Ушла команда, и отсеки опустели.
Осталась вахта лишь и, дав ей инструктаж,
Сошёл на пирс механик, догоняя экипаж.
Знакомая картина, вы не находите, друзья?
Из оставленья пирса иль причала,
И из таких вот возвращений наша служба вся,
Так или иначе, но состояла.
Мы все привыкли к ней,
Как к прочему, но всё же,
Отплытье в Океан и возвращенье к гавани своей
По восприятью нашему немного не похожи.
Когда мы уходили, чувства грусти и тревоги,
Хоть в малой дозе, но в сердцах таились.
И вот, пройдя привычные дороги,
Мы всё превозмогли и снова возвратились.
А в море там всё улеглось привычно
И в ритм обычный обратилось:
Работа, вахта, как обычно,
Всё завертелось и личное забылось.
И вот мы снова видим берег свой и, вроде, всё знакомо:
Деревья те же, только листья почему-то зеленее,
Земля как будто твёрже и теплее,
И дышится и слышится всё как-то по-иному.
Начальники, что раньше были строже,
Теперь нам кажутся и ближе и роднее,
И даже голоса у всех приятней и звучнее,
А жёны и детишки во стократ дороже.
Но вот не все и не всегда из моря возвращались,
Свою могилу в море многие нашли.
Они с родными и друзьями попрощались
И больше на свиданье не пришли.
С Олегом Линде нас море разлучило,
Уж много долгих лет с тех пор прошло,
Когда его волной внезапно смыло
И в неизвестность унесло.
Беда случилась в Баренцевом море,
Недалеко от острова Кильдин произошла,
Немного времени тогда прошло и вскоре
Эс восемьдесят там на дно навек легла.
Ситарчик – командир её был другом мне,
И вот лежит она на каменистом дне;
Отсеки мёртвой тишиной объяты,
И в них лежат все те, кто жил когда-то.
А а Тихом океане погиб Кобзарь Володя,
И не один, а с экипажем тоже.
И на пятикилометровой глубине
Лежат они все в мёртвом сне.
На пафос мы горазды, и на слова обильны,
И любим говорить, что Океан наш дом родной,
При этом забывая о тонкости одной,
Что люди в нём пока вот не всесильны.
Бессилен я в своих стихах
Упомянуть всех тех, кто в море сгинул,
Кто близких и родных не по своей вине покинул,
Простите, если я в сердцах посеял страх.
Мы смертны все, но наша сила
Неодолима всё ж при том,
Что сколько б смерть нас не косила,
Когда мы живы, всё равно живём.
