Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

Когда мы были молодыми... (Воспоминания). Анатолий Калинин. СПб, 1999. Часть 3.

Когда мы были молодыми... (Воспоминания). Анатолий Калинин. СПб, 1999. Часть 3.

Глава 2. “АЛБАНЦЫ”. Окончание.

Пробежал незаметно определенный срок, и встал вопрос зачетов, экзаменов, контрольных работ, потребовалось подтверждение усвоенного. Вот тут и вырисовался "багаж" каждого, с которым он пришел в училище. Оказалось вдруг, что на плохо вспаханной почве большие урожаи проблематичны. Проросли массово "хвосты", в зачетках появились "гуси-лебеди" – двоечки. И пошло неведомо откуда определение “албанец”. И даже без всякого обидного подтекста, а чисто по определению. Допустим, что-то тебе не совсем понятно, обращаешься к коллеге за помощью. А тот в меру своего понимания и таланта пытается как-то разъяснить, а если не возымело - тут же: "албанец". А могло быть и без повода: "Слушай, албанец, ты чем будешь заниматься на самоподготовке?" Просто так, безобидно, как "будь добр".
Трудно объяснить первопричину. Может замедленная реакция, как национальная черта части этого народа, побудило моду. Но, к слову сказать, моя рота по основному месту формирования была несколько своеобразной. Во-первых, многонациональной. Представительство национальностей в роте (по нисходящей) было примерно таким: русские, азербайджанцы, армяне, украинцы, евреи, осетины, коми, чуваши и многие другие. Причем, как сейчас говорят, "лица кавказской национальности" составляли добрую половину. И что надо отметить - никаких национальных конфликтов не было. Конфликты могли возникать по пустякам, и только в силу природной горячности характеров отдельных коллег, что быстро и дружно улаживалось в своей среде.



Экзамен (Михаил Свиясов).

Но, еще раз обращаюсь к общеобразовательной школьной подготовке. Уровень ее у курсантов, прибывших из сельских районов Закавказья, заметно выделялся в худшую сторону. Многим из них пришлось расстаться со званием "курсант", сменив его на "матрос", и продолжить дальнейшее обучение в Таллиннском флотском экипаже.
Помнится Алеша Мирзоян (Алеша - его полное имя) из горного армянского селения до поступления в училище не столько учился, сколько чабанил. Занимался классической борьбой, физически был очень крепким, но науки давались с величайшим трудом. Находились "остряки", спрашивали: "Алеша, за сколько баранов ты купил аттестат?" От обиды глаза его наливались кровью, но, по своему добродушию, долго обиду не таил. Кое-как умудрялся натянуть "троечки" по отдельным предметам. И то благодаря природной хитрости - отлавливал преподавателя, говоря: "Товарищ "N", я ваш предмет больше всего люблю, мне он так нравится, но я тут что-то не понимаю, я выучу, клянусь. Поставьте мне "тройку" (зачет)". На большее он не претендовал. И срабатывало! Но не всегда. На контрольной по высшей математике весь класс помогал ему решить на доске какое-то уравнение, что обеспечивало ему "тройку" и перспективу какое-то время продержаться. Процесс решения уже довели общими усилиями до финального знака равенства. А я из кожи лез вон, из-за спин впереди сидящих товарищей показывал значение правильного решения, написанное на "экране" – листе бумаги. И тут Алеша (о, ужас!) написал часть правильного ответа, стер его тряпкой и вывел “двойку”. Председатель комиссии утвердил решение лаконично: “Вы правильно оценили свою работу”.
Каково же было негодование Алеши на меня! Никакие мои протесты на несправедливость его упреков, никакие мои клятвы и заверения, что я не показывал такой ответ, Алешу не убедили.
В тот же день училище распростилось с Алешей. Ушел он от нас с несправедливой обидой на меня. Я это подтверждаю и спустя почти полвека.
А широкоупотребительная кличка “албанец”, наконец, обеспокоила командование. Наш "отец и наставник", командир роты, собрал нас и провел короткую, но убедительную беседу:
- Я слышал, многие из вас обзываются “албанцами”. Это нехорошо. Албания - это дружественная страна, и употребление названия этой страны в неподобающем виде не способствует укреплению дружбы народов социалистического лагеря.
Подумав какое-то время (получилась как бы естественная артистическая пауза), для более глубокого восприятия значимости мысли добавил:
- Но если вам так уж невтерпеж, то вы хоть "турками" обзывайтесь. Разойдись!
После такой доходчивой беседы "албанцы" вышли из употребления, а "турки" тоже не привились.

