Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    62,67% (47)
Жилищная субсидия
    18,67% (14)
Военная ипотека
    18,67% (14)

Поиск на сайте

ПЛАН АТАКИ

План предстоящего сражения разрабатывался на рус­ской эскадре с первых дней блокады Синопской бухты. Уже 11 ноября, когда эскадра приблизилась к синопскому рейду, штурман Некрасов «для составления пла­на атаки подробно снял расположение неприятеля»(1). Эти данные были чрезвычайно необходимы для русского командования, поскольку они давали возможность тща­тельно изучить расположение береговых батарей, диспо­зицию неприятельских кораблей, их состав и воору­жение.

Сведения о навигационной обстановке были почерп­нуты из карт Манганари, имевшихся в распоряжении командиров русских кораблей. Эти карты давали весьма полное представление о Синопской бухте, о глубинах, очертаниях берега, рельефе дна. На картах была точно обозначена якорная стоянка, рекомендованная для боль­ших кораблей.

Наконец, с прибытием трех кораблей и двух фрегатов из Севастополя командующий эскадрой имел полные дан­ные о своих силах: Новосильский доложил флагману о состоянии прибывших судов, командиры представили точные сведения о количестве боезапаса, о числе исправ­ных орудий, о состоянии здоровья экипажей. За день до сражения, 17 ноября, план атаки неприятельской эскадры был окончательно разработан.

Адмирал Нахимов исходил прежде всего из того, что столкновение с противником должно произойти не в от­крытом море, а на якоре. Многодневное пребывание ту­рок в Синопской бухте при отсутствии попыток прорвать блокаду убедительно свидетельствовало, что противник рассчитывает на силу своих береговых батарей. Следо­вательно, русским морякам предстояло решить вопрос о наилучшем способе атаки неприятельского флота, стоявшего на защищенном рейде. Распоряжения по эс­кадре перед сражением, диспозиция русских кораблей и донесение командующего эскадрой от 29 ноября 1853 г. показывают, что разработанный план атаки предусматри­вал все детали предстоящего боевого столкновения с противником и охватывал широкий круг вопросов. План состоял в следующем.

Во-первых, для уничтожения сил противника в его собственной базе было решено смело прорваться на неприятельский рейд; преодолеть зону заградительного огня; ввести в бой сразу все линейные силы; ошеломить турок быстротой и внезапностью; встать на якорь на рейде противника; атаковать одновременно и неприятель­ские суда, и батареи.

Для нанесения непосредственного удара по против­нику выделялись все 6 линейных кораблей. На линейные корабли возлагалась задача: подавить сопротивление неприятельских судов и батарей. Расположение кораблей в предстоящем сражении было указано в диспозиции, ко­торая была направлена на корабли в 11 часов утра 17 ноября. «Сего числа, — читаем в шканечном журнале корабля «Три святителя», — вместе с приказом коман­дующий эскадрой сообщил и диспозицию якорной стоянки и расположение турецкого флота на синопском рейде...»(2).

По этой диспозиции русские корабли должны были занять свои места против боевой линии неприятельской эскадры на дистанции в 150—200 саженей. Против левого фланга неприятеля должны встать корабли «Императри­ца Мария», «Константин», «Чесма», кораблям «Париж», «Три святителя» и «Ростислав» надлежало встать на якорь против правого фланга турок. Место флагманского корабля «Императрица Мария» устанавливалось против турецкого адмиральского корабля.

Диспозиция, составленная адмиралом Нахимовым, показывает новаторство и решительность русского флото­водца. Западноевропейские флотоводцы, как известно, не осмеливались подходить на близкие дистанции к батареям противника и предпочитали вести дальний об­стрел неприятеля с расстояния не менее 400—500 саже­ней. Корабли же русской эскадры, заняв предназначен­ные для них места, запирали неприятельские суда в бухте, прижимали их к берегу, лишали возможности маневрировать. Установленная дистанция огня позволяла ввести в действие все калибры русской артиллерии; рас­чет строился не на методичном дальнем бомбардировании берега и неприятельского флота, а на метком огне корабельной артиллерии с коротких дистанций. Такая диспозиция свидетельствовала об исключительной реши­тельности русских моряков: ставка была не на частный успех, а на полное и безусловное уничтожение сил про­тивника в его собственной базе.

Во-вторых, для прорыва на неприятельский рейд было точно рассчитано наиболее удобное направление. Следуя на рейд, эскадра должна итти курсом на северо-запад, приближаясь к линии неприятельских судов почти парал­лельно южному берегу полуострова. Такой курс эскадры был наиболее удобен и целесообразен, ибо при северо­западном направлении русские корабли встречали мень­шее сопротивление неприятеля, чем с других направле­ний.

Русские моряки удачно и правильно учли расположе­ние неприятельских судов и батарей. Характерно, что курс эскадры был проложен севернее фарватера и ближе к бе­регу, поскольку имелись все основания полагать, что противник ожидает наступления именно по фарватеру и, следовательно, мог хорошо пристреляться по нему.

В-третьих, заранее был установлен порядок, которым корабли должны следовать на сближение с противником. В 8 часов утра 17 ноября по сигналу флагмана эскадра была построена в две колонны, и Нахимов специальным сигналом приказал командирам кораблей «заметить по­рядок ордера похода 2-х колонн»(3). Первую колонну со­ставили корабли «Императрица Мария», «В. к. Констан­тин», «Чесма», вторую—«Париж», «Три святителя», «Ро­стислав».

Построение эскадры в строй двух кильватерных ко­лонн являлось наиболее правильным решением, обеспечи­вающим успешный прорыв на неприятельский рейд, ибо это уменьшало время прохождения русских кораблей че­рез зону заградительного огня неприятельских судов и батарей, а также облегчало развертывание эскадры в боевой порядок при постановке на якорь.

Наконец, важнейшей частью плана атаки явился це­лый комплекс указаний и распоряжений командующего русской эскадрой о приготовлении к сражению, о поста­новке кораблей на якорь, о ведении артиллерийского огня.

Эти распоряжения были обсуждены Нахимовым с командирами кораблей на совещании, состоявшемся на флагманском корабле в 9 часов 17 ноября, и объявлены приказом по эскадре в тот же день. Приказ адмирала Нахимова № 157 от 17 ноября 1853 г. гласил:

«Располагая при первом удобном случае атаковать неприятеля, стоящего в Синопе, в числе 7 фрегатов, 2 корветов, 1 шлюпа, 2 пароходов и 2 транспортов, я составил диспозицию для атаки их и прошу коман­диров стать по оной на якорь и иметь в виду следующее:

1. При входе на рейд бросать лоты, ибо может слу­читься, что неприятель перейдет на мелководье, и тогда стать на возможно близком от него расстоянии, но на глубине не менее 10 сажен.

2. Иметь шпринг(4) на оба якоря; если при нападении на неприятеля будет ветер N, самый благоприятный, тогда вытравить цепи 60 саж., иметь столько же и шпрингу, предварительно заложенного на битенге; идя же на фордевинд при ветре О или ONO, во избежание бросания якоря с кормы, становится также на шпринг, имея его до 30 саж., и когда цепь, вытравленная до 60 саж., дер­нет, то вытравить еще 10 саж., в этом случае цепь ослабнет, а корабли будут стоять кормою на ветер, на кабельтове; вообще со шпрингами быть крайне осмотрительными, ибо они часто остаются недействитель­ными от малейшего невнимания и промедления вре­мени.

3. Пред входом в Синопский залив, если позволит по­года, для сбережения гребных судов на рострах, я сделаю сигнал спустить их у борта, на противоположной стороне неприятеля, имея на одном из них, на всякий случай, ка­бельтов и верп.

4. При атаке иметь осторожность, не палить даром по тем из судов, кои спустят флаги; посылать же для овладения ими не иначе, как по сигналу адмирала, ста­раясь лучше употребить время для поражения противя­щихся судов или батарей, которые, без сомнения, не пе­рестанут палить, если бы с неприятельскими судами дело и было бы кончено.

5. Ныне же осмотреть заклепки у цепей, на случай надобности расклепать их.

6. Открыть огонь по неприятелю по второму адми­ральскому выстрелу, если пред тем со стороны неприяте­ля не будет никакого сопротивления нашему на него на­ступлению; в противном случае, палить как кому воз­можно, соображаясь с расстоянием до неприятельских судов.

7. Став на якорь и уладив шпринг, первые выстрелы должны быть прицельные; при этом хорошо заметить положение пушечного клина на подушке мелом, для того, что после, в дыму, не будет видно неприятеля, а нужно поддерживать быстрый батальный огонь. Само собой разумеется, что он должен быть направлен по тому же положению орудия, как и при первых выстре­лах.

8. Атакуя неприятеля на якоре, хорошо иметь, как и под парусами, одного офицера на грот-марсе или саллинге, для наблюдения при батальном огне, за направлением своих выстрелов, и буде они не достигают своей цели, офицер сообщает о том на шканцы для направления шпринга.

9. Фрегатам «Кагул» и «Кулевчи» во время действия оставаться под парусами, для наблюдения за неприятель­скими пароходами, которые, без сомнения, всту­пят под пары и будут вредить нашим судам по выбору своему.

10. Завязав дело с неприятельскими судами, старать­ся, по возможности, не вредить консульским домам, на которых будут подняты национальные их флаги.

В заключение выскажу свою мысль, что все предвари­тельные наставления, при переменившихся обстоятель­ствах, могут затруднить командира, знающего свое дело, и потому я предоставляю каждому совершенно незави­симо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг»(5).

Приказ Нахимова — прекрасное свидетельство высо­кого уровня русского военно-морского искусства парус­ного флота. В каждом слове приказа четко и сжато фор­мулировались задачи, стоящие перед моряками в предстоящем сражении. В приказе не было тех указаний, ко­торые могли бы сковать действия командиров, лишить их самостоятельности и инициативы. Командующий эскад­рой не предусматривал жесткой регламентации — наобо­рот, он поощрял командиров на самостоятельные ини­циативные действия. Наряду с этим Нахимов обращал внимание командиров кораблей на наиболее ответ­ственные и важные факторы, от которых во мно­гом зависел исход боевого столкновения с неприяте­лем.

Немалая предусмотрительность была проявлена в ор­ганизации первого этапа сражения — прорыва на неприя­тельский рейд. Об этом особенно ярко свидетельствует требование об измерении глубин при подходе к неприя­тельской эскадре. В данном случае совершенно справед­ливо учитывалось предостережение лоции, в которой ре­комендовалось производить тщательный промер глубин при входе в Синопскую бухту.

В приказе Нахимова была учтена возможность изме­нения диспозиции неприятельских судов. В связи с этим предусматривалось возможное изменение и диспозиции русских кораблей: если турки перейдут еще ближе к бе­регу и встанут на мелководье, тогда русские корабли должны также встать ближе к берегу, но на глубине не менее 10 саженей.

Не случайно было обращено большое внимание коман­диров на правильную и точную постановку кораблей на шпринг. В незнакомой гавани она представляет трудно­сти в любых условиях, а тем более при активном проти­водействии со стороны противника эти трудности неизме­римо возрастают. От точной постановки корабля на шпринг зависит прежде всего направление бортового ог­ня всей корабельной артиллерии. Не встанет корабль правильно и точно — значит не сможет выполнить основ­ной задачи: поразить и уничтожить противника огнем своих орудий.

Не меньшее значение имела и своевременность поста­новки кораблей на шпринг. Задача заключалась не толь­ко в том, чтобы встать на шпринг точно в соответствии с диспозицией; необходимо было добиться исключитель­ной быстроты в постановке шпринга, встать на шпринг с минимальной затратой времени. Не будет выполнено это условие — комендоры не смогут быстро открыть ответный прицельный огонь по неприятелю, а он тем време­нем будет наносить атакующим кораблям чувствитель­ные удары. Это будут наиболее тяжелые минуты для рус­ских кораблей.

Серьезно учитывалось такое преимущество неприяте­ля, как наличие пароходов. Подчеркивая, что неприятель­ские пароходы «без сомнения, вступят под пары и будут вредить нашим судам по выбору своему», командующий эскадрой специально выделил фрегаты для наблюдения за пароходами, и в этом заключалось правильное реше­ние, обеспечивавшее парализацию активных действий турецких паровых судов.

Очень большое внимание было уделено ведению ар­тиллерийского огня. Из приказа явствует, что если неприятель первым откроет огонь, то командиры русских кораблей должны действовать самостоятельно, «сообра­жаясь с расстоянием до неприятельских судов». Этим са­мым Нахимов предоставил инициативу непосредственно командирам кораблей, которые, не дожидаясь сигнала своего флагмана, могут открыть ответный огонь по про­тивнику.

Адмиралом Нахимовым были четко сформулированы указания о выборе целей при ведении артиллерийского огня. Он требовал, чтобы после поражения одного неприя­тельского судна огонь был сразу же перенесен на тот ко­рабль противника, который продолжает сопротивление. Нахимов, учитывая трудности борьбы с береговыми ба­тареями, предупреждал командиров, что береговые бата­реи не прекратят огня даже в том случае, «если б с неприятельскими судами дело и было бы кончено». Он правильно ориентировал командиров, указывая им на сильные стороны противника.

Таким образом, в боевых документах, разработанных накануне сражения — в приказе, диспозиции, а также в распоряжениях по эскадре, — полностью воплотился за­мысел выдающегося русского флотоводца Нахимова. План атаки вытекал из трезвого учета обстановки и был основан на правильной оценке сил своих и против­ника. Нахимов вложил в план идею активности, реши­тельности, инициативы. Всесторонне оценивая тактико-технические данные своих кораблей, и в первую очередь, мощь их артиллерийских средств, будучи уверен в непоко­лебимой стойкости русского матроса и прекрасном использовании оружия в предстоящем сражении, он вме­сте с тем учитывал все преимущества неприятеля, пред­видел его сильные и слабые стороны.

План атаки был тщательно продуман во всех деталях. Недаром на кораблях эскадры сразу же по получении распоряжений флагмана о приготовлении к бою все зна­ли, на что необходимо обратить основное внимание. «Ин­струкция, данная Нахимовым командирам, — писал один из мичманов нахимовской эскадры, — была признана мо­ряками образцовой. Все было предвидено, все разъяс­нено...»(6).

Намечая сроки проведения сражения, Нахимов все­сторонне оценивал обстановку на театре. Сложность стра­тегической обстановки попрежнему заключалась в том, что англо-французский флот, находившийся в двухднев­ном переходе от Синопской бухты, мог в любую минуту подойти на помощь турецкой эскадре. Кроме того, каждый лишний час мог использоваться турками для усиления обороны базы. Поэтому Нахимов не стал откла­дывать сражения, а назначил атаку неприятеля на следую­щий же день, т. е. на 18 ноября. О своем решении он по­ставил в известность командиров кораблей на совещании утром 17 ноября, и уже в 11 часов по эскадре было объ­явлено, что «завтра вице-адмирал Нахимов с судами, с ним плавающими, намерен итти в Синоп для истреб­ления стоящего там на якоре турецкого флота...»(7).

(1) ЦГАВМФ, ф. 283, II отдел, 2 стол, д. 603, л. 51.

(2) ЦГАВМФ, ф. 870, д. 424, кн. 3, л. 21 об.

(3) ЦГАВМФ, ф. 870, д. 424, кн. 3, л. 20.

(4) Шпринг — способ постановки корабля на якорь, позволяю­щий удерживать корабль бортом в нужном направлении относи­тельно берега; шпрингом называется также и канат, посредством которого удерживают корабль в нужном направлении.

(5) Адмирал Нахимов, «Материалы для истории русского флота», стр. 104—106.

(6) «Русский вестник», 1872 г., август, т. 100, стр. 775.

(7) ЦГАВМФ, ф. 870, д. 424, кн. 3, л. 20 об.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю