Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Воспоминания питомцев адмирала Н.Г.Кузнецова. Ю.В.Солдатенков, И.С.Филатов, О.С.Филатов. Часть 3.

Воспоминания питомцев адмирала Н.Г.Кузнецова. Ю.В.Солдатенков, И.С.Филатов, О.С.Филатов. Часть 3.

Среди проваливших экзамены были рядовые и юнги с действующих флотов. Такая практика себя оправдала.
Быт в тот период пребывания выглядел так: по прибытии новичков всех переписывали, т.е. ставили на учет, проводили первичный мед. осмотр. Новичков разбивали на «потоки», во главе которого ставился старшина - служащий. Объясняли, где и когда питаться, где туалет, где лазарет (этот параметр сказался важным в жизни новичков, т.е. встречались больные, которым требовался мед. уход). Распределяли очередность и место экзаменов. Всех размещали в палатках. В палатках ставили до 20 металлических кроватей с панцирными сетками. На некоторых были матрацы и одеяла с подушками. На всех не хватало. Стелили что могли. Питьевая вода была в бачках, выставленных на улице на линейке перед палаткой.
С собой, как правило, новички привозили обыкновенные чемоданы (большие или малые), где были книги, учебники, конспекты, тетради, туалетные принадлежности, кружка, ложка и сменное белье, и носки или портянки.
Готовились к экзаменам прямо в палатках или в консультативных комнатах в помещении училища, которых, конечно, не хватало. Период сдачи экзаменов и прохождение мандатной комиссии составлял порядка 6-8 дней. Как указывалось ранее, сменяемость личного состава прибывающего или убывающего была настолько стремительна, что оставшиеся абитуриенты просто не успевали знакомиться с ними.
Возможно, эта стремительная сменяемость исключила какие-либо инциденты, как то: воровство, грабеж или просто стычки. Психологически это тоже объяснялось тем, что одни были подавлены провалом и ничем, кроме своих внутренних проблем, не могли заниматься. Другие сознательно и заранее были готовы к провалу и мечтали скорее получить «откупные» - справки о провале экзаменов, которые могли предъявить в военкомат для оправдания проезда и полученных льгот.
Те кто выдерживал экзамены, переводились в штатные палатки на территории училища, оборудованные и оснащенные всем необходимым по флотским нормам. Эти нормы были весьма высоки и создавали сильный эффект комфортности и уюта, которых многие не имели у себя на Родине, откуда прибыли воспитанники. Во-первых, в палатках было значительно меньше кроватей. Во-вторых, были полностью обеспечены комплектом чистого свежего сменного белья. В-третьих, были тумбочки, где можно было складывать необходимые вещи. В-четвертых, было электрическое освещение. Недалеко от палаток была групповая умывальня и несколько в стороне туалет (правда, общественный). В-пятых, отсутствие тесноты. Был один недостаток: палатки не отапливались. Считалось, что проживание в палатках продлится по сентябрь. А это теплое время года.



Причиной был проводимый ремонт, переоборудование и стройка новых жилых помещений. Но с этим, как всегда, затянули, и воспитанникам пришлось проживать в палатках весь октябрь. В октябре резко изменилась температура, наступили холода. Эта часть Поволжья отличается резкой континентальностью: летом - сильнейшая жара, переходящая в засуху и сопровождающаяся пыльными бурями и суховеями. Зимой - лютые морозы при отсутствии снега (в начале зимы) с сильнейшими холодными ветрами. Естественно, многие воспитанники простудились и заболели. Лазарет оказался переполненным. Частично пришлось больных воспитанников освободить от службы и учебы и разместить в спальных помещениях. Для чего спальные помещения разделили на зоны: больных - в одну сторону, здоровых - в другую сторону. Особо больных переправили в гарнизонный госпиталь.
Необходимо остановиться на описании медицинского обеспечения в училище. Оно было неплохо поставлено, но некоторые проколы были. Врачи регулярно следили за здоровьем воспитанников, внимательно относились к жалобам на нездоровье. В основном все зачисленные, благодаря правильному физическому воспитанию, правильной профилактике заболеваний, своевременной и систематической вакцинации и гигиене, были весьма здоровыми людьми. В исключительных случаях, шли на послабление воспитанникам: незначительная часть их не всегда справлялась с нелегкими нагрузками по службе и учебе, переутомлялась и впадала в депрессию, особенно в начальный период. Со стороны медиков не считалось зазорным положить на стационар воспитанника на 3-4 дня в лазарет. Как ни странно, такое либеральное отношение давало значительный конечный результат. У отдохнувших воспитанников появлялась энергичность и желание дальше преодолевать невзгоды и тяжести службы и учебы. Особенным было, когда возникала эпидемия какой-нибудь заразы. Например, впервые зимой 1949 г., когда группа воспитанников возвращалась поездом Москва-Саратов из первого зимнего отпуска, откушала купленные на каком-то полустанке картофельные блины и заразилась кровавой дизентерией в очень тяжелой форме. Среди них был и автор этих записок. Медики срочно всех госпитализировали и приняли профилактические меры к остальным. Эпидемию удалось сразу погасить в самом зародыше. Другой случай произошел во время окончания 2 курса в разгар экзаменов в мае-июне 1950 г. Группа воспитанников заболела «астраханской» лихорадкой и тоже в весьма тяжелой форме. Их пришлось разместить в гарнизонном госпитале и принять усиленные и интенсивные меры по их излечению. Но последствия для 14 человек оказались плачевными: осложнение на глаза; их списали по негодности зрения. Правда, 50% после лечения вернулись. В общем, постановку вопроса о предупреждении заболеваний и своевременного лечения воспитанников можно считать удовлетворительной. Но необходимо отметить факт, что все же 10% от первоначально поступивших, к концу учебы было отчислено из училища по разного рода болезням.



Зима 1949/1950. Ильин Миша, Сычёв Коля, Тареев Витя. Борисов Вова.

Но, как бывает в жизни, случались казусы, почти мистические. Воспитанник, решивший «сачкануть», уговаривал какую-нибудь молоденькую и симпатичную (а они, как правило, были симпатичными) медсестру Лену или Валю «поднять» температуру до критической отметки. Медсестры шли навстречу пожеланиям, зная либеральное отношение начальства к таким безобидным проделкам. И вдруг такой здоровый «больной» шутник... заболевал серьезно и надолго! Но такие шутники быстро выветрились, так как, по большому счету, никто не желал быть больным «по-настоящему», тем более, после болезни надо было наверстывать упущенное интенсивной учебой.
За 3 года пребывания в училище был отмечен единственный случай диверсии против воспитанников. Однажды был прерван обед, т.к. в пище в первом и во втором блюдах оказалось в массовом количестве битое, измельченное стекло! Виновной оказалась повариха-пьяница, которую арестовали и которая призналась, что это сделала умышленно, т.к. хотела отомстить за что-то военным. Врачи и здесь оказалась на высоте. Сразу же промыли желудки тем, кто успел отведать этой отравы. Хорошо, что таких оказалось немного, по крайней мере, через некоторое время каких-либо отрицательных последствий не наблюдалось.
Теперь о вещевом снабжении и питании воспитанников училища. Заведовал питанием капитан интендантской службы (впоследствии — майор) Цырлин. Внешне крепко сбитый, подтянутый (не в пример многим интендантам) и красивый офицер. Очень активный, энергичный и добрый человек. Он организовал службу питания так, что не ощущалось какого-либо недостатка. Учитывая, что 1948 г. был неурожайный и проблемный в смысле питания, он обеспечил полный рацион как в хлебе, так и овощами, и фруктами, мясом и рыбой в широком ассортименте. И качество приготовления пищи было очень приличным. А в разгар лета, особенно в августе, обеспечивал вкуснейшими спелыми астраханскими арбузами воспитанников, а также старшин, матросов кадровой роты, офицеров, их семьи и преподавателей. Такой спелости, ароматности и вкусности арбузов мы больше не видели.



