев, наш кок, и Вася Кичкирук, старшина команды снабжения. Когда с пирса цветы опускали на воду, не выдержал, разрыдался» Такие же фотографии, цветы - на каждой матросской койке, в каждой офицерской, мичманской каюте.

- Утром в казарму захожу: «Здравствуйте, ребята!» Вечером ухожу: «До свидания, парни!..»

Прежде чем ответить на вопрос, как прошел год, Мизяк молча закурил, задумался.

- Сложно было, - наконец выдохнул подводник. - Назначили боцманом в экипаж капитана 1 ранга Олега Якубины. Вместо Саши Рузлева, который погиб за меня. Во время эвакуации из подлодки тел «курян» ездил на опознание. Хоронил. Тяжело, будто родных. Ремонтировал «курскую» казарму, в Видяево же приехали родители, жены, близкие. Словом, работы хватает.


Старший мичман Николай МИЗЯК, август 2001 года

В море Николай Мизяк уже ходил на гвардейском АПРК «Воронеж». Было ли страшно после произошедшего и пережитого? Считает, от судьбы все равно не уйдешь. Хотя год назад кое-кто из вдов косо глядел вслед старшему боцману, камнем бросая в спину: «Радуйся, что жив остался». Но таких единицы, и их, верилось Николаю Алексеевичу, больше вели эмоции, горечь потери, чем здравый рассудок. Ну разве виноват он, что «Курск» ушел на учение раньше назначенного срока? К тому же и он, бывало, за кого-то морячил. Не должен идти в море, а прикомандировали к другому экипажу и уходил.

Помогал вдовам с переездом, что-то доставал для них, решал вопросы. А главное - общались много. Для осиротевших семей «Курска» Мизяк был и остался своим. Поэтому после трагедии уйти в запас мыслей не было. Правда, контракт у Николая Алексеевича заканчивался в сентябре 2001 года, но уже решил, что продолжит службу. И хотя его «воронежский» экипаж расформировывали, уже предложили должность боцмана во втором экипаже АПЛ «Тамбов». Главное, считал, надо в море ходить, а не штаны просиживать на бербазе. Жена, конечно, неспокойна, когда в плавании. После «курских» событий - тем более. Но крепилась. Отец, правда, как-то заикнулся: «Коля, может все-таки на берег, а?»

Мизяк отрезал:

- Нет!

В 2000 году в береговой казарме «Курска» вместе со мной и Николаем Алексеевичем был и командир отделения торпедистов БЧ-3 АПРК старшина 1 статьи Олег Сухарев, разминувшийся с кораблем после Заозерского военно-морского госпиталя буквально на считаные часы. Говорил, если б знал, что «Курск» вышел в море 10 августа и к моменту выписки Олега уже заходил в базу Заозерска, то, конечно, не торопился бы в Видяево. Дождался бы на месте... А так, вернулся в дивизию - причал пуст...

Было ли предчувствие грядущей беды? Какое-то неясное, возможно и было. За три дня до выхода «Курска» в море из казармы бесследно исчез любимец экипажа - кот капитана 2 ранга Михаила Коцегуба, бывшего старпомом, но уже назначенного к тому времени командиром АПЛ «Нижний Новгород». Позже Сухареву приснилось, что стоит он на палубе дизельной подлодки, которая сквозь штормовое море идет к берегу. Удар о камни! Олег падает в воду, плывет...

Старший мичман Иван Несен был нештатным финансистом экипажа. Капитан 1 ранга Геннадий Лячин отправил его с корабля за считаные минуты до отхода субмарины, чтобы Иван Андреевич, пока «Курск» в море, получил для подводников денежное довольствие. Так как перед этим был случай, когда ушли на краткосрочный выход, а деньги выдали другим экипажам. «Куряне» вернулись и где-то с месяц, выражаясь по-флотски, «курили бамбук».

- Смотри, Андреевич, - напутствовал «финансиста» Лячин, - чтобы не вышло как в прошлый раз...

- Первое время после трагедии, - рассказывал старший мичман Мизяк, - сны вконец одолевали. Помню, командир ракетной боевой части капитан 3 ранга Андрей Силогава приснился. Будто в казарме мы с ним. Спрашиваю: «Ты откуда, Борисыч?» А он только рукой отмахнулся: «Да, так...», повернулся и ушел... Вот и скажите, как после не верить снам, приметам, стечению обстоятельств? Силогава должен был меня с семьей в Мурманске встретить из отпуска. Звонил ему 11-го, чтобы предупредить: мол, взял билеты, выезжаю. Договаривались, что или в Видяево едем с вокзала, или сразу в Заозерск, если лодка уже там. Командир даже обещал автобус прислать. Так вот, приехали в Мурманск - на перроне никого. Жене говорю: «Наверное, наши уже в море». Взяли машину: семья-то пять душ. Едем. Водитель рассказывает, а я все в толк не возьму: какую-то лодку ищут. Приехали домой. Только открыли дверь, прибегает жена боцмана с «Пскова», земляка моего, бросилась на грудь со слезами: «Наши мальчики ... на дне лежат...» Включаю телевизор, а там... Сразу слова матери вспомнил при отъезде: «Ты только не утони, сынок!» Так что если верите в судьбу, то верьте. Не верите, обязательно сделайте так, чтобы поверить. Что-то все-таки есть...


Лодочный герб «курян»

Судьба, стечение обстоятельств... Если б прошла субмарина роковую точку минутой раньше, позже...

Летом 2000 года для экипажа «Курска» вся подготовка к августовским учениям складывалась с каким-то невероятным запаздыванием. Пришли из Видяева в Заозерск. Ракетный боезапас загрузили, а практическую торпеду еще не подготовили. Ушли в Североморск на военно-морской парад. После, вновь в Заозерск: опять торпеда не готова. Развернулись - и домой, в Видяево.

- В базе Геннадий Петрович и отпустил меня в отпуск, - вспоминал боцман, - мол, стрельбу перенесли. По плану выход 14-го. Десять суток хватит? «С головой», - отвечаю. «Тогда езжай»... Когда «Курск» 10 августа опять пришел в Заозерск, торпеда уже ждала. Но буксиры кран не подогнали: вроде бы, как говорят очевидцы, обеденное время было. Торпеду увезли. После обеда кран подогнали, а торпеды нет. «Куряне» ждали-ждали: уходить же, сроки поджимают. Потом все-таки привезли торпеду, загрузили. Они и вышли-то не точно по времени. А было б как обычно: пришли, загрузились и - в море. Может, тогда все и обошлось бы...

Еще в 2000 году, разговаривая с Мизяком и Сухаревым в казарме, попытались предположить: что же произошло с «Курском»? Прошло время, официально озвучена приоритетная версия о взрыве торпеды. Верят ли в нее подводники? Ведь осмыслить все был срок. Николай Алексеевич сказал, что слышал в одной из телепередач, что вроде бы было «радио» от Лячина с просьбой на отстрел аварийной торпеды. Вроде бы было...

А так... Мир слухами полнился: люди ездили на «большую землю», общались. Но все равно: торпеда-то учебная. Чему там взрываться? Если только аккумуляторные батареи...

- Кто их знает? - говорил Мизяк. - Я ведь не торпедист.

Однако родственники «курян» считали и, вероятно, считают по сей день, что изначально было что-то еще. Может, торпеда и взорвалась, но первопричина трагедии иная.

По мнению старшего мичмана, очень много государство сделало для родных «курян» в плане социальной защиты, всем выплатили денежные компенсации. Для других, тех же «афганцев», «чеченцев», меньше делалось. И об обиде на страну, народ России у родных и близких погибшего экипажа, вероятно, не могло быть и речи. Конечно, потерю отца, сына или брата не компенсирует денежная сумма, какой бы она ни была. Но что поделать, коль судьба такая: много погибло парней и в той же Чечне. А военный человек должен быть уверен, что его семью не бросят на произвол судьбы. Тогда и служить легче. Ведь спускаться в лодку, стоящую в базе, уже рискованно.

- А в море все равно ходить надо, будем ходить...

После страшной трагедии остались в дивизии АПЛ и другие «куряне». Командир отделения торпедистов БЧ-1 старшина 1 статьи Олег Сухарев ходил вместе с Мизяком на «Воронеже». На нем же служил и старший мичман Николай Кириллов. Связист мичман Владимир Семеген - на «Нижнем Новгороде». А старший мичман Иван Несен в августе 2001 года был в отпуске. Но в первую годовщину гибели «Курска» они собрались вместе, чтобы вспомнить свою «ласточку», каждого с кем ходили в автономку в Средиземное море, добывали подводные победы, делили каюту, боевой пост, обеденный стол в кают-компании. «А мои-то куряне опытные воины: под трубами повиты, под шлемами взлелеяны, с конца копья вскормлены». Эта цитата из «Слова о полку Игореве», которая и по сей день обрамляет в береговой казарме лодочный герб «Курска», была девизом и сущностью лучшего в ВМФ экипажа. Она же осталась правдой жизни и для людей, которым в августе 2000 года выпал счастливый жребий. Но после их удел - нести тяжкий крест за себя и тех парней, что подменили их на время трехсуточного выхода «Курска» в море.

Источник: "Красная звезда", автор: Сергей ВАСИЛЬЕВ


Главное за неделю