Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США Военная ипотека условия Военная юридическая консультация
Поиск на сайте

Золотая балтийская осень. И.Е.Всеволожский. М., 1964. Часть 15.

Золотая балтийская осень. И.Е.Всеволожский. М., 1964. Часть 15.

Приходили новички, им надо было помогать освоиться. Ему тоже когда-то помогали старшие.
По вечерам усталый Женя ложился на койку, положив руки под голову, и, бывало, долго не засыпал. Как-то там Машенька одна, без него?
Когда ее спрашивали, почему она выбрала ветеринарный, а не медицинский, если у нее пристрастие к медицине, она отвечала: «Потому что люблю животных. Я у деда в колхозе доила коров, скакала на лошадях, стригла овец, возилась с собаками. Когда, бывало, кто-нибудь из них заболеет — как жалостно смотрят они на тебя, просят тоскующим взором: «Человек, ты нам друг, помоги!» И понимают, что им помогаешь. Даже боль безропотно терпят. Вы бы видели несчастную собаку, которую бык запорол! Как не хотелось ей умирать! Она лизала нам руки, просила, чтобы ей помогли. И врач лечил ее, а я выходила. Динка стала моим верным другом. Нет, я твердо решила — в ветеринарный! И меня не собьешь!»
Евгений ее хорошо понимал. Он тоже любил животных. Однажды отодрал за уши мальчишек, кидавших в зоопарке камни медвежатам в широко раскрытые рты. Он спас рыжего кота, которого такие же сорванцы хотели утопить в Невке — для собственного развлечения! Кот, которого Евгений принес домой и назвал Боцманом, отдышался и потом по пятам ходил за Евгением, ластился, пел кошачьи песни и спал в ногах у спасителя.



За время службы Евгений уже два раза бывал в отпуске. Они с Машей ездили к тетке в Шувалово, купались в озере и катались на лодке, собирали горькушки в сосновом лесу, а иногда ходили на пляж к Петропавловской крепости. Женя сравнивал Машу, загорелую, стройную, в синем купальном костюме и в синей купальной шапочке, с другими купальщицами, и сравнение было далеко не в их пользу.
Обе матери добродушно спрашивали: «А вы и в самом деле собираетесь пожениться?» Они не находили ничего удивительного в том, что «дети» поженятся — тогда одну комнату уступят им, а в другой поселятся они — давнишние подруги.
А пока — «дети» смотрели «Рожденных в Ленинграде» в театре: на сцене люди боролись с голодом, холодом, героически умирали. Им был близок этот спектакль — они тоже родились в Ленинграде. Пошли на «Балладу о солдате» в «Молнию», и Евгений чуть было не набил физиономию одному из бывших своих одноклассников, в конце сеанса промямлившему:
— Вот уж волынка, опять про войну. Надоело.
— Тебе война надоела? — наскочил на него Женя. — А ты видел войну? Твой отец в Чебоксарах отсиживался! А мой за Ленинград воевал, и Машенькин тоже — нам не надоест про войну...
Несколько дней подряд провели в Эрмитаже; вдвоем было куда интереснее, чем со школьной экскурсией, когда педагог обычно говорил о художниках: «типичный представитель эпохи» или «наглядный показатель слабости мировоззрения»... Побывали и в Русском музее, подолгу стояли здесь перед картинами русской природы. Но однажды в одном из залов увидели выставку зарубежных абстракционистов — чудовищная чепуха! — даже понять нельзя, что нарисовано-намазано. Зеленые трупы, летающие по воздуху, должны были, судя по надписи, изображать ужасы Освенцима; раздробленные куски тела — женщину; черно-синие мазки — южный город; бесформенные кляксы — дома, а геометрические фигуры — любовь.



Пабло Пикассо «Герника», 1937 г.

Какой-то доморощенный сноб в очках, захлебываясь и шепелявя, доказывал обступившей его молодежи, что абстрактное искусство надо понимать так же, как электронную музыку, кибернетику, что в век космоса дедушкины лесочки и бабушкины поляночки никому не нужны. Женя тронул его за плечо, постучал себя пальцем по лбу:
— Парень! А тут у тебя все в порядке?
— Не затыкайте мне рта! — взвизгнул юный ревнитель абстракционизма. Но окружавшие его люди смеялись и расходились. Маша потащила Евгения в залы Шишкина.



Эвальд Васильевич Ильенков: ... отличить свободную красоту от уродства произвола и штампа можно, только обладая и подлинной эстетической и теоретической культурой и умением соотносить образы искусства с действительностью. А без развитого воображения этого сделать нельзя.
Именно поэтому делу коммунистического преобразования общественных отношений принципиально враждебно то «искусство», которое культивирует и воспитывает в людях произвол индивидуального воображения, маскируя его названием «свобода фантазии» художника, – так же как и «искусство», культивирующее штампованное: машинообразное «воображение», традиционные формализмы, сухо-рассудочный тип фантазии, фантазию по тупой внешней аналогии, по формальному предписанию, по рецепту. - Об эстетической природе фантазии.

В тот же вечер они смотрели в театре «Бегущую по волнам» — повесть о поисках счастья, о благородных сердцах, о внезапно возникшей любви. Машенька сидела притихшая, прижавшись к Жениному плечу.
— Тебе понравилось? — спросила она, когда они вышли из театра в белую ночь.
— Очень, — ответил Женя.
— Но ведь это — сказка...
— Побольше бы таких сказок!
Не торопясь шли они домой через Марсово поле; в Летнем саду белели, как призраки, среди темной зелени статуи; под Кировским мостом струилась Нева, буксир тянул тяжелые черные баржи; у памятника «Стерегущему» Машенька с Женей присели, слушая доносящуюся из репродуктора музыку.
Здесь был заключен союз, скрепленный двумя (или десятью) поцелуями: ждать друг друга, ждать терпеливо, а после — жить вместе. Всю жизнь. Машенька была чудесная в эту ночь, она, зная, что они скоро расстанутся, забыла обо всем — о том, .что их могут увидеть прохожие, правда, редкие, что в белые ночи светло, словно днем, и их, наверное, ждут дома матери.



Наконец они встали и пошли, держась за руки. «Родство душ», — сказала как-то мать Машеньки. Ерунда! Просто они выросли вместе, бок о бок, встречались по нескольку раз каждый день, выросли без отцов, или, может быть, потому, что каждому из них кажется, что они друг без друга не могут прожить!
От матери, с которой он очень дружил, Евгений не мог скрыть своего счастья.
— Мама, милая мама!
Он уткнул голову ей в колени, как это делал в раннем детстве, когда его кто-нибудь обижал, и повторял, зарыв лицо в ее платье:
— Мама, мама, я Машеньку очень люблю.
— Ну и люби, сынок, — поглаживала мать его короткие волосы. — Люби, сынок, коли любится, но коли разлюбишь, душой не криви. Лучше прямо скажи. Самая горькая правда, говорят, лучше красивой лжи.
— Нет, мама, наши жизни с детства переплелись, и никому нас не разлучить, ни за что на свете!



Просыпаясь от солнечного луча, заглянувшего в окно, он здоровался: «Здравствуй, Машенька! Доброе утро!» А потом уже вслух говорил: «Доброе утро, мама! Хорошо ли спала?» А ложась спать, прощался с матерью: «Спокойной ночи, мама!» — и мысленно прощался с Машенькой еще раз, ведь двадцать минут назад он простился с ней в коридоре: «Машенька, доброй ночи, видеть тебе хорошие сны!»
Бывали ночи, когда он и во сне не расставался с ней. Сны были увлекательные, их было много, и, просыпаясь, Евгений удивлялся, что лежит в своей комнате, за окном белая ночь и недалеко от него спокойно спит мать.
С тех пор и на корабле, засыпая, Евгений всегда прощался мысленно с Машенькой и желал ей хороших снов, а просыпаясь, шептал в раскрытый иллюминатор: «Доброе утро, Машенька! Счастливого тебе дня!»

6

На четвертом году службы Орла на корабль пришло пополнение из учебного отряда. В кубрик спустился новичок с нахальным лицом, одетый во флотскую форму, которая на нем сидела ладно и ловко. Развязно, как будто пришел на вечеринку, он закричал:
— Здорово, чуваки!
Евгения передернуло. Он и в школе не переваривал, когда приходилось задумываться, на каком языке говорит твой одноклассник и, главное, что он хочет сказать? Евгений вскочил и, глядя в наглые глаза вновь прибывшего, сказал:
— Чуваков здесь нет. Есть матросы и старшины, и все мы друзья и товарищи. Запомните сами и тем, кто с вами пришел, передайте.
— Мощный отпор, — протянул Черноус (так звали новичка) . — А ты, выходит, старшина, ценный парень.
В тот же день на переборке кубрика появился лозунг: «Оставь жаргон, сюда входящий».
Написал лозунг Евгений.
Правда, вновь прибывшие сдались не сразу. Между собой они продолжали говорить на мерзком жаргоне. Но стоило им обратиться к кому-нибудь из «старичков» на своем наречии, им не отвечали.



Откуда пришла феня...

— Ты что же, глухой? — вскипали Черноус и его товарищи.
— Говори по-русски, пойму, — спокойно отвечали им.
Орел молча следил за поединком. Он был его вдохновителем. Евгений с удовольствием бы стукнул по лбу любителя жаргона — попробовал бы его спросить о Машеньке: «Как поживает твоя чувиха?» — но сдерживался — помнил, что он старшина. Поединок закончился через неделю, после вечера, когда на небольшом куске палубы появились голые, обросшие шерстью питекантропы и заговорили на том языке, который принесли с собой на корабль новички. Любители жаргона были посрамлены и сдались.

7



Маша окончила институт и уехала в маленький районный городок, часах в двенадцати езды от Ленинграда. Она работала врачом на ветпункте. В письмах она рассказывала, какие у нее славные пациенты. Работа Маше пришлась по душе. Ее уже знают и уважают, а хозяева пациентов именуют «товарищем доктором». Городок тихий и грязноватый, но она привыкла к нему. Словом, все хорошо. Она очень соскучилась. Скорее бы приехал Женя!
И он представлял, как купит подарки, заедет в Ленинград, к матери, потом устремится в ее городок...
Любовь не мешала службе. Она помогала. Евгений радовался, когда его ученики, в первую очередь Илья Ураганов, сдали на классных специалистов и стали отличниками; недалек день, когда экипаж их корабля будет назван отличным.
Правда, по ночам его иногда одолевали тяжелые мысли: Что с Машенькой? Как живет? Ходит же по вечерам куда-нибудь — с кем? В конце концов не сидит же дома! В клуб пойти одной — скучно. Ходит с подругами. А у подруг есть друзья, а у друзей подруг тоже друзья. Так всегда делается — приглашают лишнего друга, чтобы подруге не было скучно. А там, глядишь, увлечется каким-нибудь парнем и забудет Женьку. Он — далеко, а тот парень рядом, стоит зайти в телефонную будку и набрать номер — придет.
Евгений старался отогнать эти мысли. Не такая она, его Машенька. У нее чистое сердце...
Он вспоминал ее: вот она улыбается, вот она шутит, вот обнимает его, они возвращаются домой поздно, медленно поднимаются по полутемной лестнице, рука в руку, плечо к плечу, и он бережно поддерживает ее. Он представляет себе ее в кухне, над тазом, до краев полным пеной — Машенька моет волосы, ее голые до плеч руки в мыле, она поднимает мокрое улыбающееся лицо и протягивает мокрые губы, но кто-то отворил дверь в кухню, и Машенька сердито выговаривает: «И совсем ни к чему торчать на кухне, Евгений. Уйди...» И опять представляется парень, тот, другой парень, с которым...



Ванна. Эдгар Дега.

Продолжение следует.



Верюжский Николай Александрович (ВНА), Горлов Олег Александрович (ОАГ), Максимов Валентин Владимирович (МВВ), КСВ.
198188. Санкт-Петербург, ул. Маршала Говорова, дом 11/3, кв. 70. Карасев Сергей Владимирович, архивариус. karasevserg@yandex.ru


Главное за неделю