Помощь военным
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер

Микронная точность
при изготовлении
оборудования
для кораблей ВМФ

Поиск на сайте

Вскормлённые с копья

  • Архив

    «   Март 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30 31          

ПАМЯТИ РИЖСКОГО ПИТОНА, ПЕРВОБАЛТА, ПОДВОДНИКА НАУМОВА НИКОЛАЯ ИВАНОВИЧА

Дорогие друзья, сообщаю Вам прискорбное известие 17 марта 2020 года скончался Николай Иванович Наумов - наш друг, первобалт, выпускник 1949 года Рижского Нахимовского училища, профессиональный подводник.
Выражаем глубокое соболезнование его семье, родным и близким. Он навсегда останется жить в наших сердцах Царствие ему небесное и светлая память.
Церемония прощания состоится в понедельник 23 марта в 12-00 в малом зале Крематория.




Наумов Николай Иванович
(29.12.1930-17.03.2020)


Николай Иванович с детства мечтал о море и флотской службе. Он закончил Рижское Нахимовское училище в 1949 году и 1-е Балтийское высшее военно-морское училище в 1953 году.



Нахимовец Коля Наумов, Рига, 1947 год

Служил на подводных лодках Тихоокеанского флота, сделав при этом три «больших круга» по морям и океанам великой страны - СССР. Закончил службу на преподавательской работе в стенах родного училища подводного плавания.
После окончания военной службы плавал первым помощником капитана на судах типа «река-море» СЗРП. Он побывал во время плаваний во многих зарубежных странах. Закончил трудовую деятельность капитаном-наставником.
Летом успешно занимался сельским хозяйством в своём загородном имении. Связи с однокашниками поддерживал постоянно по телефону и участвовал во всех встречах и мероприятиях.

Представляем воспоминания нашего брата - питона и первобалта Коли Наумова

Три «больших круга»…

Происхожу от новгородских мужиков

В Новгородской области есть озеро Великое. Оно расположено в 60-ти километрах к востоку от села Кончанское-Суворовское, где в 1797-1799 годах в своем имении под надзором полиции жил великий русский полководец А.В.Суворов.
29 декабря 1930 года на берегу этого озера в деревне Угол родился я, Наумов Николай Иванович. В то время этот район относился к Ленинградской области.
Родители происходили из этой же деревни, а потом переехали в деревню Быки в трех километрах от Угла на берегу того же озера. Прекрасное место. У родителей был дом – зимняя и летняя половины – и большое крытое подворье с хлевом для скотины. Правда, этой скотины я не видел.

Последний раз я был в деревне в 1938 году. Сейчас этой деревни нет. Нет и нашего дома.
В августе 1931 года родители переехали в Ленинград вместе с моей старшей сестрой Анной и нами – двойняшками: мною и сестрой Женей. Жаль, но она умерла в годовалом возрасте. А всего у матери было 5 детей, еще брат Володя и сестра Нина умерли в детском возрасте в деревне. Я в семье младший.

Отец, Наумов Иван Наумович, занимался сельским хозяйством, работал председателем сельсовета, счетоводом. В 1919-1923 годах служил в РККА.
В Ленинграде работал управляющим домохозяйством, короче, управдомом. С начала Великой Отечественной войны служил в МПВО. В мае 1942 года направлен на фронт, а в июне был тяжело ранен. После излечения служил в учебно-стрелковом полку в городе Красноярске. В июне 1945 года был демобилизован. Вновь работал управдомом. С 1951 года работал в театре имени А.С.Пушкина комендантом, а затем билетёром. Умер в 1958 году.

Мать, Наумова Анастасия Михайловна до 1931 года занималась сельским хозяйством. В Ленинграде работала разнорабочей. В августе 1942 года была эвакуирована со мной и сестрой Анной в город Тогучин Новосибирской области. С августа 1945 года проживала в Ленинграде (Санкт-Петербурге) с дочерью Анной. Умерла в декабре 1999 года, не дожив девять дней до 93-х лет.

Сестра, Наумова Анна Ивановна, окончила Ленинградский Финансово-экономический институт. Работала в Румынии и Венгрии до известных событий. Сейчас на пенсии. Живет в Санкт-Петербурге.

С детства тянуло к морю

До войны я всегда заглядывался на моряков, хотя на море никогда не был. Мне нравилась морская форма, а море мне всегда представлялось тихим и спокойным, не знаю почему. У меня есть фотография, где я сижу на коленях у отца. Я в матроске и бескозырке, на ленточке надпись «Герой». Мне было тогда полтора года. Вот, наверное, с тех пор я и стал тянуться к морю. Плавать научился в 1943 году в эвакуации.

1 сентября 1938 года – первый день в школе. Звонок, окончился первый урок. Я кладу букварь в портфель и иду домой. Мать спрашивает, почему пришёл так рано? Отвечаю: «Звонок, все пошли и я ушёл». Вот так я проявил свою первую любовь к учёбе и тягу к знаниям. На следующий день отец за руку отвел меня в школу и попросил первую мою учительницу, Полякову Антонину Николаевну, не отпускать меня ранее окончания уроков.
Июнь 1941 года. Живем на даче в районе станции Ино (ныне станция Ушково). Территория отошла к нам от финнов после событий 1939-1940 годов. Рельеф – террасы, очень красивое место. Финский залив и Кронштадт как на ладони.

Начало войны

В ночь на 22 июня 1941 года раздается стрельба, взрывы. Послышался звук самолета. Я подбежал к окну, которое выходило в сад. И вдруг над садом, чуть ли не задевая верхушки яблонь, появился самолет. Я даже отпрянул от окна: на крыльях самолета – кресты. Спросил мать, что это такое, она ответила: наверное, учения.
Кронштадт весь в огне, по небу и воде Финского залива шарят прожектора.
В посёлке не было ни радио, ни телефона. Только после обеда мы узнали – война.
Съездили в город и опять возвратились на дачу.

И вдруг наступление финнов. Уехать в город невозможно: поезд идет один раз в сутки, все переполнено, появились беженцы. Бежали все и всё бросали. Народ бежит!
По полям бродит брошенный скот. Лови и режь, сколько хочешь. Но что могли сделать два мальчика-дачника, которым по 10 лет. В соседнем доме жили тоже дачники, семья начальника отдела милиции. И вот с его сыном Володей мы смогли зарезать по овце. Если бы знали, что будет блокада, мы могли бы зарезать и не одну овцу.
За соседями должна была приехать машина. На ней должны были уехать и мы. Машина приехала, мы – в городе. А на следующий день территория Ино была занята финнами.

Блокада, эвакуация и возвращение

Глубокая осень. Блокада уже сказывалась. Я с матерью поехал на капустные поля в район Средней Рогатки. Набрали немного кочерыжек и капустных листьев.
Началась блокадная зима 1941-1942 годов, самая тяжёлая и голодная. Небольшие запасы продуктов (овца, капуста), несколько килограммов дуранды (спрессованный подсолнечный жмых с полынью), пара бутылок олифы и несколько плиток столярного клея, плюс 125 грамм хлеба на человека – всё это помогло пережить суровую зиму 1941-1942 годов. Хорошо помню «отличный» холодец с лавровым листом и чёрным перцем, приготовленный матерью из столярного клея.

Бомбёжки, артобстрелы сказались на моей психике: я даже стал немного заикаться. Со временем это прошло, но на лбу появилась первая морщина. А весной, в солнечные дни мне иногда казалось, что и не было этого тяжёлого голодного блокадного периода.
Год учёбы потерял. Блокада продолжалась. В июле 1942 года мы были эвакуированы на баржах через Ладожское озеро на Большую землю. Переход прошел спокойно в отличный солнечный день. А за день до этого караван с эвакуированными был разбомблен. Короче, повезло.
Три года жили в эвакуации в городе Тогучин, Новосибирской области, где я окончил 4-й, 5-й и 6-й классы.
Отец был демобилизован по возрасту сразу же после окончания войны. Он заехал за нами, и мы все вместе возвратились в Ленинград в июле 1945 года.

Рижское Нахимовское училище

Встал вопрос о дальнейшей учёбе. Еще в 1943 году я пытался поступить в Военно-морское подготовительное училище в Баку. Написал заявление, но мне отказали: мал, не тот возраст.
Однако, я твёрдо решил стать морским офицером. И надумал поступить в Рижское Нахимовское училище, благо оно только формировалось. Был зачислен кандидатом, сдал все экзамены в Ленинградском Нахимовском училище и стал ждать ответа. Ответ пришел только в начале декабря 1945 года.

В конце декабря я прибыл в Ригу. Ехал вместе с Женей Крючковым, других не помню.
7-й класс! – дисциплина, учеба и вдали от дома и родителей. Обстановка в Риге была неспокойная. Стреляли, убивали военных.
Учёба давалась трудно, сказывалась слабая подготовка в сельской школе. Первый год пытались изучать два иностранных языка: один класс – английский и французский, а два класса: – английский и немецкий.
Ничего хорошего не получилось. Не «спикали», и не «шпрехали». Оставили один английский.
Кормили в училище хорошо, но постоянно ощущал чувство голода. Сказывалась голодная блокадная зима 1941-1942 годов. Это чувство прошло только на 3-м курсе высшего училища.

Запомнились отдельные моменты из жизни в Рижском Нахимовском военно-морском училище.
Были частые посещения театров в Риге, особенно театра оперы и балета. Обычно мы сидели на галерке. Постановки кончались около полуночи, и мы – мальчишки подчас клевали носом. Арии исполнялись на русском, а хор пел на латышском.
Вспоминается посещение училища командующим Прибалтийским военным округом генералом армии (впоследствии Маршал Советского Союза) И.Х.Баграмяном по случаю дня Советской Армии и Военно-Морского Флота 23 февраля 1947 года. Я в это время был дневальным по центральному вестибюлю училища.



Генерал армии И.Х.Баграмян в Рижском Нахимовском военно-морском училище, 1951 год

Запомнился переход на шлюпках по Рижскому заливу в посёлок Роя. Туда шли на веслах и под парусом, погода была прекрасная, а обратно возвратились на буксире, так как погода испортилась: дождь, штормило.
Хорошо то, что в Нахимовском училище нам дали большую практику, которую проходили в лагере в устье Двины. Тренировки на шлюпках, и плавание были основными мероприятиями практики. А в завершение – гонки под парусом: команда из шестиклассников, а мы, десятиклассники, – командиры шлюпок без обеспечения офицерами!

И, конечно, большое впечатление осталось от первомайского парада в Москве в 1948 году. Принимал парад Н.А.Булганин на белом коне, а я пытался рассмотреть его белую бородку, но не увидел – далеко было. Во время прохождения по Красной площади все смотрели на Мавзолей, на Сталина.
Культурная программа в Москве была очень обширная: посещение музеев, выставок, театров и Оружейной палаты в Кремле, которая была тогда закрыта для посещения простыми смертными.

Возвращаюсь в родной город в высшее училище

Четыре года в Нахимовском училище пролетели быстро.
28.06.49 года я принял присягу и был зачислен на 1-й курс 1-го Балтийского высшего военно-морского училища (в/ч 62651).
Итак, четыре года учёбы в Ленинграде на Морском (Приютском) переулке, дом 3.
Учёба, парады два раза в год, из них два в Москве, – всё это прошло, как в тумане. Учёба давалась с трудом, но «хвостов» было мало. Звёзд с неба не хватал, отличником не был, но училище окончил без оценок «удовлетворительно». Государственные экзамены сдал со средним баллом 4,5.
Запомнилась практика на Чёрном море на линкоре «Новороссийск» и учебном судне «Волга». А на Северном флоте – погрузка уголька на «Тулому» в Архангельске и стажировка на лодках 613 проекта.



Едем на практику в Севастополь. Вагон-камбуз. Раздача кислых щей и бигуса



Пойманный козлёнок вызвал всеобщую радость



Слева фотография на фоне разрушенного здания панорамы обороны города во время русско-турецкой войны 1854-1955 годов, Севастополь, лето 1950 года.
Мы на Графской пристани (правое фото)



После длительной интересной прогулки по городу отдыхаем и смотрим на Севастопольскую бухту (фото слева).
Купание перед обедом на линкоре «Новороссийск».
Утонуть в этой «свалке» было легко. Но, слава богу, все остались целы



В период практики на Северном флоте, по всеобщей традиции, посетили и мы это памятное место


В училище дружил с Ю.Громовым, К.Шабановым, А.Сочихиным.
С Юрой Громовым поддерживаю связь и сейчас, а с Колей Шабановым встречался, когда бывал в Москве, или когда он приезжал в командировку в Санкт-Петербург.
На третьем и четвертом курсах стал зрителем почти всех спектаклей театра имени Пушкина, так как отец в это время работал в нём. Даже имел удовольствие побывать за кулисами и посетил гримёрную Николая Черкасова.

Назначение на «Щ-124»

Училище окончено. Назначение – 124-я бригада подводных лодок ТОФ, город Порт-Артур Китайской Народной республики. Туда же были направлены Юра Клубков и Гена Кудинов. Оба приехали с жёнами.
В Порт-Артур прибыл в начале февраля 1954 года. Бригадой командовал контр-адмирал В.И.Головачёв, начальником штаба был капитан 1 ранга Е.И.Медведев, а начальником политотдела капитан 1 ранга Томилин, защитник полуострова Ханко в период Великой Отечественной войны.



Снимок на прощание личного состава бригады с комбригом В.И.Головачёвым

В бригаде было две ПЛ типа «С» («Сталинцы») и четыре типа «Щ». Китайцев обучали на подводных лодках «С-52» и «С-53». Щуки уже не плавали, экипажи почти расформированы. На ПЛ «Щ-124», на которую меня назначили командиром БЧ-2-3, были старпом, замполит, командир БЧ-5 и команда около двадцати человек.



Порт-Артур 1 мая 1954 года. ПЛ «Щ-124».
Торжественный подъём военно-морского флага



С личным составом ПЛ «Щ-124» на территории бригады


Через пять дней старпом убыл во Владивосток с группой матросов в экипаж. И я стал И.О. старпома во главе ПЛ «Щ-124». А через месяц была сформирована команда из 15-ти матросов для разоружения четырёх «Щук». Во главе поставили меня. Началась выгрузка аккумуляторных батарей, перископов и артиллерии: орудий калибром 100-мм и 45-мм. Все было законсервировано и отправлено на склады. Четыре корпуса подводных лодок стояли без электропитания. Вахта с «летучей мышью» обходила регулярно пустые корпуса и следила, чтобы подводные лодки не утонули.



Гена Кудинов и я приобрели первым делом кожаные перчатки и сфотографировались на память



На центральной улице старого Порт-Артура,
состоящей из магазинов и торговых лавок,
в которых можно было купить всё


Подводные лодки «С-52» и «С-53» готовили к передаче КНР. Вдруг оказалось, что артрасчеты китайских экипажей не выполнили стрельбу из сорокапяток по конусу. Срочно было приказано получить «сорокопятку» и установить на одну из «Щук», что и было выполнено. Китайские артрасчеты были посажены в отсеки, освещение – «летучая мышь» на отсек. Взяли «Щуку» на буксир и в море. Я был на буксире. Самолет с конусом в воздухе, боевая тревога для артрасчетов! За час-полтора задача была выполнена, все артрасчеты отстрелялись. Пушка вновь снята, законсервирована и сдана на склад вместе с гильзами снарядов.
При выполнении торпедных стрельб китайцами ловил торпеды на торпедолове. Главное, чтобы торпеды не утонули.



Лейтенанты Кудинов и Наумов на прогулке с личным составом в новом городе Порт-Артуре

Новое место службы. Пошёл по второму кругу


В июне два «сталинца» были переданы КНР. Из освободившегося личного состава этих лодок был сформирован экипаж на новостроящуюся ПЛ 613 проекта, находящуюся в городе Баку. Я был назначен на должность командира БЧ-2-3.
Путь не короткий с командой: Порт-Артур – Владивосток – Москва – Баку. В конце августа прибыли в Баку, где я участвовал в приемке ПЛ «С-261». В апреле 1955 года приемка ПЛ была закончена.



Эта зенитная артиллерийская установка – тоже моё заведование

Переход в Астрахань. Каспий провожал приличным штормом. В доке вошли на Астраханский плёс, и на буксирах потянули нас по Волге до Горького.
1 мая 1955 года встречали в Сталинграде. После Сталинграда буксировали по две лодки. Некоторые буксиры были колесные. Часто буксиры в пути покидали нас, командуя нам: «Бросай якорья!», «Отдай чалки!».
И вот мы строим на якорях сутки-другие, а вокруг заливные луга Поволжья. Появляется буксир, капитан командует: «Принимай чалки!», «Поднимай якорья!». И дальше в путь.
Однажды около часа ночи нашу пару лодок буксир чуть не вытащил с фарватера на заливной берег. Апрель, половодье, разлив, темно, ничего не видно, ориентировались только по кильватерным огням буксира. Короче, вовремя остановились, отдали якоря, а с рассветом увидели кусты почти рядом с лодкой, а за кустами – заливные луга. Картина: «Подводные лодки в степях Поволжья».
Далее лодки шли в доке по Мариинской системе на Северный Флот в Полярное. А я из Горького уехал в отпуск в Ленинград.

Экспедиция особого назначения

Зимовали сначала в Полярном, а потом в губе Оленья на плавбазе «Тулома». В июне 1956 года была сформирована экспедиция особого назначения (ЭОН-56). Началась эпопея перехода по Северному морскому пути на Дальний Восток с зимовкой на Колыме в посёлке Нижние Кресты, ныне посёлок Черский.
Отряд состоял из крейсера «Александр Суворов», нескольких СКРов, подводных лодок, транспортов, килектора, водолея, танкера. Все суда были загружены продуктами на случай зимовки. Правда, наполовину гнилыми, о чем мы узнали на зимовке.
Продукты были загружены в торпедные аппараты, торпедозаместительные цистерны и все закутки лодки.
На носу лодки были приварены специальные устройства для буксировки за ледоколом.
Командовал ЭОНом контр-адмирал В.А.Пархоменко. Тот самый.
Дошли до Диксона и простояли на рейде более месяца. Дальше не пустили льды в проливе Вилькицкого. Здесь же встретили и праздник ВМФ.



Конец июля 1956 года. Рейд у острова Диксон.
Экипаж ПЛ «С-261» на кормовом барбете, а я – вахтенный офицер.
Празднуем День Военно-морского флота



Особые ощущения, когда холодно и море штормит.
До чего же приятно нести вахту в хорошую погоду!



Иногда наблюдались красивейшие картины. Только крейсер нарушал гармонию природы (фото слева).
Сначала шли по фарватеру за ледоколом в кильватерном строю



Кильватерного строя за ледоколом не получается. Все лодки направлены носами в разные стороны (фото слева).
Льдины отбрасывали подводные лодки в сторону от фарватера


Больше месяца пробивались через льды моря Лаптевых и Восточно-Сибирского моря. Нам помогли ледоколы «Ермак», «Красин» и «Адмирал Лазарев».
В начале сентября подошли к губе Чаунская (посёлок Певек). Стали ждать южного и юго-восточного ветров, которые оттеснили бы льды от побережья. Дождались. Переход от Чаунской губы к проливу Лонга длился шесть часов. Вдруг ветер подул с северо – запада, и отряд застрял во льдах.



Подводные лодки 613 проекта во льдах Арктики!
Эпопея продолжается (фото слева).
Кто и куда движется – не ясно!



Нас так разбросали льды, что ледокол
с большими усилиями собирал
подводные лодки более суток



Стоим в одиночестве среди торосов. Двигаться не можем.
Вокруг – белое безмолвие. Подумали, что нас бросили


Крейсер «Александр Суворов» и СКРы, увеличив ход, прорвались через пролив на чистую воду. Остальные суда, в том числе и лодки, с помощью ледоколов за 36 часов возвратились к Чаунской губе.



Подводные лодки не прошли! С помощью ледоколов через колотый лёд они возвращаются на зимовку



Возвращаться было тоскливо. А ведь могли пройти!


С огромным трудом подошли к устью Колымы и поднялись вверх по реке к посёлку Нижние Кресты, где бросили якоря и зазимовали.

Зимовка на Колыме

Зимовка продолжалась с сентября 1956 года по июнь 1957 года.
На случай зимовки мы были снабжены продуктами. Интенданты постарались – снабдили нас макаронами с плесенью. Такое же было и сливочное масло. Все переболели «желудочным гриппом» – такую болезнь определила медицинская комиссия из Москвы, которая прилетела выяснить причину заболевания более 50 % личного состава. Наши лодочные доктора (точнее фельдшера) назвали эту болезнь своим именем – дезинтерия. Вот так готовили нас на переход и на зимовку.
Жили в бараках, которые построили стройбатовцы, работавшие на строительстве аэродрома. В этот период был рейс Москва – Нижние Кресты один раз в неделю. Почта шла к нам через Москву. Адрес: Якутская АССР, Нижнеколымский район, посёлок Нижние Кресты, почтовый ящик… Время было еще неспокойное, и многие родители в письмах спрашивали матросов: «За что, сынок, ты попал на целый год на Колыму?».
Помощниками командиров на соседних подводных лодках были однокашники Толя Кюбар и Аркаша Сакулин.



Так выглядело место нашей стоянки на реке Колыме



Главная улица Крестов Колымских



Традиционный парад при температуре минус 40 градусов с ветерком!



Торжественный марш через центр посёлка. Впереди идёт однокашник Аркадий Сакулин



Достойно пронесли военно-морской флаг по безлюдной улице


Короче, жили лишь бы выжить. Пытались наладить уход за матчастью. Занимались заготовкой дров и уголька для поддержания тепла в бараках.



Работаем на лесоповале, как и положено на Колыме!

Работать приходилось в контакте с населением посёлка. Большинство местных жителей были «зеками» с «богатым» уголовным прошлым. В то время за убийство давали 25 лет. Я был знаком с одним местным мужиком, у которого за плечами было 125 лет тюрьмы (по его рассказам).



К нам в гости приходили обитатели окрестной тундры, но нам нечего было им дать

Зимовка закончена. Продукты все съедены, топлива – минимум. Стоим в Чаунской губе, ждем дизель-электроход «Обь» с топливом и продуктами. Наконец, начали движение.
В конце августа прибыли в бухту Провидения. Недолгая стоянка и переход в Петропавловск – Камчатский. 1 сентября 1957 года ошвартовались в «Тарье».

Третий большой круг

С 15 сентября 1957 года был в отпуске. Уже имел назначение на специальные курсы ракетчиков для подводных лодок. В начале ноября прибыл в город Севастополь на курсы, которые находились в Черноморском ВВМУ имени П.С.Нахимова.
Восемь месяцев учебы в Севастополе пролетели, как один день. После окончания курсов и получения свидетельства специалиста ракетного оружия подводных лодок, был направлен в отдел кадров Тихоокеанского флота во Владивосток.

Получил назначение офицером отдела боевой подготовки и эксплуатации артиллерийского управления флота. С 1965 года я уже старший офицер отдела. В управлении прослужил до 1971 года. Занимался боевой подготовкой и эксплуатацией подводных лодок с баллистическими ракетами. Дело это было тогда совершенно новое.
Участвовал в ракетных стрельбах многих подводных лодок. Принимал участие в переоборудовании ПЛ проекта 629 в проект 629А с подводным стартом ракет. Был председателем ракетной секции государственной комиссии, принимавшей на флот от промышленности новые подводные ракетоносцы.



Наумов Николай Иванович - капитан 2 ранга

Готовил и провожал на боевую службу, а также встречал при возвращении подводные ракетоносцы стратегического назначения.
В период службы на ТОФ встречался со многими однокашниками: Толей Смирновым, Димой Краско, Юрой Громовым, Женей Дрюниным, Колей Шабановым, Володей Ениным, Марком (?) Марковым, Колей Лапцевичем, Юрой Назаровым (он тоже служил в артуправлении), Рольфом Цатисом, Муней Кирилловым и другими. Встречи всегда были приятными и наполненными воспоминаниями о совместной учёбе в училищах.

Некоторые эпизоды службы

Интересной была показательная ракетная стрельба в 1959 году для Н.С.Хрущева, который возвращался из КНР и проездом остановился во Владивостоке.
Обычно стрельбы проводили по береговому полигону. А в этот раз точкой прицеливания был артиллерийский щит на якоре в заливе Петра Великого. Корабли обеспечения падение ракеты не зафиксировали, так как нашёл туман, погода испортилась, заштормило. Сутки орудовал ураган.
А когда все стихло и пришли снимать артщит с якоря, то оказалось, что он разбит. Думали от шторма, но обнаружилось, что ракета попала в щит. Правда, щит был установлен фактически на небольшом удалении от точки прицеливания, но в пределах допуска.
Очень тяжелое впечатление осталось от проводов на боевую службу ПЛ «К-129». Командир – капитан 1 ранга В.Кобзарь. Последний выход. Участвовал в комиссии по расследованию её гибели, но так ни к чему и не пришли. Сейчас причина гибели ясна – столкновение с американской ПЛ.

Запомнилось столкновение в октябре 1966 года в Японском море при выполнении ракетной стрельбы ПЛ «Б-89» с теплоходом «Славянка». Подводная лодка находилась в позиционном положении на боевом курсе. Удар пришелся в правый борт в районе носовой переборки в торпедный аппарат. Столкновение могло быть трагичным, но в последнюю минуту и ПЛ, и теплоход дали полный ход назад, удар смягчился. Глубина в районе около 5000 метров!

Завершил службу в родных стенах

В марте 1971 года был назначен в родное «чадо» начальником лаборатории на кафедру торпедного оружия (должность капитана 3 ранга). В октябре 1972 года стал преподавателем ракетно-противолодочного оружия. Преподавательская работа мне нравилась, но служебных перспектив для меня не открылось.



С Кириллом Маргарянцем служили на одной кафедре, встречались ежедневно

В ноябре 1979 года я был уволен в запас приказом ГК ВМФ № 130 от 31.10.79 г. по статье 59 пункт «а» (по возрасту) в звании капитана 2 ранга, прослужив в этом звании 13 лет.
Главным в этой ситуации было то, что я с семьёй закрепился на постоянное жительство в Ленинграде.

Новая сфера деятельности

Встал вопрос о работе. Помог Иван Сергеевич Щеголев, который посоветовал поплавать в должности первого помощника капитана на судах «река – море» Северо-западного речного пароходства. Здесь уже плавал однокашник Игорь Марченко.



«Волго-Балт-116»



«Сибирский-2128»


Окончил трехмесячные курсы, и с мая 1980 года по ноябрь 1982 года плавал на теплоходе «Волго-Балт-116», а затем на теплоходе «Сибирский-2128», построенном в городе Турку в Финляндии, в приёмке которого принимал участие.



Много лет работал в СЗРП вместе с Иваном Сергеевичем Щёголевым в тесном контакте

За четыре года побывал во многих портах Швеции, Дании, Финляндии, Польши, ГДР, ФРГ и Болгарии. Ежегодно проходил по трассе Волго-Балтийского водного пути: Волга – Волго-Донской канал – Чёрное море. Впечатлений очень много. Были и неприятные моменты.
Однажды в октябре в районе Ирбенского пролива нас прихватил шторм 8-9 баллов на теплоходе «Волго-Балт-116», а нам разрешено плавать при волнении моря до трёх баллов. Правда, в это пекло попали многие суда. Как всегда, штормовое предупреждение суда получили с большим опозданием. Целую ночь бороздили в районе Ирбенского пролива, и только под утро смогли войти в Рижский залив по фарватеру. Мы шли тогда с картофелем из ГДР.

Неприятно было в январе 1983 года, когда в районе Балтийска нас настиг шторм с севера-запада. Всю ночь болтались около Балтийска в бушующем море. Только с рассветом смогли войти в канал. Было большое обледенение. Метацентрическая высота была на пределе из-за огромной массы льда на палубе и надстройках. Несколько дней всей командой обкалывали лед.
Все это прошло и остались только воспоминания.

Последняя должность – капитан-наставник

В конце 1983 года начальник пароходства предложил возглавить мобилизационный отдел. Предложение было сделано не без подсказки Ивана Сергеевича Щёголева, который пользовался большим авторитетом и влиянием в Северо-западном речном пароходстве.
Ну, а когда начальство предлагает, надо или соглашаться, или уходить. Я согласился. Ушёл в последнее плавание, провёл почти два месяца в Турку на гарантийном ремонте «Сибирского-2128». И с января 1984 года по июнь 1991 года проработал в пароходстве в должности начальника мобилизационного отдела. Последние два года был одновременно капитаном-наставником по военно-морской подготовке. В июле 1991 года уволен на пенсию по сокращению штатов.

Жизнь на заслуженном отдыхе

С этого времени полгода провожу на даче в Синявинских болотах на юге Ладожского озера. Обеспечиваю себя и своих близких овощами, яблоками, ягодами. До 1995 года занимался разведением кур, и питались курятиной собственного производства.

Семья

С женой, Валентиной Александровной Сорокиной (сейчас Наумова) познакомился в Севастополе в 1958 году. Она работала в Главном Военно-морском госпитале рентгенотехником. Женился в декабре 1959 года. Брак был зарегистрирован во Дворце бракосочетания на набережной лейтенанта Шмидта.
Я был направлен в декабре 1959 года из Владивостока на сборы ракетчиков на Северный флот в губу Оленья. Заранее предложил Вале приехать в Ленинград и здесь расписаться, что она и сделала. Чтобы нас расписали, пришлось обращаться в Горисполком, так как Валя не имела прописки в городе.

Тётенька, которая решала этот вопрос, сняла трубку телефона, позвонила во Дворец и сказала:
– Надо зарегистрировать одну пару, жених хорош – из Владивостока, невеста ещё лучше – из Севастополя.
Так 19 декабря 1959 года была создана пара Наумовых. А 22 декабря мы вылетели во Владивосток, благо я уже имел там свою комнату в центре Владивостоке, на Китайской улице. С тех пор всегда вместе.

А через год жена преподнесла мне к дню рождения подарок – 29.12.60 года у нас появился сын Костя.
По окончании школы сын в 1978 году поступил в Санитарно-гигиенический медицинский институт. После 4-го курса перешёл на военную кафедру Саратовского медицинского института. По окончании его в 1984 году молодой лейтенант медицинской службы был направлен на Дальний Восток, и прослужил на острове Большом Амурском до 1992 года. Затем три года учился в Военно-медицинской Академии имени С.М.Кирова. Сейчас служит в военном госпитале в городе Перми – начальник травматологического отделения. Участник событий в Чечне.

Костя женат. Жена Наталия – педагог. Имеют дочь Викторию (1-й курс филологического факультета Саратовского университета, школу окончила с золотой медалью) и сына Николая (10 класс).

Санкт-Петербург
2002 год


ПАМЯТИ БРАТА-ПИТОНА, ПОДВОДНИКА, ШТУРМАНА ВЛАДИСЛАВА ВАДИМОВИЧА КАЛАШНИКОВА


19 марта 2020 года ушёл из жизни наш боевой товарищ Владислав Вадимович Калашников.

В 1965 году он окончил Ленинградское Нахимовское военно-морское училище (17-й выпуск), в 1970 ВВМКУ им. Фрунзе (штурман); до 1979 служил на КСФ, на РПКСН, затем в Управлении вспомогательного флота; после заочного обучения в ВМА в 1983 направлен в Оперативное управление ГШ ВМФ, с 1988 в Управление начальника вооружений ВС РФ, с 1994 начальник отдела управления. Уйдя в запас, до конца жизни был представителем Центрального конструкторского бюро морской техники «Рубин» в Москве.

Вместо некролога его товарищи, нахимовцы 17-го выпуска ЛНВМУ, предлагают пройтись по страницам книги "Пароль 17", в создании которой Слава играл ведущую роль.



Глава 1. Как пошли мы за солнышком ясным


Не всех нахимовцев надо было обучать, как отдавать честь. Будущий нахимовец В.Калашников, двух с половиной лет, в папиной военно-морской фуражке. 1949 год

Заканчивалось первое послевоенное десятилетие, а мы по-прежнему играли в войну, и, когда смотрели кино, все персонажи у нас делились на две категории: наши и немцы, и кем бы ни был герой, первым возникал вопрос: за кого он? А, если ни за кого, то мы такие фильмы не смотрели.


Нахимовец 7-й роты Слава Калашников

Первое время Калашников, как и его отец, дружил с Грабарем и Монаховым. Родители свое знакомство поддерживали между собой долгие годы. Случайные знакомства сменились знакомствами по увлечениям. Сначала Грабарь и Калашников попали в танцевальный кружок и ещё поддерживали дружбу, а Слава Калашников, как только к нему за парту посадили прибывшего в начале шестого класса Сашу Берзина, подружился с ним. Эта дружба началась как-то сразу и продолжается уже 45 лет, хоть и с разной интенсивностью.



Слева юный нахимовец Слава Калашников, а справа он же (постарше) получает очередной разнос от капитана 2 ранга Епихина Николая Петровича (начальник строевого отдела ЛНВМУ, командир крейсера "Аврора" в 1953-1959 гг.),1962 год



В Александровском парке г. Пушкина. Май 1963 года



В Москве на параде - у школы и на Красной площади



Нахимовцы со своим воспитателем. Слева направо: В.В.Иванов, Е.Беляев, Э.А.Авраменко, В.Калашников, А.Мирошин, А.Сиренко, О.Осипов. 1963 год



Александр Берзин и Владислав Калашников, на заднем плане Михаил Московенко



Танцоры на сцене актового зала училища исполняют танец "Машина", самый популярный в их репертуаре. Слева направо: В.Калашников, М.Голубев, В.Полынько, В.Грабарь, М.Московенко. 1964 год



Хореографическая композиция "Памятник" на сцене актового зала Нахимовского училища. Исполняют (слева направо, сверху вниз): М.Голубев, В.Калашников, М.Московенко, В.Полынько, В.Грабарь. 1964 .

Со знаменем В. Калашников



Занятия греблей на шестивесельных ялах в акватории Невы. На первом плане - А.Берзин (слева) и В.Калашников, на втором плане справа - В.Коновалов. 14 сентября 1964 года



В.Калашников, В.Коновалов и В.Грабарь на пляже Нахимовского лагеря. 1965 год



Начальник училища контр-адмирал В.Г.Бакарджиев вручает В.Калашникову диплом и значок об окончании Нахимовского училища


Летом 1969 года состоялся дальний поход отряда советских боевых кораблей Черноморского флота к берегам Америки. В Атлантике в районе Ньюфаундлендской банки к ним должны были присоединиться с СФ две дизельные подводные лодки и плавбаза подводных лодок. По приглашению правительства Кубинской республики планировался первый официальный (деловые заходы кораблей, конечно, были и до этого) заход на остров Куба. На флагманском корабле ракетном крейсере «Грозный» черноморцы разместили своих севастопольских курсантов, целую роту 4-го курса будущих ракетчиков из ЧВВМУ им. П.С.Нахимова. Из Ленинграда, не успев сдать все экзамены летней сессии, в Севастополь прибыли два класса будущих штурманов из «Фрунзе». Их разместили на БПК проекта 61 «Сообразительный» и БРК проекта 57А «Бедовый». А пятеро человек, и среди них В.Калашников, попали на флагманский корабль. Там Слава встретил однокашника Сашу Сиротинского. А Саша Берзин вместе со своим классом оказался на «Сообразительном» (по мнению Калашникова на «Бедовом», но это не важно).



В.Калашников и А.Сиротинский в день прихода в Гавану. На заднем плане - БПК "Сообразительный". 20 июля 1969 года

Командиром отряда был назначен командир только что образованной (31 марта 1969 года) 30-й дивизии ракетных кораблей ЧФ контр-адмирал Степан Степанович Соколан, который через пару лет стал начальником ЧВВМУ им. П.С.Нахимова. Уже в море он узнал, что на борту флагмана находится дипломированный военный переводчик, да к тому же и штурман на выданье Владислав Калашников. И Слава был назначен внештатным метеорологом отряда кораблей.

Метеорологическую обстановку и её прогноз на следующие сутки Слава докладывал лично командиру отряда кораблей адмиралу С.С.Соколану ежесуточно или по приказанию. Как это и принято. В 9 часов утра 20 июня 1969 года отряд кораблей вошел в Гавану. С визитами на кораблях побывали высшие должностные лица страны: премьер-министр Фидель Кастро, президент Освальдо Дортикос Торрадо, министр Вооруженных Сил Рауль Кастро, командующий ВМС Альдо Санта-Мария.

Исключительно теплый прием советских моряков продолжался до 27 июня, пока корабли не покинули Кубу. После захода на Кубу корабли посетили с деловыми заходами острова Мартинику и Барбадос, и взяли курс на западную Африку. Руководитель той практики старший преподаватель кафедры технических средств кораблевождения капитан 1 ранга А.И.Тузов (нахимовец 4-го выпуска) рассказывал, что при сходе на берег бывшие нахимовцы очень помогли им общаться с населением и с морским командованием.

Где-то на вторые сутки после того, как корабли покинули Мартинику и Барбадос и вышли на просторы Атлантики, с большим трудом из-за сильных радиопомех в атмосфере были приняты данные и карта текущей обстановки от метеостанции Брокнел МЕТЕО. Ночью над головой как-то странно мерцали звезды. Приблизительный прогноз не предвещал ничего хорошего.

О дальнейших событиях писала «Красная Звезда». «Что-то должно произойти», – подумал Калашников и, отправившись на боевой пост, вновь попытался принять карту… Утром Владислав не узнал океана. Он глухо рокотал. Низкие тучи чуть не цеплялись за верхушки волн, неслись на север. Тугой и звонкий ветер дул уже с силой в 11 баллов. Все понимали, что корабль попал в циклон, причём в наиболее опасный его сектор. – Эх, карта нужна, карта, – проговорил командир крейсера и посмотрел на Калашникова» [2]. На принятой через сутки карте циклон был уже обозначен и даже имел по тогдашней традиции женское имя – «Дэбби». С этого времени отряд кораблей начал манёвр с целью безопасного расхождения с циклоном.

При замере анемометром скорости ветра Главный штурман ВМФ А.Н.Мотрохов держал Славу за ноги, чтобы тот не свалился с сигнального мостика. Уже на выходе из опасной зоны волнение улеглось, но тропический ливень продолжался около часа. За это время все, кто не нёс вахту, успели хорошо вымыться и постирать своё бельё, включая белую робу. В общем, манёвр кораблей удался, и Слава получил благодарность. «Океан сразу стих, сквозь тучи брызнуло солнце. Калашников вышел на верхнюю палубу, и всё вокруг показалось ему необыкновенно красочным. Будто солнечными лучами, его пронизало безудержной радостью. «Как всё же хорошо жить!» – подумал он тогда» [3]. В то же самое время на БПК «Сообразительный» (или «Бедовом») нёс свою вахту такой же «англоговорящий» Александр Берзин. Саша, видимо не был в курсе всего, что происходило на флагмане. Вдалеке шел американский фрегат, который «пас» их с тех пор, как они вышли в Атлантику и Саша часто переговаривался по-английски с вахтенным офицером корабля флота США. И вдруг супостат бросил их и скрылся за горизонтом. Разгадка проста: американцы получили карту погоды, а у наших на БПК не то что карты, пресной воды не доставало. Воду вскоре дали. Душ вышеназванной марки - "Дэбби". Когда он кончился, американец вернулся. Саша, опять по-английски, но теперь вперемежку с русским, упрекнул визави в отсутствии чуткости: «Мог бы предупредить, товарищ-щ!».



РПКСН "К-228 ". Заканчивается пятая и последняя "автономка", сентябрь 1977 года

Штурманы Калашников, Берзин и Голубев служили на подводных ракетоносцах сначала в разных дивизиях, а потом оказались в одной. Миша и Слава командиры БЧ-1. В параллельном со Славой экипаже также командиром БЧ-1 был Н.Н.Малов, будущий начальник Нахимовского училища. Но Саня Берзин в это время был уже помощником командира РПК СН.
В 1975 году друзья Берзин и Калашников были зачислены слушателями на 6-е Высшие офицерские классы ВМФ в Ленинграде, по специальности «Командир подводной лодки».

В 1979 г. началась служба в Центральном аппарате ВМФ в должности старшего офицера отдела у Владислава Калашникова. Сначала во Вспомогательном флоте ВМФ, затем в Оперативном управлении Главного штаба ВМФ. В 1985, после окончания Академии туда же пришел Миша Голубев. В 1988-1997 гг. Слава перешел в Аппарат заместителя Министра обороны СССР, Российской Федерации по вооружению на должность заместителя, а потом и начальника Морского отдела сначала 13-го, а затем 11-го Управления Минобороны – перспектива развития всех видов вооружения и военной техники ВМФ.

Во время теперь уже береговой службы он умудрился четырежды побывать во Франции. Первый раз это было в 1969 году – деловой заход крейсера «Грозный» в порт Фор-де-Франс на острове Мартиника. А затем еще три раза в составе делегаций Минобороны России. А в мае 1993 года он даже учился в Париже и окончил курсы в Центре высших исследований по вооружению при Минобороны Франции. В 1994 году побывал в составе делегации «Росвооружение» в столице Аргентины Буэнос-Айресе. Вот и скажи теперь – надо ли владеть офицеру-подводнику иностранными языками. В апреле 1997 года c отличием окончил Российскую академию государственной службы при Президенте Российской Федерации (заочно). Присвоена квалификация - специалист государственной службы в области национальной безопасности по специальности «Государственное и муниципальное управление». Таков путь нахимовца, не получившего даже серебряной медали.



Встречаясь с однокашниками, вновь становишься мальчишкой, будто и пятнадцать лет спустя мы все ещё не стали серьезными людьми. Слева направо: И.Задворнов, Е.Смирнов, М.Московенко, В.Калашников. 27 августа 1980 года.

Таким мы запомним Славу Калашникова, активного участника наших встреч, верного друга и товарища.

С ДНЁМ МОРЯКА-ПОДВОДНИКА!



Главнокомандующий Военно-морским флотом России адмирал Николай ЕВМЕНОВ поздравил подводников с профессиональным праздником

Уважаемые товарищи!
От имени военного совета Военно-морского флота поздравляю вас с профессиональным праздником — Днём моряка-подводника!

История подводного флота в России зародилась в 1906 году, когда указом императора Николая II подводные лодки были выделены в отдельный класс боевых кораблей флота.
Создание подводного флота явилось крупнейшим научно-инженерным достижением страны, выдающимся коллективным подвигом учёных, кораблестроителей и военных моряков, которые положили начало новой эпохе в развитии Военно-морского флота России.
Результаты практического применения подводных лодок на театрах военных действий Русско-японской и Первой мировой войн окончательно подтвердили жизнеспособность нового самостоятельного рода сил Военно-морского флота.

В годы Великой Отечественной войны моряки-подводники уничтожили около 100 боевых кораблей и 200 транспортов противника, лишая его снабжения и боевой поддержки наступающего врага. Особую благодарность народа заслужили А.И.Маринеско, П.Д.Грищенко, М.П.Августинович, А.М.Матиясевич, добившиеся самых высоких боевых результатов.
Проявив небывалую самоотверженность и отвагу, они доказали, что могут решать задачи как тактического, так и оперативного характера. Всего за годы Великой Отечественной войны советские подводники уничтожили около 650 тысяч тонн вражеского торгового тоннажа и десятки боевых кораблей различных классов.
Десятилетия глобального противостояния в Мировом океане в период холодной войны стали завершающим этапом становления национальной подводной школы, временем самого впечатляющего развития подводных сил отечественного ВМФ, превратившихся в главный род сил флота, который в настоящее время является важнейшим аргументом страны в укреплении безопасности на море.

Фундамент морской мощи государства, заложенный в те годы, оказался настолько прочным, что позволил пройти все трудности
Нынешнее поколение моряков-подводников является достойным продолжателем славных традиций своих героических предшественников. Они самоотверженно служат своему народу и Отечеству, с достоинством и честью выполняют свой патриотический и воинский долг, мужественно несут свою нелёгкую службу по поддержанию национальной безопасности Российской Федерации и защите её национальных интересов на просторах Мирового океана.
Большой вклад в патриотическое воспитание молодёжи, повышение авторитета флота и престижа военной службы сегодня вносят ветераны-подводники. Их доблестная служба на благо нашего Отечества служит примером для молодого поколения витязей подводных глубин.
Сегодня Россия по праву гордится вами!

В праздничный день особую признательность хочется выразить семьям подводников, родителям и жёнам. Они, как никто другой, знают те трудности, в которых мы живём, заставляют нас не падать духом в трудную минуту и уверенно идти вперёд. Спасибо вам за ваше терпение, за вашу верность, за доброту и заботу.

Уважаемые товарищи! Дорогие ветераны!

От всей души желаю крепкого здоровья вам и вашим семьям, успехов в совершенствовании ратного мастерства, счастья, благополучия, новых высот в службе, труде и учёбе, на благо укрепления боевого могущества Военно-морского флота России.


Главнокомандующий Военно-морским флотом адмирал Николай ЕВМЕНОВ




Уважаемые товарищи подводники!

От имени военного совета ордена Ушакова Краснознамённого Северного флота поздравляю вас с профессиональным праздником - Днём моряка-подводника. Он отмечается в нашей стране уже более двадцати лет и по праву завоевал всенародное признание. Ведь профессия подводника с самого момента её зарождения является одной из наиболее трудных и героических.
В послевоенные годы больше всего Героев Советского Союза вышло из подплава. За четверть века современной истории 16 подводников Северного флота стали Героями России.
Нынешнее поколение подводников-североморцев достойно продолжает славные традиции, заложенные их предшественниками ещё в годы Великой Отечественной войны. Мы свято чтим память о ветеранах, благодаря которым наш подводный флот всегда находился на передовых позициях. Их именами названы улицы городов и посёлков, а также гарнизоны Северного флота.
Сегодня экипажи наших подводных кораблей продолжают совершенствовать боевые навыки, осваивать новые районы плавания, в том числе подо льдами Арктики.

Морские стратегические ядерные силы ежегодно подтверждают свою готовность к выполнению поставленных задач. Экипажи атомных подводных крейсеров "Юрий Долгорукий", "Карелия" и "Тула" успешно выполнили стрельбы межконтинентальными баллистическими ракетами морского базирования в ходе различных мероприятий боевой и оперативной подготовки в 2019 году.
Испытательную ракетную стрельбу межконтинентальной баллистической ракетой "Булава" по полигону Кура выполнил экипаж новейшего крейсера "Князь Владимир", который в ближайшее время пополнит боевой состав подводных сил Северного флота.
Сегодня подводные силы Северного флота уверенно смотрят в будущее, планомерно и целенаправленно развиваются вместе с Вооружёнными Силами страны. Совершенствуется система базирования атомных подводных лодок. На вооружение приходят боевые корабли нового поколения, а предыдущее - проходит модернизацию и продолжает стоять на страже Родины.

В преддверии Дня моряка-подводника я сердечно поздравляю наших дорогих ветеранов, всех действующих моряков-подводников и членов их семей с нашим профессиональным праздником!
Глубокую признательность и благодарность выражаю конструкторам, инженерам и кораблестроителям, создающим для нас современную подводную технику и морское вооружение, которое позволяет Российской Федерации занимать лидирующие позиции среди мировых держав, обладающих атомным подводным флотом.
Желаю вам, товарищи подводники, безаварийных плаваний, крепкого флотского здоровья, семейного счастья, благополучия и успехов в службе на благо России!


Командующий ордена Ушакова Краснознамённым Северным флотом Герой России вице-адмирал Александр Моисеев



С праздником, витязи океанских глубин!

Дорогие тихоокеанцы, уважаемые ветераны подплава!

Поздравляем вас с Днём моряка-подводника! За более чем вековую историю применения в войнах на море подводных лодок они зарекомендовали себя грозной силой, способной эффективно вести боевые действия.
На протяжении всей истории боевая деятельность подводных сил Российского флота отличается значительной активностью, моряки-подводники являют собой пример самопожертвования и высочайшего профессионализма.

Сила духа и мужество подводников, до конца выполнивших свой долг, золотыми буквами вписаны в героическую летопись России.
Представители самой героической и романтической морской профессии - это смелые, храбрые и мужественные люди, беззаветно преданные Родине, своему делу и воинскому долгу.
Строительством первой атомной подводной лодки «Ленинский комсомол» в 1958 году открыта новая эпоха в развитии отечественного подводного флота и судостроения, что впоследствии изменило стратегию применения сил на море и тактику действий подводных лодок.

Современный подводный флот - это воплощение передовой конструкторской мысли, революционных идей в области кораблестроения, внедрение новейших технологий, но прежде всего - это моряки-подводники Тихоокеанского флота, которым есть чем гордиться. В минувшем году они достигли вершин ратного мастерства, с честью выполнили поставленные перед ними задачи. За успешное их решение подводники ТОФ удостоены призов главкома ВМФ.
Моряки-подводники являются достойными продолжателями героических традиций Военно-Морского Флота!
Большой вклад в патриотическое воспитание молодёжи, повышение авторитета флота и престижа военной службы сегодня вносят ветераны-подводники. Их доблестный ратный труд в разные годы является примером для молодого поколения.
Спасибо вам, витязи подводных глубин, за самоотверженную службу во славу Отчизны и преданность любимому делу.

Союз моряков-подводников ТОФ





Рыцари морских глубин

День моряка-подводника - праздник, который отмечается военнослужащими, ветеранами и гражданским персоналом подводных сил Военно-Морского Флота Российской Федерации ежегодно 19 марта.

Дата была выбрана в связи с событием, произошедшим 19 марта (по старому стилю 6 марта) 1906 года, когда по указу императора Николая II в классификацию судов военного флота был включен новый класс боевых кораблей - подводные лодки, а в состав Российского флота включены 20 подводных лодок «Форель», а также построенные к тому времени субмарины типов «Касатка», «Сом» и «Осётр». Об этом событии свидетельствует приказ по Морскому ведомству России № 52 от 24 марта 1906 года, подписанный морским министром адмиралом Алексеем Алексеевичем Бирилёвым. В этом приказе, в частности, говорилось:

«Государь Император (Николай II), в шестой день марта сего года, Высочайше повелеть соизволил... включить в классификацию корабельного состава флота подводные лодки». 9 апреля (27 марта) того же года указом № 27614 был учреждён Учебный отряд подводного плавания при порте Императора Александра III в Либаве.
С той поры в Российской империи и появился новый праздник «День моряка-подводника», однако после Октябрьской революции 1917 года отмечать его перестали. Почти девять десятилетий спустя праздник был возрождён. 15 июля 1996 года Главнокомандующий Военно-Морским Флотом России адмирал флота Феликс Николаевич Громов подписал приказ № 253, в котором предписывалось отмечать День моряка-подводника ежегодно 19 марта.

Подводники Черноморского флота внесли достойный вклад в повышение оборонного могущества нашей страны, в разгром фашистского агрессора в годы Великой Отечественной войны, обеспечение мирной жизни нашего народа в период «холодной войны». После событий Крымской весны 2014 года подводные силы Черноморского флота буквально за несколько лет пополнились шестью современными подводными лодками, вооруженными ракетами «Калибр». В эти дни ПЛ «Ростов-на-Дону», «Новороссийск», «Старый Оскол», «Краснодар», «Великий Новгород» и «Колпино» редко бывают у причалов Новороссийской военно-морской базы. Выполнение учебно-боевых задач в полигонах Черного моря, патрулирование в горячем Средиземноморском регионе - вот нескончаемый режим тяжелой, но почетной работы витязей морских глубин.

В канун профессионального праздника командир отдельной бригады подводных лодок капитан 1 ранга Олег Михолап отметил тех, кто задает тон в боевой учебе и дисциплине. Это командир 11Л «Ростов-на-Дону» капитан 3 ранга Александр Александров, старший помощник командира ПЛ «Новороссийск» капитан-лейтенант Александр Дудукин, командир БЧ-5 этого же экипажа капитан-лейтенант Максим Слепов и химик старшина 2 статьи Алексей Зарицкий, а также старший помощник командира ПЛ «Краснодар» капитан-лейтенант Евгений Просвирин и заместитель командира этого же корабля по военно-политической работе капитан-лейтенант Юрий Толмачев.
Моряки-черноморцы, ветераны, родные и близкие от всей души поздравляют наших подводников с праздником настоящих мужчин, желают им счастливого плавания и семь футов под килем!






Дорогие моряки-подводники и ветераны подводного Флота Отечества!

Позвольте от имени Президиума Адмиралтейского Координационного совета общественных ветеранских организаций ВМФ и себя лично поздравить вас с праздником покорителей морских глубин - Днем моряка-подводника!

114 лет назад 19 марта 1906 года вышел указ "О классификации военных судов российского императорского флота", положивший начало славной истории подводного флота России и Советского Союза. Нынешнее поколение военных моряков достойно продолжают лучшие традиции подводников Великой Отечественной войны и послевоенного времени. Ветераны-подводники достойно выдержали послевоенное противостояние на море в эпоху «холодной войны», показав пример профессионализма, мужественности, стойкости и верности присяге, и обеспечив мирное небо над головой советских людей и граждан России.
Особые поздравления шлю ветеранам подводного флота, которые находясь в запасе и в отставке, активно работают на предприятиях, учебных заведениях Флота, в общественных ветеранских организациях ВМФ по содействию в решении задач, возложенных на Флот, обучении и воспитании новых поколений подводников, сохранению славной истории отечественного подводного флота и его героев.
В этот знаменательный день желаю всем вам крепкого флотского здоровья, успехов в службе и работе, делах и начинаниях, семейного благополучия!

Председатель Адмиралтейского Координационного Совета контр-адмирал Б.Е.Богданов

Пройдя по этой ссылке, вы можете ознакомиться с периодическими изданиями Министерства обороны

Ссылки на газеты от 13 марта 2020 года
Красная звезда
На страже Заполярья
Боевая вахта
Флаг Родины


ПАМЯТИ ВАЛЕРИЯ АНАТОЛЬЕВИЧА СКОРОСКАЗОВА - ДРУГА, ОФИЦЕРА, ВОСПИТАТЕЛЯ, КОМАНДИРА

В субботу 14 марта внезапная смерть вырвала из наших рядов капитана 2 ранга в отставке СКОРОСКАЗОВА ВАЛЕРИЯ АНАТОЛЬЕВИЧА, командира 4-й роты Нахимовского военно-морского училища.


Скоросказов Валерий Анатольевич
(19.05.1964-14.03.2020)

В 1987 году Валера с отличием окончил Киевское ВВМПУ (31 класс).



В течение 25 лет он проходил военную службу на Северном флоте, из них 19 лет в отрядах борьбы с подводными диверсионными силами и средствами.
Закончил службу в 2010 году, в должности командира отряда. Видео о службе в его 160-м ОБ ПДСС можно посмотреть здесь часть 1 и часть 2.



Во время прохождения службы Валерий Анатольевич принимал активное участие в военно-патриотическом воспитании школьников и молодежи.
После увольнения из Вооруженных Сил работал спасателем в АСС ЗАТО Видяево.


Выпуск нахимовцев 4-й роты в 2019 году

С 2012 года начал работать воспитателем, а затем и начальником курса в ФГКОУ "Нахимовское военно-морское училище". В июне 2017 года нахимовцы его роты прошли испытания и были посвящены в питоны, краткий видеофрагмент можно посмотреть здесь. Посвящал в питоны питон первого набора 1944 года и первого выпуска 1948 года Ленинградского Нахимовского военно-морского училища капитан дальнего плавания Константин Павлович Державин.


Нахимовцы 4-й роты нового набора 2019 года

Валера был Мастером спорта СССР по гребле на ялах и замечательным поэтом.
Авторы блога "Вскормлённые с копья" выражают глубокие соболезнования родным и близким, друзьям и товарищам, сослуживцам Валерия Анатольевича Скоросказова. Имя и дела нашего замечательного друга останутся в наших сердцах навсегда. Его песни и стихи будут радовать всех, кто с ними познакомится.

Прощание со Скоросказовым Валерием Анатольевичем состоится 18 марта 2020г. В 10:00
Адрес : 442 Военно-Окружной госпиталь
Суворовский пр., 63 (вход со стороны Костромской ул. через КПП) Прощальный зал

В 12:00
Похороны на кладбище по адресу :
Порошкинское кладбище, Всеволожский р-н

В 14:00
Поминальный обед ресторан "Клёво", адрес просп. Энгельса, 113, корп. 1 (2 этаж)

Мы публикуем в нашем дневнике некоторые из его стихотворений и сценарий классного часа, опубликованные на сайте https://infourok.ru

Стихи ко Дню Победы

ВЕТЕРАНЫ

Давай с тобой, отец, поговорим,
Мы, как никак, а все же ветераны.
Ты в восемнадцать штурмовал Берлин,
А у меня с Афгана ноют раны.

Смотрю, в тебя пошел мой Борька – сын.
В горах Чечни с бандитами воюет.
Мне боязно, ведь он у нас один,
А как Любаша по нему тоскует.

Вам было страшно, батя, на войне,
Когда на фрицев топали в атаку?
- А как же, всем. И в том числе и мне,
Пока не ввяжемся как надо в драку.

Но помню, как с войны мы возвращались.
Жизнь, положив Победе на алтарь,
За Родину и Сталина сражаясь
Мы красный день вписали в календарь.

Восторг Победы мне не передать,
Такое чувство вновь не повторится.
Пока живу, я вечно буду ждать,
Что б мысленно в дне майском очутиться.

Ты тоже честно, сын мой, воевал.
Пусть говорят: «Кому, мол, было надо».
Ты, как и я, там долг свой выполнял,
Пусть грудь не жжет афганская награда.

Ну, ладно, хватит, что тут говорить.
Пошли по чарке выпьем за Победу,
За то, что смог народ наш победить,
За то, чтоб внук с войны заехал к деду.

У нас в крови Отчизну защищать,
И свято верить в боевое братство.
Кто не служил, не сможет нас понять,
Какое в жизни нам дано богатство!


ПИСЬМО ОТЦУ

Я к тебе сейчас приехать не смогу,
Ты прости меня, пожалуйста, отец.
Если трудно, то деньгами помогу,
Только что это для любящих сердец.

В День Победы были мы всегда вдвоем,
Этот праздник всей семьи у нас святой.
А сегодня фронтовые порознь пьем,
Как мне жалко, что я нынче не с тобой.

И радость, и горе, и боль
Сумел наш народ пережить.
Вы жили единой судьбой,
Смогли в той войне победить.

Вы верили – счастье придет,
Ведь гибли на фронте не зря.
Когда дым пожарищ пройдет
Не будет кровавой заря.

Ты воспитывал меня страну любить.
Говорил:: «Военным быть у нас почет.
Много трудностей придется пережить,
Но простой народ тебя всегда поймет».

Мы живем уже давно в другой стране,
Но я помню, батя, давний твой наказ.
Ты не думай только плохо обо мне,
Я присягу в жизни дал навеки раз.

И радость, и горе, и боль
Сумел наш народ пережить.
Вы жили единой судьбой,
Смогли в той войне победить.

Вы верили – счастье придет,
Ведь гибли на фронте не зря.
Когда дым пожарищ пройдет
Не будет кровавой заря

В День Победы ветеранам поклонюсь,
Их осталось очень мало на земле.
За тебя, отец, волнуюсь и боюсь,
Ты не верь о прошлом нынешней молве.

Вам за семьдесят, но вы всегда в строю,
Вижу выправку солдатскую и стать.
Я вам в праздник эту песню пропою
И желаю долго жить, не умирать.

И радость, и горе, и боль
Сумел наш народ пережить.
Вы жили единой судьбой,
Смогли в той войне победить.

Вы верили – счастье придет,
Ведь гибли на фронте не зря.
Когда дым пожарищ пройдет
Не будет кровавой заря.

Сценарий проведения открытого классного часа: «Поэзия на службе Отечеству». (по произведениям Скоросказова В.А.)

Аннотация

Методическая разработка «Поэзия на службе Отечеству» представляет собой сценарий литературной гостиной, посвященной поэзии об армии и военно-морском флоте конца 1990-х и начале 2000-х годов.
Автор исходит из того, что изучению авторских стихов на военную тематику в значительной степени сопутствует внеклассная работа с нахимовцами, расширяющая возможности их общения с миром искусства слова.
В представленном сценарии отражена тема жизни и службы военнослужащих проходящих службу в ВМФ, солдатах и офицерах принимающих участие в боевых действиях в локальных конфликтах и в ходе проведения антитеррористических операций на территории России.
Показана вдохновляющая, поддерживающая роль поэзии, ее общественное, литературное, духовно-нравственное значение.
Литературная гостиная предполагает в качестве участников и зрителей учащихся 6-11 классов НВМУ.
Адресуется преподавателям литературы, организаторам воспитательной работы, педагогам дополнительного образования, классным руководителям, студентам педагогических вузов при прохождении практики по внеклассной работе.

Цели:

-формирование патриотического сознания молодого поколения на основе героических событий истории своей страны средствами литературного образования;
-сохранение и развитие чувства гордости за свою страну, армию, военно-морской флот;
-содействие росту творческих способностей и гармоничному становлению личности.

Оборудование:

компьютер и видеопроектор;
проекционный экран;

Оформление аудитории – игровая комната НВМУ 4-й роты
(гостиная как форма внеклассного мероприятия предполагает камерность,
поэтому помещение не должно быть большим, аудитория рассчитана
приблизительно на 25-30 зрителей.).

Участники и зрители мероприятия - учащиеся 6 классов.

Сценарий

Вступительное слово руководителя:
Добрый день, уважаемые гости! Мы рады видеть вас зрителями литературной гостиной.
Литературная гостиная существует у нас уже много лет. Меняются ее руководители, участники, постоянно обновляется репертуар. Но неизменно одно – среди ее участников всегда люди творческие, увлеченные, которые любят и ценят художественное слово, пробуют свои силы в стихосложении, читающие, поющие. Это учащиеся нашего Нахимовского училища.

Сегодня вашему вниманию мы предлагаем одну из наших программ, посвященную жизни и службе военнослужащих, проходящих службу в ВМФ, солдатах и офицерах принимающих участие в боевых действиях в локальных конфликтах и в ходе проведения антитеррористических операций на территории России.
Напомню, что это сугубо субъективный взгляд автора на происходящие события.

Первый ведущий:
Говорят, когда грохочут пушки, музы молчат. Но от первого до последнего дня войны или военного конфликта не умолкал голос поэтов. И пушечная канонада не могла заглушить его.
Никогда к голосу поэтов так не прислушивались читатели. Известный английский журналист Александр Верт, который всю войну провел в Советском Союзе, в книге «Россия в войне 1941-1945» писал: «Россия, пожалуй, единственная страна, где стихи читают миллионы людей, и таких поэтов, как Симонов и Сурков, читал во время войны буквально каждый».

Второй ведущий:
Поэзия как вид искусства, способный на быстрый эмоциональный отклик, в первые же месяцы и даже дни войны
создала произведения, которым суждено было стать эпохальными.

Третий ведущий:
Уже 24 июня 1941 г. в газетах «Красная Звезда» и «Известия» было опубликовано стихотворение
В.И.Лебедева-Кумача «Священная война».

Первый ведущий:
Главный редактор «Красной Звезды» Дмитрий Ортенберг так описывает историю появления этого стихотворения:
«Вызвал к себе литературного сотрудника Льва Соловейчика и сказал ему:

- Давайте срочно стихи в номер! Получив задание, он стал звонить поэтам.

Случайно «наскочил» на Лебедева-Кумача:
- Василий Иванович, газете нужны стихи.
- Когда?
- Сегодня воскресенье. Газета выходит во вторник. Стихи непременно должны быть завтра.
- Будут…

На следующий день Лебедев-Кумач, как и обещал, принес в редакцию стихотворение. Начиналось оно так:

Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой.

Второй ведущий:
Вскоре композитор Александров написал музыку на эти стихи. А 27 июня ансамбль Красной Армии
впервые исполнил песню на Белорусском вокзале столицы перед бойцами, отправлявшимися на фронт.

Первый ведущий:
А сейчас я предоставляю слово автору, Скоосказову Валерию Анатольевичу, капитану 2 ранга в отставке, воспитателю 64 класса.

Дорогие друзья!
Жизнь военнослужащих полна опасностей, риска, настоящей дружбы и войскового товарищества.
Даже в самые трудные ее моменты, в перерывах между боевыми действиями или напряженной боевой учебой всегда есть место стихам отражающим жизнь, которой живут военные.
Все мои стихи были написаны исходя из собственной службы в отрядах борьбы с подводными диверсионными силами и средствами, после общения общения с моими друзьями, на долю которых выпали очень серьезные испытания.

Валерий Скоросказов

часть 1
«И жизнь, и служба, и любовь…»

Это было в твоей судьбе:
Флот подводный, морские походы
Где не думаешь о себе,
Где не надо хорошей погоды.

Это в памяти навсегда,
Не пытайся былое забыть.
Пролетят нашей службы,
Но подплавом мы будем жить!


БОЛЬ

Стареют у причалов корабли
И стапеля пустеют на заводах.
- Когда пойдем в моря?
- Не говори…

Подводники мечтают о походах

Они своим немыслимым трудом
Хранят могущество былой державы,
Так помоги им, государство, а потом
Они достойны будут почестей и славы.

Не их вина, что мертвыми стоят,
Когда-то боевые субмарины.
Они теперь угрозы не таят,
Им океанов не пахать глубины.

Все рушится, буквально на глазах.
Нет для подводников страшнее горя,
Чем жизнь свою, подплаву посвятив,
Ни разу не пойти на лодке в море.

Ну а пока, я радуюсь за тех,
Кто снова в боевой идет поход.
Пусть им во всем сопутствует успех,
И верю, что и мой придет черед.

И вдоволь намотавшись по морям,
Идя, домой, увидим край земли.
За этот миг я многое отдам,
Дай Бог, чтобы ходили корабли!


ФЛОТСКОЕ «БОРОДИНО» ИЛИ РАЗГОВОР СО СТАРЫМ ПОДВОДНИКОМ

Скажи, Иваныч, ведь не даром
Боролись вы с водой, пожаром,
Когда по дважды, трижды в год
Подводный крейсер шел в поход.

Да, была служба в наше время,
А, что же нынешнее племя?
Средь мичманов и лейтенантов
Уже не сыщешь тех талантов.

Всех тех, кто свято верил в долг,
Подводной службы видел толк.
Мы из морей не вылезали,
И технику отменно знали.

Не страшно было там ходить,
А как могли мы все дружить!
Был экипаж одна семья,
А нынче? Очень много – «Я».

У нас тогда была идея,
Я в форме шел всего смелее.
Гордился ею и хранил,
В руках авосек не носил.

Боялся, что порочу честь,
О ней сейчас негде прочесть.
Ты посмотри, как форму носят:
Придут домой, на стул все сбросят.

Оденут утром кое – как,
Не форма, а бомжа пиджак.
При женщинах услышишь мат,
Нет, мне противно это, брат.

Давно б ушел уже в отставку,
Но сделал в своей жизни ставку
Сколь можно Родине служить,
А без нее мне и не жить.

Смахнул слезу и шмыгнул в нос,
Не тот идет сейчас матрос.
Сказал: «Идти уже пора,
Ждут дома внуки, детвора.

Ушел подводник – боль осталась,
Внезапно к сердцу так прижалась.
Ну, почему и как понять?
Труднее строить, чем ломать.

Сломали флот – оплот державы,
Те, кто ломал, все будут правы.
Им на историю плевать,
Они ее не могут знать.

Пусть флот унижен, но живет,
И выйдет в длительный поход
Пока на флоте люди есть
Кто знает, помнит слово ЧЕСТЬ!

С.В.А.
07.2002.

* * *

Памяти экипажа АПРК «КУРСК»
ИЗ ГЛУБИНЫ


Мы не знаем, что с нами случилось,
Да и времени нет объяснить.
Стометровая толща на корпус свалилась
Нам, живым – очень хочется жить.

За минутой минута – вода прибывает
За секундой секунда – рвёт лёгкие в нас.
Страшно видеть, как друг на руках умирает
И во мне жизни факел почти что угас.

Здесь, в девятом, кто живы собрались
Кто от смерти мгновенной ушёл.
Двадцать восемь в живых – это все, кто остались
И для нас смерти час подошёл.

Здесь темно, а так хочется света
И дышать нечем – хоть бы глоток.
Знаем - скоро всё кончится это
Всё, что в силах я выполнить смог.

Жизни счёт – он идёт на мгновенья.
Кто живой – тот по корпусу бьёт.
Все мы знаем – без капли сомненья,
Что надежда последней умрёт.

Вы простите нас матери, жёны и дети
С глубины мы домой не придём.
Все обиды, печали на том - земном свете,
Всё простите, и то, что умрём.

В темноте не видать, что рука начертала.
Очень холодно, всюду вода.
Сердце биться моё перестало.
Вы запомните нас навсегда.

* * *

Жена командира

Боже мой! Как я устала.
Как всем это объяснить,
Что малейшего желанья
Нет, ни с кем поговорить.

Просто я хочу забыться,
Нареветься от души.
Мне никто сейчас не нужен
Только слёзы хороши.

Когда все кругом рыдали,
Что погибли их мужья
Видно с горя мне сказали,
Что виновны муж и я.

Я простила им обиды,
В гневе сказанные мне.
Не прогнала, пожалела.
Сама плакала во сне.

Весь семейный экипаж
Взор ко мне свой обратил.
И тогда я поняла –
Я, семейный командир.

Значит надо быть примером,
Как бы сердце боль не жгла.
Слёзы вытерла платочком
И пошла, пошла, пошла.

Точно так, как он любимый
Шаг за шагом, день за днём
Жён проблемы собирала,
Но всё думала о нём.

Думаю, и муж всё видел.
И меня благословил
Соединить семьи погибших
Я ж семейный командир.

* * *

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Мы пришли, нас подняли из моря,
Растревожив загробный сон.
«КУРСК» встречали все молча и стоя,
Потому, что могилой стал он.

Когда в наши отсеки войдёте
Не увидите многих ребят.
Их тела вы нигде не найдёте,
Это мертвые вам говорят.

Что случилось, представите сами,
Нам всё это уже ни к чему.
Душой, сердцем, простыми словами
Дайте семьям ответ: «Почему?»

Вот и всё - мы земной обретаем покой,
Как же быстро здесь всё изменилось.
С высока, с далека, с грустью смотрим, с тоской.
Не изменишь всего, случилось.

* * *

ЗА ТЕХ КТО...

Нам память не должна давать покоя,
Нам всех погибших в море не забыть.
Мы пьём за них, не чокаясь и стоя,
И вместе с ними продолжаем жить.

* * *
СУДЬБА

Что изменилось после гибели ребят?
Об этом очень мало говорят.
А мы в моря по-прежнему идём,
Вернёмся ли назад в родимый дом?

Когда исчезнет губа Ара за кормой
Я мысленно прощаюсь вновь с тобой.
Всевышнего молю: « Пошли удачу,
Домой вернуться, выполнив задачу».

Не думали об этом, выбирая путь,
Теперь с него немыслимо свернуть.
На лодках прослужили много лет,
Другой, такой же, службы больше нет.

И как забыть подводников-ребят,
Которые на дне морском лежат.
И мы в моря по-прежнему пойдём,
Рискуя жизнью, в море мы живём.

* * *

Жизнь продолжается…

… я знаю ты от одиночества устала.

Соседка мужу говорила,
Что кроме службы он не видит ничего,
Что днями и ночами все на лодке,
Что дети позабыли уж его,

Что он отец, но только на бумаге
И повзрослевших деток не растил.
Не видел, как болели временами,
А только в море вечно уходил.

По магазинам с сумками не лазил,
В очередях огромных не стоял.
Муж ничего на это не ответил,
Ей, дав сказать, сам сумрачный молчал.

Обида, боль, усталость – все смешалось
В ее словах, переходящих в крик.
Казалось, время вдруг остановилось,
На самом деле жизнь промчалась вмиг.

Он не перечил ей, не стал перебивать,
А лишь сказал: «Родная, ты устала».
Жена, все наболевшее сказав.
Уткнулась в грудь ему и тихо плакать стала.

Он нежно обнял милую за плечи
И прошептал на ушко: «Не молчи.
Скажи мне все, и сразу станет легче.
Для сердца, твои слезы горячи.

Мы прожили с тобой не мало лет
И ты меня отлично понимала.
Шел в «автономку», лишь рукой махала вслед.
Когда вернусь, ты чувствовала, знала.

На мой вопрос: «Ну, как у вас дела?»
С улыбкой отвечала: «Все отменно.
У Машки появился второй зуб.
Военным будет Сашка непременно».

Ты все скрывала, чтобы я не знал.
Не нервничал, за вас не волновался.
Чтоб отдохнул, набрался дома сил
И чтоб спокойным в море оставался.

За все тебя, любовь, благодарю.
За все твои страданья и мученье,
Что научилась и любить, и ждать.
За твой характер, за твое терпенье.

Ну, а сейчас поплачь и не стыдись.
Ты для меня кумиром в жизни стала.
Сильней к груди моей, любимая, прижмись.
Я знаю, ты от одиночества устала.

* * *

РАССТАВАНИЕ

Мне на службу пора, завтра в море идём.
Время быстро летит на часах.
Мы стоим и молчим, и чего-то всё ждём.
Боль разлуки в любимых глазах.

Так бывало не раз: «Я пошёл, всё, пока!»
И быстрее шагну за порог.
Ты меня лишь обнимешь слегка,
А другого я ждать и не мог.

Впереди у меня, жизнь привычная мне,
Автономки медлительный ход.
Через пару недель с тобой встречусь во сне,
Так стремителен мысли полёт.

Я вернусь в дом родной, обязательно, жди.
В это верит здесь каждый из нас.
Мы не знаем что сверху: снега иль дожди,
Ждём мучительно встречи час.

А когда «боевой» всё ж закончится срок,
На причале ждёт встреча друзей.
Я к тебе прикоснуться, любовь моя, смог.
Я пришёл, обними же скорей.

* * *

Жена подводника

Работа, магазины, дом,
Уроки, дети, приготовить ужин.
А о себе подумаю потом
Пришёл бы муж, он так сегодня нужен.

Нет, я смогу, ей богу, всё смогу
Сама в чём надо и не надо разобраться.
Придёт уставший, накормлю
И до постели помогу добраться.

Вот только бы пришёл из моря он.
Живым, здоровым к нам с детьми вернулся.
Гоню из памяти я свой вчерашний сон.
В нём он так грустно, почему-то улыбнулся.

Я не смогла привыкнуть к ожиданью,
Как не пыталась эти много лет.
И с болью отношусь я к расставанью,
Ведь в море столько много разных бед.

Приди, молю! Я всё тебе прощу
Все те обиды, бывшие когда-то.
И никуда тебя не отпущу,
Хоть я ни в чём, ни в чём не виновата.

Прости мне эту слабость, дорогой,
О ней ты никогда и не узнаешь.
Я жизни не ищу себе другой
Вот только б знать, о чём ты там мечтаешь.

Пусть скорей грянет меди звон
На причале оркестр заиграет.
И не сбудется страшный сон,
Снова пристань подлодку встречает.

* * *

БЫЛЫЕ ВИТЯЗИ ГЛУБИН
(лодкам АФИ)

Подлодки стоят у причалов,
Надолго «прикованы» к ним.
Их с моря давно не встречают,
Им грустно, наверно, самим.

Ведь больше не сбросить швартовы,
Что б снова пойти в океан.
К походам они не готовы,
Уйти всем в утиль - приказ дан.

Волна в борт лениво ударит,
Не вздрогнет былой исполин.
Морской бриз неистово манит
Вновь скрыться в пучине глубин.

Как прежде ходить в автономки,
Беречь от беды экипаж.
И в ходе невидимой гонки
Поймать от слеженья кураж.

Ходить в океанских просторах
И веять панический страх
На тех, кто давно в разговорах,
Нас числит сейчас в слабаках.

Обидно, списали их рано.
Могли бы еще послужить.
Опутав завесой тумана,
За «нос», тянут в доки пилить.

Подводник из лодки выходит
И честь отдает кораблю.
Ладонью по корпусу водит,
Сам шепчет: «Тебя я люблю!

Ты честно подлодка служила,
И вот твоей жизни конец.
Твоя на заводе могила,
Там твой погребальный венец».

Все лодки, как люди, живые,
У каждой в металле - душа.
Жизнь большую - все ходовые,
А после – умрут не спеша.

Как Феникс, из пепла восстанет
Подлодка на стапеле вновь.
А слава ее не увянет –
В подлодке душа моряков.

* * *

Эпилог

Отрезок жизни в двадцать лет.
Все было: счастье и немало бед.
Ну, как вместить лишь в пару строк
Чего достиг на службе и чего не смог.

Мы не напрасно Родине служили,
Мы свято верили и потому здесь жили.
Но только горько нам осознавать,
На всё что было, многим наплевать.

И потому с семьёй мы уезжаем.
Что впереди? Пока ещё не знаем.
Уезжаем – не будем грустить,
Начинаем вновь заново жить.

__________________________________

Я – уезжаю!
А за мной – холодный Север остаётся,
И только память о былом
Сюда ещё не раз вернётся.

* * *

часть 2
«Моим друзьям»


Храни вас Бог, мои друзья,
От вражьих пуль, от неурядиц быта
От тех, кто ставит выше свое «Я»,
В чьей памяти былое позабыто.

Благослови вас Бог, мои друзья,
На ратные дела, на их успех.
Вы вместе, вы единая семья,
Награда каждого для вас – награда всех.

. . . а совесть по ночам частенько гложет.

Прошло уже, почти, что двадцать лет,
Как я вернулся с той войны, с Афганистана.
Уж многих, с кем служил, на свете нет,
И у меня не зажила на сердце рана.

Будь прокляты все войны, все сраженья,
В них нет романтики, а только кровь и пот.
Они несут всем поровну мученья,
Никто не знает, сколько проживёт.

Я выжил, мне, наверно, повезло.
Не мало смерти там я повидал.
Но всё, что было, с сердца не ушло,
Как многого в те годы я не знал.

Был лётчиком, работал на вертушках,
Сажал десант, потом опять снимал.
Во многих был серьёзных заварушках,
Своих солдат на гибель не бросал.

Что говорить, в одной там были «шкуре»,
И не искали мы ни званий, ни наград.
Все были мужиками по «натуре»,
И каждый был воды глоточку рад.

Мы дружно ненавидели «афганец»,
Нас всех там звали просто - «шурави».
А за плечами у ребят десантный ранец,
Мы говорили: «Будет «жарко»- позови».

Не от того жить совестно на свете,
Что «духов» там, в Афгане, убивал...
Но случай, за который я в ответе
Всю жизнь потом покоя не давал

Вертушки шли все дружно на заданье,
Обычная работа - отбомбить
Один кишлак, всё дело было в банде,
Которую нельзя нам упустить.

Пришли, легли на «боевой»,
И закрутили смерти «вертопляску».
Не помню, чей был рядом бортовой,
Нам всем казалось - дали «духам» встряску.

Иду на цель. И вижу, как бегут,
Пока ещё от целого дувала,
Два человека, словно, как ползут.
Подумал: «Им сейчас не будет мало».

А ближе подойдя, я их увидел,
То женщина была, а рядом сын.
Я их тогда всем сердцем ненавидел,
А у неё мальчонка был один.

Мне разум говорил: «Нельзя стрелять»,
Рука ж легла послушно на гашетку,
Не смог, не смог тогда её я снять.
И цель легла точь в точь в прицела сетку.

Были разрывы, цель поражена.
И мы вернулись с вылета на базу.
С тех пор душа моя, как сожжена.
Про это никому не говорил не разу.

Но совесть мне покоя не даёт,
Как трудно нам бывает временами.
Сейчас гитара о войне поёт,
О том, что пережито было нами.

* * *

РАЗГОВОР С СЫНОМ

Привет, Андрюша! Здравствуй, мой сынок!

К нам в дом опять друзья твои пришли,
С кем воевал ты так давно в Афганистане.
Хоть заняты, но время всё ж нашли,
Чтоб боль смягчить, моей на сердце ране.

Они детьми моими стали навсегда,
Я каждого из них, люблю как сына.
Мне не забыть прошедшие года,
Ведь ты погиб, сегодня годовщина.

Не буду плакать, больше нету слёз,
И свет в глазах уже давно погас.
Мне рассказали, не осталось и колёс,
Когда твой бензовоз взорвал фугас.

Ты там, в горах, остался навсегда.
Как ты служил, ребята вновь расскажут.
Но не попасть к тебе мне никогда,
И никогда могилку не покажут.

Мечтаю, всё ж, с тобою повстречаться
В Кабул летает наш военный самолёт.
А вдруг сумею я к тебе добраться,
Хоть перед смертью мне да повезёт.

Землицы северной, с Ура-губы доставлю,
Могилы холмик весь цветами обсажу.
И своё сердце я тебе оставлю,
И многое, как сыну расскажу.

А брат твой вырос. Внуки подрастают.
У бабушки играют день и ночь.
Фотоальбом частенько твой листают,
И старость прогоняют мою прочь.

Ну, что, сынок, с тобой поговорила,
Пойду к друзьям, они крыльцо чинят.
Я им твой суп, как ты любил, сварила,
Чуть поедят, а выпьют и молчат.

У каждого по-разному сложилось,
Красивой жизнь их не могу назвать.
Сегодня я как прежде прослезилась,
Когда они сказали: «Здравствуй, мать!»

* * *

Воинам-афганцам - участникам 6-го фестиваля солдатской песни в городе Оленегорске

Средь множества всех конкурсантов
Их просто нельзя не узнать,
По выцветшим планкам медалей,
Тому, что хотят нам сказать:

- Постойте, опомнитесь, люди.
Взгляните – мы здесь, среди вас.
Вся боль наша в нас остаётся,
Мы просим, послушайте нас.

Афганской войны отголоски
В сердцах мы храним навсегда
И только ранений полоски
Вы всё же заметьте слегка.

Отметины эти на форме
По телу рубцами легли,
Мы, беды свои пережили,
Мы, справиться с этим смогли.

Но нет, среди вас пониманья
Нам видно уже не найти.
Как прежде, опять в одиночку,
Самим надо дальше идти.

Обида…? Откуда ей взяться,
Мы свыклись с афганской судьбой,
Держись «шурави» не сдавайся,
Ведь мы же афганцы с тобой.

* * *

История из жизни

Бывает, любовь спасает,
Бывает, творит чудеса.
Бывает, она убивает
И меркнет земная краса.

Мой друг испытал все сразу,
В свои тридцать восемь лет
Он не был женат ни разу,
А спросишь, молчит в ответ.

----------------------------------------

Он помнил бой и больше ничего.
Удачным был поход на караван.
Потом разрыв, удар и нет его,
Не видел он своих кровавых ран.

Не помнил слез друзей, вертушки гул,
И заклинанье: «Брат, не умирай!»
Ему казалось, просто он уснул,
Вокруг не горы, а цветущий рай.

Ход времени остановил свой счет.
Вдруг голоса и белый - белый свет.
И кто-то говорит: «Сейчас придет,
Да, он в сознанье, комы больше нет».

Вокруг врачи, совсем чужие лица.
- Ну, ты герой, ты смерть перехитрил.
Давно пора в земной мир возвратиться,
Все отделение билось, чтоб ты жил.

Душа и тело в нем соединились,
Вот только он совсем не чуял ног.
Заметил, как сестрички прослезились.
- А ноги где? - спросить лишь только смог.

- Все будет, Ванечка, ты главное живой.
Его любимая с ним рядом оказалась.
- Ты мой, ты будешь вечно только мой.
Ты ранен был, не сильно, правда, малость.

И на лицо ему упали капли слез,
Был горек вкус их, больно сердце жгут.
Конец мечтам, не будет больше грез,
Какие дни ее со мною ждут?

- Уйди, - сказал, - тебя я не любил.
Найди себе достойного супруга,
Чтоб на руках тебя всю жизнь носил.
А я, а я … прощай, моя подруга.

К ее мольбе был непреклонен он
Не мог судьбу любимой погубить,
- Пойди, - кричал, - скорее, слышишь вон.
Нам вместе никогда уже не быть.

Всему конец, отчаянье и боль.
Нет смысла жить калекой в двадцать лет.
Кто я теперь на свете? Просто ноль.
Быть инвалидом в этой жизни? Нет.

С тех пор годков прошло не мало.
Он много в своей жизни повидал.
Все постепенно забываться стало,
Любовь свою все реже вспоминал.

Вот как-то в дом друзья его зашли,
Они его в беде не оставляют.
- Иван, нас на концерт зовут, пошли.
Кто воевал в Афгане, собирают.

Идет концерт, героев вспоминают.
Вдруг Ванька слышит про себя рассказ.
Как воевал и жил, все точно знают.
И как любил, всего один лишь раз.

Иван смущается, его зовут на сцену.
В коляске инвалидной он сидит,
Познавший смерть и знавший жизни цену.
И тут ему ведущий говорит:

- Мы знаем, что у Вас была любовь,
Вы девушку свою тогда прогнали.
Но если б встретили ее Вы вновь,
Что ей при встрече бы сказали?

- Сказал бы, что по-прежнему люблю,
И что другую полюбить не смог.
За грубость ту прощения молю,
Я не хотел обузой быть без ног.

- Все ей скажи,- ведущий говорит,
Она тебя всю жизнь свою искала.
Вон, видишь, женщина спешит,
Она нам про тебя и рассказала.

И на лицо ему упали капли слез,
Был горек вкус их, сладко сердце жгут.
А на возникший ваш вопрос,
Скажу - они одной семьей живут.

* * *

ВЕТЕРАНЫ

Давай с тобой, отец, поговорим,
Мы, как никак, а все же ветераны.
Ты в восемнадцать штурмовал Берлин,
А у меня с Афгана ноют раны.

Смотрю, в тебя пошел мой Борька – сын.
В горах Чечни с бандитами воюет.
Мне боязно, ведь он у нас один,
А как Любаша по нему тоскует.

Вам было страшно, батя, на войне,
Когда на фрицев топали в атаку?
- А как же, всем. И в том числе и мне,
Пока не ввяжемся как надо в драку.

Но помню, как с войны мы возвращались.
Жизнь, положив Победе на алтарь,
За Родину и Сталина сражаясь
Мы красный день вписали в календарь.

Восторг Победы мне не передать,
Такое чувство вновь не повторится.
Пока живу, я вечно буду ждать,
Чтоб мысленно в дне майском очутиться.

Ты тоже честно, сын мой, воевал.
Пусть говорят: «Кому, мол, было надо».
Ты, как и я, там долг свой выполнял,
Пусть грудь не жжет афганская награда.

Ну, ладно, хватит, что тут говорить.
Пошли по чарке выпьем за Победу,
За то, что смог народ наш победить,
За то, чтоб внук с войны заехал к деду.

У нас в крови Отчизну защищать,
И свято верить в боевое братство.
Кто не служил, не сможет нас понять,
Какое в жизни нам дано богатство!

* * *

СНАЙПЕР

Командировка на войну
Уже привычная работа,
И едут парни воевать,
И умирать им неохота.

Не нами выдуман Кавказ
С его непонятой судьбою.
Там воевали много раз,
Теперь мы здесь, браток, с тобою.

А если очень повезёт
И нам удача улыбнётся,
То суток семьдесят спустя,
Моя небритая щека, к щеке любимой вновь прижмётся.

Все это будет, а пока
В грязи чеченской вязнут ноги
Февраль, не лучшая пора
Грязь на полях, грязь на дороге.

Серёга-снайпер, лучший друг
Мы с ним так много повидали
Что многим и за сотню лет
Такое встретится едва ли.

Кто воевал, тот всё поймёт
Какой в спецназ берут народ.
И нас бросали каждый раз
Туда, где жарко в трудный час.

Собрали снайперов спецназа
Армейцам надо помогать.
Довольно трудно им сегодня
Обратно Грозный штурмовать.

Стреляет всё-подвалы, окна
Бьют офицеров снайпера
И смерть не разбирает вовсе
Кому пора иль не пора.

Серёга был в составе группы,
На штурм идущей в Заводском.
О том, что с ними там случилось
Узнали мы уже потом.

Всё шло в начале, как обычно,
Как происходит на войне.
Так тихо, даже не привычно
И вдруг - блеснул огонь в окне.

И засвистели всюду пули,
Разрывы ВОГов и гранат.
К земле мальчишечек пригнули,
Кто где упали – и лежат.

Вон кто-то корчится от боли,
В колено снайпер подстрелил.
У парня столько силы воли
Кричит: «Уж лучше бы убил».

Серёга цели выбирает,
И замолчал их пулемёт
Их снайпер тоже не стреляет
На свет другой уже идёт.

За шагом шаг,
За метром метр,
Их группа трудно продвигалась.
Какой там к чёрту километр,
Шагов полсотни за спиной осталось.

Потери быстро возрастали
И группа стала отходить.
Убитых, раненых забрали,
Вертушки будут вновь бомбить.

Они ушли, а он остался.
Пока отход их прикрывал
К нему их снайпер пристрелялся,
В конце концов, в него попал.

Нет, не убил, но крепко ранил
И «чехи» стали наседать.
Для них удача улыбалась
Живого снайпера в плен взять.

Братан не смог от них уйти,
Его живого не видали.
Но мы должны его найти,
Неделю по домам искали.

Нашли, что от него осталось…
Разрубленного по частям.
Но нам не верилось,
Казалось, что он живой вернётся к нам.

От ненависти стыла кровь
И автомат рука сжимала.
Стрелять всех «чехов» вновь и вновь
Лишь мстить – душа моя желала. . .

* * *

Мы фанатично преданны спецназу
Для нас всего важнее слово «ЧЕСТЬ».
Про нашу жизнь не пишут по заказу,
И все-таки мы в этой жизни есть.

* * *


Спецназ

Нам выпала служба мужская,
Собой рисковали не раз.
Мужчины невидимых действий,
Иначе – подводный спецназ.

Судьба отвела под водою
Часть жизни, друзья, нам прожить
И в толще воды растворяться,
И воздух так крепко любить

Спецназ – у нас все парни высший класс,
Спецназ – тобой гордились мы не раз,
Спецназ – для нас нет слов в жизни важней,
Спецназ – ты главным стал в судьбе моей

Нам нравится наша работа
Отчизне как надо служить,
Быть преданным братству спецназа
И дружбой мужской дорожить

Пока я дышу, я надеюсь,
Что выполнен, будет приказ
И нет для нас дел невозможных
Мы вместе подводный спецназ.

Спецназ – у нас все парни высший класс,
Спецназ – тобой гордились мы не раз,
Спецназ – для нас нет слов в жизни важней,
Спецназ – ты главным стал в судьбе моей

Спецназ это братство святое.
Измен и предательства нет.
Тяжелым трудом достигаем
В подводных сраженьях побед.

С годами уйдем мы в отставку,
Но памяти нить не прервем.
И если стране будет надо
Команду свою соберем.



В КОМАНДИРОВКУ НА ВОЙНУ

Уплыла «Касатка» в океан,
В океан волнений и тревог.
Чтобы спать спокойно мог народ
Кто-то должен выполнить свой долг.

Севера остались вдалеке:
Мурманск, тундра, сопки за спиной.
Там вдали, среди кавказских гор,
Ей вести непримиримый бой.

Вы слезу скупую удержите
И не надо плакать по нам зря.
Мы домой вернемся, ждите, ждите,
Как приходит каждый день заря.

Есть у нас серьезная работа-
Очищать Россию от «чумы».
И она не терпит отложенья,
И ее исполнить должны мы.

А еще нам надо поквитаться
За друзей погибших на войне.
Тех, кто не увидит больше Мурманск,
Тех, кто к нам приходит лишь во сне.

Вы слезу скупую удержите
И не надо плакать по нам зря.
Мы домой вернемся, ждите, ждите,
Как приходит каждый день заря.

* * *

БЕСЛАН

- Я, мама, пить хочу. Воды глоток.
- Прошу тебя потише, мой сынок,
А то с тобой рассердим палача
И он стрельбу откроет сгоряча.

Ты слышал, дети в том углу кричали?
За это их в столовой расстреляли.
Смотри, ругается ближайший к нам бандит,
А рядом вовсе не по-русски говорит.

- Нас всех убьют здесь, мама, это так?
- Ну что ты, что ты, мой чудак.
Мне верить хочется, что скоро нас спасут,
Но прежде террористов перебьют.

Раздался взрыв, за ним другой,
Десятки жизней, унеся с собой.
Кто был не ранен, бросились бежать.
Им в спины стали «нелюди» стрелять.

Не разбирая взрослых и детей,
Чтоб было больше крови и смертей.
Навстречу пулям поднялся спецназ,
Собой прикрыть народ в смертельный час.

Один из них мальчонку подхватил,
И как щитом, собой его прикрыл.
Бежать осталось метров пять и вдруг удар.
По телу пробежал смертельный жар.

В глазах туман, земля качаться стала,
А жизнь из тела быстро утекала.
Он прохрипел: «Мальчонку, заберите.
Мы не смогли, за это нас простите».

Ему никто не в силах был помочь.
Три раны в спину уносили прочь.
… Мать сына увидав кричит: «ЖИВОЙ!
-Все позади, хороший мой, родной.

А где тот дядя?» - Мама, он упал.
И подниматься на ноги не стал.
Все говорят, он раненый бежал,
Но руки свои все же не разжал.

- Я поняла. Не встанет никогда,
Какие б дальше не прошли года.
Но ты, сынок, отныне должен знать
Как сына своего потом назвать

Обычай наших предков говорит:
«Спаситель твой не может быть забыт»


Опять скорбит по жертвам наша Русь.
За вновь погибших с нею я молюсь.
Убитых детских жизней не вернешь,
Ты плачешь, значит, ты еще живешь.

* *

ДОРОГА ДОМОЙ

Остался позади седой Кавказ,
Ночные рейды позади остались.
Себе я говорю в который раз:
-Как здорово, что с этим мы расстались.

Нам перестук колес поет: «До-мой»
Все больше шуток слышится в купе.
Как радостна дорога в край родной,
И мы смогли расслабиться уже.

Ну, кто осудит нас за сотню грамм,
Кто нам посмеет, что-то возразить.
Мы выпьем за Кавказ, за наших дам,
За то, что мы остались дальше жить.

А мыслями мы все на северах,
И жен своих в объятья заключаем.
Они ведь там волнуются за нас,
Мы знаем это, знаем это, знаем.

Так мчи же нас скорее тепловоз
Навстречу семьям и друзьям навстречу.
И будет пусть от счастья море слез,
На все вопросы я потом отвечу.

Остался позади седой Кавказ,
Ночные рейды позади остались.
Себе я говорю в который раз:
-Как здорово, что с этим мы расстались.

* * *

Не предавайте нас, когда мы на войне,
От этого страдаем мы вдвойне.
И хочется под пули смело встать,
Чтоб боль измены сразу оборвать.

Не позволяйте в вере усомниться,
В семейный дом с надеждой возвратиться.
Где всюду счастье и живет любовь,
К тебе я возвращаюсь вновь и вновь.

Так сладко быть с тобой наедине
Как будто я и не был на войне.

* * *

Я преклоняюсь перед стойкостью военных
И презираю тех, кто не служил.
Кто никогда не видел этой жизни,
Тот, я считаю, вовсе и не жил!

* * *

День Советской Армии и Военно-Морского Флота

Мы о себе частенько забывали,
Жизнь, посвятив служению стране.
Судьба бросала нас в такие дали,
Которые не снились и во сне.

Мы честно долг военный выполняем,
Мы не скулим, не требуем наград,
Мы Родину сегодня защищаем,
А в этот день выходим на парад.

Несем мы гордо честь военных!
Служить Отечеству не грех!
Россия, славная держава,
Она одна у нас на всех!

* * *

Под лёд

Была зима, метели и мороз.
Декабрь на Севере не шуточное дело
На речке Ура лёд давно замёрз
И по нему шагаешь смело.

Но нас не радует очаровательный пейзаж,
И для романтики нет никакой причины,
Под лёд идём, уже в который раз
Искать оружие, гранаты, мины.

Средь белого речного покрывала
Чернеет в проруби студеная вода.
Кто в ней работал месяц на теченье,
Вновь не захочет уходить туда.

Там холодно, там сильно мёрзнут руки,
И ноги в ботах двигаешь с трудом.
Луч фонаря участок грунта вырвет
Из черни вод текущих подо льдом.

Мы шаг за шагом топчем дно речушки,
Копаем грунт, как щуп вонзаем нож.
Уже подняли пулемёт, гранаты,
Но день за днём опять под лёд идёшь.

Минут пятнадцать, больше невозможно
Не выдержать, не вытерпеть никак,
А для начальников всё это очень просто:
Подумаешь под лёд - какой пустяк.

Забудь, браток, их бред высокомерный.
Им нас с тобою в жизни не понять,
Они, своей рукою показавши,
Расскажут, что и где надо искать.

Им не понять, как страх в себе мы глушим,
Боязнь не возвратиться никогда.
Если конец сигнальный оборвётся
Мы будем плавать долгие года.

Все эти мысли мы в себе скрываем
И честно дело делаем своё.
Водки стакан в казарме поднимаем
За жизнь, за воздух, просто бытиё.


Водолазы

Мы спускаемся в моря глубины,
Сжатый воздух с собою берем.
Водолазы такие мужчины,
Кто рискует и ночью, и днем.

Кто с опасностью запросто дружит,
Кто свой страх зажимает в кулак.
Пусть азотка нам голову кружит,
Не боится здесь только дурак.

Тело сжато, как-будто тисками,
Темнота окружает вокруг.
Мы замерзшими пашем ногами
И теряем тепло своих рук.

Но до цели с тобой доберемся,
И как надо исполним приказ.
С глубины на поверхность вернемся,
Третий тост будут пить не за нас.

На висках мы имеем седины,
Словно белые гребни волны.
Этот след оставляют глубины,
Это след от морской глубины.


Памяти Федора Видяева, прославленного подводника-североморца

Пять лет назад, в 1998 году, Мария Ивановна Видяева
в последний раз посетила гарнизон Видяево и город Полярный,
где находится самый первый бюст Ф.А.Видяеву, поставленный
в 1943 году. Стоя перед бюстом своему мужу она говорила…

Здравствуй, Феденька!
Здравствуй, милый!

Сколько лет не видались с тобой.
Не легко до тебя добраться,
Сердце сжато смертельной тоской.

Сил–то нет, мне годков немало.
Но позвали тебя навестить.
Я от счастья моложе стала,
Что смогу с тобой рядом быть.

Дом стоит наш, пустые окна
Говорят: «В нем никто не живет».
А я в море смотрю с надеждой
Вдруг подлодка твоя придет.

В честь тебя гарнизон назвали,
Бюст в Полярном с войны стоит.
Люди добрые, точно знали,
Как сердечко мое болит.

Принесла я тебе гвоздики,
Положу на холодный гранит.
Нежный, добрый, родной, любимый,
Твое сердце давно не стучит.

Но ты слышишь меня, я знаю.
Со мной сын наш, а рядом внук.
Я люблю тебя и скучаю,
Вспоминаю тепло твоих рук.

Скоро свидимся, моя радость,
Так устала в разлуке жить.
Подожди меня, самую малость,
Там не смогут нас разлучить.

* * *

В заключении нашего вечера я прочитаю стихотворение посвященное самому святому, что есть в жизни каждого человека — МАМЕ.

МАМЕ

Я для тебя на век – малышка сын.
Ты на руках меня всю жизнь качать готова.
Не замечаешь всех моих седин,
И колыбельную заводишь снова.

Мамуля, мама, милая моя!
Я не страшусь в любви тебе признаться.
И своих чувств ни сколько не тая
Позволь с тобой сейчас поцеловаться.

К рукам твоим губами прикоснусь,
Почувствую их нежность и тепло.
Как в детстве я к тебе прижмусь
И будет на душе опять светло.


Ответы на вопросы слушателей.

Автор разработки:
Скоросказов Валерий Анатольевич, воспитатель 64 класса, 4 роты, 2 учебного курса.




ПАМЯТИ ПИТОНА, ШТУРМАНА, ПОДВОДНИКА, ДРУГА СЕРГЕЯ МИХАЙЛОВИЧА КРАСНОКУТСКОГО

Дорогие боевые друзья, Братья-Питоны, Фрунзачи-Штурмана,
Подводники-Братья по прочному корпусу!
10 марта в Санкт-Петербурге после продолжительной болезни ушел от нас в вечное плавание навсегда капитан 3 ранга в отставке Сергей Михайлович Краснокутский.



Краснокутский Сергей Михайлович
(03.10.1954-10.03.2020)


Сергей родился 3.10.1954 г. в Ленинграде в семье морского офицера. В 1971 году окончил 10 классов ЛНВМУ (1-я рота кап. 2 р. И.И.Колесника, 11-й класс с офицером-воспитателем кап. 3 р. Л.А.Ильиным). В 1976 г. окончил штурманский факультет ВВМУ им. М.В.Фрунзе (154-й класс 15 «б» роты кап. 2 р. Ю.В.Почивалова). Командир ЭНГ БЧ-1 91-го экипажа крейсерской (с 1977 г. большой) ПЛ (проект 671) в 1976 г. и 1977-1979 гг. в 3-й дивизии ПЛ 1-й флотилии пл СФ. Командир ЭНГ БЧ-1 ПЛ К-239 СФ 10.1976-06.1977. Командир БЧ-1 91-го экипажа большой ПЛ (проект 671) 11-й флотилии ПЛ СФ 1979-1990 гг. Уволен в запас 21.09.1990 г. Проживал в Санкт-Петербурге. Награжден медалями.

На фото вы видите атомную подводную лодку проекта 671, на которой (вернее) на нескольких из них) служил Сережа Краснокутский вместе с Сашей Тимофеевым, Сергеем Шестериковым, Мишей Монаховым и другими нашими однокашниками…



На сайте ветеранской организации 3-й дивизии ПЛ КСФ опубликованы прощальные слова в адрес Сергея от его сослуживцев:


Присоединяемся к этим словам, но… здесь хочется сказать несколько важных слов о старшем поколении семьи Краснокутских, чтобы понять – в какой среде был воспитан Сергей, и почему ему был предначертан Один Путь – в Моря:
Его отец - Краснокутский Михаил Ефимович - первонахимовец военного набора (1944 г.), первый выпуск Ленинградского Нахимовского училища 1948 года ( о нем можно прочитать по ссылке). Его нахимовское фото см. ниже слева от фото сына – нахимовца Сергея. В последующем отец был минером на флоте, помощником командира корабля, флагманским минёром, старшим офицером отдела боевой подготовки Ленинградской ВМБ…



Об отце первонахимовца и дедушке Сергея Краснокутского есть упоминание в очерке о ещё одном легендарном нахимовце (1953 года) контр-адмирале Наумове Владлене Васильевиче: Краснокутский Ефим Маркович (Хаим Меерович) командовал полком, в котором парторгом был отец Владлена Васильевича. Наиболее подробно о его боевой службе и особенностях характера повествует книга Бардина С. М. ...И штатские надели шинели. — М.: «Советская Россия», 1974. Добавим лишь детали.

Герой Советского Союза Краснокутский Е.М. (Х.М.)



…Дед родился 1 мая 1904 года в городе Смела Черкасской области в семье служащего. В армии с 1926 года. Окончил курсы командиров пехоты. Участник финской войны 1939-1940 гг. Проявил бесстрашие в боях. Командуя батальоном 255-го стр. полка, капитан Краснокутский овладел господствующей высотой и повел бойцов в атаку… Звание Героя Хаиму Мееровичу присвоено 21 марта 1940 года.
На фронтах Великой Отечественной войны дед воевал с первого дня. Среди солдат и командиров стрелкового полка, которым командовал майор Хаим Меерович Краснокутский, о его храбрости ходили легенды… Когда он появлялся на переднем крае с орденом Ленина и “Золотой Звездой” на гимнастерке, солдаты готовы были идти за ним на любые задания. Стрелковый полк под командованием майора Краснокутского участвовал в Московской битве, в разгроме Орловской группировки противника. За боевые успехи он был назначен заместителем командира стрелковой дивизии… Службу закончил в звании генерал-майора...
Вот из такой героической семьи был наш Сережа Краснокутский!

Здесь уместно отметить, что в Нахимовском училище с первых лет своего существования были заложены мощные и славные традиции воспитания настоящих патриотов Флота. Их волей-неволей отец передал и Сергею. Теперь училище гордится 23-м выпуском (1971 г.), в ряду выпускников которого Сергею довелось учится и дружить с «морским палубным летчиком № 1», Героем России Тимуром Апакидзе, будущим Главкомом ВМФ России Владимиром Высоцким и другими, не менее талантливыми ребятами, избороздившими весь Мировой океан!

Насколько я помню, учившись в одном классе с ним во «Фрунзе», сам Сергей редко хвастался подвигами деда и заслугами отца. Он был просто обычным парнем со своим юношеским задором!!! Хотя уже в те годы в нем сочетались скромность и бесшабашность, лиричность и безрассудство (в рамках приличия, конечно). Последнее, что я запомнил о времени учебы во Фрунзе: командир роты Ю.В.Почивалов, зная о каллиграфическом штурманском почерке Сергея, поручил ему оформлять наши выпускные документы, в том числе мое предписание об убытии на Северный флот по «прямому вызову» на ракетную ПЛ 667БД проекта «К-182» (командир вышеупомянутый кап. 1 р. В.В.Наумов) … Только сейчас я увидел неразрывную «связь времен и судеб» (см. выше биографию деда).

В последующем мы встречались с Сережей на юбилейных встречах «питонов», «фрунзачей», и везде он выходил к нам с неизменной улыбкой и раскинутыми руками!!!



Последний раз я видел Сергея на 35-летии нашего выпуска из Фрунзе 15 ноября 2011 года. Много писать я уже не могу, слезы памяти «душат меня», поэтому приведу здесь подборку фотографий с той встречи… Таким мы запомнили Сергея НАВСЕГДА!



Сергей всегда, будучи за столом, по нашей же просьбе с удивительной пронзительностью декламировал тост, который в память о Сереже хочу привести полностью:

ТОСТ ЗА ШТУРМАНОВ

Когда на мачтах виснут стяги,
Молчит морзянки заунывный зов,
И не стрекочут бешеные лаги,
Друзья поднимут тост за штурманов.

А это значит – пить за то, что целы.
За слезы счастья, стертые со щек,
За матерей, за дом, за наше дело,
За наше море, за родной порог.

За всех невест, единственных и милых,
За бесконечность заполярных дней,
За ураганы небывалой силы,
За субмарины, что всего сильней.

За то, что все пока мы целы, живы,
За то, что киль на рифах не помят.
И что без промаха мы поразили
Тот океанский маленький квадрат.

За то, что шарик нами опоясан,
За безмятежность заполярных снов,
За то, что счастьем нам обязаны.
ДРУЗЬЯ, МЫ ПЬЕМ
ЗА НАШИХ ШТУРМАНОВ!

Последнее фото на прощание…


Прощай, наш Боевой Друг!
Выражаем соболезнование родным и близким Сергея Краснокутского! Вечная память Питону, Штурману, Другу!

Капитан 1 ранга в отставке,
Александр Кузиванов

Похороны Сергея Краснокутского пройдут в воскресенье 15 марта в 13.00
Адрес крематория: СПб, Шафировский пр., д. 12 (средний зал)

ПАМЯТИ БРАТА-ПИТОНА, КОМАНДИРА, ПРЕПОДАВАТЕЛЯ АНАТОЛИЯ ЕВМЕНЬЕВИЧА СИВАКА

Сегодня – 5 марта 2020 года – 9-й день ухода в последнюю автономку нашего брата-питона Толи Сивака.
26 февраля 2020 года в г. Севастополе на 84-м году жизни после тяжёлой и продолжительной болезни перестало биться сердце Офицера Флота Российского капитана I ранга Анатолия Евменьевича Сивака.
Ушёл из жизни нахимовец, блестящий офицер-подводник, талантливый военный педагог, кандидат военных наук, доцент, начальник кафедры Севастопольского ВВМИУ, добрейшей души человек, верный друг и гражданин России с активной жизненной позицией, любящий супруг и заботливый отец, общественник и честный труженик.




СИВАК Анатолий Евменьевич
(12.02.1937-26.02.2020)



Толя Сивак – нахимовец и лейтенант


Анатолий родился в семье военного-морского лётчика в Евпатории. В детской памяти Толи навсегда остались бетонная полоса, по которой поднимались в боевые полёты бомбардировщики, мама, провожающая отца в неизвестность, и… Чёрное море - лучезарное до самого горизонта…

Анатолий Сивак стал нахимовцем Тбилисского Нахимовского Военно-морского училища в 1948 году и окончил обучение с Серебряной медалью. «Заболев» под влиянием начальника училища контр-адмирала Н.Д.Новикова романтикой службы в Подводном Флоте, поступил в Ленинградское ВВМУ Подводного Плавания и стал офицером-подводником со штурманским образованием.

По окончании – распределение на КТОФ, – командиром рулевой группы ПЛ С-333, базировавшейся в порту Находка.
Будучи человеком долга и старательным офицером, очень быстро вошёл в боевой расчёт команды лодки. Экипаж стал родным домом. Это был дружный, сплоченный коллектив, готовый выполнить в любой момент поставленную задачу. Лодка у причалов не стояла. Ее боевые галсы проходили в Южно-Китайском море, у архипелага Токара, приходилось ходить на рабочей и предельной глубинах в Токийском заливе. Своё дело Анатолий Сивак знал отлично.



Особо запомнился Сиваку переход из Ленинграда на Камчатку новейшей (на то время) подводной лодки "Б-50" 641-го проекта. Шли Северным морским путем. Переход был тяжёлым, но интересным с точки зрения судовождения.



Военная служба времени на семью, увы, не оставляет! Бывало, забежит домой на несколько часов в посёлок Лахтажный, чтобы проведать молодую любимую жену Шурочку и крошку-дочку – и снова спешит на корабль. Александра и Анатолий поженились в 1959 году. Она, выпускница института, не побоялась уехать с молодым офицером на край земли. Все тяготы обустройства семейного очага легли на её хрупкие плечи. Выдержала. Вырастила сына и дочь.
Постоянно совершенствуя свою профессиональную подготовку и офицерские навыки, добился хорошего карьерного роста.

А.Е.Сивак прошёл через различные флотские учебные курсы и окончил в середине 1970-х Военно-морскую академию имени Маршала Советского Союза А.А.Гречко с отличием. В выпускной аттестации указывалось: «достоин назначения на должность заместителя командира дивизии подводных лодок». Постоянный рост боевой выучки представил возможность службы на атомных лодках Советского Флота.



Но этим планам не суждено было сбыться. Случилась серьёзная болезнь. Пришлось списаться на берег. Так капитан 2 ранга Анатолий Евменьевич Сивак пришел на кафедру тактики и военной истории Севастопольского высшего военно-морского инженерного училища.
В этом училище он стал кандидатом военных наук, возглавил кафедру в 1985 году (до 1988 года), получил учёное звание доцента. Анатолий Евменьевич проявил себя вдумчивым, внимательным и строгим педагогом, понимающим государственную важность процесса обучения офицеров Флота. В 1991 году А.Е.Сивак был уволен в запас в звании капитана 1 ранга.

После увольнения в запас А.Е.Сивак продолжил трудиться в качестве преподавателя в Черноморском военно-морском институте им. П.С.Нахимова в Севастополе.
Занимая по жизни активную позицию, он отдался большой общественной работе и военно-патриотическому воспитанию подрастающей молодёжи.



Александра и Анатолий Сивак

Всю свою жизнь Анатолий Евменьевич не забывал о своём нахимовском прошлом, поддерживая дружеские связи и отзываясь на все нужды и обращения Содружества выпускников-ветеранов Тбилисского Нахимовского военно-морского училища.
Ушёл из жизни Флота Российского Офицер!
Ветераны-нахимовцы Тбилисского Нахимовского военно-морского училища выражают семье своего ушедшего друга искренние глубокие соболезнования и разделяют горечь невосполнимой утраты!

Мы сохраним в своём сердце светлый образ Анатолия Сивака!
Вечная память Нахимовцу и Офицеру Флота! Спи спокойно, дорогой брат!
Герой Советского Союза Валентин Соколов, 1953,
Альбина и Эдуард Карповы, 1954,
Владимир Кононенко, 1954,
Валентин Максимов, 1952,
Алла и Валентин Марухнич, 1954,
Дина и Станислав Тимченко, 1954




Анатолий Евменьевич Сивак среди нахимовцев Севастопольского Нахимовского военно-морского училища

Поздравление от имени Дамского морского общества





Дорогие наши Защитники Отечества!

От имени Дамского морского общества, от боевых подруг, я от всей души поздравляю Вас с наступающим праздником настоящих и мужественных МУЖЧИН!
Здоровья Вам, благополучия, счастья!
Не волнуйтесь: Ваш тыл в надежных руках, мы всегда рядом с Вами. Нам очень много хочется сказать Вам доброго, хорошего, на что не хватит места в письме, поэтому отправляю 2 открытки с поздравлением, одна из которых — исповедь ЖЕНЩИНЫ.
С праздником Вас!!!

С уважением, Галина Чернавина

Совет и дирекция Ассоциации поздравляют действующих защитников Отечества и ветеранов с праздником


Министр обороны России поздравил военнослужащих и ветеранов с Днем защитника Отечества



ПРИКАЗ МИНИСТРА ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
20 февраля 2020 г. № 75 г. Москва


Товарищи солдаты и матросы, сержанты и старшины, прапорщики и мичманы, офицеры!Уважаемые ветераны Великой Отечественной войны, боевых действий и военной службы.[/url]

23 февраля в России отмечается День защитника Отечества.
Этот праздник носит поистине всенародный характер, является символом мужества и доблести российского воинства.

2020 год ознаменован важным событием — 75-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. Советский народ и воины Красной Армии проявили в это суровое время подлинную отвагу и готовность к самопожертвованию, отстояли свободу и независимость нашей Родины, внесли решающий вклад в разгром немецко-фашистских захватчиков.

Героические традиции предшественников с честью продолжает нынешнее поколение военнослужащих. Ежедневно совершенствуя профессиональное мастерство, уверенно осваивая современные вооружение и военную технику, они добросовестно выполняют свой воинский долг по защите национальных интересов России.

Дорогие друзья!

Поздравляю вас, ваши семьи, родных и близких с праздником!
Желаю всем счастья, благополучия, стойкости духа и новых свершений во имя Родины.
Самые теплые и искренние слова благодарности хочу адресовать ветеранам Великой Отечественной войны. Доброго вам здоровья, долголетия и жизненных сил.

В ознаменование Дня защитника Отечества ПРИКАЗЫВАЮ:

23 февраля 2020 г. в 21:00 по местному времени произвести артиллерийские салюты с привлечением воинских частей Вооруженных Сил Российской Федерации в столице нашей Родины городе-герое Москве, в городах-героях Волгограде, Керчи, Мурманске, Новороссийске, Санкт-Петербурге (городе-герое Ленинграде), Севастополе, Смоленске, Туле, а также в городах, где дислоцированы штабы военных округов, флотов, общевойсковых армий и Каспийской флотилии, тридцатью холостыми залпами артиллерийских орудий и пусками фейерверочных изделий салютных установок в соответствии с установленной нормой расхода боеприпасов.

МИНИСТР ОБОРОНЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
генерал армии С.Шойгу

ПАМЯТИ ПЕРВОБАЛТА АЛЕКСАНДРА АЛЕКСАНДРОВИЧА МАТУСЕВИЧА-ГАЛЬКОВСКОГО

С глубоким прискорбием извещаем, что Александр Александрович Матусевич-Гальковский скончался 10 февраля 2020 года после продолжительной болезни.


Матусевич-Гальковский Александр Александрович
(01.04.1931-10.02.2020)

Александр Александрович Матусевич-Гальковский родился 1 апреля 1931 года в городе Ленинграде.
В 1949 году он поступил во 2-е Балтийское ВВМУ в Калининграде,из которого в 1951 году был переведён на третий курс в 1-е Балтийское ВВМУ в город Ленинград.


Саша — курсант перед выпуском из 1-го Балтийского ВВМУ

Окончил артиллерийский факультет в 1953 году.
Из-за отсутствия на флоте должностей по артиллерийской специальности в связи с перестройкой ВМС на ракетную технику и разделкой на металл новых артиллерийских крейсеров, приказом Главнокомандующего ВМС № 1546 от 5 ноября 1953 года зачислен слушателем курсов офицеров-химиков при химическом факультете Высших ордена Ленина специальных офицерских классов ВМС.
После окончания курсов офицеров-химиков, Приказ Главнокомандующего Военно-Морскими Силами № 0823 от 30 июля 1954 года гласил:

«Считать окончившими 30 июля 1954 года краткосрочные курсы по подготовке офицеров химической службы при Химическом факультете Высших ордена Ленина специальных офицерских классов и назначить:

12. Лейтенанта Матусевича-Гальковского Александра Александровича – начальником химической службы крейсера «Ворошилов» эскадры Черноморского флота».


Крейсер "Ворошилов" проекта 26

29 октября 1955 года он был свидетелем подрыва и гибели линкора «Новороссийск» в Северной бухте Севастополя.

В 1960 году был уволен из ВМС в связи со значительным сокращением Вооружённых Сил СССР.
Обосновался на жительство в Ленинграде. Окончил вечернее отделение Политехнического института. Работал старшим инженером в НИИ при Химико-технологическом институте.
Семья: жена Лариса Викторовна, сын и дочь.
Крепко дружил с однокашником Киром Лемзенко.
Участвовал во всех встречах однокашников у памятника Стерегущему и в училище.












Во время встреч у памятника Стерегущему


Александр Александрович сидит в первом ряду слева, присутствует на очередной встрече выпускников 46-49-53 в сентябре 2003 года вместе с Иваном Краско, Киром Лемзенко и супругой Ларисой Викторовной.

Вечная память нашему однокашнику и товарищу.

Прощание состоится 15 февраля 2020 года в 14.30. в среднем зале крематория.
Оргкомитет 46-49-53 12.02.20.

ПАМЯТИ БРАТА-ПИТОНА, ПОЭТА, ПРОЗАИКА КОНСТАНТИНА ПЕТРОВИЧА ЛУКЬЯНЕНКО

10 февраля исполнилось 9 дней, как скоропостижно скончался наш брат-питон, поэт, прозаик, переводчик, эссеист Константин Петрович Лукьяненко.
Это случилось 2 февраля 2020 года на 72 году жизни. Причина - инфаркт миокарда.


Константин Петрович Лукьяненко
(01.12.1948-02.02.2020)


Костя родился в 1948 году в г. Алдане (Якутия), когда отец работал на золотых приисках, но пожить там не дали: года не было как оказался в Москве. С отцом ездил по всему Союзу, потом учёба в Питере, окончил Ленинградское Нахимовское военно-морское училище в 1966 году, затем поступил в Черноморское ВВМУ имени П.С.Нахимова (Севастополь).
После 1-го семестра по собственному желанию он покинул это славное учебное заведение. Наконец, учёба в легендарном Московском ИнЯзе имени Мориса Тореза по специализации журналистика.
Затем занятие журналистикой, с 1978 по 1985 гг. — редактор англоязычной версии газеты «Московские новости». И, наконец, “вольные хлеба”, которым отдал больше четверти века. Работал в центральной прессе, сотрудничал с крупнейшими издательствами, такими как «Наука», «Восточная литература», «Политиздат».


Косте 17 лет, 1965 год

Перевёл с английского «Мифы Древней Греции» и «Мамона и Черная богиня» Р.Грейвза, «Средневековые легенды и предания о рыцарях» Т.Булфинча (включая цитируемые стихотворные тексты), «Последняя любовь Кафки» (совместно с Л.Володарской), «От Вед к индуизму» Р.Н.Дандекара, ряд книг по истории науки, проблемам преподавания и современным методам управления. Переводил У.Шекспира, У.Блейка, Р.Киплинга, У.Б.Йейтса, Т.С.Элиота, Р.-М.Рильке, чешского поэта первой половины ХХ в. С.К.Неймана. Автор поэтического сборника «Песни ветра» (М., 2007). В центральной периодике публиковал эссе на темы религиоведения и культурологии.


Костя - пионер (1958) и юный нахимовец (1959)

С 2005 по 2012 гг. жил на Смоленщине, в п. Издешково Сафоновского района. Печатал стихи и прозу в альманахе Смоленского отделения СРП «Под часами». В последние годы жил в п.Вяртсиля Республики Карелия.
Отметим, что почти ежедневно на Костином сайте появлялись новые стихи. В день его кончины также было опубликовано стихотворение.
В 2016 году в нашем дневнике была публикация о Костином сайте
САЙТ ПИТОНА 18-го ВЫПУСКА КОНСТАНТИНА ЛУКЬЯНЕНКО
Адрес сайта: http://loukianenko.ru/
Вы сможете на этом сайте найти много интересного и познавательного для себя...


Имя Кости Лукьяненко, как и всех ленинградских питонов выгравировано на перилах училища

Благодаря его активным связям с Московской Патриархией была написана икона Святого Фёдора Ушакова, подаренная затем выпускниками 18-го выпуска Нахимовскому училищу в 2017 году.
Так больно писать об ушедшем друге и брате...
Светлая память о Косте Лукьяненко навсегда сохранится в наших сердцах.


"Песни ветра" здесь вы можете скачать эту книгу

Ниже мы публикуем некоторые стихотворения и песни, созданные Костей в разные годы.

Восемнадцатому выпуску посвящается

Нас почему-то судьбы не рознят,
Хотя не все вернулись из похода
Моей далекой юности друзья,
Питоны шестьдесят шестого года.

Я вспоминаю каждого из нас,
Как будто мы стоим в огромном хоре,
И Кочетовой свет из добрых глаз,
И уголь или баню на «Авроре».

И то, как Боря Блошкин набивал
Табак великолепный в папиросы,
И как «барррран!» незлобно так орал
Из Стрельны приезжавший мичман Косов.

Бульон куриный, рисовый пирог
На камбузе нас ждал в любую среду.
В жизнь выходили, словно на порог,
Над целой жизнью чувствуя победу.

Нам Аквилонов, - попросту Птенец, −
Как чудо, открывал родное слово,
Иван Игнатьич был нам, как отец,
И нам казалось: мы на всё готовы.

Узнали рано, что такое строй,
С издевкой строем шли порой, «хромая».
Нам это детство не было игрой −
Парадом Октября и Первомая.

Как много вас, кого хочу назвать!
Как много вас − больших людей и судеб!
Но если не нашлись для вас слова,
То пусть никто за это не осудит.

Течет, как время, невская вода,
Не всем нам суждено ходить героем,
Но в тех годах юны мы навсегда,
Встаем сегодня поредевшим строем.
26 мая 2014 г.

Посвящается 40 летнему юбилею 18 выпуска (1966 год)
Ленинградского Нахимовского училища

Босой ногой почуяв дерево
Остывшей за ночь старой шхуны,
Я оттолкнусь легко от берега
И трону шкоты, словно струны.

Поймает парус ветер утренний,
И затрепещет, и натянется,
И ничего от жизни путаной
В моей душе вдруг не останется.

И ничего от жизни ветреной
В прохладном ветре мне не вспомнится,
И будут сечь, как будто ветками,
Верхушки волн мою бессонницу.

И будут волны биться истово,
До человечьих душ охочие.
А ты стоишь на дальней пристани,
И вижу я тебя воочию.
2006 год

Лирическая - шутливая про Питонию

Ты помнишь, старый друг,
Наш город Петербург,
Когда он назывался Ленинград?
Ты помнишь о былом,
Училище - наш дом,
В который не вернуться нам назад?

Припев:

Страна Питония -
Души агония,
И в сердце - в каждом сердце - перестук.
Куда б не занесло,
Но памяти весло
Гребет к тебе, мой самый верный друг.

Пускай мы не юнцы,
А деды и отцы,
Питония - ты наш архипелаг.
С тобой мы навсегда,
И помним сквозь года,
Как Петя Буденков проносит флаг.

Ты весь с иголочки,
И в самоволочке,
И можешь опрокинуть грамм пятьсот.
И пусть потом штормит,
Но только бравый вид
Нам не позволит опозорить флот.

Ах, бескозырка-гриб,
И тени старых лип,
И улицы Пеньковой тишина.
И мы идем с тобой
По старой мостовой
И юность нам далекая видна.
К.Л.

Мы идем под Андреевским флагом,
Море – наша судьба и кураж!
Мы послужим России на благо,
Честь и доблесть! – девиз будет наш.

Гордо носим Нахимова имя,
Мы - хранители русских побед,
И сумеем делами своими
Много раз заявить о себе!

Мы на выпуске срежем погоны,
Чтоб хранить для торжественных дат.
И святой нашей дружбы законы
Нас никто не заставит предать.

Из воспоминаний

В апреле 1963 г. Сережа Яковлев вбежал в класс в личное время и, весь сияя, сказал, что на улице Куйбышева в книжном магазине продаётся "Последний день Ивана Денисовича". Я, не спеша, решил сходить в магазин, но кто такой "Иван Денисович" и почему у него последний день, я не знал и даже не догадывался, и фамилия Солженицын мне тогда ничего не говорила, кроме того, что о нём писалось в газетах. Короче, пока я шёл в магазин, книжка благополучно была распродана и вместо неё на полке стояла только табличка с ценой и названием. Зато рядом с ней была маленькая книжица с названием "Взморье" (по этой ссылке можно её скачать), которую я и приобрёл, не знаю даже, почему, ибо фамилия Жданов мне говорила ещё меньше, чем Солженицын. Купил, наверное, потому, что кто-то из покупателей сказал: "Купи, и этой книжки скоро не будет", а, может, потому, что "про нахимовцев". Куда она потом делась, я не помню. Наверное, изъяли у меня её, поскольку она вызвала гнев и ярость политического начальства, причём, не столько нашего, сколько Ленинградской военно-морской базы. Помнится, несколько недель спустя в каком-то большом зале (не помню где; кажется, в Доме офицеров) была созвана читательская конференция, на которую отрядили и меня, чтобы я с трибуны поругал эту книгу. Я не особенно кривил душой при этом, поскольку она мне не очень понравилась некоторой ретушью и тем, что моё тогдашнее виденье нахимовской реальности было совсем иным, о чём мы с тобой, в своё время, рассказывали Всеволоду Борисовичу Азарову, отговаривая его писать книгу о нашем училище, как ответ Жданову, что ли. Но это было позже. А тогда я был рад оказаться вне стен училища, даже на этой скучной и заорганизованной конференции. Правда, мне повезло, потому что поругать книгу было столько желающих, что до штатного докладчика от нашего училища (т.е. меня) очередь так и не дошла. Причем, книжку "поливали" так основательно, что мне в ту шеренгу вставать уже не хотелось. Почему книга вызвала такое неприятие, я не знаю, но много говорилось о том, что она мешает воспитывать молодежь в духе коммунизма.
Совершенно уверен, что сегодня бы отнесся к книге по-другому, но тогда слишком отрицательно относился к училищу и именно через эту призму воспринимал "Взморье" Игоря Жданова. Как поэта, я его ценю за простоту, настоящую поэтическую строку и понимание того, что такое поэзия. Завидую его основательности и добросовестности в стихах.

Из писем питону-однокашнику Серёже Карасеву (08.12.2006)

Здравствуй, с юности не поротый
Интернета мастер-ас!
Кто, скажи мне, в этом городе
Всех коней ночами пас?

Всех - чугунных, медных, бронзовых,
На мостах и среди клумб,
Ночью черных, утром розовых.
Кто был с ними слишком груб?

Кто им шеи так намыливал,
Что теперь не спрячешь дыр?
Кто зимою их не миловал,
Не спасал их от воды?

Расскажи мне, Карасевище,
Тайну города Петра. -
Где лежит его сокровище,
Неприметное с утра?

Где, ночами так сияюще,
Днем забытое совсем,
А на солнце, как пожарище,
Так, что каждый сразу нем.

Где оно, скажи, Серёженька,
Под каким лежит мостом?
Кем оно туда положено? √
Но об этом мы потом.

А пока ты не утаивай
Расскажи, как оно есть √
Почему зима растаяла?
Почему живет не здесь?

Почему тепло и пасмурно
За твоим теперь окном?
Или зиму-бомж без паспорта
На вокзале взял ОМОН?

Так что лучше не увиливай,
Расскажи, коль я прошу.
А казнить или помиловать,
Я и сам потом решу.

(04.12.2006)
Не грусти, Серёжа,
Что стареет кожа,
Не грусти, Серёжа,
Что стареешь сам.
Хорошо хоть нынче
Не метет пороша
И никто не застит
Нам дорогу в Храм.

Не грусти, Серёжа, -
Нас не уничтожишь,
Не такая нынче
На Руси игра.
Отложи на завтра,
Если что не можешь.
Отдохни душою
И начни с утра.

(01.12.2006)
Как тепло сейчас, о Боже!
Хорошо гулять Серёже
Вдоль по мокрой мостовой,
Где дежурит постовой,
Где под красным светофором
Все машины воют хором,
Коромыслом дым стоит,
А Сергей, порой, не спит.

Так проходит год за годом
Рядом с Кировским заводом,
Рядом с Нарвской стороной.
Что, скажи, тому виной?

А виной тому все то же
Надо больше спать Серёже,
Меньше есть и меньше пить
И в спортзал себя водить.

Но Серёжа, вот умора!
Всё сидит у монитора
И, забывши об уюте,
Ночью мучает компьютер.

Сибарит он или стоик?
Он философ и историк,
Он исследователь даже
И в таком сегодня раже,
Что несчастного кота
Прямо в сканер укатал.

Но пришёл на помощь Хуч,
Он хоть телом не могуч,
Но умён и изворотлив:
Вышел, как из подворотни,
Рявкнул, гавкнул, был таков,
Стал спасителем котов.

Я б и дальше вёл поэму,
Только лучше сменим тему,
И, поставив многоточье,
Скажем всем: Спокойной ночи!

(ноябрь 2006 г.)
Однокашник и одночайник,
Что пугаешь меня молчаньем?
Уж не ты ли, пропевши арию,
Отравил весь океанариум? -
Всех животных и всех рыбешек
Порешил для откорма кошек,
Для откорма собак и чаек.
Души их, как воздушный шарик.
Отпиши и не мучь молчанием,
Однокашник и одночайник.

(август 2006 г.)
Здравствуй, Серёжа!
Я опечалился, узнав, что ты все-таки в отпуске: по мне, отпуск надо проводить несколько по-другому. Например, меняя обстановку или род работы, или вообще все, чтобы даже не напоминало, или, на худой конец, менять образ жизни, в котором вдруг не находится места курению. Ведь бросить курить невероятно легко - легче, чем начать.
Не отвечал я потому, что хандрил. У меня проблемы со строительством и ремонтом. Вот и соображал, как выходить из положения. Пока не нашел и не вышел.
Что касается книжки про наш выпуск. Хочу, чтобы у тебя не было иллюзий на мой счёт. Посвящать хотя бы часть жизни такой книге, как сделал Володя Грабарь, я не хочу. У меня есть другие дела, которые вызывают поросячий визг от восторга и которые я всякий раз немного откладываю или не успеваю сделать к сроку. Тем не менее, просто воспоминания, как я это помню, без анализа и выводов (для анализа и выводов у меня нет свежести воспоминаний), в объёме, который я обещал Александру Сирому, я напишу. Думаю, что никому, кроме нашего выпуска, это всё не понадобится. Моё отношение к училищу ты знаешь. Я считаю, что нас всех объединяет только общая каша, а не общая душа. Есть ещё определённая сентиментальность, свойственная людям нашего возраста. В общем, буду, не спеша, писать кусочки. Что касается фотографий Соловова или других, то книжку я составлять (по крайней мере, пока) не собираюсь. Кстати, посылаю тебе стихотворение Киплинга, которое никогда не печаталось и не переводилось (правда, в моём варианте оно неполное, потому что полный его вариант на английском я не нашёл, а, может, не искал). Оно посвящено примерно такому же училищу, как наше, которое Киплинг в своё время закончил. Правда, стихотворение написано не через 40 лет после выпуска, а через 17.

Школьная песня

Западный ветер и свежий простор -
И вот покидаю мать я.
Голые камни на берегу
(Двенадцать домов на берегу;
Целых семь лет на берегу!)
Нас двести и все мы братья.

Там повстречали мы лучших людей,
Были под их началом,
Били нас розгами, и не раз,
Били нас розгами всякий раз
Били нас розгами, не глумясь,
Любя и в большом и в малом.

По всем широтам, где белый свет
Простёр своей волей Создатель,
Встретишь наш класс,
И каждый из нас
В работе ас
И верный себе созидатель.

И лучшие люди учили нас.
От их повторенья вреда нет,
Каждому делу положен срок,
Каждое дело закончи в срок,
Что бы там ни было - только в срок,
И не ищи оправданий.

Мы хвалим лучших людей за то,
Что с чувством любви и азарта
Они от всего отрекались, чтоб,
От радостей все отрекались, чтоб,
Про все они забывали, чтоб
Дать нам прекрасное завтра!

Хвала вам, прекрасные люди за то,
Что мы в исполненье обетов
Торим, как и вы, этот славный путь,
Мы все продолжаем ваш славный путь,
И в ширь и в глубь этот славный путь,
Жаль вам не узнать об этом.
(Прим.: "лучшие люди" - учителя и воспитатели.)

Я посылаю тебе это стихотворение потому, что, как ты можешь убедиться, чувства, похожие на наши, возникают у многих людей, которые провели детство в условиях, похожих на наши. Это нормальная реакция на внешние условия. А раз условия были одинаковые для всех (или, что точнее, почти одинаковые), то и реакция на них у нас у всех почти общая.
Желаю тебе хорошо отдохнуть даже в таких условиях. Бросай курить - не оскорбляй свое тело продуктами сгорания. Привет всем-всем-всем.
Пока.

Сержик-коржик, вот нашел стишок 2009 года

Бредим мы океанами,
Со штормами знакомые,
Нас по случаю странному
Называют питонами.

Наша жизнь шутоломная,
Наше детство моряцкое,
Эх, родная Питония,
Всё ж была ты к нам ласкова.

Мы не то чтобы силища,
Но не племя иудино.
За стенами училища
Вырастали как люди мы.

Мы застиранной робою
Дорожили, как смокингом.
Помни, славная Родина,
Что ряды наши сомкнуты.

Либрусек

Журнал "Север" 1-2, 2016 г. "С любовью почти неземной..."

"Под часами" 2019/№18. Кн. 1. "Обмануть то, что было" (стихи 2018 года)

ПАМЯТИ ЛЕОНИДА АЛЕКСАНДРОВИЧА МАЛЫШЕВА-ПОДГОТА, ПЕРВОБАЛТА, РАЗВЕДЧИКА, ПРЕПОДАВАТЕЛЯ

30 января 2020 года было 9 дней ухода от нас капитана 1 ранга в отставке МАЛЫШЕВА ЛЕОНИДА АЛЕКСАНДРОВИЧА


Леонид Александрович Малышев
(24.09.1931-22.01.2020)


К сожалению, Лёня не оставил нам своих воспоминаний, поэтому кратко публикуем сведения о нём по воспоминаниям однокашников.
В июне 1946 года Леонид поступил в ЛВМПУ. Он прибыл из посёлка Сазоново Вологодской области.

— После окончания ЛВМПУ в 1949 году был переведён в Первое Балтийское ВВМУ. Отличался хорошей учёбой и дисциплиной.


Лёня Малышев и Владик Гущин на самоподготовке в 1 БВВМУ


Леонид - выпускник Первого Балтийского ВВМУ подводного плавания.

В 1953 году окончил артиллерийский факультет, но был направлен на переподготовку слушателем Высших радиотехнических офицерских классов (ВРОК) ВМС.

Сорок пять выпускников 1953 года 1-го Балтийского высшего военно-морского училища приказом Главнокомандующего Военно-Морскими Силами Адмирала Флота Н.Г.Кузнецова № 1546 от 5 ноября 1953 года были направлены для обучения на Высшие радиотехнические офицерские классы (ВРОК), располагавшиеся в Ленинграде на Васильевском острове в КУОПП имени С.М.Кирова.
Здесь их распределили по двум специальностям:
– Класс корабельных радиотехнических средств, готовивший специалистов радиотехнических служб (РТС) надводных кораблей,
– Класс «ОСНАЗ», готовивший специалистов радиотехнической разведки (РТР) с береговых постов и специальных кораблей.
Класс РТС надводных кораблей в 1954 году окончили и получили назначения для прохождения дальнейшей службы 30 человек (один уволен в запас).
Класс «ОСНАЗ» в 1954 году закончили и получили назначения для прохождения дальнейшей службы 14 человек.


Ленинград, ВРОК, класс ОСНАЗ перед выпуском, осень 1954 года.
Слева направо. 1-й ряд: третий В.С.Скороходов, пятый С.С.Чихачёв; 2-й ряд: первый Н.Н.Зимин, третий В.Г.Дзюба, четвёртый Д.П.Кузнецов, шестой В.А.Миловский, седьмой А.С.Перейкин; 3-й ряд: Ю.А.Таршин, Е.А.Дрюнин, Л.А.Малышев, С.В.Гладышев, И.Ф.Краснёнок, Г.А.Травкин
На фото отсутствует И.Н.Владимиров


Осенью 1954 года после окончания класса ОСНАЗ ВРОК получил назначение инженером РТС посыльного судна «Керби» (проект 229 тип. «Алатырь») 525 ОМРТД ОСНАЗ разведки ТОФ (Приказ Ком. ТОФ № 036 от 26 января 1955 года).


проект 229 тип «Алатырь»

Разведывательный корабль «Керби» построен как посыльное судно в июле 1953 года на СРЗ г. Хабаровска. 28 июля 1953 года на судне был поднят Государственный флаг СССР, а 20 ноября 1953 г. «Керби» вошел в состав 525 МРТД. Водоизмещение – 600 т, длина ~ 40 м, ширина – 6,0 м, осадка – 3,0 м, один двигатель, скорость хода – 9 уз, дальность плавания – 5000 миль, автономность – 20 суток, мореходность – до 6 баллов. Первым командиром корабля был назначен капитан-лейтенант Плюта Юрий Кузьмич, которого сменил капитан-лейтенант Константиновский Евгений Петрович. В 1967 г. судно было выведено из боевого состава флота и в октябре 1967 г. передано в ДОСААФ.

О первых рзк можно прочитать в статье СОЗДАНИЕ ПЕРВЫХ ОТЕЧЕСТВЕННЫХ КОРАБЛЕЙ РАЗВЕДКИ. Также создан интересный сайт, посвященный 38-й бригаде ОСНАЗ ТОФ.

Фотография «Керби» низкого качества, поэтому помещаем фото однотипного корабля «Кихну».


«Кихну»

— После службы на ТОФ Леонид Александрович служил на Балтике.
— Окончил службу капитаном 1 ранга, старшим преподавателем ВВМУРЭ имени А.С.Попова в Петродворце.
Выражаем глубокие соболезнования родным, близким, друзьям и товарищам Леонида Александровича Малышева. Память о нём останется навсегда в наших сердцах.


ПОЗДРАВЛЕНИЕ С НОВЫМ 2020 ГОДОМ!




ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА ЗАГУСКИНА - ПОДГОТА, ПЕРВОБАЛТА, ПОДВОДНИКА, ПОЭТА, КИНОДРАМАТУРГА И СЦЕНАРИСТА-2

Получил печальную новость о кончине моего самого старого и дорогого друга Николая Загускина!

Познакомились мы с Колей в 1943 году в Костроме, куда были эвакуированы наши семьи из Ленинграда, а уже в 1944 вместе вернулись в Ленинград и поселились в одном доме на Таврической улице.
В 1946 году Коля поступил в Подготовительное училище и его красочные рассказы произвели на меня такое впечатление, что в 1947 я поступил туда же на второй курс и так сложилось, что до 1992 года моя работа была посвящена ВМФ. Все годы мы с ним поддерживали связь, а в 1980-ые он навещал меня в Севастополе, где я одно время работал в морском институте.

Глубоко скорблю о его кончине и шлю соболезнования его родным, близким и друзьям, с уважением А.Федоровский

Сегодня, 19 декабря 2019 года - 9-й день ухода Николая Евгеньевича Загускина...

Опять печаль настигла нас. Вот и Загускина не стало...
Какой светильник разума угас! Какое сердце биться перестало!


НЕКРОЛОГ Н.Е.Загускину

В один из юбилеев Коли Загускина Ему был посвящен короткий стих:

Талантлив Коля от породы,
Но есть ещё один ответ –
Под школьные, под наши, своды
Шагал Загускин десять лет
И, как Антей, черпал там силы
Для череды своих побед,
И мы желаем, чтоб светило
Ему дожить до сотни лет!

Но вот, увы, не дожил чуть-чуть даже до девяносто, хотя и превысил срок дожития мужчин России на 17 лет!.. Но до 100, - не вышло, не случилось, не состоялось. Человек – предполагает, а судьба – располагает, и мы в этом году проводили в последний путь замечательного человека, дорогого нашего друга, подгота-подводника, кавторанга, киносценариста, тамаду наших встреч, заводилу, оптимиста, активного пропагандиста электронной почты и отличного поэта Николая Евгеньевича Загускина.

Нам только остаётся по его завету сомкнуть ряды, не предаваться грусти и помнить его всегда!..
Да будет ему земля пухом!

ВВС и КВ-157

Продолжение воспоминаний Н.Е.Загускина

ПОДРЫВ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЧТОВОЙ СИСТЕМЫ

Это было на первом курсе «Подготии», если по-школьному, то в восьмом классе. Старшина роты Евтухов шепотом приказал мне сразу после занятий прибыть к особисту-смершевцу майору Светикову, обитавшему в отдельном кабинете на втором этаже, и никому об этом не говорить.
– А зачем? – тоже шепотом спросил я.
– Там всё тебе разъяснят, всё из тебя вытрясут, – плотоядно ухмыльнулся не очень-то ко мне распложенный старшина. – И чтоб без никаких опозданий!
На уроках разложил свою жизнь, а также жизнь родителей и родственников, на чёрные и белые квадратики. Чёрных оказалось немало. По какому из них придётся держать ответ?…

Настольная лампа светила прямо в лицо, хозяин кабинета оставался в густой тени.
– Что такое Биг Карамора? – спросил он как бы между прочим, как несущественное.
– Не знаю... Какое-то насекомое?
– Так. Откуда знаете, что насекомое? И что должны делать, получив этот сигнал?
– Товарищ майор, про насекомое подумалось по созвучию. А сигналов таких мы ещё не проходили.
Светиков сменил тему:
– Так. А где находится и какому государству принадлежит, – он взглянул на нечто лежащее перед ним, – остров Грин Габе?
– Остров Зелёных Жаб?! – обрадовался я, поняв, наконец, в чём дело.– Он в южных морях, в прошлом колония, а сейчас состоит под протекторатом Парнасской республики, которая на материке…

И пришлось мне рассказать майору, что у нас игра такая, по почтовой переписке. Мы с Николаем Кармалиным – он в средней «мореходке», будущий радист – как бы возглавляем Парнасскую республику. И есть у нас коварный противник – Мавритания, где у власти находится наш школьный приятель Андрей Чигиринский по кличке «Мавр», отсюда и название его страны. А остров Зелёных Жаб наш союзник.
– Ваш государственный строй, программа, замыслы?
Осознав серьёзность вопросов, возрадовался, что майор не спросил про герб. А у Парнаса был таковой – кот с задранным вверх хвостом, вид сзади. Его хорошо знали в моём 112-м классе, поскольку на занятиях я только и делал, что писал письма и разрисовывал конверты. Был и флаг с рисунком в центре зелёного полотнища: половинка солнца, выглядывающего из-за горы Парнас, и всё это в обрамлении лавровых ветвей.
– Никакого строя, никакой программы, никаких замыслов, – уверенно доложил я, – всё чистая фантазия. Смысл игры в самодельных марках на конверте, которые как бы рассказывают о происходящих или предстоящих событиях. Такие марки клеятся или дорисовываются в дополнение к обычным, нормальным. Это когда мы пишем в Мавританию, то есть Чигиринскому. Марки отражают индустриальную и интеллектуальную мощь Парнаса. А Мавритания обычно присылает нам письма с марками, на которых изображена грозная военная техника – танки самолёты, мавры, идущие в атаку, и прочее. Бывают мавританские марки обгорелые по краям, в чём мы видим угрозу – прямой намёк на то, что ждёт Парнас и Зелёных Жаб в ближайшее время.

– Так, так, продолжайте.
– На письмах ко мне и от меня нормальные марки клеить вообще не надо – войсковая часть, почтовая связь бесплатная. А наши, рисованные, они ведь никому не мешают? Могут быть также рисунки на конверте или какие-нибудь открытки с тематически подходящим изображением. Текста в письмах может и не быть, или же он самый обыкновенный, про нашу учёбу и жизнь.
– Значит, кодовая, шифрованная переписка? Объясните, например, от кого пришли и что означают вот эти послания?
Он положил передо мной зарубежного происхождения открытку с симпатичными лягушками, дающими концерт, и рукописной надписью «Остров Green Gabe». А рядышком положил небольшую тусклую фотокарточку, на которой огромный комар и размашистая надпись «Big Karamora», а на обороте – мой адрес, овальный штамп, означающий, что письмо доплатное… и больше ничего – ни текста, ни адреса отправителя.



Вещественные доказательства тайной шифрованной
переписки заговорщиков


Ага, подумал я, значит других письмишек у него нет, это хорошо. И с удовольствием дал исчерпывающие объяснения:
– Обе открытки от Кармалина. Истолковывать их можно по-разному, в этом-то и прелесть нашей игры. Открытку с островов я, вероятно, истолковал бы так: «Накапливаем потенциал на случай войны с Мавританией. Начали откорм лягушек для продажи в итальянские и французские рестораны».
Майор отвернулся и как-то странно закашлял. Тем временем я пристально рассматривал фотографию комара, хищно растопырившего лапы.
– А эта открытка, вне всякого сомнения, уведомляет о намерениях Мавритании использовать против нас специально выведенных особо ядовитых комаров…

Майор хрюкнул, высморкался и стал сурово-официальным.
– Ну, вот что, поговорил бы с Вами ещё, да некогда. Забирайте эти глупости. Развели тут парнасию-швамбранию. Детский сад! И ничего подобного, зарубите это на носу, ничего подобного, чтобы в училище больше не приходило! Так и скажите своим приятелям. Вы свободны. О разговоре – никому.
На третьем этаже подкарауливал старшина Евтухов.
– Ну, об чём была беседа?
– Да вот, поинтересовались порядком в нашей баталерке… и в ротном хозяйстве вообще... Я сказал, что всё в норме, потому что старшина опытный.
– Ладно, остряк, уволишься ты у меня в субботу! Я тебе покажу весь мой опыт!
Но терять мне было нечего – в классном журнале две жирные пары, не поддающиеся выведению с помощью бритвы. Путь в город один – в самоволку, через забор.

Несмотря на испытанные гонения, парнасско-мавританская переписка продолжалась, но особо броские послания, эпатирующие, если не общество, то, по крайней мере, почту, пошли на мой домашний адрес. До сих пор не пойму, как почта могла быть столь терпеливой? Вот лишь некоторые экспонаты, прошедшие по почте и хранящиеся в моём домашнем «почтовом музее». Письма с иностранными или нарисованными марками вместо советских. Марка размером покрупнее, превращённая в «открытку» – адрес меленько написан на обратной, клеевой стороне. «Открытка» в виде ребристого картонного блюдечка, на котором когда-то что-то ели. Узенькая полутораметровая полоска кальки, скатанная в тугой рулон, с невидимым адресом, обозначенным где-то внутри. Парнасские марки не только рисовались, но и печатались с помощью зеркально перевёрнутого чернильного рисунка, нанесенного на глянцевую фотобумагу. С такого клише получалось пять-шесть одинаковых отпечатков. А чего стоят лохматые, как бы объеденные крысами открыточки с наклеенными газетными и журнальными текстами-уродцами типа «Швея закричал» или «Бедный лев и бал бабочек»!.. Всего не перечислишь.

И вот, в один прекрасный день… Вы уже заметили, что я довольно однообразно начинаю рассказывать о дне, после которого вынужденно заканчивались те или иные авантюры?.. Так вот, в один прекрасный день, перед самым окончанием первого курса, в учебном классе, на переменке, слоноподобный Эдька Цыбин затеял борьбу и сломал мне левую голень. Лёжа на полу и слегка постанывая, я пытался доказать прибежавшему командиру роты, незабвенному Семёну Павловичу Попову, что Цыбин ни в чём не виноват – мы изучали приёмы французской борьбы, и это я сам неудачно подвернул ногу.

Госпиталь, гипс, костыли. Почтовые отправления сомнительного вида и содержания исправно приходили в палату и столь же исправно уходили. Тема марок и рисунков – лозунги Госстраха, крушения, катастрофы и, конечно, костылики и инвалидные коляски во всех видах.
Когда гипс был уже снят, я получил письмо с необычным адресом и убийственным машинописным текстом. Волосы встали дыбом: отправитель – Горпрокуратура. Мне предлагалось прибыть такого-то числа, в такое-то время, по такому-то адресу в качестве свидетеля по делу о фальсификации знаков почтовой оплаты. И подпись – Старший следователь.
Первая мысль – надо как-то сговориться о линии поведения с Кармалиным и Чигиринским, которые наверняка тоже вызваны для дачи показаний. Но как? Домашнего телефона ни у кого из нас не было, – телефоны тогда являлись редкостной роскошью, вроде телевизоров и холодильников. Родители придут навестить только послезавтра. И вот, после ужина, я раздобыл плащ, палочку, шляпу и, подтягиваясь на руках, преодолел госпитальный забор. На Фонтанке поймал такси, договорился об оплате в пункте назначения, и рванул домой, на Таврическую.



В таком виде сбежал из госпиталя выручать друзей

Неприятностями пришлось поделиться с отцом, и без того обеспокоенным моим побегом из госпиталя. Мать мы решили не информировать о прокурорском письме – спать не будет. Попросил отца сегодня же вечером, в крайнем случае, завтра утром, передать от меня записки обоим будущим "подельникам". В записках говорилось, что я жду их завтра, в определённый час возле госпитальной проходной для переговоров по важному и для всех опасному делу. Отец пообещал, хотя и выразил вполне закономерное недовольство:
– Я вам говорил, что допрыгаетесь? Вот и допрыгались со своими дурацкими и аляповатыми марками!

В марках он был профессионалом – с детства филателией занимался. По молодости я мало интересовался подробностями его пребывания на фронте в сорок первом, да оно и было недолгим – до тяжёлого ранения в июльских боях под Ельней. А из боевых эпизодов сорок пятого хорошо запомнил только рассказ о штурме берлинского почтамта. На следующий день,– с пистолетом в руке, мимо трупов, по пояс в воде,– он заглянул-таки в почтамтские подвалы-кладовые. Увы, наиболее ценные марки – германские княжества, колонии, полёты «Цеппелина», середина 30-х – всё это лежало под водой на нижних полках, а на верхних только банальные сороковые годы, в основном с разноразмерными портретами Гитлера и так называемая «военная серия», чем-то схожая с последующими мавританскими творениями Чигиринского. Впрочем, и от всего этого отец не отказался – обменный фонд. В результате, когда в жилой городок академии стали поступать традиционные в те времена трофеи, вплоть до мебели, мы скромненько получили только один фанерный ящик, набитый марками снизу доверху…

Но возвратимся к текущим драматическим событиям.
Ни Кармалин, ни Чигиринский на переговоры ко мне так и не пришли. Более того, как выяснилось чуть позже, серьёзно обиделись, посчитав меня причастным… к крутому «профилактическому» розыгрышу, учинённому моим папой! Это он изготовил и разослал всем троим «прокурорские» письма.
При первой же встрече оба «подельника» заявили, что сразу обо всём догадались. Понятное дело, не могли же они признаться, что купились и струхнули, как и я. Но через годик-другой всё-таки раскололись: «Хотя и были некоторые сомнения, мы всё же съездили по указанному адресу и убедились, что нет там ничего похожего на прокуратуру».
На этом парнасская почта свою деятельность завершила. И очень вовремя. Со дня на день мы могли получить повестки на настоящих бланках с подлинными подписями – времена-то были нешуточные.

КРЫМ, РЫМ И МЕДНЫЕ ТРУБЫ

На втором курсе Подготии мы c мореходцем-Кармалиным переселились из Парнасской республики в «Гринландию» – в романтический мир, созданный Александром Грином и дорисованный Паустовским и Леонидом Борисовым, автором «Волшебника из Гель-Гью». Мы были отнюдь не одиноки, увлечение Грином быстро распространялось среди молодёжи. Начало положили «Алые паруса» и «Бегущая по волнам», массово изданные в 1944-м, с предисловием Константина Паустовского. Позже появились «Автобиографическая повесть», «Дорога никуда», «Золотая цепь», «Блистающий мир», сборники рассказов. Одиозными критиками всё это рассматривалось как идеологическая диверсия. В каких только грехах ни обвиняли писателя, не издававшегося с середины тридцатых! И писать-то он не умеет (тут же пример: …собака лайнула…), и герои у него ущербные, и идеология не наша – пустомечтатель, уводящий молодёжь от реальности, от активного участия в строительстве социализма…

Он и впрямь уводил. Но не от реальности, а от псевдореальности, настырно навязываемой всеми способами воздействия на глаза и уши – романами типа «Кавалер Золотой звезды», радиовраньём, бесчисленными потёмкинскими деревнями, однотипными, насквозь заорганизованными комсомольскими собраниями и прочее, и прочее. Хотелось глотка свежего воздуха, вот им и стали произведения Александра Грина. Хотелось чаще встречать в жизни людей, подобных гриновским героям, – отважных, прямых, сильных духом и в то же время наделённых чутким, доверчивым сердцем. Мечталось и самим быть такими же.

В училище я знал многих, увлечённых Грином. Особо выделялся Слава Колпаков, со старшего курса. Он выучил «Алые паруса» наизусть, а главное и в жизни чем-то напоминал гриновского капитана Грея. Быть может, не все знают, как погиб Слава Колпаков, хотя живы легенды об этом, да и Виктор Конецкий описывал. Слава был помощником на «малютке». На выходе из Балтийска лодку протаранил возвращавшийся в базу эсминец. Она сразу затонула, легла на грунт на глубине около 50 метров. Живые собрались в первом отсеке, старшим среди них оказался Колпаков. Спасательное судно подошло довольно быстро. Прибыл и Командующий флотом. Выловили аварийный буй, связались с лодкой по телефону. В отсеке темно, он полузатоплен, люди в воздушной подушке. Колпаков доложил, что может попытаться вывести личный состав через торпедные аппараты. Командующий, понимая насколько это рискованно, запретил – «Ждите, всех поднимем». Ожидание длилось долго. Планы и попытки спасательных действий оказались нереальными, и Командующий дал разрешение на самостоятельный выход. Но к этому времени ситуация изменилась, открыть передние крышки аппаратов стало невозможно. Что же ответил Колпаков? Выругался? Упрекнул Командующего? Нет и нет. Оставаясь самим собой и заботясь о поддержании духа тех, кто был в отсеке, он ответил: «Доложите Командующему, выходить отказываемся – мы одеты не по форме!». Затем буй оторвало волной, и связь навсегда прекратилась.

Но вернёмся к текущим делам, то праведным, то грешным. Ещё зимой мы с Кармалиным задумали в период летних отпусков (сроки почти совпадали) посетить городок Старый Крым, отыскать дом, где жил и умер Александр Грин, и его могилу. Замысел вынашивали несколько месяцев.



Весна 1948 года. Полностью погружён в мечты о предстоящем путешествии на могилу Грина

И вот отпускной билет у меня в кармане, вещички собраны – компас, котелок и всё такое прочее, необходимое для пешего, именно пешего паломничества. А Кармалин в полном прогаре! За какие-то грехи, учебные и дисциплинарные, он оставлен в училище, где тоже военные порядки: морская форма, бескозырки с ленточками, строевые роты, офицеры-воспитатели, в общем, всё как у нас. В увольнения он иногда ходит, чаще в самоволки, а отпуск не дают, хоть убейся.
Расставаться с замыслом было обидно, я пошёл на Большой Смоленский, в Среднюю мореходку, «разбираться». Разумеется, был в форме, с уже тремя гордыми красными галочками на рукаве.
– Веди меня к командиру роты.
– И что я ему скажу?
– Так и скажи, что пришел твой друг и хочет побеседовать.
– А что ты ему скажешь? Он мужик твёрдый, Грином его не проймёшь.
Я и сам не знал, что скажу, но при пиковых ситуациях дамоклианцы (см. предисловие!) черпают идеи из воздуха. Взгляд упал на старую газету, которой была застелена тумбочка: «…присутствовал командующий Московским военным округом генерал-полковник…» и далее – его имя, отчество и фамилия. Тут меня и осенило.
– Есть тема! Пойдём, пока блин горячий. Ты только поддакивай, если понадобится.

И мы пошли. Комроты, капитан, на месте оказался случайно – ведь все его подопечные уже разъехались. Повезло, фортуна показала нам передок, и это добавило вдохновенья. Ходатай из другого училища – гость редкий, мне было предложено сесть, а Кармалин был выдворен в коридор. Но стены-то фанерные, он слышал весь наш разговор.
Я представился и сказал, что пришёл по поводу отпуска курсанта Кармалина. Тут же, в качестве мотивировки, сообщил, что мы дружим с детсадовского возраста, ещё с тех времён, когда папа Кармалина был радистом у Папанина, на одной из первых ледовых дрейфующих станций… (Здесь была только одна привиралка – существенное преувеличение реальных сроков нашей дружбы)… и мы с моим другом и тёзкой Николаем так надеялись провести этот отпуск вместе…

Теперь слово взял комроты. Он сказал, что прекрасно меня понимает и даже тронут столь явным проявлением дружеских чувств, но… и он выложил целый букет кармалинских прегрешений. Свой впечатляющий монолог комроты завершил справедливым утверждением, что, предоставив нерадивому курсанту Кармалину отпуск, он подорвал бы (заметьте: п о д о р в а л бы!) основы дисциплинарной практики, а кроме того нарушил бы приказ начальника училища, «относящийся к данному контингенту лиц, являющихся, по сути, кандидатами на отчисление».
Наши не пляшут, подумал я, и извлёк из рукава главный козырь:
– Да, понимаю... Вы правы, возразить нечего… Жаль только дядя огорчится, он ждёт нас вдвоём…
– Какой дядя? – ради приличия спросил комроты и посмотрел на часы, давая понять, что аудиенция окончена.
– Мой, московский… по материнской линии… да вы, наверное, слышали про него, он иногда парадами командует на Красной площади… – и я назвал воинское звание, фамилию и имя-отчество командующего Московским округом. (Да простят меня уважаемый генерал и мама моя, не ведавшая, что я подыскал ей такого братика!).

Пауза показалась мне длинноватой.
– Ради такого уважаемого человека отпущу Кармалина в Москву на пять дней … даже на семь.
– А на десять можно? Дядя вчера звонил, сказал, что культурную программу подготовил на десять дней, включая поездку на танкодром.
– Ладно, десять. Видеть его не хочу. Передайте, пусть завтра приходит за отпускными документами.



Мы счастливы – впереди отпуск!

Так решилась основная проблема. Но появились мелкие. Отпускной у Кармалина до Москвы, а надо бы до Симферополя, как у меня, – иначе не уедешь, касса билетов не даст, да и в Крыму прихватить могут. К тому же дарованных десяти дней маловато, надо бы, как минимум, две недели. И ещё накладочка – Кармалину вместе с документами был вручён сургучом опечатанный пакет от начальника училища, адресованный Министру Морского флота, со строжайшим указанием передать из рук в руки.
Призвав на помощь опыт создания зеркальных клише для парнасских марок, Кармалин изобразил на фотобумаге гербовую печать училища и умыкнул из канцелярии чистый бланк отпускного билета. Выписали до Симферополя, на 18 дней. Подпись поставил я. Печать перевелась сносно и, если не приглядываться, могла сойти за подлинную.
Решили и проблему передачи таинственного пакета. В день отъезда телеграфировали Эдику Цыбину и Вите Логинову, – моим друзьям-однокашникам, находящимся в отпуску в Москве, – попросили встретить транзитный поезд такой-то, вагон такой-то.

Продолжение следует

ПАМЯТИ НИКОЛАЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА ЗАГУСКИНА - ПОДГОТА-ПЕРВОБАЛТА, ПОДВОДНИКА, ПОЭТА, КИНОДРАМАТУРГА И СЦЕНАРИСТА

Дорогие друзья, печальная новость. 11 декабря с.г. в реанимации скончался наш друг, однокашник, в прошлом офицер-подводник, один из основателей Оргкомитета "46-49-53" и ежегодных встреч однокашников у памятника миноносцу "Стерегущий", незаурядный поэт и сценарист документальных фильмов.Николай Евгеньевич Загускин. Мы Все выражаем глубокие соболезнования семье Николая Евгеньевича. Светлая ему память!
Прощание и отпевание Николая Евгеньевича Загускина начнётся в 11.45 в субботу 14-го декабря с.г. в зале прощаний морга Больницы 26. Вход со стороны Кубинской улицы, где въезжают машины в Больницу.
Юрий Громов



Загускин Николай Евгеньевич

Нет слов, чтобы выразить свою скорбь. Коля действительно до последних своих дней был особенным, прежде всего благодаря своему оптимизму с подготских дней и несгибаемой воле.
Прощай, дорогой друг, и царство тебе небесное.
С прежним уважением Ю.Квятковский

Сокрушаюсь, скорблю вместе со всеми Вами - родными, близкими и друзьями Николая Евгеньевича!
Николай Евгеньевич один из глубоко уважаемых и любимых товарищей содружества Подготов-Первобалтов, талантливый человек, добрый и верный товарищ, героический подводник, человек, прошедший трудный, полный труда и героизма путь, но в то же время проживший полную, интересную и романтичную жизнь!
Светлая память и низкий поклон Николаю Евгеньевичу!
С глубоким уважением, Марина Евгеньевна Бурмистрова

Уходит поколение моряков, которое вошло в историю под символическими цифрами "46-49-53". Одним из самых ярких представителей этой замечательной когорты, этих рыцарей морских глубин был Николай Евгеньевич Загускин. Оптимист по жизни Николай Евгеньевич оставил в нашей памяти целую россыпь прекрасных добрых дел, в том числе документальные фильмы о жизни своего поколения.

Любовь к Флоту, любовь и уважение к морским офицерам пронёс Николай Евгеньевич через всю жизнь. Тактичный, вежливый, прекрасно образованный, с элементами флотского юмора - таким он останется в наших сердцах. Светлую память о нашем дорогом старшем товарище мы, моряки Союза военных моряков Республики Беларусь, надолго сохраним в наших сердцах.
Глубокое соболезнование высказываем его сыну Николаю Николаевичу и всем родственникам Николая Евгеньевича Загускина.
По поручению Союза военных моряков Республики Беларусь капитан 1 ранга Касатонов В.Ф.
Брестская крепость-Герой. Город Брест.


Подгот Коля Загускин

Загускин Николай Евгеньевич – капитан 2 ранга в отставке. Окончил в 1949 году Ленинградское военно-морское подготовительное училище, в 1953 году минно-торпедный факультет 1-го Балтийского ВВМУ, в 1968 году, заочно, сценарный факультет ВГИК.
1953-1957 годы – ЧФ, БФ, СФ, ТОФ – командир БЧ 2-3 ПЛ 613 проекта С-223. При плавании по Северному Морскому Пути зимовал в Крестах Колымских.
1957-1965 годы – Петропавловск-Камчатский и Ленинград, разные должности в линейных органах военных сообщений (ВОСО).
В 1969-1975 годах – Военная академия тыла и транспорта – преподаватель кафедры ВОСО, затем научный сотрудник Центральной научно-исследовательской лаборатории ВОСО.
Уволился в запас в 1976 году.

Инструктор-методист на туристских теплоходах, иногда и поездах Ленинградского бюро путешествий. Начальник агит-теплохода «Ленинградец» Бассейнового комитета профсоюзов. Уполномоченный Мингазпрома в Ленинграде и Выборге по контролю за морскими перевозками для газопровода Уренгой-Помары-Ужгород. Представитель Торгово-промышленной палаты в Ленинградском порту. 1992-1998 годы – главный редактор киновидеостудии Санкт-Петербургского государственного университета.
С киностудиями и Лентелефильмом сотрудничал с 1964 года. Автор более 40 документальных, научно-популярных и учебных фильмов. Член Союза кинематографистов.

К сожалению, Николай Евгеньевич немного не дотянул до своего 90-летия, которое мы планировали отмечать в мае 2020 года, после 60-й ежегодной встречи однокашников у "Стерегущего".

Напомним друзьям и читателям нашего дневника некоторые творения нашего брата-подгота, замечательного друга Николая Евгеньевича Загускина.

Моим друзьям и внуку Никите

Я – И ГОСУДАРСТВЕННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ
(БИОГРАФИЧЕСКИЕ ФРАГМЕНТИКИ)

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ



Коля творил всё время...

Смолоду я был склонен к авантюрам, которые многим осложняли жизнь, а то и причиняли прямой ущерб. Сейчас, после семидесяти, самое время покаяться…
Но не во всём же сразу! Для этого понадобился бы целый роман. Да и есть ли смысл описывать банальные нарушения воинской дисциплины – как я становился в строй между командами «Шагом…» и «…Марш!», как дремал на посту, прислонившись к стенке и опершись на штык, как бегал в самовольные отлучки? И есть ли смысл говорить о хроническом моём «дамоклианстве» – о привычке делать что-либо только если над головой занесён меч, дамоклов или не дамоклов, ну, например, впервые открывать учебники в ночь перед экзаменами?.. Всё это не так уж интересно, а главное, не нужно, поскольку исчерпывается двумя словами ротного старшины Петра Евтухова: «Обнаковенный разгильдяй!».

Нет, я расскажу о событиях более острых, об эпизодах, в которых высвечиваются мои отношения с органами и службами, обеспечивающими правопорядок и государственную безопасность.
Каковы же эти отношения в принципе, с каким они знаком – плюс или минус? Отвечу, не таясь: ни на Лубянке, ни возле питерского Большого дома памятника мне не поставят.
Но если отношения были негативными, а поступки никоим образом не были образцово-показательными, то для чего посвящать повествование друзьям и внуку?
Друзьям – для того, чтобы они стали свидетелями покаяния, а внуку – чтобы не повторял чужих ошибок… и активней совершал свои собственные.
Некоторые фамилии изменены, хотя этого можно было и не делать – многих уже нет в живых, да и «срок давности» давно истёк.

ПОДРЫВНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ

«Раз и два, раз и два, – где нога, где голова?
Нет ни глаза, ни руки – подрывники, подрывники!»

Таков был припев к «Маршу подрывников», сочинённому мной в Костроме в 1943 году. Тем летом мы со Славкой Савичевым обитали вместе с отцами – майорами-преподавателями – в учебном лагере Военно-транспортной академии, эвакуированной из Ленинграда. Жили в палатках.
У слушателей были практические занятия по подрывному делу. Лёжа поблизости, за кустами, мы со Славкой прошли своего рода ликбез: виды ВВ, детонаторы, шнуры и тому подобное.
Однажды, когда заложенный в яму фугасный заряд уже начали засыпать землёй, наступил обеденный час. Группа во главе с проводившим занятие капитаном двинулась в столовую, оставив одного слушателя для охраны взрывчатки и прочего сапёрного имущества. Охранитель порылся в карманах, выбросил пустую папиросную пачку и, оглядевшись, пошёл к палаткам, очевидно за куревом – ну что может случиться за какие-то пять минут на закрытой для посторонних территории.

И всё-таки случилось. Многоопытному капитану показалось, что взрыв прозвучал слабее, чем следовало. Он приказал осмотреть воронку и выбросы из неё – нет ли почему-то не взорвавшихся толовых шашек. Неразрешимая для капитана загадка имела простое объяснение. За несколько бесконтрольных минут мы успели докопаться до взрывчатки, благо лопатка была тут же, и умыкнули две четырёхсотграммовые шашки, а, кроме того, оттяпали метра два бикфордова шнура и прихватили из коробки три капсюля-детонатора.
Вскоре один из капсюлей – лишний – опробовали под маневровым паровозиком. Нам показалось, что передняя колёсная пара малость подпрыгнула! Паровозик дал реверс и замер. Машинист высунулся и стал смотреть вверх – не бомбят ли?.. Да, тринадцатилетние не слишком задумываются о последствиях. К счастью, колесо, наехавшее на детонатор, не лопнуло.

Толовые шашки были использованы для глушения рыбы, а остатки шнура пригодились в Ленинграде, куда осенью 1944-го возвратилась академия.
Преподавателей с семьями поселили в жилом городке на Таврической, возле полуразрушенного Суворовского музея. Однотипные пятиэтажные дома составляли прямоугольное каре, внутри которого был большой двор, разрезанный пополам бетонным тиром – вот уж где мы постреляли из «личного оружия» в вечернее и ночное время с последующим разбеганием во все стороны!
Особенно бесконтрольным и безнаказанным это стало в начале 1945-го, когда академия в полном составе убыла на 2-й Белорусский фронт для транспортного обеспечения стратегических операций, завершавших войну.
Почти все ленинградские пацаны, а в особенности, не охлаждённые блокадой «возвращенцы», были «на ты» с оружием и боеприпасами. И то, и другое находили под городом в великом множестве. Несчастные случаи не отбивали пытливости и азарта, помноженного на хулиганские навыки, почерпнутые в эвакуации или приобретённые вследствие повальной безотцовщины. Во дворах, а то и в школьных коридорах зигзагами летали дымящиеся пороховые «макаронины». От щёлканья ружейных патронов вздрагивали и плевались горящими угольками школьные печи.

Мы со Славой, как и примкнувший к нам Витя Ипатов по прозвищу «Хобот» (он учился в одном с нами классе и жил в нашем дворе), «детскими шалостями» не занимались. Наша деятельность была целеустремлённей и изящней. Например – художественный подрыв почтовых ящиков у некоторых «зловредных» обитателей городка. Ящики были в те времена на каждой двери. Убедившись, что в намеченном ящике нет писем,– как видите, мстители не были лишены благородства, – мы всовывали туда старые газеты и детонатор с коротким бикфордовым шнуром. За 15-20 секунд горения успевали либо выбежать во двор, либо взлететь на чердак. Фанерные ящики разлетались в щепки, жестяные разворачивались, как цветок, и газетное «конфетти» устилало всю лестничную площадку.
Домохозяйки большого двора поговаривали, что орудует «Чёрная кошка» и присочиняли, что на месте ящика всегда нарисован крест. После третьего взорванного ящика появился академический «смершевец». По слухам, он тщательно изучал биографии потерпевших, вероятно, искал нечто общее, переcекающееся, известно же: отыщешь мотив – найдёшь и преступника. Но, видно, не догадался он спросить, а не ругают ли потерпевшие ребятишек, играющих во дворе в футбол и в «12 палочек», а не гоняют ли их из тира?.. Хочу запоздало извиниться перед потерпевшими – не слишком-то мы были разумными.

А вот другая «изящная» история.
Как-то Женька Юдкин, – тоже с Большого двора, но уже восьмиклассник, – раздобыл целый короб немецких патронов. Можно бы пострелять от души, да нет подходящей винтовки. Но мы видели такие в залах Музея обороны Ленинграда. Огромный был музей, с танками, самолётами, орудиями, не говоря уже про всякую стрелковую мелочь.
Главная роль досталась Женьке. Дело было ранней весной, на улицах ещё лежал снег, в музее не раздевались. Женька пришёл в тулупе и в валенках, опираясь на инвалидную палочку и активно хромая, – видно было, что нога в колене не гнётся. На всякий случай «ассистенты» акцентрировали на Женькиной ноге внимание охранников при входе:
– Ну чё шкандыбаешь, тянешься как сопля! Навязался на нашу голову.
– Бесчувственные вы! – ругнула нас старушка-вохровка.
Двое отвлекали смотрительницу зала, трое прикрывали Женьку. Вожделенная винтовка была закреплена еле-еле, поскольку экспонат не слишком ценный, да и вынести невозможно.
А зачем выносить? Винтовка покинула музей самоходом: ствол – в валенке, цевьё и приклад – под тулупом. Теперь Женькина нога в самом деле не гнулась, и он вполне реально хромал целых два квартала, до парадной, где был припрятан мешок.

Нанесенный нами ущерб не сопоставим с тем, что произошло года три спустя. Москва, ревниво охранявшая свой приоритет во всём, приказала уничтожить музей, запечатлевший подвиг Ленинграда... Но это уже за рамками моей темы, это другой, более высокий уровень отношений с госбезопасностью.
Летом тройка самодеятельных подрывников – Слава, Витя-Хобот и я – приступила к крупномасштабным загородным операциям. Идея была светлой: незримо помочь сапёрам в уничтожении бесхозных боеприпасов и тем самым защитить от увечий пацанву, не обладающую нашей теоретической и практической подготовкой.
Ездили мы на станцию Мга, в лесах под которой всего было навалом. Натаскивали в ДЗОТ, в землянку или в окоп ящики со снарядами, миномётные и противотанковые мины и прочую взрывчатку, найденную поблизости. К коротенькому бикфордову шнуру прилаживали самодельный фитиль-замедлитель – обработанный селитрой пеньковый канатик длиной и толщиной с сигару. За 40-50 минут, пока он тлел, мы успевали вернуться на станцию и мирно беседовали, сидя на скамеечке – этакие благопристойные ребятишки, приехавшие по грибы. И вот, километрах в трёх, вспышка, мощный взрыв и столб чёрного дыма. На станции переполох, а мы преисполнены гордости – получилось!.. Пригородные пассажирские поезда ходили редко, но нас устраивал и товарняк – были тогда вагоны со служебной укрытой от дождя площадкой, где находилось колёсико ручного тормоза. Как тут не вспомнить фразу из учебника немецкого языка: «Дети возвращались домой усталые, но довольные».
В один прекрасный день поездки закончились. Прекрасным называю этот день лишь потому, что было солнечно и сухо, но это один из двух самых страшных дней в моей жизни.

В бору, километрах в пяти от станции, набрели на нехоженое местечко: ящики со снарядами и горка ранее нам не попадавшихся мин – штук 30-40, ну прямо мечта! Взяли одну, с самого верху, принялись изучать. Противотанковая или противопехотная? Для противопехотной крупновата и слишком тяжела. Гладкий стальной цилиндр, а из верхней крышки торчат три проволочных усика. Вероятно, противотанковая. Попросил Славу и Виктора отойти – так и в кино показывали, когда герой разоружал незнакомую мину. Отошли. Я осторожненько выкрутил усики вместе с трубкой, уходившей вглубь цилиндра. Внутри трубки оказались пружина, боёк и на конце маленький капсюль типа охотничьего «жевело». Одним словом, устройство совершенно безобидное, что я и продемонстрировал, слегка надавив на усики – система сработала, капсюль исправно щёлкнул. Соратники подошли для дальнейших исследований. Перевернули мину и потрясли над травой – непременно должен вывалиться капсюль детонатор. А его нет, пусто, только чёрные порошинки посыпались совсем уж изнутри, от самого донышка. Точно такой же оказалась и вторая разоруженная нами мина. Проанализировали ситуацию. Скорей всего, мины собранны и обезврежены нашими сапёрами – ведь детонаторы кем-то вынуты. Хотя возможен и другой вариант: немецкие сапёры вкладывали детонаторы непосредственно перед установкой мин и эту партию просто не успели подготовить. Пожалуй, мины всё-таки противопехотные и при том подпрыгивающие – именно для этого в поддон насыпан порох. Без детонатора взрыва быть не может, но прыгать-то, мины не разучилась? Надо бы посмотреть, как они прыгают. Можно лечь рядом и стукнуть по усикам палочкой, но куда после прыжка упадёт корпус, весящий килограмма два, не менее?.. Решили смотреть чуть издали, а на усики нажать бревном, выдернув из-под него подставку с помощью найденной в карманах верёвочки длиной метров десять.

Задумано – сделано, мина под бревном, бревно на подпорке, осталось только потянуть за верёвочку, я уже и слабину выбрал. На всякий случай залегли.
– А что если нам ещё раз её осмотреть?.. – задумчиво произнёс несколько флегматичный, всегда молчаливый Витя. Признаться, я тоже чувствовал некоторую неуверенность, хотя и не подавал виду, поскольку был за старшего.
– Ну, что ж, давайте, бережёного Бог бережёт.
Извлекли мину из-под бревна, снова выкрутили усики. Но на сей раз выкрутили и три винтика, образующих на верхней крышке равнобедренный треугольник. Ранее мы считали эти винтики просто крепёжными, однако под ними оказались глубокие полости… из которых вывалились сразу три детонатора!.. Доступными стали и внутренности, скрытые внешней оболочкой: примерно шестисотграммовый столбик взрывчатки, окружённый двумя рядами шариков шрапнели. Такая мина, выпрыгнув из земли, способна угробить целую роту. Только тогда стало страшно. Поняли что это значит – «быть на волоске».
– Драпанём-ка отсюда, пока ноги шевелятся?
– А мины?.. Сколько «трофейщиков» может подорваться!
И не хотелось, но выполнили обычные процедуры и подожгли замедлитель.
Едва начали отход, тот же Витя, можно сказать герой дня, вдруг хрипловато крикнул:
– Стоп!.. Взгляните… вот, возле ноги!

Замерли. Осмотрелись. Увидели усики, на которые чуть не наступил Витя, а поодаль ещё одни, прикрытые жухлой травой. Значит, часть мин немцы всё-таки успели поставить.
– Вляпались!.. Пойдём медленно, друг за другом, след – в след.
Через бор шли не менее получаса, высоко, как аисты, поднимая ноги и высматривая куда ступить. Выйдя на тропинку, ведущую, вроде бы, к железной дороге, побежали.
Взрыв прогремел, когда мы, с корзиночками, где лежало несколько сыроежек, уже пересекли "железку" и оказались на более обжитой территории.
По пути на станцию нас отловили то ли милицейские, то ли какие иные оперы, оба в штатском, очень сердитые.
– Эй, грибники херовы, на той стороне были?
– Не, мы туда не ходим.
– Может, видели кого?
– Нет, только взрыв слышали.
– Марш на станцию! И никогда сюда не ездите, минные поля вокруг.

Уехать удалось только вечером, на открытой платформе с углём, да и то лишь до ленинградской сортировочной. Больше по Мгинским лесам не шастали – хорошенького понемножку.
От последнего похода остались два капсюля детонатора. Один хранился у меня, другой – у моего друга Николая Кармалина, который, хотя и не был безразличен к подрывным делам, но предпочитал «стрелковый спорт», используя для этой цели старенький Смит-и-Вессон, сохранившийся, вероятно, ещё с предыдущей войны. Мы с Кармалиным зимой 1945-46-го, наряду со стрелковыми упражнениями (в коридоре садили в какую-то политическую книгу), издавали многостраничный, хорошо иллюстрированный «подпартный» журнал «Премудрый пИскарь», снискавший большую популярность в нашем хулиганистом, но прогрессивно мыслящем 7-м классе 157-й школы. Сейчас четыре номера этого журнала стали вполне легальными – переданы в школьный музей.

Однако, вернёмся к детонаторам. Хранили мы их со всеми предосторожностями, обернув в вату, – как-никак, могут взорваться от любого нажима или от падения на пол. Но хранили так долго, что и вовсе про них позабыли. Вспомнили через несколько лет, когда мы с женой были в гостях у Кармалиных. Их годовалая дочка Леночка вышла из соседней комнаты… удерживая в зубах хорошо знакомый алюминиевый цилиндрик!
Я первым обрёл дар речи:
– Леночка, деточка… дай дяде карандашик!..
Есть у меня глубокая убеждённость, что взрывчатка злобно выискивает, как отомстить своим пользователям, стремится на чём-нибудь их подловить. Не удалось! Последний детонатор немедленно был спущен в канализацию.
О.Генри справедливо утверждал, что «дороги, которые мы выбираем, живут внутри нас».
Витя-Хобот окончил «Военмех» и всю жизнь был связан с оружием.

Я, окончив Подготовительное, а затем Высшее военно-морское училище подводного плавания, стал минёром-торпедистом. Опыт подрывника очень пригодился при освобождении из ледового плена на Колыме, где в 1956-57-м зазимовали подводные лодки, не пробившиеся на Дальний восток по Северному морскому пути.
Слава Савичев в 1946-м поступал в «Подготию» вместе со мной, но, неожиданно для себя, оказался дальтоником. Это не помешало ему по окончании «Ин'яза» стать, как пишут иной раз, «сотрудником одной из спецслужб». Не различая зелёный и красный, он великолепно водил машину, ориентируясь по движению транспортных потоков и расположению огоньков на светофорах. Подрывал ли он где-нибудь что-нибудь, кроме устоев капитализма, – не знаю, говорить об этом Слава воздерживался, а сейчас уже и не спросишь – нет его на белом свете.
Один Коля Кармалин остался, вроде бы, мирным и безоружным – стал торговым моряком. Но кто же, как не он, возил оружие и боеприпасы во многие «не наши точки» для обеспечения «наших государственных интересов»? А кроме того он, как и я, нередко оказывался «подрывником» в переносном смысле слова, о чём будет рассказано ниже.

ПАМЯТИ КАСАТКИНА ВЛАДИМИРА ПЕТРОВИЧА - ПИТОНА, АДМИРАЛА




КАСАТКИН Владимир Петрович

Руководство Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил РФ с глубоким прискорбием извещает, что 4 декабря 2019 года на 82-м году жизни скончался контр-адмирал в отставке КАСАТКИН Владимир Петрович.
В.П.Касаткин родился 12 апреля 1938 года в Москве. С 1956 года его жизнь связана с Вооружёнными Силами. Он прошёл славный боевой путь от нахимовца до контр-адмирала, занимал руководящие должности в Главном управлении Генерального штаба Вооружённых Сил, выполнял ответственные задачи за рубежом.


Нахимовец Володя Касаткин

Светлая память о высочайшем профессионале, прекрасном человеке, верном сыне России контр-адмирале Касаткине Владимире Петровиче навсегда сохранится в наших сердцах. Выражаем соболезнование родным и близким покойного.

От питонов.
Володя связал свою судьбу с Военно-морским флотом в далёком 1950 году, поступив в Ленинградское Нахимовское военно-морское училище. Успешно пройдя весь курс обучения он окончил Питонию в 1956 году. Не у всех наших друзей служба была на виду, поэтому единственный раз нам довелось увидеться с Владимиром только в 2004 году, во время празднования 60-летия родного училища.


Выпускники ЛНВМУ 1956 года на праздновании 60-летия ЛНВМУ.
Владимир Касаткин - 4-й справа


Уходят друзья нашего детства, сердце сжимается от очередной потери.
Вечная тебе слава и память, ПИТОН и АДМИРАЛ, наш БРАТ - Владимир Петрович Касаткин!

ПАМЯТИ ИГОРЯ ВАЛЕНТИНОВИЧА КУЛИКОВА - ПИТОНА, ПЕРВОБАЛТА, КОМАНДИРА, ПОЭТА И ПИСАТЕЛЯ-2

Проза жизни

Откликаясь на призыв Ю.М.Клубкова к однокашникам подвести итоги жизненного пути и написать воспоминания, могу добавить:
И да поможет нам бог!
Хочу надеяться, что задуманное, пусть не в полной мере, будет выполнено, а мне, грешному, доведётся прочесть такой уникальный документ! Узнать о моих друзьях то, что, может быть, навсегда скрыто временем.
Да, Клубков, здорово тебя осенило! А главное, друг, какой ты настырный мужик! Желаю тебе таким и оставаться.
Лично у меня есть только одно небольшое уточнение. Я убеждён, что для многих эти итоги предварительные, поскольку ещё не вечер. Есть поговорка, что человек только предполагает… Эта истина имеет универсальный характер. Лично я убедился в этом не однажды.
Оглядываясь назад, я вижу, что и в моей судьбе, и в судьбах нашего выпуска есть одна характерная черта – линия нашей службы и судьбы круто изменялась, и у многих не один раз. Возможно, это обстоятельство сделало нас слегка дубоватыми, но зато устойчивыми.
Перипетии моей службы настолько подготовили меня к возможным переменам, что мой переход в гражданское состояние был вполне естественным и безболезненным процессом, хотя я остался на гражданке самим собой, то бишь сыном казармы.
А кидало меня, братцы, от Дуная до Амура, к счастью, без Суховских приключений. Вообще, нам здорово повезло в этой части. Надо же, – полвека без войны! Заплатили за нас сполна.


1954 год. Командиры речных бронекатеров Дунайской флотилии.
Среди них Пётр Щербаков и Игорь Куликов


После Дуная мы с Петром Щербаковым попали на матушку Волгу, в бригаду строящихся кораблей, и послужили больше двух лет под Казанью на учебных больших охотниках за подводными лодками (проект 122).

Из-за острова на стрежень, на простор речной волны,
Выплывают цвета моря боевые корабли.
А передний БО – охотник гордо пушки расчехлил,
Крутит – вертит их нахально, жаль бабахнуть нету сил.

Там, где остров есть Свияжский и большой железный мост,
У баржи огромной чёрной, был наш рейд и летний пост.
В городке Зеленодольске бор сосновый, ох, шумит!
У посёлка из бараков корабли завод растит.

У посёлка Кабачище наш лихой отряд стоит,
Обучает экипажи и по морю не грустит.
Если спросите вы, братцы, где ж подлодки мы нашли?
Я не стану притворяться – в кабинете для стрельбы.

А реальные подлодки проплывали по реке.
Док плавучий и огромный их возил накоротке.


1956 год. На этой фотографии я ещё молодой и перспективный

Потом я ушёл на Юг, а Петро на Север. Меня забросило на уникальный гибрид судостроения – корабль, а по документам – катер связи, КСВ.
По замыслу это был штабной катер соединения малых сил. Но по сути, он не был ни катером (корпус большого охотника), ни кораблём, и для штаба не подходил функционально, хотя имел передающий и приёмный узлы связи хорошей мощности. Таких кораблей было сработано несколько штук, и только.
В должности помощника я прошёл на КСВ-25 в Баку. Была глубокая осень 1956-го года. Мы шли вниз, а за нами шла шуга. Корабль стоял в плане года, и нас выгнали наспех. В результате двадцатого ноября мы оказались в штормовом Каспии без такого полезного устройства, как машинный телеграф.
К счастью, на борту был морячино – комдив из Баку и сдаточная команда дедов-мотористов из Сормова. Они умели сами, без указаний, снижать обороты винта, который выскакивал из воды при жуткой качке.


Так море ласкает корабли!

И тут, если позволите, немного в подражание Максимилиану Волошину.
В осенней волн дали летит крутой норд-ост,
Пустынный кряж земли у Мангышлакских гор.
А наш походный курс идёт к нему в упор,
Знать переход в Баку по осени не прост.

Я вижу хаос волн и брызг седой туман.
Равнины Азии, земли большой и древней,
Дают разбег норд-осту в гонке многодневной,
И бьёт по корпусу и рубке волн таран.

А наш корабль – песчинка в мире волн,
И экипаж одним желаньем жизни полн,
Чтоб скрыться у груди высокой Мангышлака.

Нагория пустынь, глухие берега обрывов,
Они спасают нас от штормовых извивов.
На третий день бессонной вахты мы пришли.

В Баку мы зимовали. В ту зиму я лишился всех иллюзий относительно дружбы народов, которые оставались у меня, молодого, после Молдавии и Татарии.
Потом мы пошли в Севастополь. Переход проходил при абсолютном штиле. Такого зеркала воды на сотни миль я никогда не видал. Каспий извинился перед нами.
В Севастополе с нами долго разбирались, рассматривали «мутанта» с большим сомнением, а потом отправили в Новороссийский ОВР.


Уникальный корабль – катер связи КСВ-25. Новороссийск, 1959 год

Этот, длинной дугой расположенный порт,
Он в Европу – естественный выход.
Окружён он хребтами заманчивых гор,
Там цементных печей дым и грохот.

Наш кораблик у устья речушки стоял
В ожиданьи боры иль похода.
А в огромную бухту весь мир приплывал,
Здесь хватает морского народа.

Здесь на речке Цемес Новоросии град.
Здесь к кубанским станицам дорога.
И растёт здесь, как в Греции, и виноград.
И всего здесь, ребята, так много.

Здесь я первый свой дом на горе заложил
И хозспособом новым построил.
А дубовые балки корабль наш возил,
Экипаж все работы освоил.

И бывает, когда закрываю глаза,
Я плыву вдоль Кавказского чуда.
А бывает, что снится ночная гроза:
Как швартовы? А дует откуда?

Для условий Чёрного моря наш кораблик всё ж был пригоден, так что плавали мы в своё удовольствие, да ещё разное начальство иногда возили на стрельбы или учения. Здесь я познал счастье отвечать за корабль в открытом море. Это, кто испытал, – на всю жизнь.


Черноморский флот, лето 1959 года
Нахожусь на мостике корабля во время учений.
Самостоятельно веду корабль, отвечаю за всё.


Там же меня соблазнили перейти в штаб на нужную мне должность каплея. Командир мой был мужичок домовитый и никуда двигать не собирался. Так я стал офицером по кадрам штаба бригады, а точнее, это была законсервированная ВМБ.

По началу всё было хорошо. Мои подопечные, господа офицеры базы, были разбросаны по разным частям от Анапы до Грузии. Они были полны предупредительности. А тут ещё новые и интересные обязанности оперативного дежурного. Но счастье было так скоротечно.


Служба идёт нормально, я счастлив, но…
Когда кажется, что всё хорошо, значит, чего-то не заметил…


Внезапно я, заметьте, персонально, как очень ценный специалист, осенью 1959-го был переведён на Восток. Оказалось, что эта чудная должность была нужна для механизма замены Восток – Европа. Но какая замена без реального бартера? Вот я и стал безропотным товаром для воротил кадрового рынка.
Я не был в претензии, но затаил недоверие к суровой военной необходимости, что и определило мои дальнейшие действия в грозную годину сокращения Вооружённых Сил.
Год спустя, именно моя кандидатура прошла первой в рядах неумолимо уволенных из бывшей Краснознамённой Сахалинской бригады торпедных катеров, которая базировалась в Совгавани. Кстати, кто бывал на Востоке, согласится – край это уникальный, а Сахалин в особенности. Я счастлив, что побывал там. Единственно, о чём сожалею, что не довелось мне выйти в Тихий океан.

На реке Тумнин с подсечкой
Я тайменя раз поймал.
А у бухты, у Советской,
Крабов по весне едал.
А тайга, так это просто,
Где по лесу ни пройдёшь,
Там упавших и подроста
В сотни вёрст завал найдёшь.
И стоят обрывов кручи,
Как охрана берегов.
Ветры дуют там могучи,
Там прибой всегда готов!
А когда торпедный катер
По волнам, как вихрь летит,
За кормой – пенистый кратер.
От ударов всё дрожит.
Наконец, приходит в базу
Акробатов экипаж,
Он устал, как будто сразу
Был и шторм, и абордаж.
Да, ребята, эту службу
Я запомнил на весь век.
И запомнил с морем дружбу.
Так устроен человек.

Моя гражданская жизнь проходит в Питере, хотя много лет я провёл в Гатчине, где мне довелось решить квартирный вопрос после того, как Министерство Обороны «вежливо» надуло меня с квартирой. Впрочем, я снова не в претензии. По нынешним временам мы в расчёте: семь лет меня учили, семь лет я честно отслужил.
Но моя «безлошадность» и многое другое заставили меня соображать и работать без скидок на прошлое. Лет десять я вкалывал и учился ремеслу, а уже потом стал сам учить других, как и что надо делать. Чтоб стать максимально независимым, я двинул сначала в инженеры, а потом в научные работники.
По началу я часто менял работу, уходил на другое место, как только набирался опыта. Это было быстрее, чем убеждать начальство, что тебе пора прибавить десятку. Кстати, такой метод позволяет быстро расширять кругозор и учит самостоятельности, которая нужна инженеру.
Поработал исследователем-разработчиком, конструктором, руководителем группы. Наконец, после защиты, я «попал в десятку», то есть стал тем, к чему сподобила меня мать-природа. Помог мне в этом однокашник Эрнст Молчанов, который был тогда главным инженером славного НИИ «Электронстандарт». Он пригласил меня в свою команду.


Ленинград, 1987 год. Обсуждаю с главным инженером
Молчановым Э.Д. результаты работы моей лаборатории.
Мы, как однокашники, хорошо понимали друг друга и по
технике, и по организации научных исследований


Это был, пожалуй, самый продуктивный и интересный кусок моей жизни, который пришёлся на семидесятые и восьмидесятые годы, когда я был единовластным начальником лаборатории. Вот где пригодилось мне всё то, что дал флот, в том числе умение понимать людей. А уж инициативы мне было не занимать, причём, обычно я избегал наказаний за это.
По истории это тоже был уникальный период в жизни страны. Формально всё было по приказу, но по сути всё зависело от самого исполнителя. Он мог или работать по заданному свыше плану, который сам часто и проталкивал, или делать вид усердного старания и полного почтения. В прикладной науке эта свобода наизнанку и формализм были особенно сильны. Но, если ты хотел, – пожалуйста, вкалывай на здоровье, дорогой товарищ. Только не мешай другим ничего не делать или делать то, чего они хотят сами. Ведь социализм-то развитой. Свобода!

Моя работа в промышленности закончилась в 1994-м году, когда по сути закончила работу и сама электронная промышленность страны. Сразу с моим уходом зачах наш славный институт, в котором я проработал 23 года, и разбежался почти весь большой коллектив.
Думаю, это не простое совпадение, поскольку вся трагедия Союза была разыграна только после ухода со сцены жизни поколений, считавших его своим кровным делом. Самые сильные духом умерли или стали беспомощны, а наше поколение было уже пограничным, пороха мы не нюхали, фигурально, крови не проливали. Многие из нас побежали задрав штаны впереди комсомола. В целом, дом остался без хозяина, а гости его растащили. Горе горькое – вот моя оценка сегодняшних проблем.
А начиналось всё так хорошо!


Это фотография выпускников Рижского Нахимовского училища в день принятия присяги 28 июня 1949 года, сохранённая Колей Наумовым. Все закончили училище в равных условиях. А какие разные судьбы оказались у всех!
Слева направо.
Первый ряд: Олег Куракин, Игорь Куликов, Костя Левин, Женя Сологуб, Валя Михайлов, Юра Крылов, Дима Краско, Юра Тантлевский, Стасик Иодзевич.

Второй ряд: Юра Павлов, Рудик Сахаров, старшина 1 статьи В. Протченко (помощник командира взвода 12 класса), офицер-воспитатель 13 класса лейтенант Фунда, офицер-воспитатель 11 класса капитан Гарбуз, начальник политотдела капитан 2 ранга Розанов, начальник училища капитан 1 ранга Безпальчев Константин Александрович, командир роты капитан 3 ранга Мищихин А.М.,(умер 19.02.2003 г.), офицер-воспитатель 12 класса капитан-лейтенант Ширяев, старшина роты главный старшина Сенин, Валя Кривиженко, Коля Наумов, Валя Миловский, Толя Молодцов.

Третий ряд: Валера Поздняков, Рольф Цатис, Боря Кнорринг, Аполлос Сочихин, Володя Гридчин, Вилен Чиж, Юра Громов, Володя Енин, Имант Купрейчик, Юра Сараев , Витя Якжин, Володя Чернов.

Четвёртый ряд: Игорь Цветков, Коля Шабанов, Артур Юргенсон (Спрогис), Лёша Мартьянов, Подсевальников, В. Прокофьев, А. Смирнов, Олег Дунаев, Саша Брагин, Юра Реннике, Лёня Мостовой, Володя Коротков, Зайцев (ушёл в Дзержинку), Л. Гайдук (ушёл в Дзержинку).

Пятый ряд: Олег Долгушин, Володя Вашуков, Витя Федюшкин, Коля Арбузов, Миша Пихтилёв, Лёня Амелин, Серёжа Гладышев, Женя Крючков, Юра Журавлёв, Феликс Мартинсон, Альберт Книпст, Аркаша Сакулин, Рэм Васильев, Володя Гравит, Алик Акатов.

На фотографии отсутствуют: Женя Дрюнин, Валя Верещагин, Юра Федоренко, Толя Зыков, Владик Алёшин.



На юбилейную встречу 1998 года нас собралось только семеро.
Слева направо: Игорь Куликов, Стасик Иодзевич, Юра Громов,
Женя Сологуб, Игорь Цветков, Женя Дрюнин, Юра Сараев


Но теперь я свободный человек, главное дело – пенсионер!
Я очень жду появления очередных Книг издания, где любой, кто захочет, сможет рассказать о жизни, какой она была. Я знаю много удивительных судеб моих друзей, а по сути – каждая судьба уникальна, в каждой – эпоха.

Понято, никто из нас никому и ничего не должен. И всё же, если можешь сделать, что надо, значит должен.
А память нужна, да ещё как! Ведь уходят годы, люди и память.

Мир праху друзей наших. Аминь!

Санкт-Петербург
Апрель 2003 года

Игорь Валентинович Куликов на ежегодных встречах однокашников Содружества "46-49-53" у памятника "Стерегущему".










Выражаем наши глубокие соболезнования родным и близким Игоря Валентиновича. Скорбь от потери нашего друга сжимает сердце.
Мы будем помнить тебя, БРАТ, пока бьются наши сердца. Вечная память тебе, Игорь!

Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | ... 414 След.


Главное за неделю