Видеодневник инноваций ВПК
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Виртуальное прототипирование в Зеленодольском ПКБ

Как виртуальное
прототипирование
помогает
создавать корабли"

Поиск на сайте

Рассказы о море - Сообщения с тегом "Балтийский флот"

  • Архив

    «   Май 2021   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
              1 2
    3 4 5 6 7 8 9
    10 11 12 13 14 15 16
    17 18 19 20 21 22 23
    24 25 26 27 28 29 30
    31            

Операция в океане



Конец августа 1989 года в северо-западной части Тихого океана выдался ветреным, как и всегда в сороковых широтах, недаром моряки их называют ревущими.

Наше гидрографическое исследовательское судно, через две недели перехода из Владивостока, прибыло в район работ, и мы сразу же приступили к сбору данных по изучению тайн океана-батюшки.

Уже прошла неделя, как мы, ходили галсами, пробивая себе дорогу в довольно солидных волнах. Все на судне устаканилось и вошло в рабочее русло. О береге стали потихоньку забывать, потому, как до него было еще три долгих месяца скитаний по неспокойным океанским просторам. В середине шестимесячного рейса нам было запланировано, Главным Штабом ВМФ, зайти в Петропавловск-Камчатский, для бункеровки топливом и пополнения судовых запасов.

Но все вышло иначе.

Как-то днем ко мне в каюту зашел наш док, судовой врач, лейтенант медицинской службы Серега Слободенюк и спросил, могу ли я ему помочь в одном деле.

Естественно я его спросил, что за дело такое. Сергей помялся, помялся и ответил, что экстренно прооперировал человека. Никому ничего не сказал. Этим человеком был наш молоденький штурманский электрик Гена Попов. Док сказал, что тот к нему обратился и сильными болями в животе. Все говорило о том, что у Гены был острый аппендицит.

Серёга недолго думал, снарядил операционную, вызвал на подмогу, завпрода, тоже Сергея, и матроса-буфетчицу из столовой команды Ирину, согласно судовому расписанию. Дали горемыке наркоз. И они втроем, в шести бальный шторм, смело, и решительно, приступили к извлечению мерзкого отростка из притихшего на операционном столе организма Попова.
Как только был сделан первый надрез и, из раны брызнула струей кровь, первым упал в обморок завпрод и сильно ударился головой, потерял сознание.

Операцию, пришлось приостановить и оказывать экстренную помощь завпроду, здоровенному мужику. Док и Ирина кое как перетащили его из операционного блока в лазарет, уложили на койку в изоляторе. Привели в чувства, обработали разбитую голову, пришлось зашивать рану, перевязали бедолагу Серегу. Но ему было плохо, его рвало. Провозились, конечно, с ним долго.

Потом снова, уже вдвоем, вернулись к лежащему на операционном столе, с разрезанным животом, Гене.

Док вроде бы все сделал, как учили в академии, и как было написано в медицинских учебниках, ковырялся, ковырялся с деловым видом во внутренностях Попова, что-то там рассматривал, что-то там шептал себе под нос, то и дело вытягивал что-то и заталкивал обратно.

Ирина держалась долго, но когда она увидела очередную какую-то кровавую внутренность, извлеченную из живота оперируемого, закатила глаза и без чувств рухнула возле операционного стола, стянув с него на палубу часть стерильного инструмента. Упала она удачно, ничего себе не повредив.

Пришлось Сереге опять прекратить операцию, тащить в лазарет буфетчицу и там приводить ее в чувства.

Затем они вместе, Ирина оказалась крепкой и волевой девушкой, продолжили операцию. Шел уже не первый час действия, а злополучный аппендикс так и не был обнаружен и удален. Ну не смог его найти лейтенант-медицинской службы и принял решение прекратить операцию и наложить шов на рану.

Генку перетащили в лазарет, улучшив момент, уложили в специальную, стабилизированную койку, которая, какой бы не была бы сильной качка, всегда оставалась в строго горизонтальном положении.

Может, пронесёт? Может молодой организм, возьмет свое и Гена выкарабкается сам? Но чуда не произошло, больному даже стало хуже. Еще бы, ведь док переворошил всю его утробу, в поисках аппендикса. Выйдя из наркоза, Гена выл и стонал от боли, обычные обезболивающие средства действовали слабо и недолго…

Док не нашел другого решения и уколол своему подопечному наркотик - промедол. Потом опять и опять…

На вторые сутки после операции док и пришел ко мне в каюту. А помощь моя должна была заключаться в том, чтобы пойти и доложить командиру судна о произошедшем. Сам Серега побоялся.

Делать нечего, я пошел к командиру, капитану 2 ранга Черненкову Борису Васильевичу. Командир наш был человеком очень крутого нрава, но ко мне, учитывая мою солидную выслугу лет до того, как меня произвели в офицеры, был благосклонен. Поэтому время от времени младшие офицеры экипажа просили меня пойти к командиру с каким-нибудь щекотливым вопросом.

Захожу к командиру, тот как всегда в океане, сидит посреди холла своей каюты и плетет из пропилена очередную мочалку, которые потом раздаривал.

Я ему так осторожно докладываю, мол, случай такой произошел у нас, обратился к доку штурманский электрик Попов Геннадий с сильными болями в животе, ну и тот решил ему помочь.

Борис Васильевич продолжал вязать мочалку, но как-то весь напрягся, понимая, что просто так я бы его не стал отрывать от любимого дела. А я продолжаю, мол, док, учитывая выраженную симптоматику и сильные боли у Генки, сразу же его прооперировал.

При этих мох словах мочалка выпала из командирских рук.
- Что??? Как прооперировал? Почему он мне не доложил? Где док?
- За дверью стоит, товарищ командир. Дело в том, Борис Васильевич, что аппендицита у Попова док не нашел, нет его на месте, он наложил ему швы, выждал сутки, думал все образумится. Но Генке стало хуже. Слободенюк ему промедол колет. Боли сильные, стонет, температура высокая, то в сознание приходит, то опять отключается.

Мастер взревел:
- Дока и замполита ко мне! Как не нашел? Вы что там, с ума все посходили?
Далее, минут десять, был пятиэтажный нецензурный флотский фольклор. Результатом которого стала невероятная бледность на лице дока, замершего перед командиром по стойке смирно и дрожь в его коленях, которая стала пересиливать вибрацию корпуса судна от работающих механизмов и воздействия штормового океана. Зрачки его расширились и глаза стали похожи на глаза филина.

Заметив это, мастер снизил тембр голоса и добавил в него немного мягких ноток.
Когда замполит пришел и узнал, что произошло, он тоже сильно занервничал, забегал по каюте. У него оставалось чуть менее полугода до представления к очередному воинскому званию, а тут такое чрезвычайное происшествие…

Мы находились одни посередине Тихого океана, рядом не было никого. На борту лежал без сознания человек, прооперированный, на наркотиках, без доклада наверх.

Командир приказал дать радиограмму в штаб флота, что на борту находится тяжелый больной после экстренной операции, что состояние его ухудшается и необходима квалифицированная медицинская помощь. После радиограммы состоялся сеанс радиосвязи с берегом, док доложил ситуацию о состоянии больного и предпринимаемых им действиях своему медицинскому начальству во Владивостоке.

Из штаба флота пришел приказ, прекратить работы и следовать на Курильские острова в бухту Касатка, там передать больного в госпиталь пограничников.

Мы прикинули, нам туда 12 суток шлепать, а в Пёрл-Харбор двое, но… Выдержит ли Гена такое время?

Свернули все работы, подняли буксируемые устройства и полным ходом, строго на север, почарпали к острову Итуруп. Весь экипаж переживал за Гену. Самое важное событие была сводка о состоянии его здоровья, док докладывал каждый час командиру и на мостик.
Как назло, в океане, постоянно штормило, была сильная бортовая качка, но курс и скорость менять было нельзя.

В конце 12-х суток перехода, поздней ночью, мы подошли к острову Итуруп и уже собирались бросить якорь в бухте Касатка, как на связь вышел местный госпиталь. Они нам сказали, что принять Гену не смогут, нет хирургов, поэтому нам нужно идти в порт Корсаков, на Сахалин… Это еще чуть более суток…

«Поблагодарив» их за это, взяли курс на Корсаков. Хорошо погода тут была спокойной и, пройдя проливом Фриза между Итурупом и Урупом, это острова такие Курильской гряды, полным ходом побежали в залив Анива, на берегу которого раскинулся порт Корсаков.
Когда прибыли в Корсаков, на причале нас уже ждала машина скорой помощи. Гена мужественно выдержал длительный морской переход, теперь уже оставалось, сосем немного, доехать до госпиталя.

Операция длилась более часа. Корсаковские хирурги тоже не смогли найти Генкин аппендицит. Ему опять наложили швы на рану, накололи наркотиками и срочным порядком, теперь уже самолетом, отправили во Владивосток, в центральный флотский госпиталь.

Во Владивостоке, в операционной госпиталя собрались самые лучшие хирурги флота и города, провели третью операцию, нашли этот злополучный аппендицит, оказалось, что анатомически было сложное, очень редкое расположение, у самого позвоночника.

И…, и аппендикс оказался девственным, абсолютно нормальным, розовым, как у младенца… Его, конечно же, удалили, чего уж там, столько мороки из-за него.

Мы в это время, отдохнув в Корсакове благодаря Генкиному аппендициту, уже подходили к проливу Екатерины, между островами Итуруп и Кунашир, чтобы пройдя его выйти в беспокойные воды Тихого Океана.

Нашего дока Серёгу Слободенюка, списали на берег, вместо него нам прислали подполковника-медицинской службы, начальника корсаковского госпиталя.

Закончив работы в районе сороковых широт, через три месяца, нам позволили зайти в порт Петропавловск-Камчатский. Какое же было наше удивление, когда при подходе к причалу мы увидели встречающего нас, здорового и весело машущего нам рукой Гену Попова.

Командир запретил подниматься ему на борт судна и приказал старпому купить Генке билет на самолет во Владивосток и отправить его в длительный отпуск.

Как оказалось потом, Гена Попов, вместе с матросами из боцманской команды, наводил порядок в продовольственных кладовых судна. Там они стащили несколько банок просроченных консервов, предназначенных для выбрасывания за борт. Ну не доглядел завпрод… И съели их. Естественно получили невероятно мощное расстройство кишечника, у них разболелась поджелудочная железа и печень от интоксикации. Поднялась температура, была сильная головная боль.

Из всей той компании к доку обратился лишь один правильный Генка. Остальные перемучились, побегали в гальюн, чаще других, и выздоровели сами, без медицинской помощи.



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213090901295

Преступление и наказание



Было время, учился я в Высшем Военно-Морском Училище радиоэлектроники, имени А.С. Попова, на заочном отделении, в прекрасном городе дворцов, парков и фонтанов Петродворце.

Наше Училище находилось рядом с верхним парком и практически на берегу Ольгиного пруда.

Был я в ту пору мичманом и приезжал на учебу один раз в год, на два месяца. В Училище, нам, слушателям, первые две недели начитывали всевозможные лекции, проводили с нами различные практические занятия, мы подбирали свои «хвосты» за семестр, сдавали зачеты, получали доступ к очередной сессии, месяц сдавали экзамены. Затем две недели прослушивали курсы лекций, получали многочисленные задания для контрольных работ и курсовых проектов, темы рефератов и пр. на следующий семестр. После чего мы все дружно разъезжались по своим Флотам, воинским частям, кораблям, дальше нести почетную воинскую службу.

В течение года нужно было все это выучить, решить, разработать, оформить и в установленные планом подготовки сроки отослать в альма-матер.

За всем этим процессом строго следила, одна единственная, очаровательнейшая, юная фея Виктория. Если слушатель присылал 75 процентов учебных заданий, то прекрасная девушка, с невероятно большими и фантастически красивыми глазами, высылала ему вызов на учебу в Училище. А если нет, то сначала "письмо-кричалку", на имя командира воинской части, это была крайняя мера, ну а если слушатель и после этого ничего не присылал, то Приказ об его отчислении. Бывало и такое, но редко…

Но наша Вика-Виктория была настолько доброй феей, и к тому же дочерью кадрового флотского офицера, своих подопечных очень любила, всех без исключения, и хорошо понимала, все наши трудности, тяготы и лишения воинской службы. Поэтому она старалась, как можно реже присылать нам скверные новости, давая слушателю шанс все исправить и нагнать учебный процесс.

Но в тот год, то ли почта сработала из ряда вон плохо, то ли звезды не так легли, но никто из слушателей 3-го курса, на котором я тогда был, не прислал к назначенному сроку ни одной контрольной работы, ни реферата, ни курсового проекта… И, милое создание, наша Вика, была вынуждена все это доложить начальнику отделения заочного обучения училища.

Начальником был очень строгий и требовательный морской офицер, капитан 1 ранга Игорь Иванович Федоренко, за плечами которого находились годы непростой службы в разных районах мирового океана и на различных континентах, в зонах ответственности и интересов нашего могучего Союза Республик Советских. Он дал Вике поручение разослать командирам частей всех слушателей 3-го курса письма, о том, что их подчиненные, систематически не успевают. И потребовал от них, ссылаясь на Приказ Главнокомандующего всего ВМФ, самого большого адмирала Флота СССР, принять срочные меры к исправлению ситуации. Провести всякую там разъяснительную и воспитательную работу с нерадивыми подчиненными на всех уровнях, прекратить этот позор, организовать должным образом учебный процесс, выполнить все необходимые задания и доложить установленным порядком о проделанном.

А между тем, ничего не подозревающий, о таком обороте событий, Ваш покорный писатель, давно уже выполнил, оформил и отправил почтовыми, заказными бандеролями весь необходимый для проверки учебный материал за семестр. На почте все это дело запаковали, перевязали бечёвкой, поставили, куда надо, сургучовые печати и отправили адресату. А мне выдали квитанции. Казалось все, дело сделано, причем раньше времени и теперь служи себе спокойненько и жди вызов на учебу. Ан нет…

Гром грянул неожиданно. Письмо легло на стол не командира части, а по ошибке, более старшему товарищу – начальнику Гидрографической службы Тихоокеанского Флота. Седой контр-адмирал внимательно изучил его, оторвался от своих множественных, великих адмиральских, стратегических дел и вызвал к себе в кабинет моего командира, капитана 1 ранга, вместе со мной.

Прибыв к назначенному времени к адмиралу, я увидел в приемной своего, напряженного, командира, ему уже, по секрету, шепнули штабные о причине столь экстренного приглашения на ковер.

Заходим. Докладываем о прибытии. Не успел я закрыть рот, как адмирал спрашивает:
- Что же это ты, сынок, не учишься то? Что за форменный бардак у тебя? В чем дело? Государство за тебя платит деньги, а ты дурака тут валяешь. Или хочешь сказать, что настолько изможден военной службой, что сил нет учебник открыть, контрольную вовремя решить и отправить, чтобы серьезных людей не волновать и не отрывать от важных дел?
- Никак нет, учусь, товарищ контр-адмирал.
- Никак нет, говоришь?... А это что такое? - размахивая письмом, как флагом спрашивает он.
- Товарищ контр-адмирал, я выполнил все задания и отправил в училище раньше срока. У меня и квитки о почтовых отправлениях есть.
- Квитки у него есть. Если бы ты все отправил, как тут травишь, то не было бы этого письма и этого разговора. Раздолбай ты обыкновенный, ленивое мичманское тело, недостойное носить китель с офицерскими погонами. Ты зачем это позоришь всю Гидрографическую Службу Флота? Почему поступал, если нет желания учиться?
- Товарищ контр-адмирал, это ошибка какая-то… Я полностью все выполнил. Зачем мне лгать Вам?

Григорий Федорович внимательно посмотрел мне в глаза, знал он меня давно, еще с моих курсантских лет и знал только с хорошей стороны. Видимо только это спасло меня от его гнева и неминуемого «расстрела», потом передал письмо моему командиру:
- Держи Евгений Александрович, полюбуйся, как твой подчиненный учится. Это же надо… Дожили… А мы ему еще недавно старшего мичмана присвоили… Явно поторопились…

Подождав, пока капитан 1 ранга прочитал письмо, контр-адмирал резюмировал:
- Значит так, у меня нет ни времени, ни желания разбираться со всем этим кабаком. Товарищ капитан 1 ранга, проведите служебное расследование и вынесите по нему решение, если выясните, что виноват – накажем. Так же на ближайшем партийном собрании включите в повестку дня вопрос о персональном деле коммуниста. Приведите учебный процесс старшего мичмана в соответствие с планом и требованиями. Родине нужны герои-офицеры, а не второгодники-мичманы. Доложите мне и подготовьте ответ на имя Начальника Училища с результатами нашей разъяснительной и воспитательной работы и принятыми мерами к этому горе-студенту. Все, идите.

Командир поручил провести своему заму служебное расследование по факту невыполнения в срок мной учебных заданий. А секретарю парторганизации разобрать этот проступок на ближайшем партийном собрании.

Ну и началось.

Написал я подробный рапорт на имя контр-адмирала, в котором указал, что весь необходимый учебный материал изучил, контрольные, рефераты и курсовые выполнил раньше установленного срока и отослал почтой в училище. Снял ксерокопии (тогда только-только появилась эта чудо-техника) почтовых квитанций, приложил их к рапорту и к объяснительной, в партийную организацию воинской части.

Но меня никто и слушать не хотел, расследование велось по установленным правилам и отработанным схемам. Работа кипела.

Расследованием было установлено, что в предоставленных мною почтовых квитанциях не было указано, что это отправлены именно контрольные работы, рефераты и курсовые проекты, сколько их было конкретно отправлено и по каким заданиям, вопросам и темам…

Это был не просто прокол, это была практически измена Родине…

Ее раскрутили по полной программе. На широких полях моего, поданного по команде, рапорта начальнику гидрографической службы ТОФ, каждый командир и начальник писал свое особое мнение и ставил вердикт. Все считали меня виновным, но никто не наказывал, каждый писал, что на усмотрение вышестоящего командования.

И оно усмотрело.

Контр-адмирал, раз уж никто больше из начальства не наказал, приказом по Гидрографической службе ТОФ, объявил мне, за упущения в учебе, строгий выговор. И назначил куратором на весь период моего дальнейшего обучения в училище заместителя командира войсковой части, где я служил, капитана 2 ранга Лемеху Анатолия Ивановича, очень исполнительно, строгого и пунктуального офицера.

На партийном собрании коммунисты бурно и эмоционально обсудили мое недостойное, порочащее звание советского коммуниста, поведение, высказались с осуждением, заклеймили позором и осудили. Большинством голосов мне был объявлен выговор, без занесения в личное дело (учетную карточку).

В отделе кадров составили и отправили письмо, на имя начальника училища, с результатами проведенной работы. В письме указали, что проведено служебное и партийное расследование. Выявлены явные систематические нарушения. Виновнику объявлено серьезное дисциплинарное взыскание - строгий выговор от начальника Гидрографической Службы ТОФ и выговор по партийной линии. Учебный процесс приведен в соответствие с требованиями Приказа Главкома ВМФ. Мне назначен куратор, выделены два учебных дня в месяц, в которые я освобожден от служебных обязанностей. Так же указали, что благодаря принятым мерам весь необходимый учебный материал отправлен в училище.

Мне пришлось еще раз оформить все контрольные работы, написать рефераты и курсовые проекты, предъявить их куратору и секретарю парторганизации, после чего их через строевую и секретную часть отправили почтой в училище. Правда пришли они туда только через пять месяцев, когда я уже заканчивал сдавать семестровые экзамены за 3-й курс.

А на следующий день, после того, как была отправлена последняя контрольная работа в училище, мне домой по обычной почте, как ни в чем не бывало, приходит вызов на сессию в училище…

Отнес я его командиру, а он, улыбаясь, мне и говорит:
- Ну и что, мы же обязаны были реагировать на письмо, вот и отреагировали. Ну, погорячились, поторопились, не разобрались, не поверили, бывает. Зато у тебя теперь есть два комплекта учебных материалов и два дополнительных свободных дня в месяц – гуляй, набирайся сил перед сессией. А на выговоры, не обращай внимания, снимем, потом. И вообще, видишь, как все хорошо складывается благодаря нашему своевременному вмешательству. Так что с тебя причитается, накрывай поляну.

Приехал я в назначенный день в училище, на сессию. Зашел к Вике-Виктории, она мне улыбается и извиняется, огромные глаза ее сверкают озорством и переливаются, светятся каким-то таинственным светом. Говорит, что она всем отправила такие письма, только потом увидела, что у меня большая часть контрольных и курсовых работ была выполнена и зачтена на кафедрах еще в прошлом году, во время завершения семестра. Остальные же пришли почтой, но их не успели разобрать.

А ответ в училище пришел только из моей части, да еще такой содержательный. Остальные просто проигнорировали то "письмо-кричалку".

Посмеялись мы над этим вместе. Всякое бывает в жизни. Бывает, что и за прилежную учебу примерно, не по-детски, наказывают…



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213070900550

Недружественный визит



Во всех военно-морских и торговых флотах мира, а также в авиации, есть очень секретная инструкция по наблюдению за особо опасными явлениями и объектами.

Это самый красноречивый ответ на вопрос, существуют или нет НЛО.

И конечно, весь скепсис улетучивается при первой же встрече с НЛО, вместо недоверия появляются сначала страх и ужас, иногда паника, а потом непередаваемое состояние осознания своей полной беспомощности и ничтожности. Это происходит у всех без исключения, особенно, если встреча была неожиданной и близкой.

Пришлось мне, как то ранней весной, отправиться в короткий, но удивительный рейс на теплоходе «Леонид Мартынов», который грузился в маленьком порту на
Азовском море. Старпом на этом судне, что-то там не поладил с судьбой, запил горькую, и его списали на берег. Меня попросили выручить ребят и подменить
бедолагу на рейс, пока не прибудет замена. Я был в отпуске и согласился, принял дела, закончил погрузку судна, и за три дня приготовил теплоход к выходу в море.

И вот мы прошли все необходимые формальности береговых властей, и получили разрешение на переход в порт выгрузки Стамбул. Азовское море и Керченский пролив прошли, как по глади озера, при свете ярких весенних звезд.

Черное море нас встретило небольшой волной и свежим ветерком. В общем, казалось это небольшой, приятный круиз вдоль живописных Крымских берегов, которыми мы наслаждались весь световой день. Было солнечно и тепло, ветер к полудню стих, море стало успокаиваться.

Весь переход вдоль Крыма судно сопровождали общительные дельфины, то одна стая, то другая. Они обгоняли судно, подныривали под него, чуть отставали
и опять обгоняли, выпрыгивали из воды, пересекали наш курс перед самым штевнем судна.

В нашем экипаже было несколько молодых ребят из столицы, они впервые были в море и как завороженные наблюдали за этими красивыми животными. А дельфины словно понимали, что вызывают восторг у людей и охотно демонстрировали свои акробатические способности. Парни фотографировали «рыбок» и радостно вскрикивали от восторга новых впечатлений,как маленькие дети.

А вот и траверз мыса Сарыч, меняем курс влево и уходим в синюю даль Черного моря. И кто назвал его Черным? Оно голубое, а у берега лазурное.

До Босфора уже совсем близко, нам нужно быть там не позднее 09-00 по местному времени, чтобы не опоздать в порт выгрузки.

Но случилось непредвиденное, на траверзе болгарского порта Бургас, тихой, ясной, звездной мартовской ночью, чуть после 04:00 по МСК, в аккурат после
приема ходовой вахты, в 40 милях от берега мы повстречались с НЛО.

Нужно заметить, что в небе над Черным морем проходят международные трассы большого количества пассажирских и грузовых самолетов. Их хорошо видно на фоне звезд в бинокль, и даже без него, по летным огням и светящимся иллюминаторам. Поэтому вначале я не обратил никакого внимания на далекий светящийся объект, появившийся в ночном небе. Да и волнует меня на вахте обычно надводная обстановка, главное, чтобы судов, идущих опасными курсами, рядом не было. Но радар только на больших шкалах показывал их скопление в районе Босфора.

Я расслабленно вышел из рубки на правое крыло мостика и тут прямо по курсу судна, чуть справа, градусов 25-30 по отношению к линии горизонта, увидел НЛО. Объект приближался к нам и довольно быстро увеличивался в размерах. Никакого звука он не издавал, поэтому мне подумалось, что это вряд ли вертолет береговой охраны.

Я схватил в рубке бинокль и через оптику разглядел вертикальный объект цилиндрической формы, с ярким, слегка сиреневым свечением в виде ореола, а по его корпусу перемещались три ряда мерцающих разноцветных огней, под наклоном к его вертикальной оси.

Что-то типа елочных гирлянд «бегущие огоньки». Сказать, что я был ошеломлён, это ничего не сказать, такого «праздника» мне еще никогда видеть не приходилось…

А объект все рос в размерах, хотя был еще довольно далеко, чтобы его отчетливо рассмотреть невооруженным глазом. Ну думаю, может, привиделось мне?

Позвал рулевого, молодого матроса, москвича Анатолия. Парень сонно скучал в рубке, точнее попросту бездельничал, ведь судно шло на гирорулевом (автопилоте), а это полная тоска на любой вахте, особенно на ночной…

Спрашиваю:
- Толик, ты НЛО когда-нибудь видел?
- Нееет…?
- Хочешь посмотреть?

Толик подозрительно сощурил глаза, пытаясь понять, подвох это или еще что-то. Розыгрыши в море обычное дело. Дал ему бинокль и рукой показал направление в
ночном небе. Какое-то время матрос водил биноклем туда-сюда, вдруг замер и дыхание его участилось…

Потом что-то решив там, в глубине своего юного мозга, почти шёпотом спросил: - А можно я друга Саню позову, 3-го механика, он как раз в машине на вахте стоит?

- Зови.

Иду смотреть в радар, там чисто, нет ничего, хотя самолеты, заходящие на посадку в Стамбульский аэропорт, я наблюдал в него часто. А НЛО все ближе,
его уже и без оптики хорошо видно.

Тут как раз на мостик поднялся вахтенный механик Саня и остолбенел. Стоим мы втроём и в ступоре наблюдаем, как эта махина идет на сближение с нашим судном…

Когда я стал понимать, что назревает непонятная, и возможно опасная ситуация, то решился поднять капитана. Пришлось по судовому телефону несколько раз объяснять ситуацию только что разбуженному и сонному капитану. Что да, вокруг все тихо и спокойно, судов следующих встречными и пересекающимися курсами и обгоняющих нас нет, до берегов, островов и разного рода навигационных опасностей далеко. Что до Босфора еще несколько часов идти, и вообще все замечательно, но вот НЛО…, НЛО.

- ЧТО?
- НЛО совершает какие-то непонятные маневры и приближается к судну.
- И что?
- Требуется Ваше присутствие на мостике.
- Мне, что, с ним в контакт вступать? Ничего доверить нельзя. Помощнички называется... - проворчал недовольно капитан.

Пока он поднимался на мостик, цилиндр завис над носовым трюмом и, переливаясь разноцветными огнями, закрыл собой фок-мачту. Ширина нашего судна была чуть больше 16 метров, объект был явно более узким, около 10 метров в ширину, а вот в длину (в высоту) был просто огромным - 30-35 метров.

Двигался НЛО с нашей скоростью и курсом, и закрыл нам прямой обзор.

А на самой мелкой шкале радара отчётливо отбивалась вся носовая часть судна, как будто там ничего и не было. То есть технически мы его не видели, но глазами – вот он, прямо перед нами…

Мои молодые свидетели побежали вниз, чуть не сбив с ног на трапе капитана. Они стали истошно кричать и звать всех остальных членов экипажа, стучались в каюты и объясняли сонным людям про инопланетян, да так эмоционально, что большая часть экипажа полуодетая сбежалась отбивать "атаку" НЛО.

Однако не все оказались паникерами.
- Подумаешь НЛО…, вот невидаль какая… Ну и что? Не в первый же раз… Что сделается то? - Повисит и улетит к себе… - сказала повариха, и зевнув,
повернулась на другой бок.

Так же поступил и старший механик.
- Я этих НЛО насмотрелся, за свою жизнь… Дайте поспать! Но большая часть экипажа все же прибыла на ходовой мостик с отчаянным намерением отбить вторжение инопланетян.

И вот стоит на палубе почти вся команда, кто в трусах и майках, кто босиком, и все обсуждают, как нам поступить в случае чего. Сдаться сразу, или биться, как легендарное судно «Варяг», с превосходящими силами противника.

Мы запустили насосы, растянули пожарные все рукава, что были на мостике. Второй помощник капитана прикатил в рубку два больших мобильных углекислотных
огнетушителя. Механики стояли с кувалдами и огромными разводными ключами в руках. Боцман притащил багор, пожарный лом и топор.

Мы приготовились к бою. Русские моряки все же, а они никогда не сдаются, традиции живы.

Но выйти из рубки и спуститься вниз, на главную палубу никто не решился.

Особенно отчаянные фотографировали НЛО, но, видимо от страха, без особого энтузиазма.

Я думаю, что с той стороны тоже внимательно наблюдали за этими нашими приготовлениями, объект висел неподвижно, словно давая его обитателям
насладиться произведенным на людей эффектом своего появления.

Возможно, они также развлекались, глядя на меньших братьев по разуму, как мы вчера умилялись забавным дельфинам. Но дельфины были рады встрече с нами,
играли и резвились, и они наши соседи по планете все-таки. Как было дать понять этим визитерам, что нас пугает и не нравится их присутствие?

Понимали ли они, что вместо радостного приветствия, в честь прибытия внеземного разума, эти полуголые туземцы готовились дать им решительный отпор
непонятным оружием, которое может удивило, а может и повеселило незваных гостей.

Обстановка была очень напряжённой, теплоход шел вперёд, над его трюмами синхронно с судном двигалась, а казалось просто висела огромная светящаяся штука, но никто никаких действий не предпринимал. Те не решались, или и не собирались, а мы попросту боялись неизвестности…

Пока экипаж испуганно глазел на НЛО, я, как вахтенный, ничего лучшего не придумал, как посветить в его сторону сигнальным прожектором. Вернее дал
несколько серий по 5 коротких вспышек.

Это такой морской сигнал: - Мне непонятны Ваши действия.

Капитан пытался меня остановить, мол, это может спровоцировать пришельцев, но я сигналил и сигналил, посылая в направлении НЛО вспышки света.

5 коротких вспышек, перерыв 5 секунд, затем опять и опять. Сколько раз просигналил, даже и не помню… Когда кто-то делает что-то непонятное в море, в
его сторону подают такой сигнал. С людьми это срабатывает.

Много чего плохого удалось предотвратить с помощью этого сигнала… Всего-то 5
вспышек света, но они заставляют там, на другом судне, задуматься, или одуматься, или просто исправить свою ошибку.

Интересно, что сам объект, почему то прожектором не освещался. Луч света перед ним просто прерывался и все, а может вспышки были короткими, хотя в других
случаях луч прожектора бил на полмили вперед при хорошей видимости. То есть мы его видим, но осветить не можем…

НЛО неожиданно стал подниматься, а потом резко набрав высоту, быстро и бесшумно исчез в ночном небе, как будто ничего и не было. Ни рёва двигателей, ни огненно-пламенного следа. Ничего.

Только люди продолжали стоять на палубе, глядя в небо, взбудораженные и недоумевающие.

Сразу же после того, как НЛО улетел, погода резко испортилась, может совпадение, а может, нет.

Долго еще говорили между собой моряки о том случае в море. А пленка на всех фотоаппаратах оказалась засвечена.


А тут совсем другая история про НЛО;)


© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213041802248

Трансформирующийся парусник



Во время одной из длительных океанских экспедиций мне повезло увидеть очень интересное явление – трансформацию объекта наблюдения.

Все это случилось в Тихом Океане, недалеко от границы Восточного и Западного полушария, в пятнадцати градусах к северу от Экватора.

Январь в тех широтах был обычным, днем + 28, ночью + 24. Как-то раз, после вахты и непродолжительных утренних занятий спортом мы с младшим штурманом (командиром электронавигационной группы) сидели в его каюте по правому борту судна и пили чай с сухарями, что уже само по себе на пятом месяце похода было наградой.

Время было раннее, чуть больше 08-30, погода чудесная, практически штиль, солнышко уже взошло, но было невысоко и с левого борта нашего судна. Игорь, так звали штурманенка, сидел на диване спиной к открытому иллюминатору (люму), а я за столом, к нему и к люму лицом.

Ну, так вот, сидим мы, в чае размачиваем «дубовые» ржаные сухари из огромной оцинкованной банки, выданные «по блату» мне завпродом, и мирно, неспешно ведем разговор, просто так ни о чем.

И тут я замечаю на горизонте какую-то цель, которая движется в нашу сторону. Постепенно начинают вырисовываться очертания этой цели, оказывается это парусное судно, но его еще плохо видно. Сижу и поглядываю на него и замечаю, что ракурс его неопасный и смещается он явно в сторону кормы нашего судна.

И вдруг явно вижу, что паруса то у него алые, они как-бы в один миг изменили цвет, и что-то для такого типа судна он очень быстро приближается к нам.

А парусник все растет и растет в размерах. Быстро превращается просто в гигантский, мачты до небес и идет под всеми парусами, наполненными свежим ветром, с приличным креном на левый борт, режет штевнем гладь океанскую, вызывая пенные буруны, а между тем в это время был штиль. Вместе с парусником растут в диаметре и мои выпученные, удивленные глаза.

Игорь замечает что я «в ступоре» и поворачивается лицом к люму, и так в этом полуобороте застывает, сухарь выпадает у него из руки, а кружку с чаем он переворачивает и заливает весь стол...

До парусника, на выпуклый военно-морской глаз, еще мили две, но он невероятных размеров и продолжает увеличиваться. И эти алые паруса, прямо как у Грина…, но только я же не Ассоль... Идет с очень приличной скоростью, нехарактерной для парусных судов.
Мы вышли на шлюпочную палубу, понаблюдать за этим чудо-парусником.

Проходит несколько минут и видение в виде большущего парусника исчезает, а на его месте оказывается большой современный грузовой теплоход, гораздо меньших размеров, чем парусник, следующий, через Океан, тем же курсом, что и он, в далекую Северную Америку.

Постояв немного, мы пошли обратно в каюту допивать свой реальный, но остывший чай с размокшими сухарями и обсуждать увиденное.

Пошевелив своими лейтенантскими извилинами, чем вызвали очень сильное напряжение офицерского мозга и изрядно при этом устав, а так же не найдя разумного объяснения этому феномену, явно непохожему ни на НЛО, ни на мираж, мы решили отнести его к разряду аномальных атмосферных явлений. Преломление световых волн, вероятнее всего вызванных перемещением больших воздушных масс разной температуры и влажности, в результате чего и появились такие зрительные эффекты, нарушившие наше мировосприятие и спокойствие.

Рядом с каютой штурманенка была рубка внутрисудовой радиотрансляции, в ней как раз находился радиооператор Саня и ремонтировал усилитель звука. Мы с Игорем зашли туда и спросили, видел ли он парусник. Саня посмотрел на нас внимательно, потом через открытый люм на Океан и сказал, что да, видел какие-то красные паруса, но не придал этому никакого значения, мало ли что может померещиться на пятом месяце плавания….



© Copyright: Серёга Капитан, 2013
Свидетельство о публикации №213051601009

Прощай-прощай родимый берег!



Из динамиков внутрисудовой трансляции раздается команда:

- Родственникам и провожающим покинуть борт судна!

Миг расставания он самый трудный… У матерей, жен и детей слезы на глазах…

По всем палубам судна звенят звонки громкого боя и из динамиков внутрисудовой трансляции поступает команда с мостика:

- Аврал! Судно к походу приготовить!

Все начинают спешно выходить из кают. Прощаются у кормового трапа. Кроткие слова прощания и напутствия, поцелуи, объятия, слезы. Сходят по трапу на причал…

Еще все рядом, но уже разлучница судьба сделала свое дело, поселила в сердцах грусть-тоску и печаль. Все еще рядом. Друг друга еще очень хорошо видно глазами, можно еще что-нибудь крикнуть друг другу на прощание, подбодрить словами, остающихся терпеливо ждать самых дорогих людей, помахать им рукой, но уже ни обнять, ни поцеловать их нельзя.

Вот и все, так быстро закончилась береговая жизнь.

Экипаж расходится по своим судовым постам, каждый готовит свое заведование к выходу в океан.

Запускаются все необходимые для работы главных машин вспомогательные двигатели, механизмы и устройства.

На причале стоят провожающие, подбадривают друг друга, стараются держаться. Еще все рядом, но по коже идут мурашки от внезапно налетевшего холода разлуки.

Судовые части, службы и посты доложили на мостик о готовности к выходу и с него поступает команда:

- Сходню на борт!

Матросы боцманской команды поднимают кормовой трап на ют. Все, теперь уже между экипажем и провожающими реальные первые разделяющие метры.

По внутрисудовой трансляции и по всем палубам из динамиков звучит «Прощание Славянки».

С мостика идет следующая команда:

- Все швартовы на борт!

Матросы на швартовом юте судна сбрасывают их судовых кнехтов и дают слабину, а на берегу, матросы с рядом стоящих судов, скидывают их с береговых кнехтов. Шпилями, через клюзы их начинают выбирать на борт судна.

В этот момент, расстояние между причалом и судно начинает медленно, метр за метром, увеличиваться. Тянут вперед вытравленные якорь-цепи отданных носовых якорей. У остающихся на берегу щемит сердца, становится тревожно на душе, вот он миг разлуки становится зримым…

Когда последний швартовый конец выбран, Старпом, он здесь главный, докладывает на мостик:

- Швартовы на борту, за кормой чисто.

В ответ приходит команда:

- Флаг перенести, дежурству и вахте заступить по-походному!

На корме флаг спускается и поднимается на рее грот-мачты. Экипаж заступает на несение вахт по судовому расписанию.

На вертолетной площадке собираются все незадействованные в отходе судна и экспедиция, прощальные взмахи рук, воздушные поцелуи, кто-то что-то кричит друг другу.

- Вирать оба якоря! Воду на бак!

На баке брашпилем начинают выбирать якорь-цепи и обмывать их звенья от ила из пожарных стволов.
Судно все отдаляется и отдаляется от причала. Вот уже до него 50, 100, 150 метров.
Уже никто из провожающих и экипажа не кричит друг другу, а только машут руками.

Соседние гидрографические суда, в знак прощания, гудят тифонами.

Якорь выбран и закреплен по-походному.
С мостика дают команду в машину:

- Управление по машинному телеграфу!

Как только все необходимое сделано, в машину с мостика по машинному телеграфу поступает команда:

– Самый малый вперед!

Раздаются громкие хлопки от запуска главных двигателей, корпус застоявшегося у берега судна, пронизывает приличная дрожь от вибрации запустившихся и закрутившихся механизмов.

За кормой появляются первые буруны от начинающих вращаться винтов, и судно получает движение вперед.

«Прощание славянки» смолкает. Причал с провожающими начинает удаляться, но люди все еще стоят и стоят на причале, с грустью и тревогой глядя на уходящее судно.

Что там нас всех ждет впереди, какие океанские и житейские шторма будут всех трепать эти длинные месяцы? Дождутся ли на берегу нашего возвращения? Как сильно вырастут дети? Узнают ли по-приходу?

Все, прочь тревожные мысли, мы пошли на полгода в океан.

Прощай родимый город!
Скоро вернемся!



© Copyright: Серёга Капитан, 2014
Свидетельство о публикации №214061700958
Страницы: Пред. | 1 | 2 | 3 | 4 | След.


Главное за неделю