Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,86% (53)
Жилищная субсидия
    19,28% (16)
Военная ипотека
    16,87% (14)

Поиск на сайте

Ванкарэм Желтовский. ПАР НА МАРКЕ (Сын об отце). Часть 14.

Ванкарэм Желтовский. ПАР НА МАРКЕ (Сын об отце). Часть 14.

Пошли учиться все: М.В.Готский и К.И.Козловский стали капитанами дальнего плавания; А.В.Оболенский, А.И.Чаусенко и Е.П.Желтовский — инженерами-механиками. У всех последующая жизнь была связана с морем.
Исключение составил Аркадий Владимирович Оболенский - замечательной души человек. После окончания Академии водного транспорта он работал в Балтийском пароходстве. Война застала его и его жену, Веру Павловну, в Ленинграде. Они пережили всю блокаду — «от звонка до звонка».
Однажды А.В.Оболенский в очереди за хлебом, обмолвился, что всю блокаду собирал газету «Ленинградская Правда». Вечером его забрали. Валил лес в Карелии, потом жил на «101 километре», приезжал к себе домой на Герцена по выходным.
О семье Оболенских надо сказать особо. Его жена, Вера Павловна, выпускница Смольного института, исключительно высоко образованный человек, всю жизнь преподавала в школе: вела русский язык и литературу, преподавала иностранный язык. Ее сестра, Екатерина Павловна, была замужем за Антоном Ивановичем Чаусенко, жили они на набережной Фонтанки.
Все праздники мы встречали у Чаусенко, особенно Новый год. А в то далекое время Новый год был под запретом: вот и сажали меня-мальца — за праздничный стол, благо у меня день рождения 31 декабря. И вот, в разгар пиршества, грозный стук в дверь, а родители мои незваным гостям под нос мои метрики...
У нас был патефон «Колумбия» и пластинки Юрьевой, Вертинского, Козинцева и др. Было всегда весело.



Патефон Columbia Grafonola, model109a • Columbia Grafonola, model113a • Патефон Columbia Grafonola, model203 (Великобритания и США)

После войны Антон Иванович работал в Финляндии по приемке судов, а Екатерина Павловна очень болела — была парализована (сказалась блокада), и обоих ребятишек, Женьку и Володьку, воспитала Вера Павловна.
Не менее интересна и семья Константина Игнатьевича Козловского и его жены Инны Сергеевны.
Инна Сергеевна пережила блокаду. Она работала в Центральном институте растениеводства, созданном еще до революции. В нем хранились образцы семян со всего мира. В этом центре работали в разное время Тимирязев, Вавилов и многие другие известные естествоисследователи. Россия гордилась наличием такого большого банка данных. И вот, представьте себе: голодные сотрудники, а рядом — съедобные семена. Если взять по одному семечку от каждой партии, то можно безбедно прожить все 900 блокадных дней. Но не брали, умирали с голоду, а не брали. И среди таких людей была Инна Сергеевна. Каким-то чудом выжила.
Константин Игнатьевич с первых дней войны был назначен командиром подводной лодки на Черном море, а когда шла подготовка к войне с Японией, он принял десантный корабль — капитану дальнего плавания было поручено перегнать эскадру десантных кораблей из Америки. Как только окончилась война, Константин Игнатьевич принял все меры к скорейшей демобилизации и возвращению в родной торговый флот.
Чтобы закончить этот период биографии отца, не могу не сказать об одном событии: отца «взяли». Но «тройка» оказалась из моряков, которые хорошо знали отца, и посмеялась над пасквилем, сочиненным П.Лошкаревым. - Тем самым Лошкаревым, что плавал машинистом на «Колыме» вместе с отцом и был секретарем партийной ячейки. Отца отпустили. Мать потом заявила: «Чтобы этого гада я больше не видела. На службе разбирайся с ним, как хочешь, но дома его не приму».
И вот в окружении таких прекрасных людей жил, учился и работал мой отец — Евгений Петрович. Они поднимали его, он поднимал их. И все вместе стали настоящими людьми.



Лучший ледовый штурман, второй помощник капитана "Литке" М.В.Готский. У него на руках любимец литкенцев - судовой кот Яшка, тоже заслуженный полярник. Готский Михаил Владимирович (1907 – 1962) – легендарный ледовый капитан, кандидат географических наук, участник Великой Отечественной войны. Прошел путь от рядового матроса до капитана дальнего плавания.

Все окончили Академию и работали на флоте. Так случилось, что «Капитан Готский», «Капитан Козловский», и «Механик Желтовский» бороздят моря и океаны, гордо несут флаг Родины. А К.И.Козловскому за «полосатые рейсы» на Кубу присвоили звание Героя Социалистического труда.
Следует, наверное, здесь сделать маленькое отступление, вспомнив о настроении среди людей в этот предвоенный период. Это настроение было пронизано каким-то оптимизмом, ожиданием чего-то хорошего, приподнятого. Все к чему-то стремились: «Молодежь — на самолет», «Молодежь - на трактор». Получил широкое распространение парашютный спорт. Многие стали «ворошиловскими стрелками». В промышленности и в сельском хозяйстве появилось «стахановское движение». Люди стремились в неизведанные места — на строительство Комсомольска-на-Амуре, на освоение Севера, в Арктику. Вспомните, что даже на борту «Челюскина» оказался «заяц» (А.Субботин). На эту тему было написано много патриотических песен, снято патриотических фильмов, написано много пьес. Порой очень хороших.



Например, фильм «Семеро смелых» об экспедиции в Арктику. В этом фильме прозвучала песня А.Апсолона «Лейся, песня, на просторе». К сожалению, эта песня сейчас уже не исполняется. Даже на вечерах, посвященных папанинцам или Севморпути, концертные бригады исполняли много хороших песен, но «Лейся, песня, на просторе» — не знают. А ведь эта песня могла бы быть гимном для моряков-полярников. Вот ее первый куплет:

Лейся, песня, на просторе,
Не скучай, не плачь, жена.
Штурмовать далеко море
Посылает нас страна.

Эта песня прозвучала впервые в конце тридцатых годов. Но она была на слуху у всех моряков-полярников еще раньше, поскольку отражала их мечты, мысли и стремления. А стремления были одни — на Север, в неизведанные края.
Е.П. Желтовский любил эту песню, да и все моряки ее тоже любили. И через много лет эта песня призывает и манит на Север.
А самой страшной «страшилкой» были «Три поросенка».
Извините за подобное «отступление» от основной темы.
Во время учебы в академии, в период летних отпусков в 1937 году отец, как старший механик парохода №91, участвовал в Обско-Енисейской экспедиции Наркомвода, имевшей задачей совершить первый перегон Северным морским путем речных судов из Ленинграда в Обь и Енисей, а в 1938 году — старшим механиком и старшим командиром спасателя «Колывань» Краснознаменного Эпрона военно-морского флота.



В характеристике, выданной начальником штаба Краснознаменного Эпрона, записано: «Тов. Е.П.Желтовский, помимо обязанностей механика, исполнял обязанности командира корабля. С работой вполне справился и проявил себя как волевой командир, хорошо знающий свое дело. Им вскрыты и устранены целый ряд серьезных дефектов и упущений на достройке корабля, что характеризует его как исключительно ценного работника, болеющего за дело. Личный состав, работавший под руководством тов. Желтовского, всегда чувствовал на себе его заботу о людях. Тов Желтовский отличается достаточной распорядительностью и хорошими организаторскими способностями, чуткий, но в то же время требовательный руководитель».

В 1939 году по окончании академии отец был назначен инженером, а затем начальником механико-судовой службы Балтийского пароходства в г. Ленинграде.
Во время финской войны 1939-1940 года отец по заданию Наркомвода обеспечивал работу транспортного флота на Севере, базируясь в Мурманске. По решению Военного Совета фронта отец лично обеспечил выполнение воинской перевозки аварийным теплоходом «Старый большевик», проявив при этом смелость и находчивость.



В 1940 году, являясь уполномоченным по восстановлению бывших финских портов Выборг и Тронгзунд и поврежденных во время войны морских, буксирных и дноуглубительных судов, отец успешно справился с поставленной задачей.
Оценка работы отца в этот период дана в характеристике, подписанной руководством Мурманского морского пароходства.
В Ленинграде жили мы в общежитии пароходства на Литейном проспекте в доме «Перцева». Он и сейчас стоит, все такой же серый, как и прежде. Этот громадный угрюмый дом причудливой постройки с множеством маленьких узких двориков. Приезжая в Ленинград, я каждый раз подхожу к этому дому, смотрю на окна третьего этажа и вспоминаю своих родителей.
Я не помню случая, чтобы отец брал когда-либо отпуск (первый отпуск он взял в 1957 году после аварии в Антарктиде).
В мае 1939 в нашей семье произошло прибавление: родились две девочки — Наташа и Светлана. Отцу дали квартиру на проспекте Стачек. В новом доме, на окраине Ленинграда. Тогда этот дом был последним на проспекте, рядом была конечная остановка трамвая (кажется № 13). Сейчас, через два дома от нашего, построили станцию метро «Автово», и город вырос еще дальше.
А дом был прекрасный. Высокие потолки, квартира на шестом этаже, но без балкона. И мать очень часто «выгуливала» девчонок в коляске на балконе в квартире четвертого этажа, где жили наши хорошие знакомые - Ткачевы Василий Ильич и Нина Сергеевна. Именем Василия Ильича назвали теплоход «Механик Ткачев».



О доме следует сказать особо: в подвале была прачечная с сушилкой. Для каждой квартиры было отведено место под домашний скарб, чаще это место жильцы занимали под уголь.
Во время Финской войны жизнь в Ленинграде стала трудновата. Не то, чтобы очень трудно, но появились очереди.
Мать посылала меня в магазин за хлебом и другими мелочами, а в очереди стоять не хотелось и я кричал: «Пустите меня, у меня две маленькие сестренки». Очередь смеялась, но пропускала вперед.
Сейчас, когда приезжаю в Ленинград, я всегда прихожу и к этому дому, захожу в этот магазин (благо там сделали маленькую «рюмочную»), отмечаюсь 100 граммами и вспоминаю родителей.
После окончания Финской войны отец был направлен в Выборг (или, как тогда говорили, в «Выпури»). В задачу комиссии входила оценка ценностей, представляющих интерес для Балтийского пароходства. Отец говорил, что ему понравился паром, перевозящий людей с одного берега залива на другой. Он рекомендовал его перегнать на Канонерский завод, для перевозки рабочих из порта на завод. Что и было сделано.
В Выборге в магазинах было брошено много полезного имущества, часто заминированного. Знаю точно, что отец привез из Выборга фарфоровый ночной горшок для Наташи (для Светланы купили в Ленинграде). На порванные брюки отец наложил заплату из зеленого сукна, срезанного с биллиардного стола. Мне привез каску, штык и саперную лопатку. Вот и все личные трофеи. Видимо, такая честность послужила основанием направить отца в Китай с аналогичной миссией после окончания войны с Японией.



После присоединения Прибалтики отца направили в Ригу, в новое Латвийское морское пароходство. Там он работал опять в МСС. Жили мы на улице Кирова (как она называлась раньше, не знаю), рядом с Домским собором. Квартиры были частными. Мы снимали две комнаты с кухней у одного русского эмигранта, бывшего лесопромышленника. А жена его была немкой, очень симпатичной женщиной. Она постоянно слушала радио из Германии, марши, марши и еще раз марши. Она говорила о неизбежности приближения войны. «Покупай, Оля, хорошие вещи, ешьте, пейте, живите в свое удовольствие. Но не покупайте мебели — все равно придется все бросить».
А жизнь в Риге по нашим понятиям была просто райская. Напротив дома, в котором мы жили, был маленький частный магазинчик «Мадам Деликатес». Наша соседка в первый день по приезде свела мать с хозяйкой этого магазинчика и сказала: «Я за нее ручаюсь». И все. Далее, эта Мадам Деликатес надела очки, достала амбарную книгу и записала все сведения о новом покупателе: состав семьи, что любят кушать, умеет ли мать готовить (для примера спросила: как готовят бефстроганов). Потом предложила матери примерный недельный перечень продуктов, а на субботу для отца бутылку водки. Расплачиваться можно было раз в неделю, по субботам. Если неожиданно придут гости, у русских так часто бывает, то не огорчайтесь, все продукты будут доставлены в самое короткое время. Если не будет у меня, так я найду их в соседних магазинчиках.
Вот так и жили в то время в Риге вполне зажиточные люди. Как жили все остальные — не знаю, не встречал.
Отец работал в МСС пароходства, часто бывал на пароходах, на судоремонтном заводе.
Летом 1941 мы жили на территории завода в доме бывшего его директора. Дом был большой, двухэтажный, окруженный большим сиреневым садом. Для нас, русских, хватило одной комнаты. И еще одну комнату заняла семья из России (к сожалению, не помню фамилии). Помню, женщину звали Марта Ивановна.
Однажды отец уехал в Ленинград в командировку по делам пароходства. В то памятное для нас теперь утро 22 июня мы проснулись от постороннего гула. Гудели моторы самолетов. Высоко в небе плыли четким нескончаемым строем самолеты. Они летели на северо-восток. Было очень красиво.



В первые дни войны исторический центр Риги оказался в руинах

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю