Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

Светлому человеку - светлая память!

Светлому человеку - светлая память!

Тяжело больной Александр Савинский пожелал поделиться с друзьями-однокашниками своими биографическими воспоминаниями или хотя бы отдельными фрагментами воспоминаний. Друзья всячески поддержали это намерение, сильно затруднённое состоянием здоровья и тяготами лечения. Для достижения цели Александр видел две возможности: блог «Вскормлённые с копья» и публикацию в сборнике воспоминаний «О времени и наших судьбах» - многотомнике, издаваемом Ю.М.Клубковым (сейчас готовится Книга 12). Самочувствие Александра требовало безотлагательных действий, и он принял решение одновременно использовать обе возможности, поскольку они не противоречат друг другу и обе направлены на благо сообщества выпускников 1953 года.
Ранее в блоге уже публиковались рассказы А.Г.Савинского («Где-то у Гавайских островов. А.Г.Савинский» и «БАНЯ ПО-ФЛОТСКИ»). Сейчас публикуется незавершённая глава «НАЧАЛО». А в Книге 12 «Сборника воспоминаний» читатели получат возможность полнее ознакомиться с великолепной биографической прозой Саши Савинского… к сожалению, лишь в той мере, в какой тот успел донести это до нас…

Н.З.



Из биографической прозы А.Г. Савинского

Н А Ч А Л О


Я родился 10 декабря 1930 года в Ленинграде, в благополучной семье, в доме на Невском проспекте 96/1 (угол ул. Маяковского) . Моя мать Нина Петровна преподавала иностранные языки в Ленинградском Кораблестроительном институте на Лоцманской улице, отец - Георгий Нилович работал инженером на авиационном заводе № 23 за Черной речкой.
Трудно сейчас предположить, как бы сложилась моя судьба, если бы не война и блокада.
В январе 1942 года от голода умирает отец, оставленный работать в цехах завода после эвакуации его основного оборудования в Новосибирск, в апреле – бабушка и мать 38-ми лет от ран, полученных во время артобстрела немцами города, при её возвращении с дежурства в госпитале.
Я остался один. Мне было 11 лет. Несмотря на блокаду и постоянные обстрелы и бомбежки, весной 1942 года начали работать школы, и я пошел в свою 207-ю, в пятый класс. Положение с продовольствием в городе благодаря «Дороге жизни» стало чуть-чуть лучше, и в школе, после сдачи туда продовольственных карточек, нас бесплатно кормили завтраком и обедом.
Однако проучился я не долго. Работники народного образования, оставшиеся в живых, выполняя указания свыше, начали отлавливать мальчишек и девчонок, оставшихся без родителей и близких, направлять их в детские дома и отправлять через Ладогу на Большую Землю.
Так, летом 1942 года я попал в детский дом № 59 и вскоре был вывезен из блокадного города в Ярославскую область под город Рыбинск, в село Покровское.
Военный корабль, на котором нас переправляли через Ладожское озеро в Кобону, носил невоенное название «Практика». Несмотря на то, что нас разместили в трюме, я хорошо видел, как с отдачей швартовых матросы расстилали ватники на палубе около зенитных пулеметов и ложились на них спиной для наблюдения за воздухом и горизонтом в ожидании налета фашистских самолетов. Нам повезло, все обошлось благополучно.
Перед отправкой мне удалось зайти к себе домой и в почтовом ящике (а почта во время войны работала четко), я обнаружил открытку, адресованную моей матери от ее двоюродного брата - моего дяди из Ульяновска, куда он был эвакуирован из Ленинграда.
Я ему ответил, написав обо всем, что произошло, однако из-за частых перемещений детского дома по области, обратного адреса не указал. Зимой 1943 года меня вызвала директор нашего детского дома П.Г.Коротченко и показала мне письмо с адресом: Ярославская область Директору Детского дома.
Конверт был открыт и было видно, что письмо прошло через руки многих директоров детских домов области, пока не дошло до нашего.
«Это тебе, - сказала директор, от твоего дяди из Ульяновска. Он хочет забрать тебя к себе после войны».
Он приехал за мной раньше, осенью 1944 года, блокада была уже снята, и привез в Ленинград. Я стал жить в его семье и пошел учиться в седьмой класс.



Первую попытку поступить в ЛВМПУ - Ленинградское Военно-Морское Подготовительное Училище - я сделал в 1945 году. Она оказалась неудачной, меня не приняли.
Отношения с моими родственниками складывались сложно. После неудачной попытки поступить в училище они еще более обострились. Я не знал, что делать и куда деваться.
Когда я забирал в строевом отделе училища свои документы, меня разговорил один из офицеров отдела (майор Андрианов). Узнав, что я без родителей и живу у родственников, бросил спасательный круг. Он предложил мне идти «служить» в кадровую роту училища воспитанником, с обещанием, что я буду принят на первый курс при следующем наборе. Понимал, что теряю год учебы, но это был выход, и я согласился.
Так, в конце 1945 года я впервые надел матросскую форму с флотскими погонами и начал «военную службу». Таких как я, в кадровой роте было человек двенадцать.
Мы наравне с матросами выполняли все воинские обязанности, учили уставы, занимались строевой подготовкой, возили уголь, имущество, продукты, выполняли массу других хозяйственных мероприятий, а выходные дни, если не допускали каких-либо грубых нарушений, ходили в увольнение. Несмотря на разницу в возрасте, старшие нас не обижали, а к выполнению тяжелых работ не подпускали, выполняли всё сами.
Так получилось, что из всех воспитанников, которые были со мной в кадровой роте, на первый курс училища в 1946 году поступил один я. Остальные отсеялись по разным причинам. Только потом мне стало известно, что на моём поступлении настояли начальник курса И.С.Щеголев и его заместитель А.И.Комиссаров.
Спустя много лет я, уже будучи капитаном 1-го ранга, как-то вечером ехал в метро. Ко мне обратился скромно одетый мужчина и, извиняясь спросил, не Савинский ли я? И назвал свою фамилию.
Это был один из тех мальчишек-воспитанников, с которыми я «нес службу» в кадровой роте, Володя Гриднев. В училище он не поступил, у него было всего шесть классов. За разговорами и воспоминаниями мы проехали свои остановки. Я оставил ему свои телефон и адрес. Но он не позвонил и не зашел.
О трехлетней учебе и жизни в Подготовительном и четырехлетней - в Высшем Военно-Морском училище рассказывать не буду - они достаточно хорошо отражены в воспоминаниях моих однокашников. Скажу только, что это время, время проведенное вместе, под руководством замечательных начальников, - добрых, строгих, но понимающих мальчишек, познавших что такое война, - навсегда отложило свой огромный отпечаток в сердце и в душе каждого из нас...

***



... увы, теряются, смываются временем, постепенно уходят из памяти имена и обличия друзей юности и молодости... Есть, правда, и имеющие в наших сердцах несмываемый гриф "Хранить вечно". К их числу относится и Саша Савинский - талантливый поэт и человек редкостных душевных качеств.

Стихотворение Александра Савинского, посвящённое Эрику Ильину – другу юности, однокашнику и сослуживцу на Тихоокеанском флоте






Скорбим. Горюем. Пока мы живы, жив и он в наших сердцах. Вечная ему память!

Альберт Акатов, Татьяна Акулова-Конецкая, Гарри Арно, Владимир Брыскин, Евгений Вересов, Юрий Громов, Владилен Груздев, Евгений Дрюнин, Николай Загускин, Эрнест и Лариса Ильины, Анатолий Калинин, Леонид Карасёв, Эрик Ковалев, Игорь Куликов, Виталий Ленинцев, Николай Лапцевич, Виктор Поляк, Аполлос Сочихин, Николай и Людмила Калашниковы, Мария Вербловская , Давид Масловский, Юрий Назаров, Константин Селигерский, Александр Спиридонов, Валерий Ходырев, Александр Сковородкин, Евгений Чернов, Д. Кузнецов, В.Чиж, Вадим Сендик, Виктор Логинов, Ю.Берман, Игорь Владимиров, Ю.Клубков, Владимир и Надежда Лебедько… - И ДРУГИЕ.

18 сентября мы похоронили Сашу на Богословском кладбище…


Главное за неделю