Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,16% (48)
Жилищная субсидия
    18,42% (14)
Военная ипотека
    18,42% (14)

Поиск на сайте

Чикваидзе Константин Ираклиевич. «От урочища до училища» (воспоминания нахимовца). - Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Часть 77.

Чикваидзе Константин Ираклиевич. «От урочища до училища» (воспоминания нахимовца). - Страницы истории Тбилисского Нахимовского училища в судьбах его выпускников. Часть 77.

НАШ ДОМ

Жили мы на первом высоком этаже трехэтажного кирпичного дома №53 по улице Шаумяна. Дом имел в плане «Г» образную форму и выходил длинным фасадом с двумя подъездами на улицу Шаумяна, а коротким с одним подъездом в переулок, ведущий к больнице Арамянца. Со стороны двора дом имел подвалы, в которых располагались сараи жильцов. Все три этажа со двора опоясывали широкие открытые балконы, которыми могли пользоваться три или четыре семьи, проживающие в трехкомнатных коммунальных квартирах. Нашим балконом пользовались четыре семьи общей численностью 14 человек, половину из которых составляли дети. Балкон для нас был основным местом для игрищ.



ДВОР

Пока мы ходили в детский сад, наши детские игры проходили преимущественно на балконах, а с поступлением в школу переместились во двор.
Наш дом был интернациональным, преимущественно русско-грузинским, и жили в нем семьи исключительно военнослужащих. Напротив нашего дома через двор стоял еще один такой же дом, заселенный «гражданскими», в большинстве армянской национальности и несколькими курдскими семьями. Двор у нас был общий на два дома. Все игры во дворе велись, как правило, на русском языке, но мы могли общаться на игровом и бытовом уровне на трех языках. Жили во дворе дружно. Я не помню ни одной драки. Боролись, возились, но все по-мирному. Малышей обижать и эксплуатировать было не принято, поэтому все возрастные группы играли в свои игры, не мешая друг другу. Двор был большой и места всем хватало. Мирному общению способствовало то, что мы были на виду у родителей. С балконов каждого дома двор просматривался как на ладони, и даже намек на ссору мгновенно пресекался родителями.

ИГРЫ

Сами игры многочисленные и разнообразные, достойны отдельного и многостраничного описания, но я ограничусь только кратким перечислением тех, которые особенно запомнились. Это были общеизвестные «жмурки», «ловитки», «казаки-разбойники», «лапта» и ее грузинская интерпретация «чилка-джохи», «орлянка» и «вышибалочка».
Ну и, конечно, были силовые командные игры, такие как «Лахти», игра с поясными ремнями. Когда одна команда в круге охраняет лежащие на земле под ногами у игроков ремни, а другая, находясь вне круга, пытается выбить ударами своих ремней ремни противника за пределы круга.



Тархан-Моурави Р. «Игра в лахти» (из серии «Грузинские народные игры»). Линогравюра. 1959.

Или такая веселая игра, как «длинный осёл». Игроки одной команды становится в цепочку, друг за другом, в позе буквы «Г», обхватив впереди стоящего за поясницу, создавая таким образом «осла» длиной от трех до пяти спин. Задача другой команды оседлать «осла», прыгая друг за другом с разбега от установленной черты. Заступ, или падение с «осла» - поражение. В этой игре многое зависело от первого прыгуна. Он должен был запрыгнуть как можно дальше, на первую спину, чтобы всем хватило места на «осле». Как жаль, что наши внуки с их телевизором и интернетом об этих играх и понятия не имеют.

СОСЕДИ

В нашей трехкомнатной секции, с входом со второго подъезда, располагались две семьи. Мы занимали одну комнату 24 м2 с окном и застекленной дверью, выходящими на балкон. Соседи, Нежурины - муж, жена и две дочери Лида и Люба, занимали две смежные комнаты с окнами на улицу Шаумяна. Нежурины прожили по соседству пару лет и уехали в Харьков, а на их место поселилась семья майора бомбардировочной авиации Захарова из Ленинграда (дядя Боря, его жена тетя Нина и дети наши сверстники Лева и Инна). Дядя Боря погиб в начале войны, а с его семьей мы делили трудности военного времени и послевоенных лет. Жили, как родственники.



Я и мой друг Толик Калинин

Через стенку от нас, также с окнами на общий балкон, но с входом из другого подъезда, жила семья Калининых - дядя Володя, подполковник интендантской службы, его жена тетя Дуся, дети Роза, Дора и Толик. Эта семья также стала для нас родной на всю жизнь. Еще одну комнату в квартире Калининых занимала семья военнослужащего Кобахидзе с женой и глухонемой от рождения дочкой.

БЕЗОТЦОВЩИНА



Наш класс. Я сижу на стуле, первый слева.

В 1937 году я поступил в 71-ю среднюю школу, которую достраивали, пока я ходил в детский сад, рядом с нами, дом № 55. Забор долго не ставили, поэтому ходили в школу, не выходя на улицу, из нашего двора в школьный. В школу я пришел, уже умея довольно бегло читать, сносно считать и даже немного писать. Забегая вперед, хочу сказать, что такой задел позволил мне на круглые пятерки проучиться четыре первых года, но и здорово помешал впоследствии. Когда начались настоящие трудности - потребовались внимание на уроках, усидчивость, упорство и другие качества, которых явно не хватало.
Начало моей учебы в школе совпало с самой тяжелой для меня утратой в жизни, 21 октября, после непродолжительной болезни в возрасте 35 лет скончался мой папа. На маневрах в горах он застудил внутренности, открылось кровотечение, которое в госпитале не смогли остановить. Незадолго до этого папу повысили в должности, перевели на работу начальником отдела в штабе дивизии. Ожидалось повышение в звании и предоставление квартиры, о которой папа хлопотал последние два года. Похоронили папу со всеми воинскими почестями – с почетным караулом, оркестром, лафетом, запряженным в четверку лошадей и прощальным салютом на Петропавловском кладбище.
А для нас с мамой начался совсем другой этап жизни, в котором мы стали постигать все «прелести» вдовства и безотцовщины. Маму, которая до того не работала, товарищи отца пристроили библиотекарем в управление военно-учебными заведениями ЗАКВО.



Мама на работе в библиотеке. 1938 год.

Мамина работа находилась на нашей улице, примерно на половине пути до Авлабара, где проживала мамина сестра Лиза и ее муж Ясон. Их девочки, мои двоюродные сестры Нелли и Рита, учились тоже в нашей новой школе.
По утрам мама провожала меня в школу и бежала на работу. После занятий мы с сестренками пешком добирались до Авлабара. Тетя Лиза кормила нас обедом, и я оставался у них до утра, или, чаще всего, шел к маме на работу. Там делал уроки, а потом копался в книжных полках, или уютно устраивался в кресле и читал книги, которые подбирала мне мама. В конце рабочего дня мы отправлялись домой, и у меня оставалось еще немного времени, чтобы пообщаться с друзьями во дворе.

АВЛАБАР

Дом, где проживала тетя Лиза, находился в глубине двора напротив Армянского драматического театра. Сам дом и условия проживания в нем можно назвать типовыми. Так, или почти так, проживал старый Тбилиси. Это был трех этажный дом со сплошными балконами на фасаде и скрипучей деревянной лестницей, примыкающей с правой стороны фасада. На каждом этаже три больших комнаты и широкий проходной балкон вдоль этих комнат. Где-то была «система коридорная», а там «балконная». Первые две комнаты по ходу от лестницы занимали соседи, а последнюю - тетя Лиза. Им повезло, они получили разрешение отгородить и застеклить свою часть балкона. Таким образом, появилась еще одна комната, которая служила кухней-столовой.



Типичный авлабарский дворик.

Все удобства находились во дворе, где стояла уборная с одним «М» и одним «Ж» на всех, один водопроводный кран над бетонным корытом и мусорный ящик. Вот и все удобства!
Наша семья, как и остальные, имела умывальник-рукомойник с раковиной над помойным ведром и, конечно же, ночной горшок. Таскание воды на третий этаж и унизительный вынос помоев входило в наши с сестренками обязанности. Пищу готовили на керосинках или примусах. Стирали в корыте на верху, а полоскали под краном во дворе. Сушилось белье на веревках, протянутых вдоль балконов. Купались раз в неделю в серных банях.
Дом имел узкий маленький дворик, замощенный камнем, шириной около 15 метров и длиной не более 20 метром (на таком расстоянии стоял дом от ворот). Дворы соседних домов были отгорожены высокими кирпичными оградами или примыкающими строениями, а выход на улицу через калитку, которая закрывалась на ночь.
Через один из соседних дворов располагался летний кинотеатр, и мы по звуку узнавали, какой идет фильм, и знали наперед, какие слова сейчас произнесут.
Каково было тете Лизе в таких условиях растить своих детей, да еще заодно и меня безотцовщину? Одному Богу известно.

ДОБРО И ЗЛО



Из авлабарского периода жизни достойны внимания два эпизода. Первый эпизод связан с добрыми собаками, а второй со страшными людьми.
У дяди Ясона, заядлого охотника и рыбака, в доме всегда жили собаки. В то время у них жила собака породы пойнтер по кличке Леди. А во дворе жила общая дворняжка, тоже сука, по кличке Шарик. Почему так обозвали собаку, до сих пор не пойму. Леди встречалась с Шариком, когда ее выводили гулять, и они состояли в дружеских отношениях. Случилось так, что они примерно в одно время ощенились. Шариково потомство, кроме одного щенка, было, не медля, после рождения утоплено сторожем. А через несколько дней Леди ощенила четырех щенят, но сама, умерла. Мертвую Леди вынесли во двор, перед тем как вывезти на захоронение, и Шарик с ней попрощалась, обнюхав со всех сторон. Вечером у нас было много возни, связанной с попыткой накормить щенят. Соски в доме не оказалось, и кормили с тряпочки, которую окунали в молоко, щенята сосали плохо и все были очень расстроены. Рано утром мы проснулись от царапанья в дверь, повизгивания и лая. Это явилась Шарик, которая никогда раньше не взбиралась на третий этаж. Когда тетя Лиза открыла дверь, Шарик тут же кинулась к щенятам, облизала их с ног до головы и спокойно улеглась их кормить.
С чем связан второй эпизод, не трудно догадаться, если сказать, что это произошло в конце 1937 года. Ночью громко залаяла Шарик, сверху её поддержала, живая тогда еще, Леди. Послышались голоса, каких-то людей и нашего дворника, который открывал калитку. Как потом выяснилось, весь дом уже не спал, все были озабочены только одним вопросом: «К кому?»
И вот начался топот ног и скрип лестничных ступеней. Миновали первый этаж, затем второй. Дядя Ясон начинает лихорадочно одеваться, тетя Лиза что-то причитать, мы трое дружно реветь. Топот приближался к нашим дверям и раздается раздался стук в дверь… К нашим соседям… Утром мы узнали, что забрали главу соседской семьи. Мы не могли понять, как это может быть? Дядя Валико такой добрый, приветливый, обожающий жену и сына и вдруг – враг народа. Такие были времена. Кстати, в нашем с мамой доме ряды военнослужащих в то время заметно поредели.



Колымский край: Монумент Маска Скорби

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru

С вопросами и предложениями обращаться fregat@ post.com Максимов Валентин Владимирович


Главное за неделю