Глава 3. БУДНИ КУРСАНТСКИЕ.

В курсантском коллективе, как и в любом другом, смешное чередовалось с грустным, радости перемежались горестями, а то и трагедиями. Светлые периоды сменялись темными, как рисунок матросского тельника.
При всех положительных процессах, ряды первого набора училища ко второму курсу поредели на целую роту. И не только по причине неуспеваемости, но и по недисциплинированности. Пьянство и самовольные отлучки, повторные опоздания из увольнения, драки в городе с гражданскими соперниками, поклонниками наших девочек - все шло в строку! На вечерних поверках уже стало как бы традицией - зачитывать приказы об отчислении из училища.
Приказы начальника училища звучали величественно и традиционно жестоко: "Курсанта "N" за систематическую низкую успеваемость (или, например, за приведение себя в нетрезвое состояние путем распития спиртных напитков, или следует другая причина) разжаловать в матросы и направить для дальнейшего прохождения службы во Флотский экипаж. Срок службы в училище не засчитывать".
И так ежевечерне, за редкими исключениями, от одного до 5-7 человек.
Да, "не засчитывать". А впереди - пять лет срочной службы на кораблях. Тогда на флоте служили еще по пять обязательных лет.



Военный совет Северного флота. Слева направо: начальник штаба С. Г. Кучеров командующий флотом А. Г. Головко, член Военного совета А. А. Николаев. 1942 г. В дни работы Потсдамской конференции (слева направо): Г. К. Жуков, Н. Г. Кузнецов, С. Г. Кучеров, А. И. Антонов. Адмирал С.Г. Кучеров вручает офицерские погоны и кортик Е.П.Воеводину, первому выпускнику, окнончившему училище с золотой медалью. Фото 1956 г.

А требования к курсантам все возрастали, дисциплина ужесточалась, особенно после вступления в должность Начальником ВМУЗ Кучерова С.Г. В курсантской среде появилась даже горькая шутка: "Один правит - все трясутся", с намёком на фамилию.
Не обходилось и без курьезов. Вот один из них.
Был в нашем классе курсант Баширов. Ничем особенным в нашей среде не выделялся, разве что крупным носом на худощавом узком лице. Ни блестящих успехов в учебе (чаще на "троечку", или "троечку с натяжкой", иногда под честное слово, что выучит, пересдаст), ни заметных физических данных. Но в целом сдержан, исполнителен. Хотя, насчет "физических данных", я не совсем прав. Занимался он классической борьбой и даже был несколько раз чемпионом училища в наилегчайшем весе - ему не могли подобрать соперника в этой категории. Он был единственным, все остальные были тяжелее.
И вот в одно субботнее или воскресное увольнение курсантов "на берег", получил "добро" на отдых и курсант Баширов.
Заканчивался погожий осенний день.
И пришел нежданно в училище, к возвращению уволенных, начальник училища капитан 1 ранга Безпальчев. Практиковал он иногда подобную акцию, интересовался тем, где и как провели время курсанты. Давал советы на будущее, делал замечания по внешнему виду, содержанию и правилам ношения формы одежды. И все же, при всем его благодушии, если не было поводов к замечаниям, встреча с ним вызывала какую-то оторопь. Лучше, когда проскользнешь незаметнее.
В тот поздний вечер занял он открытую наблюдательную позицию на улице у парадного подъезда училища. Все шло своим чередом: усталые, но довольные возвращались с "отдыха" на покой курсанты.
И вдруг, громы небесные! Прямо на Безпальчева, из темноты, к освещенной площадке у парадного подъезда на неравномерном зигзаге, неровной морской походкой выплыло нечто курсантоподобное. Это "подобное" тоже узрело опасность по курсу, отпрянуло в сторону и переменными курсами и скоростями начало отрыв в направлении городского канала.
- Догнать! Взять! Доставить! Выяснить, кто такой! - взревело начальство нечеловеческими голосами.
Засуетились, забегали служивые, догнали, извлекли из кустов сирени тело и под белые руки доставили в вестибюль училища.



Высокий, с двумя рядами колонн вестибюль блистал обилием света от ярких настенных бра и громадной хрустальной люстры по центру. Между двух колонн на небольшом постаменте замер часовой у Знамени училища. В ужасе застыли дежурный по училищу, его помощник, рассыльный, командиры рот, дежурные по ротам.
Внесли тело. Влетел разъяренный Безпальчев.
Тело, а им оказался Баширов, обвело мутным взором присутствующих, остановило свой взор на Знамени, громко изрекло:
- Умру за ЦК Партии! - выскользнуло из объятий сопровождающих и бесчувственно рухнуло на пол.
«Ай да Баширов, ай да сукин сын!», - сказал бы Поэт. Задал головоломку Руководству. До понедельника оно судило-рядило, а нам объявило: "Курсанта Баширова, за приведение себя в нетрезвое состояние путем распития спиртных напитков, подвергнуть аресту на семь суток с содержанием на гарнизонной гауптвахте".
Из объявленных семи, Баширов отсидел пять. Через месяц взыскание было снято. Еще через месяц он стал кандидатом в члены партии, старшиной 2-й статьи и моим командиром отделения .
Не поделился Баширов с нами причинами своего грехопадения. Но казарменные аналитики выстроили свою версию: приезжали земляки, сделали удачную коммерцию лавровым листом на знаменитом Рижском колхозном рынке, ну и "обмыли" успех.



Окончил Баширов училище ни шатко, ни валко и затерялся где-то в береговых частях. На флоте его не видели.
Но все это - "мелкие брызги", как говорят, или "пена". Всегда при решении главных проблем что-то где-то всплывает. А главными были: учеба, тренировки, зачеты, экзамены и т.д. Все вертелось вокруг этого. Из нас умело лепили нужный материал. Учебный процесс формировался традиционно. Как в любом другом высшем учебном заведении, с той лишь разницей, что под постоянным присмотром командиров разных рангов, с обязательной уставной субординацией, все в рамках строгих ритуалов, по строгим правилам Уставов Вооруженных Сил. И стимулы другие: получил "двойку", не сдал "зачет" - сиди без берега. Провинился в чем - тоже сиди без берега. Находишься в составе вахты, дежурства, караула, естественно, какое уж тут увольнение. А увольнение проводилось (при отсутствии всех "если") только по субботам вечером и в воскресные дни с обеда до ужина, или после ужина - кому как повезет. Сидишь, бывало, "без берега", поглядываешь в окна на окрестные бульвары, где рассекают довольные жизнью и свободой твои сверстники-студенты с девочками, улыбочками, флиртами. И где уж тут до восторженной романтики. Скорее лезут черные мысли: кой черт меня попутал...
Но вот вырвался в увольнение - все радости жизни в твоих руках! Ты молод, весел, жизнерадостен, весь в предвкушении чего-то неземного. Все вокруг красиво, мило, мысли и желания враздрай. И если уволился днем, к твоим услугам кинотеатры, парки, аллеи. Уволился вечером - все дороги ведут на танцы в какой-нибудь клуб. А клубов в Риге – не сосчитать. “МВД”, “МГБ”, “На Вальню”, “Баранка” (автомобилистов), “Железка” (МПС) и т.д., и т.п. Наконец, "Дворец пионеров" - шикарный паркет, интерьер, "пионерки" 9 - 10-ти классного возраста, интерес к которым после второго курса угас.
Традиционный клубный музыкальный ансамбль: аккордеон, саксофон-кларнет, труба, контрабас, ударные. Иногда другие вкрапления. Репертуар - все танцевально-джазовое. Ждановские Постановления ЦК о борьбе с космополитизмом, о тлетворном влиянии разлагающей западной псевдокультуры до порогов клубов не дошли. Там звучали “Истамбул-Константинополь”, “Черная пантера”, “Меги-вуги”. “Краковяки”, “Польки”, “Па-де-катры”, “Па-де-грасы”, “Па-де-патинеры”, “Мазурки”, “Молдованески” и т.п. мы осваивали в клубе училища под свой духовой оркестр, перешедший по наследству из Нахимовского училища.



Дворец пионеров. 1950-е годы. 2008-год.

К слову, о клубе. Появился он у нас не сразу. В учебном корпусе место у него было в правом верхнем углу т.н. буквы “Л”. Но эта часть здания еще с войны оставалась разрушенной от попадания в нее, то ли немецкого артиллерийского снаряда, то ли от их же авиационной бомбы. В восстановленном виде мы получили это крыло только на третьем курсе. Восстановили его в объеме 4-го и 5-го этажей. Высокий, с двумя рядами колонн, как и в вестибюле парадного подъезда, хрустальные люстры, бра, золоченая лепнина на карнизах стен и колонн, прекрасный паркет.
Наш клуб пользовался настолько большой популярностью у рижских девушек, что с их экспансией приходилось бороться доступными способами: лимитированием пригласительных билетов, выставлением пикетов. Но от их натиска все наши заслоны рушились, как карточные домики, они проникали все в больших количествах, поражая нас как вирусы.
Танцы, конечно, занимали значительную часть досуга, но, надо отдать должное, что командование сумело организовать и привить другие, более интеллектуальные виды развлечений.
Как-то незаметно появились в училище профессиональные режиссеры, хореографы, спортивные тренеры и др. Пошла работа по выявлению "талантов", пристрастий, увлечений (в положительном смысле). Образовались кружки художественной самодеятельности. Появились солисты вокала, драмкружок, кружок бальных танцев и плясок. Заработали спортивные секции классической и вольной борьбы, фехтования, бокса, тяжелой и легкой атлетики. И, естественно, хор! Это особая статья. В лозунговой форме это нечто такое: каждый взвод (класс) - отдельный хор.
К примеру, как это осуществлялось. Во время самоподготовки заходит в класс командир роты, дает приказание старшине взвода построить класс в коридоре в колонну по два и вести в клуб на спевку хора. И никакие отговорки на отсутствие голоса, музыкального слуха - не помогут. Только квалифицированный вердикт хормейстера после выбраковки "бесталанного" мог избавить от хора. Я, грешный, голосовыми данными не блистал, но музыкальный слух был сносный, после определенного тренажа мог вести и первые партии, и вторые, за что удостоился даже доверия дирижировать хором. Но врожденная скромность и неумение осмысленно увязать жесты с музыкальной интерпретацией, не позволили взять на себя лестное предложение.
В моем классе образовалось ядро любителей драматического искусства. Лидерами этого "движения" стали наши “скоморохи”, как в шутку мы их величали, - Борис Яшин и Юра Алексеев. В разговорах замелькали фамилии театральных знаменитостей: Грибова Алексея Николаевича, Рыжова Николая Ивановича, Яншина Михаила Михайловича, Топоркова Василия Осиповича, Попова Алексея Дмитриевича, его сына Андрея Алексеевича, Черкасова Николая Константиновича, Меркурьева Василия Васильевича. Повелись глубокомысленные рассуждения о Московской и Ленинградской театральных школах, о "системе перевоплощения" Станиславского и т.д., и т.п. От разговоров постепенно перешли к репетициям и постановкам отдельных миниатюр из классического репертуара, а затем и к спектаклям.



Грибов А.Н., Рыжов Н.И., Яншин М.М.

Появились в драмкружке и девушки, ученицы старших классов из соседней средней школы. Стало интересней. Втянули и меня, соблазнили ролью Апломбова в "Свадьбе" А.П.Чехова и только потому, что "жених" должен был (в перспективе) целоваться с "невестой".
Объявились таланты в сольном вокале. Прекрасные теноровые партии исполняли Станислав Москалец, Слава Борщенко. С интересными национальными танцевальными номерами выступали наши кавказцы - Эдик Самедов и Володя Петросян.
Прекрасную игру на фортепьяно демонстрировал Алик Шахназаров, а на баяне - Матвей Андреев.
Талант художника открыли у Игоря Масленникова. Бывало, что по несколько дней толпились курсанты возле оформленной им стенгазеты. И привлекало не столько написанное, сколько нарисованное. У Игоря была манера в каждый рисунок вкраплять женские силуэты, как арабскую вязь. И мы подолгу, с интересом, расшифровывали его ребусы.
Вскоре появились первые спортивные чемпионы училища: в классической борьбе - Гурген Симонян, по боксу – Юра Коркин. Со временем лучшие спортсмены приняли участие в соревнованиях на первенство ВМУЗ.
Эдуард Дадунцев (бакинец), кандидат в мастера по шахматам, ученик Тиграна Петросяна, возглавил шахматную секцию.



Cборная команда Азербайджана по шахматам и шашкам - участница полуфинала южной зоны Всесоюзного юношеского командного первенства в Тбилиси. Сидят: Арустамов Ю., Левинов, Халилбейли С., тренер Абрамян С. Т., главный судья Зислин, капитан Хачатуров Н.Х., Хатунцев Н.; стоят: Мирза С., Королев М., Шаин И., Квач Н., Скалозубов В., Дадунцев Э. И др.
17 июля 1949.

Любители же азартных развлечений самозабвенно "забивали козла".
В специальных занятиях, тренировках, строевой муштре, зачетах, экзаменах, культурно-просветительских мероприятиях дни бежали с курьерской скоростью.
Во втором семестре первого курса мы (училище) получили новое пополнение - старших товарищей, готовый второй курс. К нам, основателям Рижского училища, прислали одну роту курсантов второго курса из Владивостока, из ТОВМУ, и один взвод из Севастопольского училища. До этого времени мы были единственными "любимыми". Теперь у нас появились "старшие братья". Приняли мы их доброжелательно, а позднее, на флотах, встречались, как с близкими родственниками.
Годовые экзамены за первый курс приблизились так стремительно, что мы не успели не только оглянуться, но и должным образом подготовиться. Не хватало, как всегда, одного дня .
Мой "недостающий день" пришелся на физику. Вытащив билет, я погрустнел. На первый вопрос, пожалуй, на "четверку" наскреб бы знаний, на второй мог "наговорить" с трудом балла на “три”. А вот третий вопрос и задача просматривались, как "торричеллиева пустота". В сумме "тройка" вырисовывалась весьма сомнительно. Можно было взять второй билет с заведомым занижением общей оценки на один балл, но это тоже рискованно. И тут прорезалось дремавшее чувство гордости, я отказался отвечать и сдал билет. "Два балла" однозначно лишали меня одной недели отпуска из четырех положенных для успевающих. А в отпуск, в первый курсантский отпуск, так хотелось!



Читать книгу Удивительная физика, Гулиа Нурбей.

Через день, которого не хватило, я уже знал почти все, через два - готов был сдавать безбоязненно. Но для досрочной сдачи лазеек не было. "Неделя и ни днем раньше", - распорядилось безжалостное начальство.
В последующие дни я уже был завзятым консультантом другим коллегам по несчастью.
Экзамен сдал блестяще. Все вопросы, задачу - "без сучка-зазоринки". Мне дополнительные вопросы - отчеканил, еще задачу - решил с ходу на доске. Тогда задают самый каверзный вопрос - об эффекте "просветленной" оптики и его физическом обосновании.
Пожалуйста!
Председатель комиссии удивленно спрашивает:
- А почему вам на экзамене поставили двойку?
- Да я не стал сдавать, - "скромно" пролепетал я.
- М-да, извините, "пятерку" вам поставить не сможем. Все же вторая сдача...- прокомментировал председатель.
Да мне "нужен не балл - лишь бы отпуск не пропал" - пропело в душе курсантское кредо.
Уже в предпенсионном возрасте мой однокашник Виктор Асмолов почему-то благодарно вспомнил: "Слушай, а помнишь мы "сидели" с тобой на экзаменах по физике? Ты мне тогда так помог! А почему ты тогда получил "двойку"?
Бывает…
С переходом нас на второй курс, в училище произошло еще ряд событий. Одно из них знаменательное - нам предоставили жилые помещения в известной в Риге “шведской казарме”. Это длинное двухэтажное здание напротив “Бастионной горки”, рядом с “Пороховой” ("Песочной") башней. Говорили, что во времена шведского правления теми краями, здание строилось под конюшни, но в дни нашего проживания в них, следов пребывания этих благородных животных мы не обнаружили. Там разместились наши кубрики (спальни), камбуз, столовые, бытовые помещения, каюты (кабинеты) командиров рот, курсов, канцелярии, санчасть.
Второе событие более существенное: нашего курса стало меньше еще на одну роту. Дело в том, что в Гатчине открыли новое радиоэлектронное училище, и для его укомплектования нам пришлось поделиться кадрами курсантов. Отбор предполагался добровольный, но закончился, как всегда, по-военному: отсчитали недостающее количество, повернули «направо» и увели строем на погрузку. И осталось на нашем курсе, из первоначальных четырёх, всего две немногочисленные (немногим более 100 человек в каждой) роты.



Наши жилые помещения: У Пороховой башни (1650 год) и в «Шведской казарме».

Продолжение следует.

Обращение к выпускникам нахимовских училищ. 65-летнему юбилею образования Нахимовского училища, 60-летию первых выпусков Тбилисского, Рижского и Ленинградского нахимовских училищ посвящается.

Пожалуйста, не забывайте сообщать своим однокашникам о существовании нашего блога, посвященного истории Нахимовских училищ, о появлении новых публикаций.



Сообщайте сведения о себе и своих однокашниках, воспитателях: годы и места службы, учебы, повышения квалификации, место рождения, жительства, иные биографические сведения. Мы стремимся собрать все возможные данные о выпускниках, командирах, преподавателях всех трех нахимовских училищ. Просьба присылать все, чем считаете вправе поделиться, все, что, по Вашему мнению, должно найти отражение в нашей коллективной истории.
Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю