Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

Нахимовцы-адмиралы, их учителя, командиры, однокашники и сослуживцы. Берзин Альфред Семенович. Рижское НВМУ, 1951 г. Часть 3.

Нахимовцы-адмиралы, их учителя, командиры, однокашники и сослуживцы. Берзин Альфред Семенович. Рижское НВМУ, 1951 г. Часть 3.

А.С.Берзин. 10-я дивизия подводных лодок (1976-1982). - Десятая дивизия подводных лодок Тихоокеанского флота. Люди, события, корабли. - Санкт-Петербург, 2005. Специальный выпуск альманаха Тайфун.

Боевая подготовка (Окончание).


"Заместитель командира по политической части ПЛ обратился к начальнику политотдела 26-й ДиПЛ капитану 1 ранга Бычкову с просьбой, чтобы штаб и политотдел дивизии занялись их ПЛ. Тот ему в ответ: "Морские получаешь! За вредность получаешь! Чего тебе надо? Сиди и не рыпайся, занимайся партийно-политической работой! Пусть твой командир задает вопросы командиру дивизии капитану 1 ранга Хватову". Отношение Г.А.Хватова четко выразил 1-й заместитель командующего ТОФ вице-адмирал Э.Н.Спиридонов по телефону: "Товарищ Хватов, я смотрю подводная лодка К-204 вам не нужна и, кажется, не нужна флоту". Далее пошли указания по подготовке ПЛ к переходу на Камчатку (я был свидетелем этого разговора).
Первый день плавания показал, что экипаж утратил многие навыки после трехмесячного стояния у пирса. Только закончили дифферентовку, как сработала сигнализация из-за превышения допустимого уровня водорода (2,5%). Выяснилось, что при ремонте вахту несли безобразно и систему вентиляции аккумуляторной батареи собрали неправильно. С момента выхода начала барахлить связь. Первую радиограмму передали лишь с шестого раза, вторую с третьего раза, третью радиограмму передавали 27 раз и всё безрезультатно. Постоянно в ЦП болтовня и стояла ругань. Командир ПЛ отдаёт приказ командиру БЧ-5 включить преобразователь, тот ему отвечает: "Не буду". Приказы не выполнялись и не контролировались. Второй борт ГЭУ ввести мы не могли, так как испаритель работал плохо, питательной воды осталось 6 т и была тенденция к её уменьшению.
Плавать с неотработанным экипажем чрезвычайно трудно, для этого требуется большое физическое и умственное напряжение. В тот момент экипаж К-204 представлял собой тройку из басни Крылова "Лебедь, рак и щука". Плавали на перископной глубине при видимости 80 каб. На перископе вёл наблюдение старший помощник. Он обнаружил японскую шхуну, дал команду радиометристам открыть вахту на радиолокационной станции и замерить дистанцию до шхуны. Радиометристы замерили и доложили: 40 каб. Я подошёл к перископу и увидел, что тут что-то не так, так как японская шхуна была от нас на небольшом расстоянии. Я дал радиометристам приказ разобраться, и тут же они обнаружили вторую цель, до которой расстояние было 10 каб. Таким образом, очевидно, что старший помощник и радиометристы вели наблюдение невнимательно и допустили опасное сближение с целью.
В это время РЛС была обесточена и начался спор между командиром БЧ-5 и начальником РТС о том, кто виноват. Благодаря принятым мерам порядок был восстановлен, а с японской шхуной мы благополучно разошлись. Выяснились и другие обстоятельства: перископ изнутри был забрызган краской и отпотевал, что крайне затрудняло наблюдение.
Мы подходили к району, который нам было приказано занять. Начали передавать радиограмму о занятии района, передали 13 раз — квитанции нет. Вместо этого пришла радиограмма от оперативного дежурного флота: "Донесите своё место и действия". Мне было понятно, что из-за потери нами связи оперативный дежурный флота весьма обеспокоен и далее нам надлежало действовать быстро и эффективно, чтобы установить связь любыми путями. Я приказал немедленно следовать к м. Титова, и через находившися там пост наблюдения передать радиограмму оперативному дежурному флота. За 10 миль начали вызывать пост прожектором, тот ответил, а потом на наш вызов не отвечал. Часа через два связались на УКВ с постом на м. Титова и с каким-то СКР. Через них передали, что находимся у м. Титова, лежим в дрейфе и устраняем неисправность средств связи.
Десять часов радисты искали неисправность и наконец доложили о её устранении. Начали передавать радиограмму оперативному дежурному флота — квитанции нет. Передали ещё 10 раз, квитанции нет. Так плавать больше было невозможно, и я принял решение следовать в базу. Через пост мыса Поворотный мы передали оперативному дежурному флота, что следуем в базу по причине неисправности средств связи. За это время командир БЧ-1 капитан-лейтенант Башкиров напился до степени полной неподвижности, его унесли в гиропост и уложили спать.
После устранения неисправности средств связи, мы снова вышли в море для проведения торпедных стрельб, которые успешно провели. Подошла К-66 пр.659 (командир — капитан 2 ранга Г.М.Сизов, старший на борту—НШ 26-Й ДиПЛ капитан 1 ранга Ю.М.Самойлов, который в 1976 г. сменил меня на этой должности после окончания академии). Самойлов был назначен командиром К-94 в 1973 г., когда эта лодка стала на ремонт на СРЗ в п. Большой Камень, а в 1974 г. он поступил в академию, т.е. он в должности командира ПЛ не плавал, не швартовался, не стрелял. А сейчас он обучал командиров, как нужно плавать. Так как упражнение выполняла наша лодка, а К-66 нас обеспечивала, то я по УКВ дал инструктаж и задание командиру К-66 Сизову.
Через несколько минут по УКВ меня вызвал Самойлов и начал меня "учить": "...Мы теряем время, у меня опыт проведения упражнений в этих районах, моё мнение...". Я жёстко ему ответил, чтобы он немедленно приступал к указанным действиям. В ответ: "...Ну вот, мы друг друга не понимаем...".
Упражнение выполнили хорошо, и торпеду сразу нашли и подняли. По условиям стрельбы самоходный прибор помех нужно было выстреливать в надводном положении. К-66 начала маневрировать таким образом, что постоянно создавалась опасная ситуация. На мои приказания лечь в дрейф не реагировали. Самойлов болтал но УКВ и мешал работе. Выло такое впечатление, что ПЛ никто не управляет. Тогда я записал у себя в записной книжке, что Самойлов опасный человек и рано или поздно он сотворит какую-либо аварию или катастрофу. Несколько позже Самойлов стал командиром 26-й ДиПЛ, и мои опасения подтвердились.
К-45 (командир — капитан 2 ранга А.В.Конев, старший на борту — капитан I ранга Ю.М.Самойлов), из состава 45-й ДиПЛ, вышла в море для проведения глубоководного погружения в районе б. Кит. Это был первый выход в море командира ПЛ капитана 2 ранга А.В.Конева. На подходах к району обнаружили большое скопление рыболовных судов на сельдевой путине. Оперативный дежурный ТОФ дал приказ встать на якорь в б. Кит до утра, после чего следовать в район на глубоководное погружение. Самойлов приказал Коневу следовать в б. Кит через это скопление рыболовных судов, выискивая свободные участки между судами. Конев предложил обойти это скопление шхун мористее. В ответ Самойлов сказал Коневу: "Да пошли они все..., пройдём и так".
Скорость Самойлов приказал держать 12 уз, что было в этой обстановке проявлением полной некомпетентности. Начали подходить к очередной большой группе судов, Конев предложил: "Давайте уменьшим ход до шести узлов". Самойлов: "Пройдём суда, а там уменьшим". С самого начала выхода в море Самойлов приказал Коневу все изменения курса и скорости делать только с его разрешения. В это время от судов, лежащих в дрейфе, начал отходить БМРТ "Новокачалинск", дистанция до него была 15 кабельтов. На К-45, на фоне огней судов, этот маневр БМРТ заметили поздно. Увидели красный бортовой огонь, дали реверс, на инерции ПЛ ударила в среднюю часть БМРТ, пробила ему борт, себе свернула носовую часть легкого корпуса. Никто из членов экипажей на ПЛ и БМРТ не пострадал. Самойлова сняли с должности и уволили в запас. Вот во что обходится примитивная кадровая политика.
31 августа 1977 г. пришёл приказ министра обороны о моём назначении командиром 10-й ДиПЛ.
Готовимся к ракетным стрельбам, стрелять должны К-201 с 305-м экипажем ПЛ (капитан 2 ранга А.Ф.Копьев) и К-10 с 273-м экипажем ПЛ (капитан 2 ранга А.Г.Смирнов). Стрельбы провели успешно, ракеты попали в мишень.
7 сентября 1977 г. меня оповестили, что в Советском на ПЛ соседней дивизии авария ракетного оружия. При погрузке баллистической ракеты произошла её разгерметизация, из неё начал вытекать окислитель, который является сильным токсическим веществом. Вот уже четыре дня там принимают меры, и пока безрезультатно. Человеческих жертв нет.
8 этот же день мы встретили К-429, которая совершила переход с Северного флота под льдами Северного Ледовитого океана. Подводная лодка всплыла севернее Берингового пролива, на ледоколе встречал корабль наш НШ капитан 1 ранга О. А.Крестовский. Командиром К-429 был капитан 1 ранга Валентин Тихонович Козлов, получивший позднее за переход звание Героя Советского Союза. Старшим на переходе был заместитель командующего 1-й ФлПЛ контр-адмирал Е.Д.Чернов.
На встречу североморцев прилетел командующий ТОФ адмирал В.П.Мае -лов, прибыл также 1-й секретарь Камчатского обкома Качин. Как только корабль ошвартовался, сразу же спустились в лодку Маслов, Качин, Катченков и я. Прошли по отсекам, обратили внимание, что лодка в хорошем состоянии. Адмирал В.П.Маслов собрал личный состав во 2-м отсеке (в столовой), рассказал о сложной военно-политической обстановке на ТОФ, поставил перед экипажем задачи и поблагодарил за успешный переход. Потом на плацу был митинг, построена была вся флотилия, проходили выступления, вручили командиру ПЛ "ключ от Камчатки" (размером более одного метра), хлеб-соль, закончили митингтор-жественным прохождением мимо трибуны. Позже был обед на ПКЗ-32 без спиртных напитков.
11 сентября стало известно, что ПЛ с аварийной ракетой из п. Советский буксир перевёл в Авачинский залив, где-то на меридиане б. Бечевинская; рядом с этой лодкой находилось два надводных корабля для её охраны и оказания помощи. В какой-то момент раздался взрыв и головная часть ракеты со второй ступенью вылетела из контейнера и упала на некотором расстоянии от ПЛ. 15 сентября ПЛ с аварийной ракетой снова поставили к пирсу в п. Советский.
Прошла неделя сбор-похода на ТОФ. Лодки 10-й ДиПЛ в море не выходили, экипажи занимались наведением порядка. 18 сентября из Владивостока к нам во 2-ю ФлПЛ прилетел помощник командующего ТОФ контр-адмирал В.Я.Корбан и с ним 40 офицеров штаба флота для проверки состояния ПЛ.
"Избиение младенцев" началось с нашей дивизии. К-10 с 273-м экипажем ПЛ должна была выходить в море 19 сентября, вот её и проверили, поставив оценку "неудовлетворительно". Конечно проверка была с определённой направленностью из-за аварии с ракетой, но в основном оценки были правильные. Контр-адмирал В.Я.Корбан в личной беседе сказал мне: "Никому не верь, кругом обманывают, нужно всех проверять". И я в этом каждый день убеждался.
24 сентября состоялся военный совет 2-й ФлПЛ. на котором присутствовал 1 -и заместитель командующего ТОФ вице-адмирал Э.Н.Спиридонов. Самый главный вопрос был связан с аварийностью ракетного оружия. Особенно досталось НШ 25-й ДиПЛ капитану 1 ранга О.А.Ерофееву и начальнику политотдела этой же дивизии капитану 1 ранга Михайленко (это у них произошла авария с ракетой), которым вице-адмирал Спиридонов сказал: "Если через три месяца не выправите в дивизии положение, то сниму к чертовой матери". Досталось также и флагманскому ракетчику 2-й ФлПЛ капитану 2 ранга Ревенкову, который пытался оправдываться. Ему Спиридонов сказал: "Если положение по ракетной подготовке не улучшится, то переведу вас в командиры группы на лодке".
Головную часть ракеты нашли, вытащили и привезли в Советский.
С 12 ноября по 2 декабря я был в Приморье, где находились две наших ПЛ — К-204 и К-175. Пришлось заняться подготовкой и проведением ракетных стрельб на К-175. Стреляли двумя ракетами, обе попали в цель.
Опишу одно из ЭТУ нашей дивизии. Утром я проводил в море К-48, К-108, К-175 и К-429, которые начали развертывание в район учения, а вечером командующий 2-й ФлПЛ вице-адмирал Б.И.Громов с частью своего штаба и я перешли на ЭМ «Влиятельный», после чего начали движение в район учения. Эсминец изображал отряд боевых кораблей США. Весь штаб 10-й ДиПЛ также вышел в море на этих лодках для контроля и оказания помощи на ЭТУ. На выходе нас обнаружила К-429 (на борту 305-й экипаж, командир — капитан 2 ранга А.Ф.Копьев), которая стала следить за ОБК, сообщать на берег и в сети тактического взаимодействия на ПЛ о местоположении ОЬК и элементах его движения. Остальные ПЛ построились в боевой порядок, следили за ОБК своим оружием и по команде нанесли ракетный удар.
В самом конце учения на К-429 из-за неисправности отдалось аварийное буксирное устройство (АБУ) и его трос размотался на всю длину. Командир ПЛ донёс: "Погружаться не могу, имею неисправность АБУ". Специалист СПС при шифровании радиограммы букву "У" в сочетании АБУ пропустил, получилось АБ, т.е. на берегу получили радиограмму в следующем виде: "Погружаться не могу, имею неисправность АБ". АБ — означает аккумуляторную батарею. На берегу задумались: "Что там? Взрыв? Пожар?" В конце концов с этим разобрались.
После окончания зачетного тактического учения приступили к практическим пускам ракет П-6. Первой стреляла К-48 (капитан 2 ранга В.И.Ровенс-кий). Ей разрешили стрельбу, а старта ракеты не получилось. Разрешили второй раз, ракета стартовала — прямое попадание в мишень. Второй стреляла К-108 (капитан 1 ранга В.Л.Ратников). Разрешили стрельбу, ракета стартовала — прямое попадание в мишень. После этого мы вернулись в базу.
После первой проверки 10-й ДиПЛ инспекцией Министерства обороны, нам было указано, чтобы ракетные стрельбы впредь осуществляли по движущейся мишени, которых в то время в ВМФ не существовало, но "голь на выдумки хитра".
Было проведено учение по буксировке мишени К-178 пр.658 (капитан 2 ранга Галько). Я был назначен руководителем этого учения и должен был находиться на К-178. Мы вышли из базы, прибыли в б. Саранная, где легли в дрейф и стали ждать буксир с мишенью, которую к вечеру привел командир отдельного дивизиона АСС КВФ контр-адмирал А.Н.Луцкий.



Вид с острова Стричков на бухты Большая и Малая Саранная. 7 октября 2003 года.

С помощью торпедолова завели буксирный трос на ПЛ и начали буксировку мишени в район погружения, где погрузились и начали буксировку мишени в подводном положении на разных глубинах: 40, 50 и 60 м, а также на различных скоростях, но более 7,5 уз скорость не увеличивали, так как боялись, что мишень развалится.
Районы БП, в которых наши ПЛ отрабатывали свои задачи, были в тоже время и районами рыбной ловли, где почти всегда присутствовали рыболовецкие суда. Что иногда из этого получалось, я вам попытаюсь показать на следующем примере из жизни.
Вышли в море на предпоходовые мероприятия на К-43 с 305-м экипажем (капитан 2 ранга В.Ф.Дорогин), прошли надводную мерную линию, определили девиацию и далее перешли в район глубоководного погружения, где нас уже ждала К-429, на которой был заместитель командира дивизии капитан 1 ранга В.Т.Козлов. Севернее нас, приблизительно на расстоянии 10 миль, находилось около пятидесяти рыболовецких судов.
Начали глубоководное погружение. Шла уже 56-я минута погружения, когда мы услышали удар по корпусу, глубина погружения была 100 м. После этого боцман доложил, что падает скорость: с 6,5 уз она упала до 3.5. Мне стало понятно, что ПЛ попала в трал к рыбакам. Запросили по звукоподводной связи К-429 об обстановке. Нам ответили: в районе нашей ПЛ находятся два рыболовных судна и одно из них донесло на свою береговую базу, что они "что-то" поймали и это "что-то" тянет их в неизвестном направлении.
К-43 уменьшила ход и всплыла на глубину 50 м. Не поднимая перископа и наблюдая в него из трюма, как при всплытии во льдах, мы начали медленно всплывать. Непрерывно наблюдая за рыболовецкими судами по гидроакустике, дали три пузыря для обозначения своего места. Всплыли, осмотрели горизонт в перископ: слева 45", на дистанции 150 м судно, справа 90", на дистанции 6 каб судно. Продули главный балласт, швартовая команда вышла на палубу. В конечном счете мы освободились от троса, который выбрал к себе на борт лебёдкой рыболовецкий сейнер. Аналогичный случай был с РПКСН 8-й ДиПЛ.
Как иногда происходило планирование ракетных стрельб, я покажу на следующем примере. Я выходил в море для руководства торпедной стрельбой К-201 (капитан 2 ранга Б.ГБледнов), стрельба была успешной. Вечером пришли в базу, где мне доложили, что на планировании в КВФ по приказанию командующего КВФ контр-адмирала Г.А.Хватова от проведения наших ракетных стрельб, которые мы готовили уже два месяца, отказались. Об этом сообщили в штаб флота. Начальник штабаТОФ вице-адмирал Р.А.Голосов дал приказание Г.А.Хватову выделить обеспечение для ракетных стрельб. Хватов сразу же позвонил командующему ТОФ адмиралу Сидорову и сказал: "Вот, вы давали указание об экономии топлива, разрешите не выделять обеспечение на ракетные стрельбы 10-й ДиПЛ. Сидоров в ответ: "Договоритесь с Павловым". Я спросил НШ флотилии Г.Ф.Авдохина о дальнейших решениях и получил ответ: "Я ничего не знаю".
На следующий день в 11.00 позвонил Г.Ф.Авдохин и сообщил, что нужно кому-то ехать в КВФ и планировать ракетные стрельбы, хотя это функция штаба флотилии. Что делать? Поехал в штаб КВФ на УАЗе вместе с флагманским ракетчиком нашей дивизии капитаном 2 ранга Касько. Приехали, спланировали мероприятие и все вопросы обговорили. Только вечером мы вернулись домой.
Через сутки провели инструктаж по ракетной стрельбе у меня в кабинете. Должны стрелять К-201 (капитан 2 ранга Б.Г.Бледнов) одной ракетой по неподвижной мишени и К-320 (капитан 2 ранга Н.В.Аникин) четыремя ракетами по подвижной мишени, которую будет буксировать в подводном положении К-178.
Рано утром на торпедолове мы добрались до бухты Ильичеве, где высадились на СКР «Сторожевой», на котором вышли в море. Я руководил тактическими учениями и ракетными стрельбами. Начали учения, ПЛ в подводном положении ведут слежение за ОБК (СКР «Сторожевой»), через час после начала учений оперативный дежурный КВФ даёт мне телеграмму: "ПЛ немедленно всплыть, примите меры, поднять ПЛ на поверхность, так как с БС возвращается АЛЛ 45-й ДиПЛ". Командиру этой лодки оперативный дежурный тоже дал команду всплыть и идти в надводном положении, но командир этой лодки почему-то продолжал идти в подводном положении. Приняв все меры, я сумел передать на К-212 и К-320 приказание о всплытии в надводное положение, это приказание было выполнено. Через два часа оперативный дежурный разрешил продолжить учения, что мы и сделали.
На СКР "Сторожевой" мы прибыли в район огневой позиции, где встретились с К-201. У оперативного дежурного я выяснил, что все силы развернуты. В назначенное время К-201 выполнила стрельбу и добилась прямого попадания в мишень. Самолёт-наблюдатель доложил, что в районе мишени находится АЛЛ ВМС США в перископном положении, которая наблюдала за нашей стрельбой. Оперативный дежурный этот доклад всерьез не принял. Стали готовиться к стрельбе К-320. Передали на К-178: "Приготовиться к буксировке мишени". Но командир К-178, очевидно, забыл про инструктаж и находящиеся у него на руках документы. К-178 по этой команде погрузилась и начала буксировать мишень, о погружении донесения не сделала. У нас сразу возникла стрессовая ситуация, тем более что связи с лодкой не было.
Я дал команду самолёту доложить, что делает К-178. тот ответил, что мишень наблюдает, а К-178 не обнаружил. Объяснил лётчику всю ситуацию и попросил по возможности ещё раз осмотреть мишень на небольшой высоте. Самолёт на бреющем полёте осмотрел и доложил: "К-178 нет" Тогда я понял, что К-178 начала буксировку мишени в подводном положении, после чего дал разрешение на пуск ракет К-320. Три ракеты успешно стартовали и попали в мишень, а четвёртая вылетела из контейнера и тут же упала в воду и утонула. К-201 за стрельбу получила оценку "отлично", а К-320 оценку "хорошо".
Часто в зимний период из-за сложной ледовой обстановки невозможно было проводить торпедные стрельбы в районах БП. Так в феврале я выходил в море на К-134 для руководства торпедными стрельбами. Весь Авачинский залив во льдах, стрелять торпедами было нельзя. Командующий ТОФ адмирал В.П.Маслов разрешил выполнить все торпедные стрельбы пузырём (торпеда-дура, пузырь-молодец), что мы успешно выполнили.
Я не помню ни одного мероприятия по командирской подготовке, проводимого вышестоящими штабами, которое принесло бы хоть какую-то пользу. Сборы по обеспечению скрытности ПЛ проходили, и командование флотилии и дивизий заслушивали, руководил всем командующий ТОФ адмирал В.П.Маслов. Но о скрытности действий ПЛ на этих сборах я ничего нового не услышал: переливали из пустого в порожнее. Потом перешли к заслушиванию командования флотилии. Первым делал доклад командующий 2-й ФлПЛ вице-адмирал Б.И.Громов, он перечислил некоторые причины, мешающие проведению БП и обеспечению боевой готовности ПЛ.
Маслов комментирует: "Плохому танцору яйца мешают".
Далее моему заместителю по электромеханической части капитану 1 ранга Баклашову задали вопрос о шумности. Он ответил: "На заводе "Звезда" нет лаборатории шумности". Маслов: "У кого вы спрашивали?" Баклашов: "Я говорил с директором завода Долговым". Маслов: "А я думал, что вы просили у секретарши Долгова, а то она не всякому даёт".
Далее всё в таком же стиле. Стали заслушивать НШ флотилии контр-адмирала Г.Ф.Авдохина. Его попросили назвать пофамильно командиров ПЛ и старших помощников, которые до сих пор не сдали зачёты на самостоятельное управление ПЛ, он перечислил. После этого стали опрашивать Катченкова. Маслов: "Сколько ПЛ в Приморье на ремонте?" — Не знает. "Сколько лодок в 45-й ДиПЛ?" — Не знает. "Что конкретно лично вы сделали для улучшения воинской дисциплины и дежурно-вахтенной службы?" — Катченков: "Вот мне докладывают...". Маслов: "Да нет, что вы сами конкретно сделали?" — молчание. После этого Маслов приказал Громову и Катченкову дать характеристику командирам дивизий и начальникам политотделов. Катченков о своих начальниках политотделов ничего толком не мог рассказать, нёс какую-то ахинею.
Вечером 29 июля 1978 г. в районе, где проводится глубоководное погружение, столкнулись две АПЛ 25-й ДиПЛ, два стратегических крейсера. К-477 проходила глубоководное погружение, старшим на борту был заместитель командующего 2-й ФлПЛ контр-адмирал А.Н.Луцкий. К-171 обеспечивала глубоководное погружение, старшим на борту был командир 25-й ДиПЛ контр-адмирал В.В.Привалов. Перед всплытием обе ПЛ допустили нарушения, которые способствовали их столкновению. К-477 ударилась носовой частью о днище К-171, в результате чего обе получили различные повреждения, которые можно было устранить только на заводе. Потребовалось постановка в док. Один стратегический крейсер должен был заступать на боевое дежурство, а другой идти на БС. Всё это, конечно, было сорвано.
Во время моей службы много уделяли внимания плаванию в тактических группах. Например, с К-320 и К-201 мы отрабатывали элементы плавания в тактической группе. Инспекция Министерства обороны показала, что в нашей дивизии необходимо довести до совершенства действия в тактической группе, в этом я убедил штаб и командиров ПЛ. Начали отрабатывать связь в сети тактического взаимодействия. Если в море выходила хоть одна наша АПЛ, то АПЛ. стоящие у пирсов, открывали приемную вахту в сети тактического взаимодействия. С моря ПЛ передавала радиограмму на берег и ту же радиограмму дублировали в сети тактического взаимодействия. К-320 и К-201 начали совместное плавание и отработку звукоподводной связи. На скорости 6 уз добились следующих результатов: телефония 10 миль, кодовая связь 13 миль. Далее начали отрабатывать элементы совместного маневрирования на скорости от 6 уз и до 18 уз.
Отработали определение дистанции до цели триангуляционным способом, При очередном определении места получили невязку в 8,5 миль, что превысило все нормативы. Должен сказать, чтс на лодку вторым штурманом был прикомандирован капитан 3 ранга Чирков (как-то этот момент я проглядел). Да, да, эте был тот Чирков из 273-го экипажа ПЛ, с которым я ходил на БС, его всё продолжали воспитывать... По поводу этой невязки я стал разбираться, и, конечно, Чирков "обрадовал" меня полным отсутствием знаний по учёту течения.

Проверки дивизии инспекцией Министерства обороны.

5 сентября 1978 г. приехала инспекция Министерства обороны в следующем составе: вице-адмирал А.М.Гонтаев. контр-адмирал И.И.Карачев, контр-адмирал В.Н.Чернавин и с ними группа офицеров.
Вице-адмирал А.М.Гонтаев заслушал командующего 2-й ФлПЛ вице-адмирала Громова и начальника политотдела — члена Военного совета контр-адмиралг Катченкова, потом довели до их сведения план проверки. Проверяться должнь были 8-я и 10-я ДиПЛ. Начали с проверки командных боевых расчётов (КБР) ПЛ. Проверке были подвергнуты три КБР: К-429 (капитан 1 ранга В.Т.Козлов), 305-й экипаж ПЛ (капитан 2 ранга А.Ф.Копьев) и К-175 (капитан 2 ранга А.А.Крылов). Проверяли КБР вице-адмирал А.М.Гонтаев и контр-адмирал И.И.Карачёв. Первыми проверялся КБР К-429 на тренажёре "Брест". Была поставлена задача атаковать АУГ с АПУГ ПЛО, при этом нужно было атаковать вер-толетоносец торпедами, а авианосец ракетами "Аметист". Перед выполнением упражнения весь личный состав КБР опрашивали по специальности с выставлением каждому оценки. За выполнение упражнения на тренажёре КБР К-429 получил оценку "удовлетворительно", которой было при инспекции вполне достаточно.
Следующим проверяли КБР 305-го экипажа ПЛ (капитан 2 ранга А.Ф.Копьев). Выполняли такое же упражнение, этот КБР действовал более уверенно и энергично и в результате получил оценку "хорошо". Потом проверяли КБР К-175 (капитан 2 ранга А.А.Крылов) и К-10 (капитан 2 ранга В.Н.Медведев), тут произошёл полный завал — они получили оценку "неудовлетворительно", случилось это больше не от отсутствия знаний и умения, а от растерянности перед высокими чинами и излишнего волнения. Позже им дали возможность повторно выполнить упражнение, и они получили оценку "удовлетворительно".
6 сентября были проверены КБР, физическая подготовка и работа с кадрами на К-134 и К-204. Оценки были положительными.
8 сентября проверялась марксистско-ленинская подготовка на К-10 и К-175. Тут также оценки были положительные.
В середине дня вся флотилия встречала К-212 (капитан 2 ранга А.А.Гусев) и К-325 (капитан 2 ранга В.П.Лушин), которые прибыли с СФ, совершив переход в составе тактической группы подо льдами Северного Ледовитого океана. Тактической группой командовал командующий 1-й ФлПЛ контр-адмирал Р.А.Голосов, а на другой ПЛ старшим был командир 11-й ДиПЛ капитан 1 ранга Е.А.Томко. Состоялся митинг, вручение символических ключей от Камчатки, хлеба-соли и поросят. Далее инспекция Министерства обороны продолжила свою проверку.
Для участия в зачетном тактическом учении инспекция назначила три ПЛ (К-10, К-201 и К-429), после чего с этих же ПЛ должны были производиться практические пуски ракет. 10 сентября во флотилии был объявлен экстренный вызов личного состава, после чего начался перевод флотилии в полную боевую готовность. Наши ПЛ выходили первыми в назначенные районы и точки рассредоточения, всё было выполнено своевременно и без замечаний.
Перед тактическими учениями я планировал в качестве ПЛ слежения К-429, но командир капитан 1 ранга В.Т.Козлов упросил меня такую задачу перед ним не ставить, так как он был к ней плохо подготовлен. Тогда я поставил эту задачу перед К-201 (с 305-м экипажем ПЛ), командир капитан 2 ранга А.Ф.Копьев подтвердил, что эту задачу он выполнит. 14 числа состоялись тактические учения. Я вышел в море в качестве командира ударной группы на К-201. В течение почти всех учений К-201 успешно следила за ОБК и передавала радиограммы на берег и в сети тактического взаимодействия, командир капитан 2 ранга А.Ф.Копьев оправдал мои надежды. Всё было хорошо, если бы К-201 не подвела внезапно появившаяся неисправность: на фильтре механической очистки воды 2-го контура выбило прокладку и вода стала уходить из 2-го контура в трюм. Пришлось выводить ГЭУ из действия, всплывать в надводное положение, устранять неисправность и снова вводить ГЭУ, что заняло около трёх часов. ОБК догнать мы уже не могли. Все три ПЛ нанесли условный ракетный удар согласно данным собственных средств наблюдения и расчётам.
После этого осуществлялись практические пуски ракет. Стреляли К-429 (оценка "отлично"), К-201 (оценка "хорошо"). Последней стреляла К-10 за час до захода солнца, но тут появились два южнокорейских сейнера, которых пришлось выводить из района стрельбы, старт пришлось переносить ещё на час, т.е. стреляли почти в темное время суток. Этого делать было нельзя, так как самолёт-наблюдатель мог не увидеть результатов попадания ракеты в мишень. Лётчик донёс, что ракета, похоже, не долетела до мишени, но точно утверждать он не стал. После этого к мишени подошёл буксир, но из-за темноты ничего рассмотреть не смог.
Эти неуверенные и приблизительные доклады дошли до командующего ТОФ адмирала В.П.Маслова и маршала-инспектора Министерства обороны К.С.Москаленко. Командующий 2-й ФлПЛ стал настаивать на проведении повторных стрельб. Ночью мне пришлось идти в гостиницу к командующему ТОФ и докладывать обстановку. Командующий выслушал меня и проведение повторных стрельб запретил.
17 сентября мишень привели в базу. Капитан 1 ранга Тимчук от штаба ТОФ и я совместно с другим инспектирующими офицерами прибыли на мишень, где сразу обнаружили обрыв одной крайней ячейки сетки, а на палубе детали и осколки ракеты. Был составлен акт. После прибытия с моря вице-адмирала А.М.Гонтаева и вице-адмирала Б.И.Громова я доложил им обстановку, и мы пошли на катере к месту стоянки мишени. Там я продемонстрировал место попадания и предъявил вместе с актом осколки и детали ракеты.
Позже вице-адмирал А.М.Гонтаев вызвал меня и спросил: "Не подложили ли ваши люди эти осколки и детали на мишень?" Я лично понял этот вопрос как: не жулик ли вы? Поэтому так и ответил: "Я не жулик! Никто и ничего не подкладывал". В конечном итоге стрельбу К-10 оценили на "удовлетворительно". За торпедную стрельбу, выполненную К-429, К-10, К-175, экипажи лодок получили по оценке "хорошо".
Должен сказать несколько слов о вице-адмирале А.М.Гонтаеве. Спокойный, вежливый, умный, тактичный, мужественный, всесторонне развитый, справедливый. Маршал К.С.Москаленко закидывал его телеграммами типа: "Вас товарищ Гонтаев дурачат и обманывают, а Вы ничего не видите". Несмотря на это, у вице-адмирала Гонтаева хватило мужества детально разобраться с этой стрельбой и объективно её оценить, что в те времена было редчайшим случаем. В основном жили по принципу "чего изволите".
Те же слова могу сказать и о контр-адмирале И.И.Карачеве. Гонтаев и Карачев всегда были благожелательно настроены к людям, не старались их "утопить", а смотрели в корень: что человек собою представляет, какова его подготовка, знания и умение.
Оценки по результатам инспекции были следующие. Штабу 2-й ФлПЛ — "удовлетворительно", тылу флотилии— "удовлетворительно", 8-й ДиПЛ—"удовлетворительно", 10-й ДиПЛ—"удовлетворительно" (К-10—"удовлетворительно", К-201 —"удовлетворительно", К-429 — "удовлетворительно").
Маршал К.С.Москаленко захотел лично повидать командиров двух ПЛ, которые осуществили переход с СФ на ТОФ. Запланировано было эту встречу провести в Доме офицеров, наш офицер закупил часы для этих командиров, которые должен был им вручить маршал К.С.Москаленко. Но все планы он же и изменил. Встреча в Доме офицеров не состоялась, так как маршал решил пообедать на ПКЗ, где ему приготовили всякие деликатесы, он на них посмотрел и потом спросил: "А манную кашу приготовить можете?" В рекордный срок была приготовлена манная каша, которую он с удовольствием съел и, придя в хорошее настроение, спросил: "Кто кашу приготовил?" Тут же к нему привели очень упитанного мичмана-кока. Маршал его поблагодарил и, вспомнив, что он должен кому-то вручать часы, он и вручил часы упитанному коку, а с командирами уже не было времени беседовать.
Вторая проверка состоялась через два года. 7 сентября 1980 г. прилетела часть инспекции Министерства обороны во главе с вице-адмиралом А.М.Гонтаевым. На 8 сентября назначили строевой смотр и проверку проведения политических занятий. При шла телеграмма по поводу К-122 4-й ФлПЛ, на которой во время БС произошел пожар и были жертвы. Вице-адмирал А.М.Гонтаев спросил командующего 2-й ФлПЛ вице-адмирала А.И.Павлова: "Кто будет руководить тактическим учением 10-й ДиПЛ?" Павлов ответил, что руководить будет контр-адмирал Берзин. Гонтаев с удивлением поинтересовался: "Как он может сам собой руководить?" Начальник штаба 2-й ФлПЛ контр-адмирал Г.Ф.Авдохин из-за спины Гонтаева жестами показывает Павлову, вы мол, руководитель.
8 сентября в 08.50 собрали в конференц-зале штаб 2-й ФлПЛ и командование дивизий. Докладывал Павлов. Гонтаев спросил: "Какие оценки и места за зимний период получили дивизии и их штабы?" Павлов ответить не смог. За строевой смотр получили оценку "удовлетворительно". Все офицеры штаба дивизии были собраны в учебном центре, где контр-адмирал В.Н.Чернавин проверил их на знание уставов ВС. Общая оценка "хорошо".
9 сентября у членов экипажей К-429 и К-184 (который в это время "держал" К-204) была проведена проверка знания оружия массового поражения, знания были оценены как удовлетворительные и хорошие.
10 сентября на лодке был проверен экипаж К-204 по выходу в ракетную атаку. По окончании проверки личному составу КБР сразу же было приказано прибыть в учебный центр, где их проверили на умение выходить в торпедную атаку по надводному кораблю. По приказу представителя инспекции я произвёл разбор выполненного упражнения, который, конечно, также оценивался. Поставленную задачу выполнил, как положено по документам. Сразу же об этом офицер штаба 2-й ФлПЛ доложил вице-адмиралу А.И.Павлову. Тот звонит мне: "Вот вы при разборе проявили принципиальность, а это всё пойдёт в акт инспекции против дивизии". Вечером Павлов снова звонит мне: "Я запросил штаб флота, чтобы вы руководили ракетными стрельбами крылатыми ракетами. Мне нужно руководить стрельбами баллистическими ракетами".
После этого я прибыл к контр-адмиралу Г.Ф.Авдохину для решения рабочих вопросов. К нему зашли вице-адмиралы А.М.Гонтаев и А.И.Павлов, и командующий 2-й ФлПЛ заявил: "Берзин будет руководить ракетными стрельбами крылатыми ракетами". Гонтаев возмутился и сказал: "Руководить стрельбами должны вы, так как командир дивизии должен быть на подводной лодке и управлять ударной группой подводных лодок". Павлов ранее служил на подводных лодках с баллистическими ракетами, крылатые ракеты и тактику их использования, очевидно, знал плохо и поэтому не хотел руководить стрельбами. Павлов снова обратился к Гонтаеву: "Пусть Берзин проведет инструктаж участников тактического учения и ракетных стрельб в Камчатской флотилии". Гонтаев согласился.
11 сентября я убыл в штаб соединения кораблей охраны водного района, где состоялся инструктаж. В этот же день вице-адмирал А.И.Павлов провёл инструктаж командиров ПЛ, которые должны были участвовать в тактических учениях и ракетных стрельбах, а также офицеров своего штаба. Кто-то написал ему вопросы, которые он должен задать командирам, но было видно, что сам он в них не разобрался. Инструктаж был похож на плохую пьесу, участники которой друг друга не понимают. В этот раз сначала были ракетные стрельбы, а после тактические учения.
12 сентября рано утром я вышел на К-325 (капитан 2 ранга В.П.Валуев) в море. Заняли свою позицию, потом подошла К-429 (капитан 2 ранга А.О.Губанов). Подошел СКР с находившимися на борту вице-адмиралами А.М.Гонтаевым и А.И.Павловым. Руководил ракетными стрельбами А.И.Павлов. Далее подошел крейсер «Александр Суворов» с маршалом К.С.Москаленко. Поступило приказание погрузиться под рубку, чтобы маршал К.С.Москаленко мог нас наблюдать, хотя мы должны были бы идти уже на перископной глубине. Я должен был организовать одновременный старт с двух ПЛ, поэтому с К-429 постоянно поддерживали звукоподводную связь, проверили хронометры с точностью до секунды. Наконец, с СКР была получена команда погрузиться на стартовую глубину. Далее время отсчитывали по хронометру. Ровно в назначенное время ракета стартовала, через 8 секунд стартовала ракета и с К-429.
Всплыли, узнали от экипажа самолёта, что обе ракеты попали в мишень. На СКР, где были А.М.Гонтаев и А.И.Павлов, маршал К.С.Москаленко подсадил на борт корабля генерал-лейтенанта и полковника следить за моряками (Павловым и Гонтаевым), чтобы моряки не "сжульничали". Гонтаев страшно обиделся. СКР подошёл к мишени и сфотографировал дырки в сетке от попадания наших ракет. Когда СКР вернулся в базу, то все пошли на доклад к маршалу К.С.Москаленко. Тот сначала позвал к себе генерал-лейтенанта, который доложил, что "жульничества" не было. После этого К.С.Москаленко вышел из своих апартаментов и позвал к себе ужинать А.М.Гонтаева и А.И.Павлова. Их он заслушивать не стал, лишь сказал: "Мне всё ясно".
13 сентября я проводил групповое упражнение с командирами ПЛ, которое было спланировано инспекцией для выявления качества обучения и уровня подготовки. Присутствовали вице-адмирал А.М.Гонтаев, контр-адмирал В.Н.Чернавин и капитан 1 ранга Ямбих. Всё прошло нормально. Гонтаеву понравилось, он поставил оценку "хорошо". На следующий день А.М.Гонтаев меня спросил, на какую должность я собираюсь в Москву. Для меня это прозвучало весьма удивительно. Я ответил: "Я не собираюсь в Москву". Гонтаев:. "Павлов мне сказал, что вы не хотите идти по командной линии, а хотите только в Москву". Я ответил, что со мной Павлов об этом никогда не беседовал. Гонтаев и Карачев заметили особое "расположение" Павлова ко мне и к 10-йДиПЛ.
14 сентября состоялся инструктаж участников тактических учений и торпедных атак по ОБК.
15 сентября ночью начали развёртывание на тактические учения. В море вышли К-325, К-429 и К-204, на которой находились А.О.Губанов и я. Я должен был руководить ударной группой и в конце учений организовать совместный ракетный удар по ОБК. Учения прошли успешно.
17 числа состоялись торпедные стрельбы по ОБК, который состоял из крейсера «Александр Суворов» и двух СКР. Командир К-429 капитан 2 ранга А.О.Губанов удачно вышел в торпедную атаку: две торпеды навелись на крейсер, вторую атаку выполнил по СКР — торпеда извелась. Командир К-325 капитан 2 ранга В.П.Валуев вышел в торпедную атаку на "удовлетворительно", атаку затянул и стрелял вдогон.
18 сентября вице-адмирал А.М.Гонтаев назначил меня руководителем торпедных стрельб по одиночному боевому кораблю. Атаку должны были выполнять К-557 пр.675МК и К-14 пр.627А из состава 45-й ДиПЛ. Инспектором пошёл контр-адмирал В.Н.Чернавин.
19 числа вышли в море на СКР-59. По УКВ я проинструктировал командира К-557 капитана 1 ранга А.А.Чернышева и дал задание. Видимость была полная, командир в перископ наблюдал СКР-59, шумы корабля фиксировали гидроакустики. Чернышев лёг на контркурс, потом крутился под носом СКР-59, пропустил его над собой, а потом выстрелил по какой-то случайной цели, как сказал один товарищ из инспекции: "На звук унитаза". Торпеды пошли на мыс Маячный. Оценка "неудовлетворительно".
Следующую атаку выполняла К-14 (командир — капитан 2 ранга Саранчин, старший на борту — НШ 45-й ДиПЛ капитан 1 ранга Зайцев). На перископной глубине находились до дистанции 34 каб до цели, так как не могли погрузиться из-за неисправности клапанов вентиляции и кормовых горизонтальных рулей. Погрузились, переключились на случайную цель, выпустили две торпеды. Одна торпеда тут же всплыла в точке залпа, другая прошла прямоходом. Оценка — "неудовлетворительно". В море после стрельб по УКВ докладывал вице-адмиралу А.И.Павлову и рассказал всё, как было. Он ответил, что оттого, что экипаж готовили не мы. нам не легче.
21 сентября был проведён разбор тактических учений. Я сделал подробный доклад, с анализом действий всех участников. А.И.Павлов, пока я докладывал, сигнализировал мне, чтобы я "сокращался". Далее выступал А.И.Павлов, который толком о наших действиях ничего не сказал. В заключение А.М.Гонтаев отметил, что по тактической подготовке 10-я ДиПЛ отличается от остальных дивизий в лучшую сторону, а также в ней лучше провели разбор учений.
22 сентября прибыл на ГиСу «Анадырь» НИИ 0-й ДиПЛ капитан 1 ранга Н.Н.Алкаев, который встречал ПЛ СФ (РПКСН и К-43). Последняя прибыла в нашу дивизию.
28 сентября начались учения по переводу дивизии в состояние полной боевой готовности. Учения прошли на оценку "хорошо".
3 октября заслушивали акт инспекции Министерства обороны СССР. Нашей дивизии поставили оценку "удовлетворительно". Маршал К.С.Москаленко в конце пошутил, что оценку инспекции можно увеличить всем на единицу.
10-я ДиПЛ подверглась двум инспекциям Министерства обороны (в 1978 и 1980 гг.), результаты обеих проверок были оценены положительно. На инспекциях ПЛ действовали в тактических группах с фактическим использованием ракетного оружия в сложных условиях. За эти годы ПЛ отработали тактику действий в группах, что в дальнейшем позволило дать дивизии наименование противоавианосной.

Аварийные ситуации.

Работа по предупреждению аварий велась командованием дивизии, в первую очередь моим заместителем по ЭМС капитаном I ранга С.А.Москаленко и флагманскими специалистами, постоянно и довольно активно. За время моего командования соединением было только несколько аварийных ситуаций.
I июня 1979 г. К-10 вышла из базы для перехода в Приморье для дальнейшего базирования в 29-й ДиПЛ. Подводная лодка следовала в подводном положении, шла зарядка АБ. Командир 2-го дивизиона БЧ-5 капитан 3 ранга Соловьев, который должен был руководить зарядкой АБ. напился и лёг спать.
Шла зарядка током четвёртой ступени, остановились вентиляторы (по какой-то причине сгорели предохранители), далее из-за неправильных действий командира электротехнической группы капитан-лейтенанта Остаплюка произошёл взрыв АБ №1, в результате частично было повреждено 25 аккумуляторных баков. Взрывом разбило двери в каюту начальника медицинской службы старшего лейтенанта Ястребова, и осколком выбило ему правый глаз, остальные получили легкие ушибы и царапины.
Подводная лодка всплыла в надводное положение и вернулась в базу, где было проведено расследование и восстановлена АБ. Капитан 3 ранга Соловьев пьянствовал до этого случая несколько лет, на мои предложения командующему флотилии об увольнении его в запас был всегда единственный ответ: "Воспитывайте". 23 июня К-10 начала переход в Приморье и без замечаний прибыла к новому месту базирования.
В марте 1981 г. К-184 с 273-м экипажем ПЛ (капитан 2 ранга Т.Л.Москаленко) вышла в море на глубоководное погружение. К-184 обеспечивала К-43 (командир — капитан 2 ранга Н.Я.Марьяшин, старший на борту — заместитель командира дивизии капитан 1 ранга А.А.Шиков). Глубоководное погружение прошло нормально, после всплытия Москаленко решил подойти поближе к К-43, маневрировал на глазок. Всё, что можно нарушить, — нарушил, всем, чем можно пренебречь, — пренебрёг. Восемь месяцев он плавал с заместителем командира дивизии капитаном 1 ранга В.Т.Козловым, последний отзывался о нём хорошо. Выпустили в море без "няньки", и от самостоятельности человек видимо ошалел.
В результате неграмотного маневрирования ПЛ столкнулись. Предпосылкой к этому послужил и тот факт, что на К-43 Н.Я.Марьяшин и А.А.Шиков находились в штурманской рубке, а на мостике был лишь один вахтенный офицер капитан 3 ранга Волков, который никаких действий не предпринял. Видимость была полная. В результате столкновения К-184 получила в носовой части вмятину легкого корпуса. Передние крышки ТА не открывались, а один ТА потерял герметичность. Подводные лодки вернули в базу, где был произведен разбор случившегося. Занимался "разбором полетов" лично командующий ТОФ адмирал В.В.Сидоров. К-184 на одну неделю пришлось ставить в док, где все повреждения были устранены.
В это же время на К-320, стоявшей в базе у пирса с 228-м экипажем (капитан 2 ранга Г.А.Сорокин), старшина команды трюмных открыл клапан подачи воздуха в отсек вместо клапана продувания ЦГБ. Результат — нарушена герметичность переборки аппаратной выгородки и надуло "пузо". До 10 апреля устраняли это "пузо".
Из Москвы был вызван с учёбы вице-адмирал А.И.Павлов, которому по его приезде я сделал доклад об общей обстановке в возглавляемой мной дивизии и, в частности, о столкновении К-43 и К-184. Вышестоящее командование приняло решение снять Т.Л.Москаленко и А.А.Шикова с занимаемых должностей.
10 августа нам сообщили, что в 25-й ДиПЛ произошло столкновение РПКСН (капитан 1 ранга Куликов) с СКР (старший на борту командир 25-й ДиПЛ — контр-адмирал В.В.Привалов). РПКСН выполнял торпедную стрельбу по СКР. руководителем стрельб был командир дивизии. Сторожевой корабль после обеспечения стрельбы лёг в дрейф и включил эхолот, а командир РПКСН услышал работу эхолота и решил, что это работает стукач торпеды. Вместо того чтобы всплыть в запланированной точке, он пошёл в подводном положении к "стукачу" (фактически к СКР) и по прибытии в точку начал всплывать и оказался под днищем СКР, который чуть не перевернулся. Был пробит корпус СКР, потребовалось вмешательство АСС КВФ, чтобы предотвратить затопление корабля. Результатом последующего разбирательства стало снятие с должности контр-адмирала В.В.Привалова и назначение его с понижением.
В период описываемых событий запомнилась посадка К-175 в Красном море на мель при заходе в бухту на о. Дахлак. Спустя 9 часов лодка самостоятельно снялась с мели, последующий осмотр показал, что повреждений корабль не получил.

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта nvmu.ru.

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю