Помощь военным
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Страницы жизни. В.Карасев. Часть 47.

Страницы жизни. В.Карасев. Часть 47.

Время идет. Эксперименты основательно продвинулись. Победа уже не за горами. Мы уверены в ней. Потому и смотрим вперед: когда все испытания с новой фрезой закончатся успешно и производительность непременно увеличится вдвое и даже втрое, выдержит ли тогда фрезерный станок? Совсем неизвестно, будет ли нашему будущему инструменту достаточна даже запасная мощность станка. Уже сейчас с введением разношаговой хватает наличной жесткости оборудования, но явно не хватает его мощности. Мы пишем письмо Горьковскому станкостроительному заводу, туда, где изготовляют фрезерные станки. Мы говорим и просим:
— Наша фреза может идти на несравненно больших режимах, но тогда не выдержит, остановится станок. Нам нужен более мощный.
Горьковчанам все ясно, и они понимающе отвечают: «Будет сделано!» И делают. Но, конечно, не быстро. А мы пока поручаем Николаю Романову модернизировать станок для наших фрез.
Вечером и утром Романов в цехе.
— Послушай, у вас в роду все такие упрямые? — спрашиваем шутя.
— Одни вы такие уродились,— огрызается Романов, — чтобы людям покою не давать.




Николай Викторович считает и пересчитывает, пробует и опять считает. Трудятся Максаков, Митрофанов, Штукатуров, Быков — консультанты, помощники. Дело явно продвигается. Идет цепная реакция усовершенствований. Идет и цепная реакция выводов.
Характерно, что старые «находки» обретают в разношаговой новый и очень важный смысл, а иные оказываются пересмотренными и не такими уж важными и нужными, как думалось прежде. Мы рассматриваем фрезу по элементам, ищем лучшую геометрию. Мы учимся шагать, ломая старый закон механики, мы учимся шагать, чтобы выиграть в скорости, не проигрывая в пути. Мы уже почти научились.
Идут в лаборатории резания работы день и ночь. Готовится к включению в Государственный стандарт (ГОСТ) новая фреза.


200-я

Но только двухсотая конструкция разношаговой, кажется, удовлетворяет нас. Идет последний отбор всех показателей — скоростей, глубины, подачи... Начинает большую жизнь новый инструмент.
Мы готовим для представления в Комитет стандартов концевые и цилиндрические фрезы. Показываем уже последние образцы. Присутствуют на показах люди с многих предприятий.
Как положено, коротко называем подачи, число оборотов, глубину резания. Цифры растут и растут, и вот уже подача 180 миллиметров в минуту, а фреза работает как ни в чем не бывало — плавно, почти бесшумно проходит заготовку. Пенится металлический водопад — крутая спираль и просторные карманы фрезы, словно изложница, принимают нашу стружку, и металлическим каскадом уносится она вниз в потоке эмульсии, охлаждающей инструмент.
— Можно еще увеличить подачу? — слышу вопрос.
— Можно, — отвечаю. Хорошо знаю возможности нашего инструмента. На промышленной выставке он работал с подачей 350 миллиметров. Такую фрезу уже и не всякий сильный станок потянет.
Деталь обработана. Окружающие меня передают ее из рук в руки вместе с эталоном чистоты. Блестит, словно отшлифованная, поверхность. Но все равно выверяют ее придирчиво люди.
— Дайте-ка мне, у меня свой эталон.
Коренастый, немолодой человек протискивается, зажигает спичку, подносит пламя к поверхности детали. Этот способ проверки знают хорошо многие. Все наблюдают за спичкой.
— Да... Точно, — говорит коренастый. — Три знака семь, чистота подходящая.




...Фреза быстро завоевывает уважение и добрую славу. Она позволила по сравнению с «КСБ» увеличить производительность труда. Ее признали на родном заводе, а признание кировцев — дело не простое. О нашей разношаговой заговорили на других предприятиях.
Специально приехал в заводскую лабораторию резания и старый друг наш — профессор Анатолий Васильевич Щеголев.
Он наблюдал работу при испытаниях. Потом сказал:
— Да вы самих себя обогнали, друзья!
И все-таки, чтобы представить инструмент в Комитет стандартов, мы понимаем — надо еще работать. Если бы рекомендовать нормаль, это еще можно, но для ГОСТа...
— Нет, этого недостаточно,— спокойно говорят в лаборатории нашего завода и решают проверить наши фрезы на двадцати заводах Ленинграда и двадцати заводах Москвы.
Проходит время, и, наконец, мы получаем последнее заключение технологов и нашей лаборатории. Они говорят уверенное «да». Техсовет Ленсовнархоза подтверждает это мнение. Решено: можно представлять в Комитет стандартов — внесены не частные изменения в старую фрезу, родилась новая, дотоле неизвестной конструкции. Она подтвердила свою жизнеспособность и большие преимущества.
В Комитет стандартов послана заявка. А пока что фреза сама добивается признания. Разношаговая, виброустойчивая вызвала настоящее паломничество на завод. Люди, чуткие ко всему новому, требовали: покажите, обучите работать, снабдите фрезами. Летели телеграммы: «Если не может приехать Карасев, вышлите инструктора с комплектом фрез». И мы делали И то, и другое, и третье. Высылали чертежи, инструкции, делились опытом.
— Нужно только, чтобы быстрее фрезу начали выпускать, инструментальные заводы...— говорили станочники.
Отчет о работе бригады, о фрезе заслушан на партбюро цеха. «Крестины» состоялись. Целый план действий разработан в помощь нам, для распространения нового.
Фреза, новое дорогое наше детище вступало в жизнь. И тысячи голосов близко и далеко уже раздавались в ее поддержку...


ДОРОГА К ГОСТу



И только не подал голос... Всесоюзный научно-исследовательский институт инструментальной промышленности. Запомним — инструментальной. Молчали те, кому, казалось бы, по должности полагалось заговорить. А это удивляло. Газет они там, что ли, не читают? Журналов? Может, не интересует их это? Возможно ли?
Но пока нет и признака интереса. Почему — не знаем. Только ведь уже однажды так было с леоновской фрезой. Блестяще выдержала та экзамен, была взята на вооружение и в цехе, и на заводе, и на других предприятиях. А вот в институте, как раз в этом самом институте, она и застряла на годы. И так же получилось в свое время с нашей «КСБ». Фреза давно жила, приносила пользу, а в институте говорили: «Торопиться некуда. Подождем. Пусть она, эта фреза, жизнью проверяется».
— Да уже проверена, — отвечали.
— Не торопитесь, кашу маслом не испортишь. Зачем потом снова гостировать? Можно подождать, может быть, появится что-нибудь лучше.
И продолжали испытывать, подводить под нее «научную базу». А на заводах работали худшими фрезами! Доколе же?
Теперь та же история... И никуда ведь не денешься. Только этот институт может официально рекомендовать новое Комитету стандартов.
Пришлось стучаться: впустите в храм науки. Сказали:
— Войдите.
По-хозяйски, с уверенностью вошли.
— Расскажите,— говорят нам.




«Никогда не бойся делать то, что ты не умеешь.
Помни, ковчег был построен любителем.
Профессионалы построили "Титаник"»


Ода просвещенным дилетантам.

Рассказали.
— Покажите.
Показали.
— Докажите.
— Что доказать?
— Как что? — смотрят на нас, как на недорослей. — А то, что показывали, переведите на теоретический язык.
— Теоретически доказать, что лев не есть собака?
— Хотя бы так.
— Но ведь вы-то видели? И фрезу, и все ее паспорта, и диаграммы, и кривые расчетов лаборатории резания, и заключения институтов, которые тоже вели испытания.
— Видели.
— Работает фреза лучше тех, что существовали?
— Лучше.
— Быстрее?
— Да.
— Производительность повышается?




— Конечно.
— Значит, стране можно давать больше продукции?
— Само собой разумеется.
— Так что еще нужно? Разве этого мало? И опять спокойный ответ:
— Достаточно. Но вы, видимо, плохо знакомы с наукой. Все представленное вами — чистый эмпиризм. А вот как теоретически это доказать? Как научно обосновать?. Понимаете, теоретически?..
Смысл примерно такой: мы научное учреждение, да еще не какое-нибудь, а всесоюзное. Мы сами с усами, сами инструмент изобретаем.
Так.
— А что, — говорим, — у вас есть фреза лучше нашей?
— Если бы была!
— Так в чем же дело?
— Опять сначала! Мы же говорим, докажите, что все то, что вы изобрели, действительно есть предмет теоретического открытия.
— А позвольте спросить, вот Колумб открыл Америку. Как он, по-вашему, это сделал: теоретически или эмпирически?
— Зачем упрощать? Дайте нам теоретическое обоснование, и мы признаем фрезу.
— А мы-то с чем приехали, с голыми руками разве? Вот же кипы таблиц! Мы хотим, чтобы быстрее наше детище вошло в строй работающих, в государственный стандарт. Сделайте, пожалуйста, что от вас требуется, дайте заключение побыстрее. Ну кто другой, как не вы, должен дать теоретическое обоснование опытам и материалам? Вы же научно-исследовательский институт по инструментам!
Молчание...




Жил-был царь, у царя был двор, на дворе был кол, на колу мочало...

— Ну хорошо, — в который раз принимаемся мы убеждать заново. — Польза государству есть от нашей фрезы?
Ученый пожимает плечами:
— Польза есть, конечно, но доказать ее надо... Так мы и ушли, не солоно хлебавши.
— Получается так, — заключил Штукатуров. — «Мы с тобой шлы?» — «Шлы». — «Кожух нашлы?»— «Нашлы». — «И де ж кожух?» И опять: «Да мы с тобой шлы?..». Прямо-таки сказочка про белого бычка!
Читатель подумает, пародию Карасев написал. Нет, дорогие читатели, к сожалению, не пародия это, а чистой воды факт. Разве только чуть вольно пересказанный.
Вначале мы показывали в Москве наши, уже ставшие «классическими» опыты. И не только «визуально», как говорят, не только с самой фрезой, и не только лишь зрительно могли познакомиться с новым ученые. У них в руках были многочисленные расчеты, подтверждавшие и обосновывавшие необходимость «разбивки» шага инструмента, со всеми диаграммами диапазонов подач, кривыми, графиками, подсчетами зависимостей, результатом всех испытаний и исследований в лаборатории резания завода и институтов, нам помогавших.
Только все это никого здесь не взволновало и мало заинтересовало. Здесь хотели получить чисто теоретические выкладки. Им, оказалось, недостаточно показателей зримых и очевидных, недостаточно множества исследований и испытаний. Как тому человеку, что в зоопарке увидел жирафа и сказал: «Такого не бывает». Не бывает, и все тут!
— Уж если как-то еще надо доказывать, сделайте это сами, — говорил главному инженеру института Шехтман. — Вам-то виднее, как ученым. И тем ведь хуже для вас, что вы не можете объяснить вполне очевидных вещей.
Но где там!
Ничего не добившись, уехали мы в Ленинград искать это самое теоретическое обоснование. И фрезе не была открыта «зеленая улица».




Дважды присутствует в Доме техники на объединенном совещании вся бригада.
— Мы им нашли, а они еще сопротивляются, — недовольно бурчит Штукатуров.
— Ну, положим, не им мы искали и не им нашли, — спокойно ответил Максаков. — И правда себя все равно заявит.
А Свердловск и Куйбышев, Пермь и Москва, Челябинск и Новосибирск требовали: «Дайте, наконец, фрезу!» Но как ее дашь? Незаконнорожденный ребенок. В метрических записях государственного стандарта не значится.
Снова мы экспериментируем. Идет новая серия дополнительных опытов, новые циклы. Снова замеряются вибрации, снова на различных режимах проверяется каждый элемент. Делаются новые расчеты вариантов с различными углами наклона. Уходит масса времени, энергии, труда, сил. Затрачивается металл. 12 тонн металла только... на дополнительные анализы и доказательства, чтобы найти обоснование для нашей разношаговой. Была ли в том нужда? Собственно, нового ничего все это не давало...
Наша разношаговая с крутой спиралью и свободными стружечными канавками стала преобладающей на Кировском заводе. По нашему примеру изготовляют инструмент на многих предприятиях страны. В Перми на заводе, применив в работе нашу цилиндрическую, рабочие увеличили производительность в семь раз. Давно работает такой инструмент на ленинградских предприятиях. Огромную экономию приносит фреза государству. А нас отрывают от добрых дел, чтобы доказывать уже доказанное.


Продолжение следует


Главное за неделю