Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,10% (50)
Жилищная субсидия
    17,95% (14)
Военная ипотека
    17,95% (14)

Поиск на сайте

Гангутская победа Русского Флота

Полковник Б.С. ТЕЛЬПУХОВСКИЙ

Первый период Северной войны закончился разгромом шведской армии под Полтавой. Была решена важнейшая политическая и стратегическая задача: уничтожена считавшаяся непобедимой в Европе шведская армия. Полтавская битва изменила соотношение сил в пользу России. Казалось бы, здравый смысл должен был подсказать шведскому королю Карлу XII, что войну, изнурительную для народов обоих государств, пора кончить. Русский царь Петр I был согласен после Полтавской победы заключить мирный договор при условии возвращения России территории Эстляндии и Лифляндии, искони принадлежавших нашим предкам. Но Карл XII об этом и слушать не хотел, так как Швеция еще располагала сильным флотом, а военные действия шли не на шведской территории, что делало войну не столь уже обременительной для населения Швеции.

Для того чтобы добиться окончательной победы, Петр решил перенести войну снова на Балтийское море, уничтожить значительную часть шведского флота и овладеть Финляндией, а в случае дальнейшей затяжки войны перенести боевые действия на территорию Швеции. Только так мог быть решен вопрос об окончании Северной войны.

Ближайшей задачей русское командование поставило: отбросить Шведов с Карельского перешейка, занять оборонительную линию Выборг, Вуокса, Кексгольм и выбить шведов с Балтийского побережья от Нарвы до Риги, обеспечив этим самым безопасность Петербурга.

Вторая половина 1709г. прошла в подготовке русской армии к новым, завершающим действиям. В 1710 г. русские войска одержали ряд крупных побед над шведами, взяв Выборг, Ригу, Ревель и другие города. Все побережье от Нарвы до Риги и от Петербурга до Выборга оказалось в руках русских. Русский флот теперь мог свободно действовать в Финском заливе, а при благоприятных обстоятельствах входить и в Ботнический залив.

В 1711 г. Турция под влиянием Карла XII объявила войну России. Значительную часть армии Петру I пришлось перебросить на юг, и действия в Прибалтике возобновились только после Прутского похода 1711 г. Заключив мир с Турцией, Петр решил окончательно овладеть Финляндией.

Сделать это можно было двояким путем: либо при помощи речного флота через систему рек и озер вторгнуться внутрь страны, а оттуда идти к прибрежным пунктам Ботнического залива, либо наступать от Выборга вдоль побережья, комбинируя боевые действия сухопутных войск с действиями флота.

После всестороннего обсуждения русское командование приняло второй способ, так как он облегчал устройство тыла и снабжение войск, Применение же первого способа затруднялось особенностью театра военных действий; было “зело тесно и каменисто, гористо, лесно и зело много вод, и телегам ехать с великим трудом и зело бескормно”. Поэтому Петр I указал “чинить всякое приготовление к походу морем”.

С исключительной энергией русские начали спешную подготовку к походу. Голландский резидент в Петербурге де Би 26 апреля 1712 г. сообщал своему правительству, что “все здесь пришло в движение, корабли выведены из гавани, на них грузят провизию и военные снаряды; несколько полков, расположенных на острове Рычарт (Котлин) и в окрестностях, готовы отправиться на этих судах... к Выборгу для приведения в исполнение предположений, недавно задуманных”.

Борьба за овладение Финляндией характеризовалась решительным наступлением на противника, предпринятым совместно армией и флотом. Оно преследовало цель создать плацдарм для вторжения в Швецию, принудить ее заключить мирный договор, по которому она должна признать возвращение русскими добытых “потом и кровью” территорий “отчич и дедич”.

Во главе русских вооруженных сил в Финляндии был поставлен генерал-адмирал Апраксин, ближайшим помощником его был М. Голицын, обладавший большой решительностью и личной храбростью. Вследствие медлительности и нерешительности Апраксина, ограничивавшегося главным образом стратегической разведкой, кампания 1712 г. протекала очень вяло.

Петр I придавал очень большое значение овладению Финляндией, что видно из его письма к Апраксину в октябре 1712 г. “Сие главное дело,—писал Петр, — чтобы, конечно, в будущую кампанию, как возможно сильные действа с помощью божиею показать и идти не для разорения, но чтоб овладеть, хотя она (Финляндия) нам не нужна вовсе — удерживать, но двух ради причин главнейших: первое, было бы что при мире уступить... другое, что сия провинция есть матка Швеции, как сам ведаешь: не токмо мяса и прочее, но и дрова оттоль, и ежели бог допустит летом до Абова, то шведская шея мягче гнуться станет” ".

Боевые действия в 1713 г. проходили более успешно. Направление удара оставалось то же—от Выборга вдоль побережья на запад. Ближайшая задача — овладеть опорными пунктами, расположенными на побережье, главнейшим из которых был Гельсингфорс.

Для выполнения этой задачи был организован десантный корпус. Разрабатывалась новая тактика, основанная на совместных действиях галерного флота с пехотой. Тактической единицей был полк, прикрепленный к галерам. Дробление полка воспрещалось. Он должен был всегда, находиться в сборе: и на суше, и во время высадки на берег, я на море. Боевые порядки галер соответствовали строевому расчету пехоты. Галерные эскадры делились на три дивизии: авангардия, кордебаталия (центр) и арьергардия. Походным строем была кильватерная колонна. При построении боевого порядка из походного строя первая дивизия выходила вправо, вторая вперед, а третья влево. В марте и апреле все пехотные части, приписанные к флоту, находились на кораблях и проходили курс обучения.

В конце апреля 200 галер и других мелких судов с десантным корпусом в 16 тыс. человек двинулись в финляндские шхеры. Подойдя к Гельсингфорсу, Апраксин вступил в бой с батареями порта. Артиллерийский бой продолжался целую ночь. В городе вспыхнул пожар. Под прикрытием флота русские высадили десант. Шведы, увидев, что их окружают, поспешно отступили к Борго, который находился в тылу русского галерного флота.

Русское командование решило временно оставить Гельсингфорс и занять Борго. Спешно произведя посадку на суда, десантные войска отправились к Борго. Через некоторое время шведский флот вошел на гельсингфороский рейд, и шведы опять заняли город. Между тем 11 мая русская галерная эскадра прибыла на рейд в Борго. На 13 мая был” намечена высадка десанта, предназначенного для атаки неприятельских сил. Начались подготовительные работы. Однако противник не оказывал никакого сопротивления и отказался принять бой. Он бросил без боя Борго и отступил на деревню Мянтселя. Вследствие уклонения противника русским не удалось уничтожить его живую силу. Зато отступление шведов внутрь страны лишало их возможности взаимодействовать со своим флотом. Но это еще не прерывало сообщений шведского флота с побережьем. Для того чтобы достичь этой цели, надо было овладеть Гельсингфорсом, превратив его в промежуточную базу для комбинированных действий сухопутной армии и флота. Однако обстановка пока не позволяла прочно обосноваться в Гельсингфорсе, поэтому русское командование после ряда рекогносцировок устроило промежуточную базу на о. Форсбю (теперь Рюссе), в глубине залива Перно. Этот пункт вследствие малой глубины пролива был недоступен для корабельного флота.

25 мая русские отряды выступили из Борго к Форсбю: трехтысячный отряд Бутурлина пошел сухим путем, а главные силы — на галерах шхерами. Одновременно из Борго выступил отряд в составе 30 скампавей для наблюдения за шведским флотом у Гельсингфорса. На гельсингфорском рейде моряки этого отряда обнаружили 8 кораблей, фрегат, шхуну и несколько частновладельческих транспортов. Русские атаковали неприятельские суда, в результате чего было сожжено 5 транспортов.

Шведский флот, видя угрожавшую ему опасность, оставил Гельсингфорс и ушел в Тверминне. Русские вторично и на этот раз уже прочно заняли Гельсингфорс, лишив этим самым шведский флот опорной базы на Финском заливе.

Петр так оценивал стратегическое значение взятия Гельсингфорса: “Неприятельская эскадра из Финского моря выбита... и так неприятелю ныне нет ближе гавани, как Готланд и Эланд”.

Теперь русские имели в своих руках Гельсингфорс и Ревель, расположенный на противоположном берегу Финского залива, что создавало мощную преграду на подступах к Петербургу и давало русским широкие возможности подготовки действий на Балтийском море.

28 августа русские взяли Або. 27 сентября Апраксин занял Тавастгус. 6 октября у деревни Пелкино разыгралось сражение, в котором русские разгромили превосходящий по силам шведский отряд генерала Армфельда. Голицын, совершив со своим отрядом легендарный переход на плотах по озеру, ударил по флангу противника. Шведы, потеряв много убитыми и ранеными, вынуждены были отступить.

19 февраля 1714 г. у деревни Лаппола на дороге к Вазе М. Голицын нанес второе крупное поражение отряду Армфельда и отбросил остатки разбитых войск шведов на север Финляндии. Шведы в этом бою, по подсчетам Голицына, потеряли 5133 убитыми, много ранеными и 535 пленными. Голицын потерял 421 человека убитыми и 1047 ранеными.

Шведские войска в Финляндии были окончательно деморализованы и больше не проявляли активности.

Так было подготовлено изгнание шведов из Финляндии, которое завершилось знаменитой победой Балтийского флота при Гангуте.

* * *

Гангутское сражение — одна из блестящих страниц в истории русского флота. Это была первая большая морская победа молодого русского регулярного флота над сильнейшим в то время шведским флотом. Она была подготовлена длительной и упорной работой русских моряков, создавших свой национальный регулярный флот, без которого невозможно было возвратить исконные русские земли и завоевать выход к берегам Балтийского моря.

На протяжении всей зимы 1713/14 г. велась тщательная подготовка к морскому походу; быстро строили новые суда, ремонтировали старые, заготавливали боевые припасы и продовольствие для флота и сухопутной армии, в спешном порядке приводили в боевую готовность весь флот. Особенное внимание уделялось личному составу флота и десантных войск. Руководство корабельным флотом взял на себя Петр I. Морские силы русских на Балтийском море состояли из корабельного и галерного флота. Во главе галерного флота стоял генерал-адмирал Апраксин, ближайший сподвижник Петра по строительству флота. Корабли могли идти только под парусами, при наличии ветра. Галеры также могли ходить при помощи парусов, но основным средством их передвижения служили весла. Галеры подразделялись на большие галеры и скампавеи (полугалеры). Галера имела 52 весла и вмещала до 400 человек, на скампавее имелось 36 весел, и при осадке в воде менее 0,9 м она вмещала до 150 человек. Каждая галера была вооружена 24-фунтовой пушкой на носу и несколькими мелкими пушками по бортам. Так как дистанция стрельбы равнялась 300—500 м, то основной формой ведения боя был абордаж. Апраксин учил моряков “пороху напрасно не тратить, а, сойдясь борт о борт, дать залп всем лагом, закрыть нижние борты и свалиться без церемонии на абордаж”.

Учитывая наличие множества шхер на театре, Петр I обращал большое внимание на строительство галерного флота, который являлся единственным эффективным средством для ведения боевых действий в шхерах. Действия же корабельного флота в шхерах были крайне затруднительны. Шведы, располагая большим корабельным флотом, недооценивали значение галерного флота и за это жестоко поплатились.

Русский галерный флот сосредоточивался у Котлина. Всего было приготовлено к походу 99 судов. На галеры было посажено 15 тыс. человек, а на транспортные суда — 9 тыс. человек.

Подготовка корабельного флота велась у Котлина, в Ревеле и Архангельске. Местом сосредоточения корабельного флота был назначен Ревель, куда должна была придти и котлинская эскадра, состоявшая из девяти кораблей, четырех фрегатов, девяти скампавеи и девяти бригантин. Скампавеи и бригантины предназначались для службы охранения и разведки.

Располагая мощным флотом и сильной сухопутной армией, Петр I решил в 1714 г. во что бы то ни стало овладеть Финляндией, а потом предпринять высадку десанта в Швеции и этим заставить ее пойти на мир.

По плану, разработанному русским командованием, предусматривались совместные действия флота с сухопутными войсками. Главным направлением для удара намечались Аландские острова. Туда должен был двигаться Апраксин с галерным флотом: Но если у Аланда обнаружилось бы превосходство неприятельских сил, то Апраксин должен был оставить там часть судов, а с остальными направиться к Вазе. Корабельному флоту у Ревеля ставилась задача обеспечивать левый фланг и предотвратить возможность прорыва шведского флота в Финский залив.

Справа сухопутный отряд Брюса должен был прикрывать промежуточную базу—Або, а отряды пехоты и конницы у Тавастгуса, Гельсингфорса, Нейшлота, Выборга — защищать пути сообщения от возможных попыток прорыва шведских отрядов с севера.

Открытие навигации в 1714 г. в Петербурге произошло очень поздно. Нева вскрылась только 21 апреля, поэтому русский гребной флот мог выступить из Петербурга лишь 9 мая. Дойдя до Котлина, суда должны были остановиться, так как Финский залив еще не совсем очистился ото льда.

Шведский флот вышел в море значительно раньше. 25 апреля неприятельская эскадра в составе 16 линейных кораблей, двух бригантин, двух бомбардирских кораблей, восьми галер и других судов заняла позицию у полуострова Гангут (Гангеудд), чтобы преградить русскому галерному флоту путь в Або-Аландские шхеры.

Между тем русский флот смог выйти в море лишь 20 мая. Корабельный флот, которым командовал Петр, от Березовых островов отправился к Ревелю, куда и прибыл II июня. Здесь к котлинской эскадре присоединилось 7 кораблей (5 из них было куплено за границей, 2 построено в Архангельске). Соединенная эскадра представляла собой довольно внушительную силу: 16 кораблей, 8 фрегатов и шняв с артиллерией в 1060 орудий и до 7 000 человек экипажа; при корабельном флоте находился галерный отряд из девяти скампавей и десяти бригантин. “Теперь, — писал Петр I Меншикову, — дай боже милость свою! Пытаться можно”. Галерный флот, за которым следовали провиантские суда, после остановки у Березовых островов 31 мая вошел в шхеры, и только 11 июня он достиг Гельсингфорса, так как сильные встречные ветры мешали его быстрому движению.

На ревельском рейде велась сложная работа по вооружению и снаряжению всего собранного для боевых действий корабельного флота.

У Гельсингфорса галерный флот простоял до 21 июня. Здесь была произведена выгрузка на берег провианта для сухопутной армии, действовавшей в Финляндии под командованием М. Голицына. 24 июня галерный флот пришел в Поэ-Кирки, где была выгружена часть провианта и оставлены суда для полков Голицына, которые шли сюда из Або. Весь остальной флот Апраксин передвинул 29 июня к деревне Тверминне. Дальнейший путь русскому галерному флоту преграждала шведская эскадра, стоявшая у полуострова Гангут.

Генерал-адмирал Апраксин, получив сведения о противнике и оценив обстановку, наметил предварительный план боевых действий: немедленно занять Гангутский мыс, изучить его окрестности, возвести на нем укрепления и вести пристальное наблюдение за противником.

Тем временем из Або в Поэ-Кирки пришла пехота Голицына, которая погрузилась на скампавей и 9 июля присоединилась к галерному флоту.

Петр I, получив донесения о создавшейся обстановке, отправился к галерному флоту и 20 июля находился уже на полуострове Гангут. 21—22 июля он лично произвел рекогносцировку окрестностей и усилил наблюдение за шведским флотом. К группе островов, расположенных около мыса, было послано 15 скампавей, которые должны были строго наблюдать за противником. Работы по возведению укреплений у мыса Гангут Петр прекратил. При рекогносцировке полуострова у мызы Лапвик было найдено удобное место для перетаскивания легких галер сухим путем, расстояние между берегами равнялось здесь всего 2 500 м.

У Петра I родилась оригинальная мысль: устроить в узком месте “переволоку”, перетащить по ней часть легких галер” и зайти противнику в тыл, чтобы вызвать у него замешательство. Идею начали претворять в жизнь.

Шведский адмирал Ватранг, узнав от шпионов о принимаемых русскими мерах, решил разгромить, русский флот. Для этой цели часть корабельной эскадры под командованием адмирала Лиллье он отправил к тверминнскому рейду для атаки стоявшего там русского галерного флота. Отряд в составе 18-пушечного фрегата “Элефант”, шести галер и трех шхерботов под командованием контр-адмирала (шаутбс-нахта) Эреншильда был послан к западному берегу Гангутского полуострова для занятия позиции у места предполагаемой переволоки русских судов. Остальная часть флота под командованием адмирала Ватранга находилась на прежнем месте. Таким образом, Ватранг раздробил свои силы, чем не замедлил воспользоваться Петр I.

В полдень 25 июля в Тверминне услышали пушечные выстрелы. Русские думали, что шведы производят стрельбу по поводу каких-либо торжеств. Но осторожный флотоводец Петр I не удовлетворился этими догадками и выдвинулся с тридцатью пятью скампавеями вперед, на линию сторожевых судов. Приближаясь к противнику, он заметил, что вице-адмирал Лиллье с четырнадцатью судами направился в море к юго-востоку, а на якоре остался Ватранг с несколькими линейными кораблями и фрегатами. С наступлением утра 26 июля Петру удалось установить, что Лиллье, выйдя из шхер, повернул к востоку в обход Тверминне, намереваясь там запереть выход в море русскому галерному флоту. Надо было принимать срочные меры для спасения галерного флота, стоявшего у Тверминне. Было послано приказание - немедленно приготовиться к выходу из бухты.

Тем временем наступил штиль. Положение Ватранга стало тяжелым. Он лишался теперь возможности присоединить к себе эскадру Лиллье и отряд Эреншильда.

Петр I решил прорваться в Аландские шхеры морем, обойдя стоявшие под берегом корабли Ватранга мористее, вне досягаемости их огня. В 9 час. утра 26 июля 20 скампавей начали прорыв. Ватранг, заметив движение русских, тотчас же приказал сняться с якоря, но шведские корабли из-за штиля не смогли двигаться и их пришлось шлюпками буксировать к месту прорыва. Шведы открыли сильный огонь по прорывавшемуся отряду, но он не достигал русских галер. Таким образом, попытка шведов помешать прорыву была безуспешной. Петр I, видя, что обход совершается удачно, послал по тому же пути еще 15 галер, стоявших до сих пор под командованием бригадира Лефорта в качестве сторожевых судов. Эти галеры также прошли успешно. Прорвавшиеся галеры заблокировали отряд Эреншильда в Рилакс-фиорде.

Всю ночь обе стороны тщательно готовились к решительному сражению. Ватранг решил, во что бы то ни стало исправить допущенную им ошибку и снова собрать свои силы. Он приказал Лиллье возвратиться обратно к Гангуту, а сам, учтя, что русские галеры обошли его с моря, решил отойти несколько дальше от берега, чтобы предупредить новый обход его сил силами русских. Но тут Ватранг допустил вторую, не менее крупную ошибку: отойдя от берега, он обнажил галерный фарватер вблизи мыса Гангут. Петр I,. зорко следивший за действиями неприятельского флота, на рассвете сразу же заметил эту ошибку Ватранга.

Ночью главные силы галерного флота были передвинуты ближе к Гангуту. На совете у Апраксина, состоявшемся в 3 часа ночи, решили, воспользоваться новой ошибкой Ватранга (тем более что снова настал штиль) и провести главные силы галерного флота в промежуток между шведским флотом и берегом, придерживаясь к последнему так близко, как это позволит глубина.

С рассветом 27 июля в строгом порядке Апраксин повел свои галеры. Шведы, заметив новый маневр русских, открыли ураганный огонь. Но он не причинил русским вреда, так как шведский флот стоял далеко от берега, а наступивший штиль на море не давал возможности шведам подтянуть свои корабли к берегу. Только 3 шведских корабля, стоявшие ближе других к месту прорыва, были прибуксированы поближе к берегу и смогли сделать до 250 выстрелов, нанеся незначительные повреждения русским галерам. Все русские галеры, кроме одной, севшей на мель и взятой шведами без экипажа, прошли благополучно. Смелый маневр русских моряков опять блистательно удался. Морская позиция шведов, казавшаяся неприступной, была обойдена.

Теперь перед русским флотом стояла задача уничтожить заблокированный отряд Эреншильда. Передовым русским галерам было приказано не выпускать отряд шведов из Рилакс-фиорда. Эреншильд, используя выгодную позицию, расположил суда вогнутой линией, примкнув фланги к суше. В центре позиции стоял фрегат “Элефант”, по сторонам его — по три галеры, а позади линии — три шхербота. На всех этих судах шведы имели 116 пушек и около 1000 человек экипажа.

Как только подошли главные силы русского галерного флота, они тотчас же по диспозиции начали выстраиваться в боевой порядок: впереди — авангардия под командованием Петра; она расположилась тремя группами: в центре —11 скампавей; на правом фланге — 6 скампавей; на левом фланге — 6 скампавей. Своими загнутыми флангами авангардия полукругом почти охватила все неприятельские суда. Остальные русские суда расположились за авангардией в три линии.

Русским приходилось начинать бой в чрезвычайно неблагоприятных условиях, так как шведы имели преимущество в артиллерии. Петр и Апраксин понимали, что бой потребует большого напряжения сил и жертв с обеих сторон, поэтому к Эреншильду послали генерал-адъютанта Ягужинского с предложением о сдаче. Не торопясь с переговорами, Ягужинский внимательно высматривал диспозицию противника. После безуспешных переговоров на мачте скампавей Апраксина взвился синий флаг и раздался пушечный выстрел. Это был сигнал “Вступать в бой”.

Началась знаменитая Гангутская баталия, покрывшая неувядаемой славой русских моряков. Три часа шел горячий бой. Шведы, надеясь на подход главных сил, оказывали упорное сопротивление, но из-за штиля главные силы не могли помочь своему блокированному отряду. Упорно сопротивляясь, шведы стреляли ядрами и картечью. Невзирая на сильный артиллерийский огонь, русские передовые галеры два раза подходили к противнику, но оба раза были отбиты. Только в третий раз авангард под командованием Петра I, ударив по флангам противника, сломил сопротивление шведов.

Шведы, пользовавшиеся славой непобедимых, отчаянно сопротивлялись. Но отважный штурм русских заставил их сдаться. Одно за другим суда начали спускать флаги, т. е. сдаваться в плен. Последним спустил свой флаг контр-адмирал Эреншильд. В суматохе боя он хотел уйти на небольшой лодке, но был замечен и взят в плен.

В Гангутском бою шведы потеряли 10 судов, вооруженных 116 пушками, 711 человек убитыми и ранеными, а оставшиеся 237 человек были взяты в плен; русские потеряли 127 человек убитыми и 342 человека ранеными.

Русский флот после боя вышел из бухты и стал на шхерном фарватере, ведущем в Або. Морально подавленный адмирал Ватранг на другой же день оставил Гангут и ушел к Аландским островам, чтобы прикрыть берега своей страны.

30 и 31 июля по поводу победы состоялось торжественное празднование в русском флоте, а 9 сентября — в Петербурге. Все участники боя были награждены медалями в честь Гангутской победы. Петр I был произведен в вице-адмиралы.

Значение Гангутской победы огромно. Петр I сравнивал ее с победой под Полтавой. И действительно, русский флот нанес шведскому флоту такой удар, после которого шведы на Балтийском море потеряли инициативу, и их могущество на море начало падать. Русское государство было уже сильной морской державой. “Объявляем вам, — писал Петр I Меншикову на третий день после сражения, — коим образом всемогущий господь бог Россию прославить изволил, ибо по многодарованным победам на земле, ныне на море венчати благоволил... и так сею, мню, николи у нас бывшею викториею вас поздравляем”.

Гангутское сражение показало достаточную зрелость, военно-морскую опытность, смелость и отвагу русских офицеров и матросов, бесстрашно сражавшихся за честь своей страны, за возвращение старых русских приморских городов и земель, за выход к морю, за устранение постоянной угрозы шведской военной интервенции.

Петр I проявил себя в этом бою, как и во многих других, как крупный военачальник. Он прекрасно изучил все отрасли военной науки и был “исправным, осторожным, благоискусным и бесстрашным огнестрельным мастером и художником, искусным кораблестроителем, инженером и флотоводцем”. Это позволило Петру во время Гангутского сражения во всей широте развернуть свои способности и дать образцы комбинированных действий галерного флота с пехотой. Все это характеризует Петра I как талантливого флотоводца, далеко опередившего своих современников на Западе.

Петр I правильно оценил особенности шхерного театра войны, разумно использовал на нем галерный флот, умело организовал маневр прорыва позиции шведов, выполнение которого привело к рассредоточению сил противника, что дало возможность заблокировать, а потом уничтожить часть шведского флота.

Шведы поздно поняли значение галерного флота. Только после кампании 1712 г. они начали строить галеры, и поэтому у Гангута могли выставить лишь незначительный отряд, который не мог воспрепятствовать прорыву русских к Або.

Допущенные Ватрангом крупные ошибки (расчленение флота) еще больше ухудшили положение шведов и привели к бездействию значительную часть флота. За это шведы жестоко поплатилась: на глазах у них Петр I атаковал и уничтожил сильный шведский отряд. Во время сражения внимание шведского флота было приковано к своему побережью, которое находилось под угрозой нападения русских десантов.

Гангутская победа дала возможность русскому флоту широко использовать выход в Ботнический залив и Балтийское море, она завершила “отлучение” Финляндии от Швеции и открыла операционное направление к Стокгольму и другим важнейшим экономическим центрам Швеции. Это обеспечило перенесение театра войны на территорию Швеции и предрешило успешное окончание Северной войны в пользу России.

Военное искусство на Западе в начале XVIII в. находилось в глубоком упадке. У полководцев и флотоводцев Европы не было стремления к уничтожению живой силы противника посредством сокрушительного удара; они стремились к бесконечным, сложным искусственным маневрам, демонстрациям, диверсиям, к удержанию сильной позиции и к истощению противника.

Что касается стратегии Карла XII, то он исходил из ложного убеждения, что Россия не имеет мощного флота и что война с ней будет решена на сухопутных театрах. Действиям русского флота Карл XII придавал второстепенное значение и недооценивал возможности превращения его в грозную для Швеции силу. Этими причинами, а также тем, что Карл XII придерживался иной, чем Петр I, системы взглядов на боевые действия на море, и объясняется нерешительность шведских адмиралов.

Петр правильно оценил значение военно-морского флота для исхода Северной войны. Он понимал, что для окончания войны необходимо наряду с победами на суше разбить шведов на море. Уже после заключения Ништадтского договора в честь победы России в Северной войне была выпущена гравюра с надписью, оценивающей значение флота и сухопутной армии:

Конец сей войне таким миром получен ничем иным токмо флотом ибо землею никаким образом достигнуть было того невозможно ради положения места, понеже в Финляндии сухим путем прибезмерной трудности проход, ради каменной и узкой дороги и бескормицы и почитай невозможный”.


Главное за неделю