Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Тревожные радости побед


…Наконец был получен приказ о выходе в море.

23 сентября 1942 года командир подводной лодки «Народоволец» поставил экипажу боевую задачу: прорваться через Финский залив и выйти на коммуникации противника в Балтийское море. В тот же день лодка ушла в первый боевой поход...

Столь позднее вступление «Народовольца» в войну объяснялось тем, что в дни фашистского нападения на нашу страну эта подводная лодка стояла в Ленинграде на капитальном ремонте. К этому времени командиром «Народовольца» стал капитан 3-го ранга Р. В. Линденберг. Старшим помощником был назначен С. Н. Богорад 1.

1 В 1944 году капитан 3-го ранга С. Н. Богорад стал командиром подводной лодки Щ-310. За боевые заслуги был удостоен звания Героя Советского Союза.

Экипаж рвался в бой, но возможности для этого пока не было. Темп ремонтных работ резко упал, поскольку в основном все делалось руками самих подводников. К тому же в эти тяжелые для Ленинграда сентябрьские дни 1941 года часть команды во главе с комиссаром старшим политруком Я. Кашубовым ушла на сухопутный фронт. На плечи оставшихся легла двойная нагрузка. Они не только готовили лодку к боевым походам, но и оказывали помощь ленинградцам в течение всей суровой блокадной зимы 1941/42 года.

Летом ремонт был закончен. Экипаж приступил к боевой подготовке. Она проходила в необычных условиях. Полигоном стала Нева. Лодка «ныряла» у Литейного моста и шла на перископной глубине до Охтинского. Сильное течение затрудняло маневрирование корабля, имевшего громадный, почти стометровый, корпус...

Короткий отрезок пути от Кронштадта до Восточного Гогландского плеса (район погружения) лодка прошла в сопровождении эскорта — тральщика и морских «охотников». Казалось, при получении боевого задания все было продумано и учтено: данные воздушной и радиоразведок, рекомендации командиров подводных лодок первых эшелонов, нанесенные на карты районы минных постановок врага.

Не знал Линденберг лишь того, что фашисты, напуганные действиями советских подводников, во второй половине сентября усилили минные поля, установили дополнительные противолодочные сети (в частности, к северу от острова Гогланд и в районе Кальбодагрунда), укрепили свои ударно-поисковые авиационные группы. Уверенные в непреодолимости заграждений, они мечтали, как будут одну за другой вытягивать, словно щук, из гигантского невода русские подлодки...

К минированию в Балтийском море фашисты приступили уже за несколько дней до начала войны. 18 июня 1941 года они установили минные заграждения между Мемелем и шведским островом Эланд. В это время гитлеровская Германия приостановила свое судоходство к востоку от меридиана мыса Гиедзер... (Когда в сентябре 1941 года Балтийский флот стоял на Неве и кронштадтском рейде, оборонял и прикрывал Ленинград с моря, обстановка для подводного флота резко ухудшилась. Весь район Финского залива, вплоть до морских подступов к Кронштадту, оказался в руках противника... К концу сентября в Або-Аландские шхеры прибыла фашистская эскадра во главе с линкорами «Тирпиц» и «Адмирал Шеер». Они должны были не выпускать корабли Балтийского флота из Финского залива в открытое море. Гитлеровцы особое значение придавали охране залива и акватории восточной части Балтики: минные заграждения были установлены между островами Кери и Вайндло, Наргеном и полуостровом Порккала-Удд. Гогландская и нарген-порккала-уддская позиции пересекали вероятные пути советских подводных лодок. Здесь враг создал вертикальные завесы из гальваноударных антенных и якорных неконтактных мин. Эти заграждения прикрывались дальнобойной артиллерией, а залив был перегорожен противолодочными сетями, над которыми гитлеровцы поставили к тому же аэростаты воздушного заграждения. Но и этого, казалось, было мало. На островах и побережье осели шумопеленгаторные станции, в Финском заливе — подводные и надводные дозоры. И в довершение ко всему в воздухе постоянно дежурила авиация...

Вот в такой обстановке уходили в море подводные лодки Краснознаменного Балтийского флота.

Ветеран советского подводного флота лодка Д-2 «Народоволец» начала свои боевые действия в составе очередного эшелона из шестнадцати подводных кораблей...

Восточный Гогландский плес был передовым рубежом обороны Балтийского флота. Здесь действовали наши и вражеские авиационные и корабельные дозоры. Отсюда и начинался по-настоящему автономный поход «Народовольца».

После погружения Д-2 двигалась со скоростью пешехода, почти бесшумным двухузловым ходом. Предстояло обогнуть с севера Гогланд, затем пересечь минное заграждение на Западном Гогландском плесе.

Штурман начал вести карту и докладывать в центральный пост о глубинах. 16 метров, 30..., 42... И в это время внезапно лодка уперлась носом в упругую преграду. По корпусу сильно заскрежетал металл. Палуба выскользнула из-под ног. В эти доли секунды лишь приборы сохранили спокойствие: эхолот показывал, что лодка уходит на глубину. Удар форштевнем, а затем и корпусом означали, что легли на грунт. Стало ясно: корабль попал в противолодочную сеть. Люди понимали, что вырваться из этой гибельной ловушки непросто. Минуты текли одна за другой, складывались в часы, но ни работа электромоторов рывками, ни продувание цистерн не помогали. Из-за дифферента на корму по палубе трудно было передвигаться. Лишь на четвертом часу борьбы Д-2 наконец оторвалась от грунта. Но всплыть на поверхность не удавалось: не пускала сеть.

— Попытаемся прорваться, другого выхода нет, — решил командир. — Полный вперед.

Натужный гул электромоторов прорезал напряженную тишину. Лодка резко рванулась вперед и всплыла на поверхность. Но о продолжении похода не могло быть и речи. Дифферент на корму сохранялся, лодка плохо слушалась руля. Необходимо было немедленно устранить неисправности.

Пришлось отойти к самому берегу Гогланда, захваченного врагом, чтобы оказаться в «мертвой» для прибрежных прожекторов зоне. За борт были спущены одетые в легководолазные костюмы моряки, которые сразу обнаружили причину аварии. Оказалось, что при прорыве через сеть лодка «прихватила» с собой многотонную бетонную глыбу: якорь противолодочной сети. Освободиться от него можно было только одним способом: перерубить тросы, на которых он повис.

Командир обратился к экипажу:

— Товарищи! Чтобы освободить корму от бетонного якоря, потребуется не менее четырех-пяти часов работы под водой. А обстановка вокруг нас осложнилась. Радист перехватил разговор фашистских летчиков. Они ищут нас. Поэтому тот, кто будет работать под водой, должен знать: в случае налета и бомбежки всеми силами будем стараться принять его на борт. Но может случиться так, что взять не успеем. Вынуждены будем уходить немедля. Вызываются только добровольцы.

На слова командира откликнулись все. Выбирали самых крепких и умелых ребят. Тринадцать моряков, сменяя друг друга — в легководолазных костюмах на глубине, в холодной воде, можно было пробыть не более 5-6 минут, — приступили к работе. Некоторое время обстановка оставалась спокойной. Но затем над морем завыли немецкие самолеты. Они обнаружили лодку и выходили на боевой курс. Д-2 успела нырнуть на глубину.

Самолеты больше часа кружились над квадратом, но, ничего не обнаружив, вынуждены были прекратить поиск. Лодка благополучно избежала атаки. Но это не радовало экипаж... За бортом остался старший рулевой матрос Еремин.

...Когда лодка погрузилась, Еремин не растерялся. Он наполнил маску спасательного прибора оставшимся запасом кислорода. Получился большой резиновый поплавок, держась за который матрос ждал на поверхности возвращения своих товарищей. Но очень скоро холод дал о себе знать. Он проникал все глубже в тело. Постепенно ощущение холода исчезло, перед глазами поплыли красные круги. Тогда, Еремин еще крепче вцепился в поплавок и яростно заработал ногами. Вновь появилось ощущение холода. Так, потеряв чувство времени, он боролся с Балтикой.

Когда руки товарищей подняли и втащили его внутрь лодки, он едва слышно прошептал: «Я знал, что вы придете за мной!..»

Старший военфельдшер Михаил Афанасьевич Воробьев надолго склонился над Ереминым. Каждые сорок минут из центрального поста раздавался один и тот же вопрос: «Ну как там?» — «Местное повреждение тканей холодом. Сужение периферических кровеносных сосудов», — отвечал вначале Воробьев. А затем или ничего не говорил, или повторял только одно слово: «Работаем». Он прекрасно знал, что не только до согревания, но и в первые часы, а иногда даже дни, нельзя точно судить о тяжести охлаждения. Еремину дали горячее вино (всем членам экипажа полагалась норма — стакан в сутки), хотя это было против академических медицинских правил. Случись такое на берегу, Воробьев действовал бы иначе... Одновременно Воробьев усиленно растирал спиртом охлажденное тело матроса, чтобы устранить спазм сосудов. Когда Еремин уснул, тщательно укутанный, весь в повязках с темно-лиловым раствором марганцовокислого калия, Воробьев позвонил в центральный пост Линденбергу.

— Роман Владимирович, с Ереминым все в порядке...

Через три часа Д-2 смогла продолжить боевой поход. В подводном положении лодка форсировала минное поле и вышла на Западный Гогландский плес. Все это время в кормовой части слышались глухие удары. Пришлось лечь на грунт.

Ночью, когда лодка всплыла, матросы еще раз осмотрели подводную часть. Боевой расчет в эти минуты был наготове — поблизости находились фашистские противолодочные корабли. Осмотр днища показал, что во время прорыва через противолодочную сеть из легкого корпуса вырваны два листа и поврежден привальный брус. Устранить эти повреждения своими силами экипаж не мог, но, поскольку они не очень мешали выполнению задачи, Линденберг принял решение продолжить боевой поход.

Трое суток пришлось затратить на форсирование нарген-порккала-уддской позиции. С трудом удалось зарядить аккумуляторы. Неоднократно винт-зарядка прерывалась: приходилось срочно уходить на глубину, уклоняясь от противолодочных кораблей. Наконец Д-2 закончила зарядку, и каждый член экипажа досыта накурился и надышался свежим морским воздухом. Самым сложным было форсирование минного района. Проходили его в подводном положении. Несколько раз то правым, то левым бортом Д-2 касалась минрепов 1. Линденберг, застопорив электромоторы, перекладывал рули, и минреп, леденя душу, отходил в сторону.

1 Минреп — трос, соединяющий мину с ее якорем.

Лодка Д-2 вышла в Балтийское море. Она достигла Борнхольма и западнее острова начала поиск фашистов.

Для того чтобы действовать на этой позиции, лежащей на меридиане Берлина, нужно было обладать не только отчаянной смелостью, но и большим мастерством: район постоянно бороздили фашистские боевые корабли, над морем висели самолеты, осматривающие каждый метр водной поверхности. Поэтому днем лодка находилась на перископной глубине и лишь ночью всплывала для подзарядки аккумуляторов.

Но еще сложнее было обнаружить транспорты и корабли противника. Сама подводная лодка «видит и слышит» недалеко. Она может атаковать цель, проходящую поблизости от нее, ведь подводная скорость лодки невелика. К тому ж большая часть фашистских судов использовала шведские территориальные воды, зная, что советские подводники неукоснительно придерживаются приказа не входить туда.

Утро 3 октября было хмурым. Над морем висели низкие серые облака. Наконец долгожданный доклад акустика: «Слышу шумы большой группы судов!»

Вскоре в перископ Линденберг увидел караван: три транспорта в охранении четырех сторожевиков.

— Боевая тревога! Торпедная атака!

Уточнив курс и скорость конвой, командир понял, что атаковать средний, самый крупный транспорт, не сможет. Поэтому решил, поднырнув под корабли охранения, атаковать концевой транспорт водоизмещением 2000 тонн. Маневрировать среди такого скопления кораблей было нелегко. Но точно рассчитав маневр, лодка вышла на боевую позицию. Две торпеды вырвались из аппаратов — и в этот момент Линденберг увидел, как транспорт начал отворачивать, а ближайший к нему сторожевик направился прямо на лодку.

— Срочное погружение! Выяснить результаты атаки так и не удалось. Корабли охранения начали сбрасывать глубинные бомбы.

— Слышу шум винтов справа сорок пять градусов, — докладывал акустик. — Слышу шум винтов слева...

Бомбы обрушились на лодку. Корпус вибрировал и гудел, как громадная бочка. Чтобы уклониться от прямого удара, пришлось менять скорость и уходить на большие глубины.

Самым опасным для подводников в эти часы был собственный шум. Поэтому, как только сторожевики замедляли ход, Д-2 тоже снижала его до самого малого. Это мешало точно определить местонахождение лодки и прицелиться. Наконец акустик доложил, что шумы кораблей противника затихают. С наступлением темноты лодка всплыла.

Видимо, эта атака насторожила врага и конвои получили приказ избегать район обнаружения подводной лодки. Для советских моряков наступили дни томительного ожидания. Как лодка ни маневрировала на позиции, найти врага не удавалось. Бездействие становилось невыносимым. И тогда командир принял решение идти к самому побережью противника. Решение было рискованным: их могли обнаружить береговые посты, а на небольших глубинах уклоняться от атак противолодочных кораблей не так легко. Существовала и реальная опасность подорваться на минном заграждении, границы которого не были уточнены.

На рассвете 14 октября акустик услышал шум винта. В перископ Линденберг увидел камуфлированный, ощетинившийся стволами орудий транспорт, шедший противолодочным зигзагом.

И вдруг судно легло на новый курс. Но Линденберг знал, что, продолжая идти зигзагами, оно вновь изменит курс и тогда начнет сближаться с Д-2. Расчет оправдался. Когда силуэт транспорта вполз в перекрестье прицела, две торпеды ринулись к нему на перехват. Мощные взрывы разорвали корпус судна. Вверх на десятки метров взлетели обломки. В перископ Линденберг увидел поднятую корму и гребной винт, рубящий воздух. Так был потоплен вооруженный «Якобус Фритцен» водоизмещением свыше 5000 тонн.

Поздравив экипаж с победой, Линденберг напомнил, что транспорт водоизмещением 10 000 тонн может взять на борт 80-100 тяжелых танков или 250 бронеавтомобилей. Если он перевозит войска, то может принять на борт 2000 солдат с оружием и боеприпасами. Продовольствия вмещается в его трюмы на двухмесячный паек для пяти пехотных дивизий.

Лодка снова легла на грунт.

И только 19 октября Линденберг в перископ увидел новую цель: громадный железнодорожный паром «Дойчланд» водоизмещением свыше 25 000 тонн. Его прикрывало мощное охранение — вспомогательный крейсер и пять сторожевых кораблей. Атаковать цель можно было лишь применив опасный маневр — прорыв под кораблями охранения. Проскочив под сторожевиками, «Народоволец» произвел четырехторпедный залп. Но фашисты внимательно осматривали водную поверхность и, обнаружив перископ, резко увеличили ход. Взрыв! Лишь одна торпеда попала в цель. Кормовая часть парома стала быстро погружаться, железнодорожные вагоны как горох посыпались в море. Атаковать повторно не удалось. Лодке самой пришлось уклоняться от противолодочных кораблей.

Лишь впоследствии подводники узнали, что взрывом торпеды было уничтожено более 900 гитлеровских солдат, направлявшихся с Восточного фронта на отдых в Норвегию. Поврежденный паром гитлеровцы отбуксировали в шведский порт Треллеборг и поставили на длительный ремонт.

Дерзкая атака советской подводной лодки вызвала у фашистов панику. Морское командование передало по радио открытым текстом приказ: «Всем судам, находящимся в Южной Балтике, немедленно укрыться в ближайших портах». Движение было прервано на трое суток. После этого Д-2 не обнаружила больше ни одного транспортного судна. Лишь противолодочные корабли усиленно бороздили балтийские воды. «Народоволец» большую часть времени оставался на глубине.

Лодка Д-2 получила приказ о возвращении на базу.

В полночь 27 октября «Народоволец» начал форсировать Финский залив. Темень была непроглядной. Штормило. Лодку временами сносило с курса. Под килем — минные поля. «Суп с клецками» — так прозвали залив в эти дни моряки.

Лодка прошла острова Найссар и Прангли. Приближался 25-й меридиан... Взрыв над лодкой. Лопнули лампочки. Сорвались с места штурманские часы. Вода стала подтекать в трюм. Это взорвалась антенная мина.

Еще три раза лодка вызывала взрывы антенных мин. Командир решил всплыть для выяснения обстановки. Горизонт чист. Лодка всплывает. И сразу же голос вахтенного офицера: «Справа в семи метрах мина! Вторая слева, тянет под корпус! Третья у правого борта! В центральный пост. Записать в вахтенный журнал: разошлись с миной в двух метрах...»

Д-2 прошла остров Малый Тютерс, Большой Тютерс... Остался позади 27-й меридиан. Половина опасного района пройдена. Впереди остров Лавенсари.

Здесь 29 октября лодку обнаружили сторожевые корабли противника. Началось преследование. «Народоволец» лег на грунт. Неровное скалистое дно создавало дифферент. «Глубинки» сыпались беспрестанно. Лодка останавливалась, затем ползла как черепаха и вновь замирала. Для уменьшения шума управление рулями производилось вручную. Гидроакустик неотрывно слушал море, помогая командиру точно определить место и курс вражеских кораблей, которые квадрат за квадратом прочесывали вероятные пути отхода «Народовольца».

Но корабли противника не отставали. Шли вторые сутки преследования. Через сальники просачивалась вода. В лодке накапливался азот…

Разрезали патроны для регенерации воздуха и содержимое рассыпали по палубе. На какое-то время становилось легче дышать. Слышался треск дерева и металла. Инженер-механик Сизов не скрывал своего опасения, что сталь может не выдержать.

Тогда Линденберг приказал часть соляра насосами откачать за борт, а через торпедные аппараты выпустить деревянные предметы. Пусть думают, что лодка погибла. Уловка удалась. Через несколько часов гидроакустик доложил: «Чужих шумов не слышу». Стеклянный глаз перископа показывал только битые льдины. Наконец лодка могла всплыть для зарядки.

Особенно тяжелым был последний этап перехода — из Кронштадта в Ленинград. Идущая во льду лодка представляла отличную мишень для вражеской батареи, которая занимала позицию в районе Петергофа. Д-2 не один раз попадала в вилку вражеского огня.

Но Линденберг умело маневрировал скоростью хода. Лодка благополучно прошла опасный участок. Приборы уже отмечали близость невской воды — вода опреснела, и потому лодка стала тяжелее. 11 ноября «Народоволец» пришел в Ленинград.

Боевые походы Д-2 продолжались вместе с другими подводными лодками Краснознаменного Балтийского флота. Советские моряки топили корабли и конвои фашистов, вели успешную борьбу с врагом на коммуникациях по всей Балтике...

Так, наши подводники опрокинули стремление противника добиться «владения» морем.

Источник: "Вокруг Света", авторы: Петр Рассоховатский, Александр Нелинов


Главное за неделю