Правда, в этом случае использовали труд воспитанников по разгрузке, транспортировке и закладке на хранение, впрочем, как и других овощей: картофель, морковь, капуста. Воспитанники никогда не отлынивали от столь вкусной и полезной для здоровья работы.
Службы снабжения своевременно обеспечивали воспитанников одеждой, обувью и ремонтом всего этого. Своевременно обеспечивали смену белья постельного и носимого, их стирку и ремонт. Обеспечение туалетными принадлежностями: мылом, зубным порошком (тогда зубных паст не было), зубными щетками, щетками для чистки обуви и одежды, обувь - кремом и т.п. Нормы были столь велики, что скапливались запасы, особенно мыла хозяйственного и туалетного. Поскольку в 1948-1949 гг. эти вещи были в дефиците, то некоторые предприимчивые воспитанники шли навстречу уговорам окрестных жителей обменять эти предметы (особенно мыло) на домашнюю снедь: пирожки, мед, соленья или на деньги (не очень крупные суммы), но достаточные, чтобы сходить в кино, купить мороженное или книжку. Однако, это было не массовое явление, т.к. такая «предприимчивость» была не в почете!
И опять о заботе по сохранению здоровья воспитанников в смысле питания. Среди воспитанников, как и вообще в армии и на флоте, имелась внушительная группа высокорослых людей от 185 до 200 см. Нормы питания были рассчитаны на средний рост 168-172 см. Поэтому для высокорослых людей пищевых калорий не хватало. И часто бывало, что при физических нагрузках, как, например, строевых занятиях, эти гиганты падали в обморок. Для такого типа людей были организованы столы с повышенной нормой питания. Среди них, в первую очередь, выделялся 2-х метровый «гигант» Вася Пустохайлов. Также постепенно выявился контингент воспитанников с внутренними заболеваниями кишечно-желудочного тракта, которые не были выявлены в период первичного медицинского осмотра, а также ряд лиц, которым был противопоказан «общий стол», рассчитанный на среднестатистический тип военнослужащего. Для таких лиц был организован «диетический» стол. Это еще раз подчеркивает сложность и многообразность питания военнослужащих, с чем Цырлин успешно справлялся. Через несколько лет Цырлина перевели в крупный город, и везде его отмечали как отличного организатора и профессионала.

Северное сияние на Волге. Игорь Филатов (СВМПУ-1951)

Саратовский подгот Игорь Алексеев был рубаха-парень. Со всеми в хороших отношениях. Однажды, будучи на пляже в Саратове, взял пару бутылок пива, что среди нас осуждалось. Одну выпил, а другую закопал в мокрый песок /для охлаждения/ и улегся загорать. В этот момент какая-то девушка захлебнулась и стала тонуть. Алексеев кинулся к ней, вытащил ее из глубины, доставил ее на берег и сделал искусственное дыхание. В общем, спас девушку. Герой! Но, когда сунулся за спрятанной бутылкой, ее не оказалось - спёрли. Он расстроился. Но благодарные зрители - посетители пляжа купили и преподнесли ему аж 10 бутылок пива. А вот позже с ним произошла странная история...



1949 год, Баку. 2 взвод СВМПУ на практике (фото Литошенко).

В конце лета - осенью 1948 г. мы с ним были в карауле. Охраняли овощехранилище на улице. К этому времени нам выдали учебные винтовки со штыком (боевые винтовки, но с высверленными отверстиями в казенной части). В 12 часов ночи, точнее 00 часов, меня сменил Алексеев. Я отправился спать в караулку. Через 2 часа проснулся от шума и сутолоки в помещении. Гляжу, в окружении личного состава караула находится Алексеев в шоковом состоянии, рыдает и все время повторяет: «Меня хотели убить, убить! Кидали булыжниками!». Он сбежал, покинул пост и бросил там винтовку. Все, в тот момент, в очень категоричной форме (молодости свойственны крайности и максимализм) решили, что Алексеев - трус и дезертир! Но никто на него не держал обиды, и со временем это как-то забылось. Ну а меня отправили опять на пост дежурить. Эта странная история продолжилась. Из любопытства и интереса к непонятному я стал осматривать место нахождения поста, пытаясь найти эти «булыжники». Но ничего, ни рядом, ни вокруг на расстоянии, не было! И вдруг началось великолепное зрелище: северное сияние, которое я видел впервые. Здесь необходимо сделать одну оговорку. Уже будучи офицером, когда я был на Севере, там довелось видеть классическое «Северное сияние». Начиналось оно со сполохов в верхней части неба, затем распространялось вширь и по высоте, переливаясь всеми цветами радуги, от темно-фиолетового, промежуточных цветов, зеленого и заканчивалось вишнево-малиновым (красным). При этом, все это разворачивалось от неба до земли, принимая циклопические формы каких-то цилиндров, полуцилиндров, плоскостей. Всё это дышало, передвигалось, колебалось, пульсировало, цветасто разворачиваясь по всей своей гамме; иногда они сужались, и тогда преобладал один из цветов. Такую же картину мне и пришлось наблюдать в Энгельсе, той ночью, на посту. Но оно, в отличие от классического, имело свои особенности. Во-первых, сама картина была более блеклой и не такой яркой. Очевидно, от содержания пыли в атмосфере. Во-вторых, вся эта классическая картина соблюдалась лишь до половины расстояния от неба до земли: цилиндры, полуцилиндры, полотна. А дальше образовывались отдельные по форме колонны - столбы, состоящие из множества вертикальных длинных сине-зеленых лучей, которые, казалось, двигались к наблюдателю. По мере приближения цвет менялся, превращаясь в однородный - зеленый. Эти лучи словно вибрировали. Вибрация передавалась наблюдателю, и возникало великолепное чувство возвышенности и радости. Взор приковывался к видению, и хотелось смотреть и смотреть. Наибольший период этого великолепия составлял десятки минут. Мне показалось, что не менее получаса. Затем яркость видения начала постепенно угасать. Столбы-колонны удалялись, уменьшались в размерах, а потом исчезли совсем. Все переросло в верхний слой классического сияния, которое перешло в обыкновенные сполохи. Сполохи затем снова увеличивались и превращались в мини-сияние. Затем погасли. Это длилось почти до смены караула, т.е. 1,5 часа. «Северное сияние» периодически наблюдалось в течение недели или полутора недель, но не в таком ярко выраженном варианте.



В эскимосских и индийских легендах о северных сияниях говорили, что это духи животных танцуют в небе, или что это духи падших врагов, которые хотят пробудится вновь. Учёные же говорят, что северные полярные сияния - вызываются прохождением заряженных солнечных частиц через магнитное поле Земли.

Казалось, что оно с каждым разом ослабевало. Один из воспитанников утверждал, что видел его дважды через месяц, но в виде небольших, ярких сполохов. Спустя какое-то время, когда мы остались одни, я стал расспрашивать Алексеева: чего он тогда испугался? Камней-то никаких не было, я проверил сам. Он отвечал: «А как я мог все рассказать? Вы все равно ничему бы не поверили, посчитали бы меня фантазером, лгуном и, что еще хуже, законченным идиотом или сумасшедшим». Заинтересованный этим, я стал давить на него, допытываясь, а что это было? И он стал быстро рассказывать: «Спустя примерно 1,5 часа вахты на посту потянуло в сон. Я оперся на винтовку и задремал. Проснулся как бы от сильного удара в голову. Открыл глаза и оказался в окружении сильного, яркого, почти солнечного, но более белого цвета, сияния. Я не удивился и не испугался. Отрешенно смотрел на все это, ничего не понимая. Затем, все это внезапно погасло, исчезло. А мне стало очень страшно! Вижу, как ко мне приближается громадный столб-колонна, состоящий из вертикальных длинных зеленых лучей. Я хотел закричать - и не мог, хотел бежать - и не смог, словом, врос в землю и не был в состоянии оторвать ноги от земли. Столб (лучи) наползли на меня наполовину, как бы стремясь меня охватить со всех сторон. В этот момент руки, державшие винтовку, ослабли. Кажется, я смог толкнуть винтовку от себя. Та стала падать и, словно, увлекая за собой, отодвигать столб от меня. Когда я избавился от объятий лучей, у меня очень сильно заболела голова. Внутри черепа все как-то пузырилось, взрывалось. Бросился бежать. Дальше все известно. Мне пришлось возразить, что ничего не известно: почему и чего ты испугался и кричал, что тебя хотели убить! Он уходил от ответа, я настаивал и напирал на него, убеждая его, что станет легче, если он все расскажет до конца. Он сопротивлялся, но потом замолк, как бы ушел в себя, задумываясь и советуясь со своим внутренним «Я». И вдруг, очень чистым, ясным и четким голосом произнес: «Я вспомнил! Это было видение». А дальше сразу сник, замолчал. Лицо его исказило гримасой, как от сильной боли. Шепотом выдавил: «Нет, не могу, нельзя!» и разрыдался! Пришлось прекратить все расспросы, т.к. стало понятно, что дальнейшее приведет его к сумасшествию или даже к смерти. В первом полугодии 1949 г. его отчислили по недисциплинированности и неуспеваемости.
Когда много лет спустя мне пришлось заниматься научными изысканиями «чертовщины», т.е. аномальных явлений, вспомнилось о том случае на посту в г. Энгельсе. Аномальные явления непонятны, загадочны, фантастичны и, подчас, небезопасны для тех, кто их наблюдает или в них каким-то образом втянут. Стало ясным, что так категорично обвинять Алексеева в его «грехах» ни за что и никогда не стал бы.

Все ТАЙНОЕ становится ЯВНЫМ. Тутынин Ю.П. (СВМПУ 1951)



Саратовский подгот Юра Тутынин (СВМПУ 1951).

Секреты появились с момента возникновения человечества. История это подтверждает. Секреты бывают разные: государственные, политические, экономические и, особенно, военные. Секретили все подряд, так как супостату вовсе было необязательно знать, чем занимается Флот и его корабли в мирное время.
Существовала так называемая «Таблица условных сигналов», состоящая, например, из таких слов, как «грунт», «волна», «рцы», «изделие», которые открыто передавались по УКВ; наивно полагали, что дешифровальщики сопредельной стороны ни в жизнь не расшифруют их значение.
Эта история произошла с одной из подводных лодок Тихоокеанского флота, которой командовал мой однокашник Евгений Пронин. Экипажу предстояло выполнить упражнение: ночная атака одиночной цели. В связи с определенными трудностями с обеспечением, роль «цели» выполнял торпедолов с комбригом на борту. Этим убивались два «зайца»: комбриг имел возможность оценить тактическую подготовку командира и точность стрельбы, а также убедиться, что торпеда прошла заданную дистанцию и поднята на борт торпедолова.
В назначенное время ПЛ заняла исходную точку. Вскоре было получено приказание «Рцы» исполнить». Командир доложил, что «Грунт» исполнил», погрузился и начал маневрирование по поиску и атаке цели. После напряженных поисков и естественного волнения во время атаки, была выпущена практическая торпеда из носового аппарата. Выполнив послезалповое маневрирование ПЛ всплыла и командир донес, что «Волну» и «Рцы» исполнил. Торпедолов был на видимости, но комбриг молчал.

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских и подготовительных училищ.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ и оказать посильную помощь в увековечивании памяти ВМПУ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю