«Единый день экспертизы по анти-БПЛА»
Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия
Баннер
КМЗ как многопрофильное предприятие

Новая "литейка"
Кингисеппского машзавода

Поиск на сайте

Главная / Форум / Кают-компания / Обсуждение "Истории одной жизни", "Этого дня в истории" / На могиле моего деда написано : " В 3 часа 06 минут 22 июня 1941 года Нач Штаба Черноморского флота И. Д. Елисеев приказал открыть огонь по фашистским самолетам летящим к Севастополю." Получается что мой дед первым официально отдал приказ открыть огонь"

На могиле моего деда написано : " В 3 часа 06 минут 22 июня 1941 года Нач Штаба Черноморского флота И. Д. Елисеев приказал открыть огонь по фашистским самолетам летящим к Севастополю." Получается что мой дед первым официально отдал приказ открыть огонь"

Страницы: 1
RSS
На могиле моего деда написано : " В 3 часа 06 минут 22 июня 1941 года Нач Штаба Черноморского флота И. Д. Елисеев приказал открыть огонь по фашистским самолетам летящим к Севастополю." Получается что мой дед первым официально отдал приказ открыть огонь"
На могиле моего деда написано : " В 3 часа 06 минут 22 июня 1941 года Нач Штаба Черноморского флота И. Д. Елисеев приказал открыть огонь по фашистским самолетам летящим к Севастополю."Получается что МОЙ ДЕД ПЕРВЫМ ОФИЦИАЛЬНО ОТДАЛ ПРИКАЗ ОТКРЫТЬ ОГОНЬ ПО ФАШИСТАМ В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ? 1. Помогите сделать запрос по Архиву Наркомата Военно морского флота (по-моему находиться в г. Подольск) Приказ был зафиксирован, так как его подчиненные опасаясь РАССТРЕЛА ЗА ПАНИКЕРСТВО И ПРОВОКАЦИОННЫЕ ДЕЙСТВИЯ сделали запись в Журнал ( вахтовый или дежурства точно не знаю запись сделал начальник ПВО полковник Жилин). 2. Помогите найти еще источники информации по данной дате и времени (источники со ссылкой на мемуары не рассматриваю) 3. Если Журнал с записью указанный в пункте №1 совместными усилиями будет найден порекомендуйте издание или журналиста кому передать имеющиеся у меня фото и документы + координаты ЕЩЕ ЖИВЫХ моряков кто лично знал Ивана Дмитриевича Елисеева. телефон для связи 8(909)992-8626 Александр Елисеев. Деда должны были расстрелять в любом случае т.к. отдав письменный приказ открыть огонь он становился паникером и провокатором (пакт о ненападении никто не отменял) ,а не отдав приказа трусом и предателем по вине которого было бы уничтожено много кораблей и погибло бы много много моряков... И еще парадокс заключается в том что приказ должен был отдать Другой но понимая последствия этого приказа что называется "подставил " деда в ситуацию принятия решения... Есть много источников описывающих что было в 3 часа 06 минут 22 июня 1941 года,вот один из них ... Фрагмент из статьи Мирослава Морозова "Севастопольский Вальс" ( журнал "Авиамастер № 4,5,6 за 2005г.) ...После многократной проверки сообщения и долгих раздумий около 17 часов 21 июня Сталин созвал совещание высшего военного руководства, на котором, наконец, было принято решение о приведение всех войск в полную боевую готовность и разрешении от- крывать огонь по врагу, правда, при этом вновь подчеркивалось, что на провокации поддаваться не следует. Около 11 часов вечера эта информация была доведена и до командования военно-морского флота. Немедленно в адрес всех западных флотов были отправлены шифрованные телеграммы о переходе в боевую готовность №1. Не дожидаясь их прохождения, Нарком Н.Г. Кузнецов поочередно обзвонил все три флота и продублировал указание устно. Черноморский флот стал последним в этом списке, и Нарком дозвонился до него незадолго до часа ночи 22-го. - Вы еще не получили телеграммы о приведении флота в боевую готов- ность? - спросил Н.Г. Кузнецов начальника штаба ЧФ контр-адмирала И.Д. Елисеева. - Нет. - Действуйте без промедления! Доложите командующему. Телеграмма прибыла в 01.03, и с ней начальник штаба прибыл на командный пункт, где в ту ночь дежурил капитан 2 ранга Н.Т. Рыбалко. В 01.15 готовность №1 была объявлена по флоту. Комплекс мероприятий, предусмотренных этим сигналом, включал вызов всего личного состав на корабли и в части, а это, с учетом увольнений, требовало времени. Первоначально осуществляли скрытый сбор - через посыльных. За командующим флотом послали машину на дачу. Затем И.Д. Елисееву показалось этого недостаточно, и в 01.55 был объявлен «большой сбор» - по всей главной базе флота. Загудели сирены кораблей и судоремонтного завода, зазвучали сигнальные выстрелы береговых батарей. Постепенно начали гаснуть огни на бульварах и в окнах домов. Городские власти и некоторые командиры звонили в штаб, с недоумением спрашивая: - Зачем потребовалось так спешно затемнять город? Ведь флот только что вернулся с учений. Дали бы людям немного отдохнуть. - Надо затемниться немедленно, -отвечали из штаба. Последовало распоряжение выключить рубильники городской электростанции. Город мгновенно погрузился в такую густую тьму, какая бывает только на юге. Лишь один маяк продолжал бросать на море снопы света, особенно яркие в наступившей мгле. Связь с маяком оказалась нарушенной, и к нему пришлось посылать мотоциклиста, который на полной скорости гнал через темный город. В 02.30 первый секретарь Севастопольского горкома партии Б.А. Борисов, получив информацию от командующего флотом об ожидающемся нападении, собрал бюро горкома на заседание. Было решено привести в готовность МПВО (местное ПВО - военизированное формирование местного населения, занимавшееся наблюдением за воздушной обстановкой, тушением зажигательных бомб, оказанием помощи раненым и т.д.), вызвать на предприятия всех руководителей и коммунистов, обеспечить в городе порядок. Обо всем этом было доложено в Симферополь секретарю областного комитета партии B.C. Булатову. В штабе флота вскрывали пакеты, лежавшие неприкосновенными до этого часа. На аэродромах раздавались пулеметные очереди - истребители опробовали боевые патроны. Зенитчики снимали предохранительные чеки с пушек. В темноте двигались по бухте катера и баржи. Корабли принимали снаряды, торпеды и все необходимое для боя. На береговых батареях поднимали свои тяжелые стволы огромные орудия, готовясь прикрыть огнем развертывание флота. К 03.00 доложили о полной готовности 61-й зенитный полк, четыре дивизиона береговой обороны и одна из истребительных эскадрилий на аэродроме «Бельбек» (весь 32-й иап доложил о переходе в готовность в 03.13). Готовность большинства кораблей запаздывала. На командный пункт прибыл адмирал Октябрьский, который, как и многие в ту ночь, еще до конца не поверил в необходимость всех этих мероприятий. События же не заставили себя долго ждать. В 03.07 Константиновский пост СНиС (СНиС - служба наблюдения и связи; в отличие от службы ВНОС осуществляла контроль над прибрежными водами) ГБ донес оперативному дежурному штаба ЧФ, что он слышит шум самолетных моторов. Почти сразу вслед за этим на командный пункт позвонил начальник ПВО флота полковник Жилин. - Открывать ли огонь по неизвестным самолетам? - спросил он. Сам принять такое решение дежурный не имел права. Он продублировал вопрос начальнику штаба. - Доложите командующему, - ответил И.Д. Елисеев. Н.Т. Рыбалко доложил Октябрьскому. В голове последнего в этот момент, должно быть, пролетела тысяча противоречивых мыслей. А если это провокация и он поддастся на нее? А если это война и он не примет необходимых мер? И в том и в другом случае командующий не сохранил бы не только свой пост, но и голову! Риск был слишком велик. - Есть ли наши самолеты в воздухе? - немного подумав, спросил командующий флотом. - Наших самолетов нет, - ответил дежурный. - Имейте в виду, если в воздухе есть хоть один наш самолет, вы завтра будете расстреляны. - Товарищ командующий, как быть с открытием огня? - Действуйте по инструкции, - отрезал Октябрьский и положил трубку. Но инструкций за последние месяцы было столько, что ими можно было оклеить стены штаба, причем многие из них противоречили друг другу. Естественно, такой ответ не мог удовлетворить дежурного, и он вновь обратился к стоявшему рядом с ним начальнику штаба флота И. Д. Елисееву: - Что ответить полковнику Жилину? - Передайте приказание открыть огонь, - решительно сказал И.Д. Елисеев. - Открыть огонь! - скомандовал Н.Т. Рыбалко начальнику ПВО. Но и полковник Жилин хорошо понимал весь риск, связанный с этим. - Имейте в виду, вы несете полную ответственность за это приказание. -Я записываю его в журнал боевых действий, - ответил он, вместо того чтобы произнести короткое «Есть!». - Записывайте куда хотите, но открывайте огонь по самолетам! – уже почти кричал, начиная нервничать, Рыбалко. Тем временем бомбардировщики Не 111 из группы II/KG 4 подходили к Севастополю на небольшой высоте. Точное число самолетов, вылетевших к городу в ту ночь, неизвестно, по данным ПВО от пяти до девяти, но нужно учесть, что часть бомбардировщиков, из-за затемнения, цели, вообще, не нашла. Представляется, что в этом вылете было задействовано никак не меньше экадрильи, а может и вся группа. Их задачей была не бомбардировка кораблей, что казалось командованию ЧФ наиболее вероятным, а миниро вание выхода из Северной бухты. Причем в качестве боевой нагрузки пользовались не беспарашютные мины ВМ-1000, а парашютные. Парашюты демаскировали миную постановку, но на это и делалась ставка - русские испугаются, что гавань заминирована и не станут пытаться выводить свои корабли в море. Как мы увидим впоследствии отчасти это план удался, но в ту ночь у пилотов Люфтваффе в небе над Севастополем все прошло далеко не столь гладко, как они ожидали. Внезапно вспыхнули прожекторы яркие лучи стали шарить по небу. Заговорили зенитные орудия батарей и кораблей. Должно быть, этот свет осветил затемненную бухту и помог части экипажей сориентироваться в обстановке. Другие, попав в лучи прожекторов, поторопились сбросить свой груз где придется. В 04.12 оперативный дежурный получил сообщение, что один из самолетов сбит 59-й отдельной железнодорожной зенитной батареей и упал у берега. В 04.13 над Севастополем начал дежурить истребительный барраж (5-я эскадрилья 32 иап под командованием капитана И.С. Любимова на И-16), но к тому времени налет уже фактически кончился. На аэродромах перехватчиков события развивались примерно так. Вспоминает заместитель командира 1-й эскадрильи 8-го иап К.Д.Денисов: «В ночь на 22 июня, сменишись с боевого дежурства, разморенный, выжатый как лимон (и это при полном-то бездействии!) добрел до палатки и, едва расстегнув комбинезон, свалился на кровать. Казалось, только закрыл глаза, как грозное «Тревога!» подняло меня с постели. Через считанные минуты оказался на самолетной стоянке. Здесь уже были комэск и комиссар эскадрильи старший политрук В. М. Моралин. Вскоре собрался и весь личный состав. - Первому и второму звеньям, - приказал Демченко (командир эскадрильи - прим. авт.), - во главе со мною, высота две тысячи, третьему и четвертому звеньям во главе со старшим лейтенантом Денисовым, высота три тысячи, следовать в зону номер один, имея задачу: не допустить пролета самолетов-нарушителей, предположительно - немецких, со стороны моря в глубь Крыма. Взлет - по готовности. Самолеты в воздухе. Кроткая июньская ночь на исходе - на востоке брезжит рассвет. Звенья достроились в боевой порядок «клин», короткими очередями в сторону моря опробовали оружие - все пулеметы работали безотказно. Разворот в наборе высоты, курс - в свои зоны. Только после этого взглянул в сторону Севастополя (полк базировался в Каче, - прим. авт.) и увидел секущие небо лучи прожекторов, разрывы зенитных снарядов». Однако вернемся к событиям в самом Севастополе. Мины спускались на парашютах, и многие жители думали, что это воздушный десант. С 03.15 и до 03.50 множество донесений о парашютистах поступило на командный пункт флота от постов СНиС. В темноте принять мины за солдат было не мудрено. Невооруженные севастопольцы, женщины и даже дети бросились к месту приземления, чтобы схватить нацистов. Но мины взрывались и число жертв росло. В 03.48 и в 03.52 две мины, упавшие на сушу, самоликвидировались: одна разрушила жилой дом на перекрестке улиц Щербака и Подгорной, другая взорвалась на мелководье в районе памятника затопленным кораблям, повредив здание санатория, где было ранено несколько человек. Некоторые мины оказались сброшенными совсем далеко от моря. Одна из них взорвалась на территории штаба 156-й стрелковой дивизии в Симферополе! Жертв не было. По воспоминанию одного из штабных работников, собрали еще теплые осколки и сложили их вместе на стол. Собралась группа офицеров. Подавляющее большинство из них не имело никакого боевого опыта, поэтому не удивительным кажется восклицание одного из них: «Так вот чем убивают людей...». И все-таки подавляющее большинство населения и даже отдельные чиновники высокого ранга не понимали, что происходит. Происходило это от того, что до 22 июня даже говорить вслух о возможности войны между СССР и Германией было запрещено. Вскоре после начала налета Ф.С. Октябрьский позвонил первому секретарю Крымского обкома ВКП(б) B.C. Булатову и сообщил, что Севастополь бомбят. - Как бомбят?! Кто бомбит и почему бомбит? - возмутился Булатов. - Почему и кто - узнаем после, а сейчас ставлю тебя в известность, прими соответствующие меры. Секретарь Севастопольскогогоркома ВКП(б) Б.А. Борисов вспо- минал, что во время налета авиации непрерывно звонили телефоны; некоторые не хотели верить, что это война, а не учебная тревога. «Почему такая стрельба? Из Симферополя и Евпатории запрашивают, что делается в Севастополе, почему над городом зарево, стрельба». Борисов не стал сам придумывать ответ на это животрепещущий вопрос и позвонил Октябрьскому. На его вопрос «Это война?» командующий флотом ответил: «Нападение». В свою очередь Борисов стал так же отвечать всем остальным. Но стоит ли удивляться тому, что происходило в Крыму, если схожее поведение демонстрировали высшие государственные лица в Москве. Еще в 03.15 Октябрьский доложил о начале налета Кузнецову. - На Севастополь совершен воздушный налет. Зенитная артиллерия отражает нападение самолетов.Несколько бомб упало на город... Кузнецов немедленно набрал номер кабинета Сталина, но того на месте не оказалось. Тогда Нарком флота дозвонился до Наркома обороны С.К. Тимошенко. Хотя в этот момент немецкие самолеты и артиллерия вовсю громили приграничные укрепления и аэродромы, последний еще не имел никакой информации о нападении. Снова попытка дозвонится Сталину, осталась без успеха. Н.Г. Кузнецов сказал дежурному по его кабинету: - Прошу передать товарищу Сталину, что немецкие самолеты бомбят Севастополь. Это же война! - Доложу кому следует, - ответил дежурный. Через несколько минут Кузнецову позвонил один из членов Политбю- ро партии Г.М. Маленков: - Вы понимаете, что докладываете? - Понимаю и докладываю со всей ответственностью: началась война. Потом выяснилось, что в течение ближайших часов командующему ЧФ Октябрьскому звонили и Г.М. Маленков и Нарком НКВД Л.П. Берия и начальник Генштаба РККА Г.К. Жуков. Каждый из них интересовался деталями произошедшего и каждый намекал на то, что если в информации Октябрьского содержится хоть малая доля преувеличения, и он поддался на провокацию, ему не сносить головы. Только в 12.00, когда поступили сведения из приграничных округов, В.М. Молотов объявил по всесоюзному радио о том, что началась война с Германией. Такие особенности управления страной и армией в период правления Сталина необходимо учитывать при оценке действий тех или иных полководцев и гражданских деятелей. Что же касается событий в первую военную ночь в Севастополе, то, как выяснилось после войны, он стал единственной советской военной базой, оказавшей организованное сопротивление противнику при внезапном нападении. ____________________________________________________________________________________________________________________________________ Елисеев Иван Дмитриевич [10(23). 1. 1901, Москва,—28. 9. 1974, там же], вице-адмирал (1951). Чл. КПСС с 1928. В Сов. Армии с 1920. Окончил Военно-морсокое училище им. М. В. Фрунзе (1929), курсы ком-ров эсминцев (1937), курсы усовершенствования высшего начальствующего состава (1941). Участник Гражд. войны, сражался в составе кав. полка 8-й стрелк. дивизии на Зап. фронте против войск буржуазно-помещичьей Польши. Был штурманом, старшим пом. ком-ра крейсера «Червона Украина», нач-ком штаба бригады крейсеров, затем эскадры Черномор, флота. В 1937—38 инструктор во флоте респ. Испании, сражавшейся против фаш. мятежников и герм.-итал. интервентов. С апр. 1941 нач-к штаба Черномор, флота. Во время Великой Отечеств, войны осуществлял разработку, подготовку и обеспечение боевых действий флота по обороне Одессы, Севастополя, Кавк. побережья и проведению ряда мор. десант, операций. С апр. 1944 на ответств. должностях в Гл. штабе ВМФ. С 1948 нач-к кафедры Воен. академии Генштаба, затем гл. редактор журнала «Морской сборник», нач-к научно-техн. комитета ВМФ. С мая 1955 зам. нач-ка Гл. штаба ВМФ. С марта 1966 в отставке. Награждён орденом Ленина, 4 орденами Красного Знамени, орденами Нахимова 1-й степени, Ушакова 2-й степени, Красной Звезды и медалями. (Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-ми томах, том 3.) ____________________________________________________________________________________________________________________________________
IMG_013221.JPG (134.65 КБ)
Александр, здравствуйте! Спасибо, что подняли такую интересную тему на нашем форуме! Попытаемся Вам помочь. Если Вас не затруднит, оставьте, пожалуйста, свой электронный адрес или скайп - для того, чтобы наш сотрудник мог оперативно связываться с Вами из Петербурга. По итогам небольшого исторического расследования - опубликуем статью на нашем Портале (если не возражаете). С Днем Победы! |of| С уважением, Валерий Иванов, главный редактор Центрального Военно-Морского Портала
Страницы: 1
Читают тему (гостей: 1, пользователей: 0, из них скрытых: 0)


Главное за неделю