Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    61,64% (45)
Жилищная субсидия
    19,18% (14)
Военная ипотека
    19,18% (14)

Поиск на сайте

Агронский М.Д.«И молодость, одетая в бушлаты, И юность перетянута ремнём…» Часть 5.

Агронский М.Д.«И молодость, одетая в бушлаты, И юность перетянута ремнём…» Часть 5.

Стрелковый парк. Окончание.

"Надо отдать должное хозяевам города за поддержание фонтанов в работоспособном состоянии. Фонтаны давно потеряли своё первоначальное назначение, как источники питьевой воды, но и теперь служат, как оригинальные украшения городских площадей, парков и садов. Один из фонтанов находится во внутреннем дворике кинотеатра «Комъяуниетис» на улице Ленина, созданный в начале нашего века знаменитым местным скульптором Августом Фольцем. По традиции, влюблённые бросают в фонтанный бассейн монеты, чтобы со временем вернуться сюда, - обычай, принятый во многих городах мира.
От Бастионной горки рукой подать до центральных улиц, идущих лучами к Даугаве, и радиально, всё дальше удаляясь от центра. Десятки раз хожены и перехожены бульвары Райня, Кронвальда, Коммунару, Падомью, улицы Кирова, Горького, К.Барона, и, конечно, центральная магистраль города – улица Ленина, пересекающая всю правобережную часть города, с приметной стелой фабрики «Лайма» и памятником Свободы. Оригинальный памятник представляет собой скульптурно-архитектурную композицию высотой 42 метра. На высоком постаменте стоит с поднятыми вверх руками каменная женщина. В руках у неё три звезды. У основания памятника ряд скульптурных групп. Памятник, сооружавшийся в 1931-1935 гг., по замыслу архитектора Э.Е.Шталбергса и скульптора К.Зале, символизирует освобождение родины от семивекового национального и экономического гнёта немецких баронов и деспотизма русского самодержавия. К небесам родной земли возносит Свобода три позолоченных звезды - три края Латвии – Видземе, Курземе, Латгале.(Огонёк, 1988, №52)."



"Свобода вообще относительна, и нам, мальчишкам, которые даже на ограниченное время вырывались в город, свобода казалась полной. И то, что фигура женщины, олицетворяющая свободу, твёрдо стоит, повернувшись к нам задом, мало волновало. Представляется, что в то время нас уже больше интересовали не каменные истуканы, а живые обитатели женского пола.
Кстати, возможности для знакомства с девушками были не велики. Во-первых, русских девушек в городе было не так много. Мне известны только две русские школы, которые посещали училище. Каких-либо контактов с латышскими школами не припоминаю. Во-вторых, сказывалась оторванность с детства от реальной жизни, большинство из нас были чрезмерно стеснительными и скованы воинской дисциплиной. Были и исключения, например, Валя Шабанов, который в старших классах почти всегда был в окружении нескольких девиц. Реальная возможность познакомиться с девушкой возникала только при совместном участии в художественной самодеятельности и, реже, на танцах в клубе училища. В драматическом и, особенно, танцевальном кружках появлялись партнёрши, которые обычно и становились объектами повышенного внимания и спутницами при прогулках по городу.
Другим привлекательным местом после упомянутой Бастионной горки, посещаемым нашей братией, был более удалённый парк за улицей Горького. Его настоящего названия я не знал, между собой называли его стрелковым (с прозрачным намёком на возможность познакомиться с барышней), иногда – Петровским. При написании этих заметок заглянул в энциклопедию «Рига» и нашел, что название этого зелёного массива – сад Виестура, который является старейшим общественным садом города, разбивка которого началась при Петре I. Раньше он назывался Царским и имел регулярную планировку – прямые аллеи, дорожки, каналы. Там растут деревья, привезённые не только из окрестностей, но и из других стран. В саду сохранился вяз, посаженный собственноручно Петром I в 1721 году. У подножья дерева большой камень с мемориальной надписью. Видимо, поэтому мы и называли этот парк Петровским. Этот зелёный уголок известен ещё тем, что там состоялся первый вселатвийский праздник песни в 1873 году. Латыши очень певучий народ и продолжают сохранять свои песенные традиции. Праздник песни стал ежегодным. Я был свидетелем этого необыкновенно любопытного и красочного зрелища в 1948 году, когда праздник проходил в центре города на Эспланаде."



1946 г. Первомайские праздники. Центр Риги. Эспланада.

"В центральной части города расположены и основные театры, куда нас водили, как правило, в организованном порядке. Недалеко от училища, на бульваре Падомью за улицей Ленина находился академический театр оперы и балета. Дорога туда была проторена не только в качестве зрителей. На этой престижной сцене нахимовцы выступали на заключительных концертах художественной самодеятельности, иногда совместно с профессиональными актёрами. Некоторых актёров знали в лицо. Это, прежде всего, знаменитые певцы народные артисты ЛССР, лауреаты Сталинской премии Эльфрида Пакуль и Алекандр Дашков, Жермена Гейне-Вагнер и др. В этом театре прослушали практически весь классический репертуар, в частности, «Ивана Сусанина с участием в главной роли А.Дашкова. Кое-какие спектакли на меня не произвели впечатления, скорее всего, не был подготовлен по возрасту к восприятию, например, «Фауста» Гуно и, честно говоря, задремал в середине оперы.
Чаще, чем в опере, были в Русском драматическом театре, где из известных актёров запомнился заслуженный артист республики Николай Сергеевич Барабанов.
Кроме упомянутых театров бывали в Филармонии и цирке, причем в цирке – не только в качестве зрителей. Однажды в течение всех Рождественских каникул ежедневно выступали на концертах новогодней ёлки. Что-то плясали на арене цирка в белой морской форме мужским составом танцевального кружка нашей роты вместе с Дедом Морозом. В эти же годы обратил внимание на оригинальную манеру дирижирования молодого маэстро Арвида Янсонса в рижской Филармонии. Впоследствии он много лет выступал в Ленинградской филармонии, был дирижером симфонического оркестра Мравинского. Его поклонниками были все члены нашей семьи.
По выходным дням в клубе училища проводились не только танцевальные вечера. Нередко проходили выступления своего штатного духового оркестра. Иногда это были лекции-концерты, которые вёл К.А.Безпальчев. До сих пор в памяти блестящая, иллюстрированная духовым оркестром, лекция-концерт по произведениям композитора Глиэра. Начальник училища был не только блестящим лектором, но и неплохим музыкантом. Однажды на концерте самодеятельности при выступлении пианиста-нахимовца он подсел рядом, и получилось исполнение произведения в четыре руки. Иногда проходили встречи со знаменитыми актёрами. Одна из таких встреч состоялась с замечательной семейной парой – Любовью Орловой и Григорием Александровым."



1947 г.

"Они приехали навестить своего приёмного сына Паттерсона. Джим был курсом старше, никакими особыми достоинствами, кроме тёмных вьющихся волос, как у многих негров, не выделялся, учился на «тройки», любил гонять в футбол. В детстве снимался в кинофильме «Цирк», в результате приобрёл знаменитых покровителей. Джим, насколько я знаю, без блеска окончил и 1 Балтийское высшее военно-морское училище, военной карьеры не сделал и был уволен в лейтенантском звании (с флота Джемс Паттерсон был уволен в звании капитан-лейтенанта). Затем поступил и окончил Литературный институт, написал и издал несколько книжек стихов, одну из которых я из любопытства купил. Стихи были откровенно слабые, что-то о положении негров. Больше о нём долго ничего не слышал. В марте 1992 года случайно на экране телевизора узнал Джима, который с каменным лицом отвечал на вопросы молодёжи. Из этой телепередачи узнал, что он автор 10 книг, а кинофильм «Цирк», оказывается, в США не демонстрировался – был запрещен.
Были встречи и с другими интересными людьми в училище. Однако никакие внутренние мероприятия не могли заменить контактов вне его стен. В старших классах, особенно по праздникам, стали получать приглашения в дома девушек из самодеятельности. Для этого надо было пройти процедуру увольнения, которая заслуживает, чтобы рассказать подробнее. К увольнению тщательно готовились: стриглись, брились (некоторые), мыли шею холодной водой (горячей не было) или одеколоном, приглаживали непокорные вихры (или то, что от них осталось после короткой стрижки). Драили до блеска бляху ремня и пуговицы на бушлате или шинели. Пуговицы вставлялись в прорезь трафарета, смазывались асидолом и тщательно растирались небольшой щеткой. Смазывали гуталином выходные хромовые ботинки и доводили их до блеска бархоткой. Гладили утюгом брюки и форменку, и, как правило, только что выстиранный гюйс. Подшивали чистый подворотничок к галстуку, который носился с бушлатом или шинелью, летом натягивали чистый белый чехол на бескозырку. Вся амуниция тщательно чистилась жесткой платяной щеткой. Шерстяные брюки, обычно накануне, смачивались и натягивались на так называемую «торпедку» (фанерку), чтобы растянуть как можно шире. Брюки с трапециевидной фанеркой укладывались на ночь под матрас, где под прессом высыхали, приобретая снизу расклёшенную форму. Широкие клеши и ушитая в обтяжку форменка – это «писк» моды, а не только признак всех наших пижонов. Издевались и над бескозыркой ради превращения её в блиноподобное состояние. Не могу сказать, что этим занимались все поголовно – многие.
Наконец, заключительный этап: построение и осмотр увольняющихся в город. Он проводился одним из старшин в присутствии командира роты или одного из обеспечивающих офицеров-воспитателей. Опытный взгляд проверяющего выискивал существенные и не очень заметные нарушения в форме одежды и внешнего вида, построенных в две шеренги нахимовцев. Осмотр был тщательным, и получившие замечания безжалостно лишались увольнения или же отправлялись для устранения недостатков. Далее следовало краткое напоминание правил поведения в городе и напутствие, как перед боем, и выдавались увольнительные записки или жетоны. Строй увольняющихся воспитанников выводился во двор и следовал доклад дежурному офицеру по училищу, который также мог учинить поголовный или выборочный контроль. Чаще всего, дежурный для порядка окидывал взглядом строй воспитанников и давал «добро» на выход в город.

«Батя». (См. ранее опубликованную статью Памяти контр-адмирала Безпальчева Константина Александровича. Его звали "Батей". От благодарных воспитанников.)
Этот день запомнился почему-то лучше других. На улице то ли утро, то ли вечер – серые промозглые сумерки. Зима запаздывала, и снега еще не было. В этот день, 13 января 1951 года, Рижское Нахимовское училище отмечало пятилетний юбилей. В актовом зале училища, заполненном до отказа, светло и празднично. За столом президиума высокопоставленные гости: Председатель Президиума Верховного Совета Латвийской ССР А.М. Кирхенштейн, Председатель Совета Министров Латвийской ССР В.Т. Лацис, командующий войсками Прибалтийского военного округа генерал армии И.Х. Баграмян, другие руководители партии и правительства республики."



За столом президиума Торжественного заседания: начальник РНВМУ капитан 1 ранга Безпальчев Константин Александрович, Кирхенштейн Август Мартынович, Калнберзин Ян Эдуардович, генерал армии Баграмян Иван Христофорович, начальник ЛНВМУ капитан 1 ранга Изачик Николай Георгиевич и другие. 13 января 1951 г.

"Сохранилась фотография этого собрания, на первом плане запечатлен президиум на фоне портрета Ленина и большого бюста Сталина, закрывающего часть лица Ильича. На втором плане, в глубине сцены – два караула (по 3 человека) со знаменем училища и два военно-морских флага по бокам. Внизу, у стола президиума корзины с цветами, цветы в горшках на столе.
Сам факт присутствия на торжествах училища первых лиц республики и командования округом свидетельствовал о высоком авторитете Нахимовского училища и, прежде всего, несомненно, его организатора и начальника капитана 1 ранга Безпальчева Константина Александровича.



Начальник РНВМУ капитан 1 ранга К.А. Безпальчев докладывает генералу армии И.Х. Баграмяну о готовности училища к строевому смотру.

Истинные заслуги и влияние этого неординарного человека по-настоящему не были оценены официальными лицами. Это, пожалуй, не относится к местным рижским властям и его подчиненным, прежде всего нахимовцам. Большинству из нас это стало очевидным после того, как мы сами приобрели опыт службы и научились анализировать мотивы поведения и поступки других, оценивать прошедшие события и причастных к ним людей.
Оценка людей всегда субъективна и достигается, как правило, сравнением с эталоном. Для наших выпускников таким эталоном, который судьба послала нам в юные годы, стал, безусловно, Константин Александрович Безпальчев.
Выпускник 1950 года Шауров в небольшом отчете, написанном в 1995 году после работы в архиве Гатчины, записал: «По своему личному опыту руководителя учебным военно-морским заведением могу судить, что эта профессия не из беззаботных. И я часто, очень часто вспоминаю Безпальчева, хотя и время, и обстоятельства были другими, и там, где это возможно, использовал богатый «Батин» опыт».
Мы, нахимовцы, были непосредственными свидетелями всех начинаний этого деятельного человека в годы расцвета его педагогического таланта. Он был вездесущ, во всем чувствовалась рука опытного руководителя и воспитателя. Его побаивались и одновременно любили как воспитанники, так и офицеры и преподаватели. Одним словом, это был по-настоящему всеми уважаемый «Батя» – обожаемый отец большого семейства.
В те юные годы мы всерьез не интересовались его биографией, в зрелые годы было некогда, да и не принято это было. Биографий своих дедов, как правило, мы даже не знали. Константин Александрович, к сожалению, не оставил нам письменных свидетельств своей жизни и деятельности. В нашем распоряжении есть только краткая биографическая справка, которую любезно предоставил его внук – Александр. Незначительные дополнения к этой справке взяты из общедоступных изданий по истории флота.
Родился 21 мая 1896 года в городе Херсоне в семье инженера.
В 1912 году 16-летний Костя Безпальчев зачислен в старший кадетский класс Морского корпуса в Санкт-Петербурге.
Через три года гардемарин Безпальчев показал отменные знания на выпускных экзаменах и был произведен в офицеры.



Мичман Константин Безпальчев.

Мичманом – два года (1915–1917) – служил вахтенным офицером на броненосном крейсере «Россия», уцелевшем в русско-японской войне. Продолжалась Первая мировая война, и крейсер участвовал в создании минно-артиллерийских позиций на Балтике, боролся с атаками торпедных катеров и подводных лодок противника.
С января по апрель 1918 года – слушатель специального офицерского штурманского класса, после окончания которого Реввоенсовет республики направляет Безпальчева на Онежскую флотилию командиром канонерской лодки № 1.
Главной задачей Онежской военной флотилии было оборонять Петроград, не допустить захвата белыми Мурманской железной дороги. Молодой офицер (а Безпальчеву было всего 22 года) попал в пекло боевых действий с белогвардейцами. Командовал флотилией выпускник Морского корпуса (1910 г.) Панцержанский Эдуард Самуилович, ставший позднее (с 1922 г.) Начальником Морских сил республики, а затем и СССР, флагман 1 ранга, репрессированный в 1937году. Я называю эту фамилию в связи с тем, что прослеживается некая параллель в географии их службы, да и частично в судьбе. Сюда же можно добавить и фамилию более известного моряка и также выпускника Морского корпуса (1911 г.) вице-адмирала Г.А. Степанова, занимавшего в это время должность начальника штаба Онежской флотилии.
В этот короткий период (до августа 1920 г.) Безпальчев составляет «Лоцию Онежского озера». За эту работу Реввоенсовет приказывает в качестве поощрения выдать ему согласно разрешению помощника Главкомора месячный оклад.
В 1920 году переведен на Черноморский флот, где после командования разными кораблями (в их числе десантный корабль «Эльпидифор № 413», минный заградитель «Брусилов», минный заградитель «Дунай») и кратковременной службы (февраль – август 1921 г.) на крейсере «Нахимов» назначается старшим штурманом, а затем и старшим помощником крейсера «Коминтерн» (до марта 1924 г.)."



Универсальный боевой корабль «Эльпидифор»



Крейсер «Коминтерн»

"В этот период начинается возрождение Черноморского флота. В сентябре – октябре 1923 г. отряд кораблей в составе крейсера «Коминтерн», дивизионов подводных лодок и эскадренных миноносцев совершил поход вдоль Крымского и Кавказского побережья до Батуми с заходом в Феодосию и Новороссийск. Это было первое большое совместное плавание черноморских кораблей после Гражданской войны (Морской сборник, 1973, № 1). В нем приняли участие Начальник морских сил А.К. Векман и члены Реввоенсовета А.Г. Зосимов и Г.П. Киреев. В этом походе Безпальчев командовал эскадренным миноносцем «Шмидт».
24 мая 1926 года назначается командиром эскадренного миноносца «Петровский», который заложен до революции под именем «Корфу». До него эсминцем командовал Иван Степанович Исаков, ставший впоследствии известным флотоводцем, ученым и писателем. Долгие годы дружбы связывали этих блестящих морских офицеров.
В августе 1927 года были проведены совместные тактические учения флота и войск Красной армии в районе Очакова, а затем большие маневры в районе Северного Кавказа, где отличился экипаж ЭМ «Петровский», которым до 25 января 1930 года командовал К.А. Безпальчев."



Эскадренный миноносец «Петровский»

"Один из эпизодов службы Константина Александровича на «Петровском» отмечен в мемуарах Н.Г. Кузнецова («Накануне», М.: Воениздат, 1989, с. 60), как байка, рассказанная Ю.А. Пантелеевым (будущий адмирал, командующий Балтийским флотом в кают-компании крейсера «Червона Украина»).
С 1932 по июль 1938 года – преподаватель Севастопольского артиллерийского училища береговой обороны.
Итак, Константин Александрович меняет галс движения по службе. Не будем гадать о мотивах такого поворота, но к 35 годам, видимо, есть моральное право реализовать свое истинное призвание, т.к. умения и практических навыков уже достаточно, чтобы начать учить других.
Благоприятная возможность для этого появилась. 16 апреля 1931 г. в Севастополе образовано Военно-морское училище береговой обороны. Для его размещения была выделена северная часть территории учебного отряда с сохранившимися так называемыми Нахимовскими казармами. Сюда перевели из Ленинграда курсантов 2 курса училища им. М.В. Фрунзе.
Июль 1938 года – арестован по ложному обвинению, уволен из рядов РККФ.
Один из выпускников училища береговой обороны вспоминает: «...наступил «тридцать седьмой» со всеми его особенностями. Очередной, пятый выпуск, задержался – «сверху» поступило приказание пересдать экзамены по КПСС [надо – ВКП(б)] (в соответствии с новым учебником). Вскоре прошли общие собрания училищного персонала, на которых единогласно осуждалась «враждебная деятельность» сначала начальника училища полковника Райцына, а затем начальника политотдела полкового комиссара Петрова. В комсомольских организациях проходили собрания, рассматривавшие персональные дела «классово чуждых элементов». Некоторым без пяти минут выпускникам в итоге пришлось вместо лейтенантской формы одеть цивильную».
10 апреля 1940 года – освобожден из-под ареста. Восстановлен в кадрах РККФ с зачетом времени нахождения под арестом в срок службы.
1940 – начало 1942 года – преподаватель цикла навигации интендантского училища (Выборг, Ленинград).
Июнь – декабрь 1943 года – начальник курса ВВМУ имени М.В. Фрунзе (Баку).
Май 1944 – август 1945 года – начальник Горьковского военно-морского подготовительного училища.
24.08. 1945 – 13.12.1951 г. – начальник Рижского Нахимовского военно-морского училища.
Декабрь 1951 – 1956 гг. – начальник 2-го Балтийского ВВМУ подводного плавания (Рига).
В августе 1953 года в возрасте 57 лет произведен в контр-адмиралы.
За 43 года службы на флоте награжден:
орденами: Ленина, Красного Знамени (дважды), Красной Звезды, Отечественной войны;
медалями: «20 лет РККА», «За оборону Ленинграда», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией» и др.
С 1956 года после выхода на пенсию и до последних дней жизни Константин Александрович вел активную общественную и общественно-научную деятельность. С 1925 года являлся членом военно-научного общества Черноморского флота, был нештатным корреспондентом газет «Красный черноморец», «Молодежь Дона» и др.
В 40-е и 50-е годы выходят его статьи в центральных и местных рижских газетах, информируя читателей об учебных успехах своих воспитанников.
С 1960 года входил в совет Центральной военно-морской библиотеки, являлся председателем военно-морской секции военно-научного общества при Ленинградском Доме ученых имени Горького, членов совета и нештатным пропагандистом и экскурсоводом Центрального военно-морского музея.
Время – категория необратимая, более 22 лет нет нашего наставника и учителя с большой буквы, а большинству его воспитанников более 70 лет. Уже упомянуто, что Константин Александрович не оставил нам фундаментальных работ по воспитанию и педагогике. Это действительно так и, одновременно, не совсем так. В архиве сохранились многочисленные документы 60-летней давности, которые позволяют в какой-то степени восполнить этот пробел. Есть возможность просмотреть, прежде всего, приказы начальника училища и вышестоящего командования, отчеты заседаний учебных советов, стенограммы различных заседаний, отчеты и акты комиссий, донесения политотдела в Москву. Некоторым выпускникам удалось, как они говорят, посчастливилось с душевным трепетом прикоснуться, просто потрогать эти исторические бумаги.
В своем большинстве нас, нахимовцев, окружали люди заботливые и добрые, которые любили свою профессию учителя и воспитателя, и ставшие для нас старшими братьями и сестрами, отцами и матерями. Первейшая заслуга в подборе и управлении таким коллективом принадлежит, конечно, Константину Александровичу. Это был мудрый человек, непревзойденный организатор, умелый и добрейший к детям, одновременно и, когда нужно, строгий воспитатель, опытный учитель и высокопрофессиональный моряк. Не могу утверждать, что он был Ушинским своего времени, но уж последователем Макаренко и соратником Сухомлинского назвать его наверняка следовало бы. Не сомневаюсь, что многие выпускники в своей практической службе по воспитанию подчиненных с похожими ситуациями, и где это возможно, использовали «батин» опыт. Этот опыт мог быть востребован не только в Нахимовском училище, но и особенно в кадетских корпусах всех родов войск.
Иногда Константин Александрович в качестве поощрения за хорошую учебу приглашал воспитанников не в свой рабочий кабинет, где чаще бывали разгильдяи и двоечники, а к себе домой."



Не часто вся семья Безпальчевых имеет возможность собраться за обеденным столом. Слева - направо: Константин Константинович, Константин Александрович, Элеонора Филипповна и Елена Тимофеевна. Рига. 1947 г.

"Об одном таком случае рассказывает выпускник 1951 года Александр Золотов (Аврора, 2001, № 2–3), который дал краткую, но объективную характеристику своему учителю: «Прекрасный моряк, эрудит, великолепно знавший латынь, историю, литературу, физику, астрономию, а также заядлый театрал и знаток музыки, хороший оратор, строгий начальник и замечательный педагог – вот его портрет».
Обучение и воспитание – две стороны неразрывного процесса формирования личности молодого человека. На собственном опыте обучения в Морском корпусе и, скорее всего, добротного воспитания в семье, Константин Александрович не только прекрасно понимал, чему учить будущих офицеров флота. Несмотря на свой далеко не юный возраст (в 1946 г. ему уже 50), Константин Александрович уверенно входил в актовый зал на урок танцев, вставал в пару с одним из нахимовцев или с преподавателем и показывал, как надо танцевать вальс, как блестящий флотский офицер должен ухаживать за дамой. Познакомившись с рядом публикаций о нахимовцах, в частности, с книгой выпускника ЛНУ В.К. Грабаря, понятно, что и в других нахимовских, суворовских и подготовительных училищах обучение было на высоком уровне. Однако нам кажется, что в отличие от руководителей других училищ, Константин Александрович мог не только организовать, но и лично участвовать в процессе обучения. Он сам мог заменить заболевшего преподавателя и провести интересный урок не только по военно-морской подготовке, но и, например, по астрономии. Он сам был отличным парусником, неоднократно возглавлял дальние шлюпочные походы, а затем и морскую практику на учебной парусной шхуне «Лавена», был знатоком военно-морской истории.
Не приходится удивляться тому, что многие приказы и другие официальные документы пронизаны вопросами методики обучения. Очень жаль, что, видимо, не сохранились блестящие доклады Константина Александровича в актовом зале, посвященные подведению итогов и задачам на очередной учебный год.
В отличие от ленинградских нахимовцев, о нашем училище написано очень немного. В 1980-е годы случайно купил небольшую брошюру под броским названием «Флаг над океаном». Небольшая 5-страничная глава в ней под заголовком «Люди флотской династии» посвящена трем поколениям Безпальчевых. И именно там я почерпнул первые краткие биографические данные о Константине Александровиче. Брошюра написана известным в свое время военным корреспондентом Геннадием Савичевым, который первый из журналистов принял участия в кругосветном плавании наших атомных подводных лодок и опубликовал книгу об этом «Под водой вокруг Земли». Не могу не коснуться и двух небольших книг о РНУ, вышедших в 1950 – 1960-е годы прошлого века. Это, видимо, известная повесть К. Осипова «На пороге жизни», изданная в 1950 году о совсем юных нахимовцах и предназначенная для детей такого же возраста.
Вторая книга более содержательная и увлекательная, написанная уверенной рукой неплохого писателя со знанием подробностей внутренней жизни, принадлежит воспитаннику училища набора, если не ошибаюсь, 1949 года, Игорю Жданову. Его повесть «Взморье» относится скорее к приключенческому жанру и начинается с описания эпизода падения «Бати» за борт 10-весельного катера, свидетелем которого автор вряд ли мог быть. Начальника училища он мог лицезреть не более 2-х лет. Но нашел возможным попытаться описать внешность «Бати», причем неоправданно грубоватыми мазками. Знаю, что Константин Александрович читал эту повесть (она вышла из печати в 1963 году) и ее не одобрил. И понять это можно. Скажем, разве можно обрадоваться, прочитав о себе такие строки: «Он («Батя») был толстый и лысый, с круглыми близорукими глазами, а под подбородком у него висели складки жирной кожи».
Можно подумать, что автору повести «Батя» крепко насолил, что и явилось причиной неприязни даже к его внешнему виду. Да, в наши молодые годы он не был красавцем, но мы не замечали его внешние недостатки. Они с лихвой компенсировались несравненно большим количеством достоинств, в том числе и всегда безупречным внешним видом. Автор, конечно, имеет право на вымысел, но не в такой степени, когда главное действующее лицо повести хотя и носит другую фамилию и звание, но слишком узнаваемо. К тому же автор успевает присутствовать на похоронах своего начальника училища.
В действительности Константин Александрович прожил после выхода в свет упомянутой повести еще 10 лет и скончался 10 августа 1973 года в возрасте 77 лет, похоронен на Серафимовском кладбище (участок № 47).
В местной малотиражной газете «Советский моряк» от 14 августа 1973 года опубликован небольшой некролог без портрета, состоящий всего из нескольких обычных для таких случаев фраз.
Я не биограф Константина Александровича и специально никаких материалов о нём не собирал. Кратковременно встречался с ним в Ленинграде всего три-четыре раза. Однажды вместе с Борисом Пашковым с каким-то поручением были у него дома на улице Савушкина. Пока учился в Нахимовском училище, тоже не был удостоен чести быть приглашенным на аудиенцию, даже ни разу не был в его кабинете. Чаще его нотации в кабинете слушали двоечники и разгильдяи. Я, скорее всего, не относился к этой категории. Видел начальника училища только на общественных мероприятиях, кроме одного случая, о котором далее. Могу подтвердить, что Константин Александрович был строг, требователен к себе и другим; действительно требовал порядка во всём, и умел распекать нерадивых.
Внешне он мало походил, на воображаемого многими гражданскими лицами, настоящего морского офицера. В наши годы ему перевалило за 50 лет. Небольшого роста, с крупным животиком, в узких тщательно отутюженных брюках и ладно сидящей тужурке, он походил, скорее на карикатуру мистера Черчилля. Плешивая, тщательно выбритая крупная голова с мясистым носом на округлом лице с двойным подбородком и, особенно, проницательный взгляд выцветших глаз, говорили о незаурядном уме этого человека. Всякие сомнительные ассоциации немедленно исчезали, когда он начинал говорить чётким, хорошо поставленным голосом.
Ежегодно в сентябре проходило торжественное собрание, посвященное началу нового учебного года, на котором с докладом выступал начальник училища. Он подводил итоги прошедшего года и ставил задачи на следующий учебный год. Доклад всегда был глубоким по содержанию и эффектным по форме. В течение часа оратор держал в напряжении всех слушателей, поражая присутствующих безупречным стилем, эрудицией и убедительной аргументацией. Он мог превратить, казалось бы, ординарное событие в торжественный обряд, который завораживал, поднимал настроение, заряжая энергией учеников и учителей."



Заседание Педсовета училища.

"Осень 1951 года была началом заключительного этапа моего обучения в нахимовском училище. В это же время стало известно, что капитан 1 ранга К.А.Безпальчев назначен с повышением на адмиральскую должность. Как опытному организатору и педагогу, ему поручили сформировать новое высшее военно-морское училище в Риге. Новое ВВМУ подводного плавания быстро «встало на ноги», а его начальник заслуженно был произведен в контр-адмиралы.
В декабре 1951 года было его последнее выступление перед нахимовцами. Настала пора расставания. Мне было поручено выступить от имени нахимовцев со словами благодарности и пожеланием ему успехов в дальнейшей службе. Текст выступления у меня не сохранился. Его составил бессменный командир нашей роты на протяжении всех шести лет обучения. Личность подполковника Светлова Михаила Александровича действительно была светлая, и слова для выступления он подобрал звучные и торжественные. Мне оставалось лишь достойно и без запинки зачитать этот текст с трибуны. Почему для такого выступления из 80 выпускников выбрали именно меня? Не ведаю. Отличником я не был, хотя к 10 классу подошел без «троек», никаких особых заслуг не имел, комплекцией не отличался и ораторскими способностями не блистал. Поэтому выбор Светлова остался для меня загадкой. Готовился к выступлению основательно, текст речи выучил, практически, наизусть.
И вот битком набитый актовый зал (клуб). На сцене за столом президиума старый и новый начальник училища. Мне предоставили слово. На ватных ногах поднимаюсь на трибуну. Конечно, страшно волнуюсь, т.к. впервые выступаю перед такой большой аудиторией и, главное, с такой ответственной миссией. Хотя и смотрю в записку, но шпарю наизусть: «Дорогой, Константин Александрович,…». В зале полная тишина. Говорю, вроде, чётко и ясно. Константин Александрович повернулся вполоборота к трибуне и внимательно смотрит на меня. Видно, что он растроган. Не спеша, встаёт из-за стола и, не давая закончить последнюю заготовленную фразу, обнимает и целует меня. Зал встаёт и аплодирует, уверен, от души. Оправившись от объятий, стою в некоторой нерешительности. В памяти моей головы есть ещё одна непроизнесённая фраза. Секундное раздумье и принимаю, наверное, первое самостоятельное и правильное решение. Эту последнюю заключительную фразу не произношу – после аплодисментов она будет лишней.
Преемником Безпальчева стал капитан 1 ранга Цветков Анатолий Иванович, не первой молодости, выше среднего роста стройный офицер с коротко стриженой под «бокс» седой головой. Прозвище «Зуда» он получил сразу же за гнусавый голос. Эпоха Безпальчева кончилась. До выпуска из училища оставалось менее полугода. Готовились к государственным экзаменам, и нам было не до смены караула на втором (командном) этаже училища.

Примечание.
В 2005 году ветеранами Рижского Нахимовского училища было решено отметить юбилейную дату – 60-летие основания училища и начала учебного процесса. Выбранный оргкомитет поручил мне подготовить доклад о начальнике училища. Это послужило толчком к поиску и более детальному изучению материалов по истории закрытого в 1953 году училища и биографии К.А.Безпальчева. 3 декабря 2005 года в Санкт-Петербурге в здании Нахимовского училища состоялась встреча ветеранов РНУ, на которой присутствовали более 80 человек, некоторые были с жёнами, детьми и внуками. Озвученные на этом сборе доклады и некоторые дополнительные материалы, в том числе списки выпускников вошли в сборник «Рижское Нахимовское военно-морское училище» (2006 г.) В дальнейшем мне удалось собрать более подробные сведения о жизни и деятельности К.А.Безпальчева и опубликовать в сборнике воспоминаний: «Контр-адмирал К.А.Безпальчев. В море и на суше» (2008 г.)."

(Для заинтересовавшихся, поскольку в настоящее время онлайновая публикация отсутствует, сообщаем дом. телефон составителя Марка Дмитриевича Агронского в СПб 274-83-56. Он располагает некоторым числом экземпляров.)

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. К 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Для поиска однокашников попробуйте воспользоваться сервисами сайта

nvmu.ru.

Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю