«Армия Онлайн»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
Главный инструмент руководителя ОПК для продвижения продукции

Главный инструмент
руководителя ОПК
для продвижения продукции

Поиск на сайте

ПАМЯТИ БРАТА-ПИТОНА ДИМЕНТА ЛЕОНИДА ДАВИДОВИЧА

ПАМЯТИ БРАТА-ПИТОНА ДИМЕНТА ЛЕОНИДА ДАВИДОВИЧА

Сегодня - 29 августа 2020 года - 9-й день ухода Леонида Давидовича Димента.



Леонид Давидович Димент
(09.01.1935-21.08.2020)

21 августа 2020 года в Нижнем Новгороде на 86-ом году ушёл из жизни Леонид Давидович Димент, нахимовец Тбилисского Нахимовского военно-морского училища VI выпуска 1953 года, преданный Флоту Российскому, выросший на его славных традициях, настоящий патриот России, поборник русской словесности, поэт и писатель, добрейшей и тонкой души человек.

Леонид Димент родился 9 января 1935 года в городе Горьком. Он рано стал сиротой и хлебнул в полной мере не только сиротской судьбы мальчишки, недолелеянного родителями, но и невзгод, и ужасов Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.
[spoiler]
Но в жизни бывают и удачи, и радость: его направили для учёбы - уже в послевоенный период! – в Тбилисское Нахимовское училище. Всё переменилось - здоровье и закаливание, питание и повседневные нужды – всё было взято под контроль. И поражённый Леонид позже не раз описывал, как жизнь засветилась иными краскам.



Оставалось прилежно учиться. К сожалению, это давалось очень нелегко – мальчишке долгие годы жившему по правилам «уличной вольницы». В 1953 году в составе 6-го выпуска Леонид Димент окончил Нахимовское училище. Для дальнейшего совершенствования военно-морского образования было выбрана 1-ое Балтийское высшее военно-морское училище.



Однако послужить Флоту, как мечталось было не суждено. Многие молодые моряки в те годы оказались на крутом повороте судьбы.
Без гражданской специальности, без опыта жизни в цивильных условиях Л.Д.Димент оказался уволенным с военной службы. И всё-таки он не порвал с Флотом – вернувшись в Горький поступил работать в СКБ Ленинского судостроительного завода. Здесь он встретился со своим бывшим офицером-воспитателем по Нахимовскому.





Здесь раскрылись его любовь и способности к творчеству.
Творческая душа, оптимизм, активная жизненная позиция, острый глаз и внутреннее видение жизни пробудили в нём способности и любовь к слову и писательству, стихосложению. Манера его изложения, выбор сюжетов и требовательность к форме и содержанию – отличительные черты его творчества.


Лёня примерил на себя форму капитан-лейтенанта - мечта

Леонид Давидович Димент всегда был привержен Нахимовскому Братству и его идеалам. Скромный и отзывчивый, он никогда не отказывал в помощи – его активная, огромная и кропотливая работа в группе над книгой «Страницы истории ТНВМУ. Судьбы выпускников 1948-1957 гг.» во многом определили высокое качество результатов. Именно им подготовлены практически все материалы по выпуску 1953 года.



Он был очень добр по жизни – вообще к людям, ценил дружбу и бережливо относился к друзьям, к братьям нашим меньшим. Леонид Димент очень тонко чувствовал любое движение души. Какие-то неудачи друзей он переживал острее, чем свои неудачи.




Нынче ушёл из жизни добрый и хороший Человек.
Ушёл наш друг, товарищ по гражданской позиции, однокашник. Нам без него теперь станет очень тяжело.
От имени всего Нахимовского Братства выражаем искренние и глубокие соболезнования близким и друзьям, и разделяем горечь утраты
Нахимовское Братство осиротело!



Прощай, наш брат! Покойся с миром! Светлая память навсегда сохранится в наших сердцах!
Спи спокойно, дорогой товарищ нахимовец Леонид Димент!

Герой Советского Союза В.Соколов, вып. 1953г.
В.Горбатов, вып.1953 г.
Ю.Борисов, вып.1952 г.
В.Драчнев, вып.1953 г.
В.Поляков, вып.1953 г.
Э.Карпов, вып.1954 г.
В.Марухнич, вып.1954 г.
В.Максимов, вып. 1952 г.
Г.Никифоров, вып.1955 г.
и др.

Здесь мы публикуем текст Леонида, в котором он рассказывает о себе.


А вот он и я. Здрасьте!

Я – это дважды питон «Димка» = ДыЛыДы (Л.Д.Димент). О себе писать негоже, но приходится. Смогу ли коротко? Однажды в училище нас на целую неделю заразили жизнерадостным смехом. Мы впервые увидели необычный в те времена мультипликационный фильм. Это теперь «мультик» каждому карапузу привычней, чем манная каша. А тогда! Фильм назывался «Мистер Уолк» (Союзмультфильм, 1949). Карикатурно, в стиле Бориса Ефимова, высмеивались США. В этом мультике Борис Ефимов – автор типажей рисунков.

Мистер Уолк, крупный делец и обладатель приличного состояния, решил удалиться от дел и поселиться на недавно купленном острове. Там он думает укрыться от преследующей его военной истерии. Он не разрешает домашним включать радио, по которому говорят про самолёты и бомбы, и его раздражают выстрелы охотничьего ружья сына.

За глаза мистера Уолка зовут пацифистом, а редакторы газет подсылают к нему замаскированных репортёров понаблюдать, что на самом деле происходит на острове.

Неожиданно выясняется, что у самого дома, где живут Уолки, плещется целое море нефти. Об этом в свои редакции немедленно телефонируют газетчики. Через недолгий срок на остров высаживаются группы вооружённых людей, которые столбят участки и открывают пулемётный огонь по приближающимся к ним.

Теперь мистер Уолк видит, что его неприкрыто грабят. На его острове, предъявляют претензии на обладание его нефтью, которая стоит многие миллиарды. У миролюбивого мистера Уолка есть, к счастью, хорошо припрятанная радиостанция и целый арсенал оружия. Он вызывает на помощь военных, а сам, вооружив всю свою семью, переходит в атаку на непрошеных гостей. На острове мира разгорелся нешуточный бой.

В рисунки Ефимова, Генча и др. мастеров шаржа я влюбился ещё в 1944 г. Во 2«В» классе 8-й (мужской) школы города Горького. Это был второй год раздельного обучения. Помещение только что освободилось от госпиталя. Не было ни одного целого выключателя, в классах холод, в кишках голод. В них, как и в коридорах, завывали сквозняки.

Приходя первыми утром в неохраняемую, без единой ещё души, школу, мы первым делом соединяли оголённые концы проводов. Вслед за светом врывался шум прибывающей пацанвы, гогот, рёв, толчки, кутерьма. Умудрённые опытом старшеклассников, мальчишки сцеплялись за руки: первый хватал руками провода, последнего трясло, и он тут же вцеплялся во вновь входящего. Всем было весело. Благо – напряжение было лишь 127 вольт. А, может, и с «недонакалом». Иначе нас, недокормленных, поубивало бы всех. У более сытого одноклассника Герки Бортникова (возможно, он не был сиротой, а его интеллигентные родители трудились в тылу) я впервые увидел журнал «КРОКОДИЛ». Моему восторгу не было конца. С тех пор рисовать смешное стало для меня самой радостной песней. И когда в СКБ Ленинского завода г. Горького, где конструировали радары для подводных лодок, инженер Евгений Васильевич Бруснигин сказал: «Некому рисовать новогоднюю газету? А в 8-й лаборатории есть мой бывший воспитанник Димент – большой специалист по полит-сатире». Я, хоть удивился такой оценке, но обрадовался. Видно, в ТНУ я немало бумаги испортил на хохмочки…

Действительно, это была известная привычка Димента – рисовать разные ситуации в гротескном формате. Фотографии сохранили эти занятия приводимого автора и в Высшем военно-морском училище – оперативно отзываться незлобливым шаржем на злобу дня в курсантской жизни.

...Если наш взвод (класс) представить большой, дружной коммунальной квартирой, в которой есть некая семья, то я бы представил такое:

1. Должен быть глава семьи – самый основательный и авторитетный. Кто? Может быть, Саша Смирнов?

2. Дети. Это мы. И самый непутёвый из них, конечно же, был я. Были и разные другие индивиды. Каждая «семечка» была индивидуальна. Но мне, безосновательно долго почему-то считавшему себя умным, это не дано было распознать. Лишь с годами всё больше понимаю – как я был одномерен. Мозгов хватало лишь на сиюсекундную эмоцию.

3. Сосед справа. Пожилой, поздно приходящий с работы, молчаливый, но всеми уважаемый. Основательный! Лёва Дзаридзе?

4. Другой сосед. Общий любимец. Профессор, красавец, эстет. Небожитель. В его комнате много необычного: и настенные часы с большими, чёрными римскими цифрами и сверкающим медным маятником. Влево-вправо, влево-вправо, и: бом, бом, бом… каждые четверть часа. Виолончель с лакированными боками. И т.д., и т.п. Ну, да, хватит врать! Разошёлся. Это, разумеется, может быть лишь Юра Курако. Таким соседом нельзя не гордиться. Не в каждой квартире есть это диво. И когда старожилы двора поговаривали, что профессор в молодости был чемпионом и солистом балета, в это легко верилось. Он о себе никогда ничего не говорил. Из скромности? Но только казалось, что эти изящные, удлинённые пальцы не предназначались для боксёрских перчаток, а должны были плавным движением направлять мяч с персонального в корзину.

Иногда некая молодящаяся Верочка, тщащаяся скрасить его одиночество, стирает пыль с кожаных переплётов старинных книг и длинных листьев развесистой пальмы. Любовно протирая большое венское зеркало, в котором отражается автопортрет хозяина с юной женой и дочками- ангелочками и ковёр с белым кальяном да буйволиный рог на серебряной цепочке; ворчит про какую-то противную Клару. А, уходя, надевая калоши в прихожей, раздражённо обзывает его старым фатом и глупым, замороженным королевским пингвином.

Мы – пацанва, ненавидели «старую каргу». А печнику Печёнкину – каторжанину (16 лет Колымы) совали окурки за хлястик ватника; и обижали его забитого и беспомощного внучонка; чтобы дед не врал: «С такими пальцами барину надо бы быть щипачом».

5. Нельзя в семье и без мамы. Это – Старшина – Офицер – Педагог (все в одном лице, нечто необходимое и с кем нельзя не считаться). Без этого – ни уюта, ни знаний, ни тебе кулебяки и красивой морской формы, парадного мундира, сверкающего бляхой и медными пуговицами.

6. И вся эта ахинея пришла в мою бедную голову, вот с какой стороны: бабушка! Кто в таком сообществе может быть, оставаясь сравнительно незаметным, и, вроде бы идущим не во главе общего потока, и, тем не менее, неизменно и незаметно для каждого необходимым, и, без видимых проявлений – любимым. Над кем все – и семья, и соседи легко подтрунивают: «Старуха, рот закрой!»? Мимо кого не проходила ни чья-то радость, ни общая печаль?

В Тбилиси в 1974 г. на 30-летии ТНВМУ я понял – центром души нашего коллектива был, пожалуй, Вовка Горбатов.

Была в нём (похоже, и сейчас не пропала!) некая готовность на нетривиальную реакцию на ситуацию.

Кто мы, что мы, где мы, как мы? Известно лишь небесам. И, даже если меня кто-то из сущих ещё слышит – не суть, что при звуках моего старческого кудахтанья он должен трепетно внимать. И я не ропщу. Когда-то все мы были молоды и подвижны. И нас было много. У времени свои законы. Но всё же я, как пьяный боцман (Свистать всех наверх!) ору: «Ау, ребята! Есть здесь кто-нибудь? Есть хоть одна живая душа, способная соответствовать? Ау-ау-аууу-у!» Может, я напрасно полгода (или больше?) колотил по клавишам? Может, слишком мелкотемен и (или), как таковой, никому и на хрен не нужен? Не исключаю такой возможности…

А, может, мои бывшие однокашники, гордые своими биографиями (и героическими автобиографиями), подобно литературствуюшей братии (знаю я, немало повидал всяких лириков и сатириков), предпочитают в основном вещать, а не слушать чужое? Что ж, это нормально. И я здесь вроде как оказался на чужом пиру. Мне, конечно, не поверят, посчитают ущемлённым, обиженным. А я не расстроен. Наоборот, очень благодарен за то, что смог, будучи благодаря счастливому случаю втянутым в возрождение нашей памяти, смог испытать много счастливых минут, окунаясь в светлое детство и добрую юность. Огромное спасибо Валентину Максимову, за то, что разыскал меня и на это непродолжительное время зарядил старого «Димку» интересной работой. И, если даже она никому не понадобилась, всё равно, я не в проигрыше. Наоборот – в большом выигрыше. Я с радостью это проделал для себя, себе, и этим доволен. И совершенно не важно, что обо мне думают другие, и желают ли обо мне думать. Главное – я хорошо думаю о тех, кто тогда были моими друзьями. И такими оставляю их в своей голове, в своей душе. А что стало с людьми, с их мыслями и их чувствами за долгие годы жизни (которая, по сути, ежедневная борьба – борьба с препятствиями, с обстоятельствами, с противником, борьба с самими собой, постепенно меняющимся), что стало с вами – это не по моей части. Я за себя в ответе. Об этом и писал. Не кривя душой, не сказав ни единого слова неправды. Моё мысленное с вами общение меня обогатило. А, посему – закругляюсь.

Поздравляю вас с 70-летием Победы! Желаю всем многих лет радостной, насыщенной жизни! Пусть каждый возьмёт от судьбы по максимуму! Всего-всего вам наилучшего! Леонид Димент.

Фотографии «стряпали» наши мальчишки более полувека назад. В их шустрых ручонках сверкали не фотовспышки, а окулярчики трофейных игрушек – «малюток» и «лилипутов». Не «мыльниц», а «ФЭДов», «ФОТОКОРов». Спасибо проигравшему вермахту. Отоварил. И, да простит меня искушённая публика, но никакие пиксели не в состоянии исправить то, что не смогли ублажить лоском наши умельцы.

А мне самая неудачная фотография полузабытого Уронова на задней парте ценнее всех парадных и разгламуренных. Спасибо вам, ребятишки! И, прежде всего, тебе, дорогой друг Адька Сидоренко. Ты давно уже не с нами. А дело твое живёт. Большинство снимков моего нехилого архива я выхватывал из твоих рук, не дав уничтожить брак. Ты не зря под одеялом красил руки сульфатами-гипосульфитами в американской жестянке от свиной тушёнки, проявляя и закрепляя свои шедевры. Мне досталось меньше тех, что с треском, скорчившись, падали с оконного стекла. Ты, любовно распрямляя их о грани стола, говорил «набрал всякой дряни – с тебя хватит». Я не сердился. Зато у меня есть много единственных, каких никому не досталось.

Ещё в училище я узнал о том, что отец моего друга Рафаила Габидова погиб в Берлине в день Победы. Помня об этом, я позже написал стихотворение.

В СТАРОМ БЕРЛИНСКОМ ПАРКЕ

08.05.1945. в день КАПИТУЛЯЦИИ погиб отец моего друга.

ЦЕНА ПОБЕДЫ

Там, на ветвях забытая,
Словно к небу прибитая,
И ныне, качаясь, мучается
Трудная тишина.
(1964г.)

1. ПОБЕДА!

Ещё в дыму костры Рейхстага.
И веет рядом трупным ядом;
Но, нашей армии наградой,
На солнце реет красный флаг.
А сквозь дымы цветёт акация,
Как белый флаг капитуляции.
И все реляции всем нациям
Светлее песен о весне.

2. ПУЛЯ-ДУРА

Солдат: обжигая щетинистый рот,
Пшённую кашу ел.
Звякнула пуля, охнул солдат,
Устало на землю сел.

В складках шинели, в мятой траве,
В пыльной, густой крови
Пшённая каша.
И роются в ней шустрые муравьи.
Кончилось в мире что-то.
Кончилось. Больше нет.
А время плывёт в сторону.
А небо глядит вслед.

3. ЭПИЛОГ

Может. Габидов видит
Дворик в родном Баку,
Мидий в кафе «Лидия»,
Лето во всём соку,
Милой девушки тело,
Робко к себе прижал,
В губы, её несмелые,
«Джян. моя джян» - шептал.
Как эта хрупкая девочка
Сильной умела быть?
И
(Дважды два!)
Успела, ведь,
Ему четверых родить...
А, может, видит Габидов.
Как непосильно ей
В грубых трудах и обидах
Строптивых растить сыновей.

***
И радость в письмах-треугольниках
В Баку, Одессу, и Сокольники
На закопчённых подоконниках
Бойцы писали, как во сне.

Охрипло дружное «ура»;
Устали бравые солдаты,
Остыли дула автоматов,
Весёлых снов пришла пора
(17.03.2010)


Главное за неделю