Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА. В.Н.Лавров. Часть 3.

ПЕРВАЯ ПРАКТИКА. В.Н.Лавров. Часть 3.

На шкафуте постоянно действует душ. Оторвавшись от прокладки или плетения кранцев и др. занятий, можно встать под упругие струи теплой и очень соленой забортной воды. Соль выступает на всех предметах, на которые попадает вода. Это неприятно, особенно для бачковых – никакое «мыло для соленой воды» не помогает отмыть посуду после приема пищи. Командиры рот регулярно проверяют чистоту посуды и строго наказывает бачковых за жирные миски и ложки. Среди курсантов зреет недовольство, бродит идея отказаться от приема пищи, а это уже чрезвычайное происшествие – «бунт на корабле». Каким-то образом слухи об этом доходят до адмирала Безпальчева. Всех бачковых вызывают в адмиральский салон. «Мне доложили, что вы отказываетесь мыть посуду специальным мылом. Скажите, а дома ваши матери разве не моют посуду с мылом? – вопрошает адмирал. Самый смелый из бачковых выдвигается вперед и объясняет, что это «специальное мыло» не мылится в соленой воде, и посуда после мытья остается жирной, да еще и пахнет мылом. Ветошь для протирки посуды тоже не выдается. Небольшая пауза – и объявляется адмиральское решение: После обеда и ужина в течение 10-15 минут бачковым будет выдаваться на камбузе горячая пресная вода для мытья посуды с обычным мылом. Ветошь тоже выдадут. На этом инцидент был исчерпан без крика, угроз и наказаний. Но у меня остался вопрос, почему эту пустяковую проблему пришлось решать начальнику похода 60-летнему адмиралу. Почему этим не занимались политработник, врач, командиры рот? Почему? И это тоже была учеба!

Достигнув запланированной южной точки похода, «Седов», используя попутный ветер от зюйд-оста, лег на курс к Азорским островам. В начале сентября подошли к группе Азорских островов и легли в дрейф в видимости острова Флореш.



Погода прекрасная. С острова к борту «Седова» подходят два катера, буксирующие по две шлюпки каждый. По-видимому, это рыбаки. Наше начальство проигнорировало явное желание гостей подняться на борт. Общения не получилось. Вскоре катера ушли.



Жители острова Флореш у нашего борта. Фото с борта «Седова» 05.09.1955 г.

После обеда объявлены шлюпочные учения. Курсанты, заранее расписанные по шлюпкам, вываливают шлюпки за борт и спускают их на воду. В каждой шлюпке кроме гребцов и старшины из курсантов находится офицер – командир шлюпки. Далее речь пойдет о шлюпке, командиром которой был младший лейтенант Алексей Неделько. Я был на другой шлюпке, поэтому записываю это происшествие по тем разговорам, которые слышал много лет назад.
Не очень заметная с борта парусника волна, вернее зыбь, оказывается довольно значительной, если наблюдать ее сидя в шлюпке. Когда шлюпка, которой командовал Неделько, поднялась на гребне волны, курсант Вадим Берман увидел на расстоянии вытянутой руки что-то странное, напоминающее головку перископа. Поддавшись необъяснимому инстинкту, он бросил весло, двумя руками вцепился в этот плавающий предмет и… в следующую секунду оказался за бортом шлюпки. Какая-то сила потащила его по волне, а шлюпка, потерявшая ход, потому что все перестали грести, по скату волны пошла в другую сторону. Как удалось командиру шлюпки буквально в секунды подойти к плавающему курсанту, не знаю. Когда стали его поднимать, он все еще за что-то крепко держался. Это «что-то» оказалось шеей, на которой таращила глаза маленькая головка крупной морской черепахи. Так и втащили ее в шлюпку вместе с Берманом.
Всю эту картину наблюдал в бинокль с мостика «Седова» адмирал Безпальчев. Можно себе представить, что пережил в эти минуты Константин Александрович, ведь была реальная угроза потерять 18-летнего мальчишку. Тут же был поднят сигнал «Конец учения. Шлюпкам возвратиться к борту».
Когда шлюпка Неделько подошла к кораблю, первой подняли на борт виновницу происшествия – черепаху. Для этого использовали сетку для подъема мелких грузов. Поднимал Юра Яковенко, поэтому он и запечатлен неизвестным фотографом. Поднявшимся по шторм-трапу Берману и Неделько было не до позирования: прямо на палубе начался «разбор полетов». Адмирал не сдерживал своих эмоций и не выбирал выражений. Берману объявил трое суток ареста и приказал немедленно отправляться в карцер, … которого на корабле не было (!?). Вадим ответил «есть!» и пошел в кубрик, где и отсыпался трое суток. Младшему лейтенанту Неделько пришлось выслушать все до конца. На этом все и закончилось. Для черепахи был сооружен бассейн, обитая в котором она благополучно прибыла в Кронштадт. Дальнейшая ее судьба мне не известна.
Вадим Юльевич Берман служил командиром подводной лодки на Тихом океане. После увольнения в запас вернулся в родную Одессу. В 2008 г., собравшись в Питере на празднование 50-летнего юбилея нашего выпуска (1958 г.), мы вспомнили эту историю 53-летней давности.




Курсант Ю. Яковенко с черепахой. Ст. штурман кап. л-т Балышев. Фото 25.08.1955 г. Атлантика. Капитан 2 ранга в отставке В.Ю.Берман. Фото 1958 г. Санкт-Петербург

Снявшись с дрейфа у Азорских островов, «Седов» берет курс к Английскому каналу. Начинается завершающий этап нашего штурманского похода. Недавняя изнурительная жара сменяется осенней сыростью. Ветер заметно свежеет. Моросит мелкий дождь. Барометр «падает». По всем приметам, показаниям приборов и составленной синоптической карте, следует ожидать прихода сильного шторма. Курсанты и команда судна готовятся к встрече с ним: на верхней палубе объявлена форма одежды №4 (в бушлатах), заблаговременно убирается значительная часть нижних парусов, вахту на руле несут четыре человека.



1-й ряд – Гузиков, Сливенко; 2-й ряд – Лавров, Пацай. Фото сентябрь 1955 г. Северная Атлантика



На снимке слева. От нока рея: 1 - ?, 2 – Леньшин, 3 – Егоров, 4, 5 - ?, 6 – Лавров, 7 – Белов А., 8 - ? Фото сентябрь 1955 г. Сев. Атлантика

Можно себе представить, какие усилия нужно прикладывать, стоя на зыбких пертах (стальных тросах, протянутых под реями) и опираясь животами на реи, чтобы подтянуть раздуваемый ветром мокрый парус. Чего стоит скатать этот парус и «схватить» сезнёвками, лишив его свободы. И все это на 30 – 40-метровой высоте над клокочущей океанской бездной при усиливающейся качке.
Несмотря на ожидание и принятые меры шторм нагрянул все-таки неожиданно. Ветер резко усилился до 8 баллов. Наступила тревожная и, разумеется, бессонная ночь. К рассвету сила ветра достигла 10, а в порывах – до 11 баллов. Возникает необходимость убрать оставленные по штормовому варианту паруса. Курсантов к работе на реях не допускают. Они занимаются горденями и гитовыми на палубе. На мачты поднимаются марсовые матросы штатной команды под руководством боцманов мачт старшины 2-й статьи Толмасова и ст. 2-й статьи Жевнова. Все паруса убраны. «Седов» несколько снизил скорость, но и под одним рангоутом имеет ход 8-9 узлов. Мачты, реи, такелаж – работают как тянущие паруса.
Шторм длится 5 нескончаемых суток, до самого входа в Английский канал. Курсанты с удивлением замечают, что никто не укачивается и не блюет. А свиньи? Они – все съедены. Палуба бывшего загона отдраена торцами с песком и отмыта швабрами до первозданного состояния. После длительного шторма не сразу привыкаешь к тишине и покою. Скорость значительно снизилась, качки совсем нет. Почти на траверзе острова Уайт нас обгоняет четырехпалубный пассажирский теплоход «Аркадия».




Капитан теплохода по радиотрансляции произносит стандартную фразу: «Желаю счастливого плавания»… на русском языке! На мостике «Седова» минутное замешательство. Капитан 2 ранга Митрофанов вооружается звукоусиливающей техникой и вежливо отвечает по-английски: «Благодарю за добрые пожелания. В свою очередь, желаем вам счастливого пути». Для нас курсантов это было хорошим уроком, ведь наше знание английского оставляло желать лучшего.
В Северном море, в соответствии с планом похода, начинается зачетный период практики. Близость английского берега дает возможность проверить навыки курсантов в определении места корабля по береговым и плавучим маякам, знакам и приметным мысам. Навыки в определении места астрономическими способами проверены ранее, в океане, так же как плавание по счислению с учетом дрейфа и течений. Возможно, подводникам никогда не пригодятся навыки и терминология шлюпочного дела управления таким крупным парусным судном, как «Седов», но и эти вопросы включены в зачетный лист. Зачеты сданы успешно, и наши преподаватели пакуют чемоданы. 2 октября 1955 г. «Седов» под буксирами заходит в Балтийск и швартуется к пирсу, у которого с другой стороны стоит крейсер «Киров». Дальний штурманский поход для курсантов окончен. Лучшие из них награждаются грамотами.




Курсантов пересаживают на крейсер «Киров», а «Седов» уходит в Кронштадт, куда благополучно прибывает, завершив свое шестое дальнее плавание под советским Военно-морским флагом. Ходовое время – 63 суток. Пройдено 10 580 миль.

КРАСНОЗНАМЕННЫЙ КРЕЙСЕР «КИРОВ»

Тактико-технические характеристики

Общие


Длина: 191 м
Ширина: 17,5 м
Водоизмещение норм.: 7 700 т
Запас хода 3 000 миль
Осадка: 5,3 м
Экипаж: 671 чел.
Скорость: 37 узлов


Вооружение

Орудия: 9 – 180 мм; 6 – 100 мм
Торпедные аппараты6 6
Мины: 100-164
Зенитные установки:
6 – 45 мм; 4 – 12,7 мм
Самолеты: 2.




Крейсер «Киров» (1937 – 1973 гг.)

По плану, после штурманского похода предусматривалась практика на боевом корабле для изучения организации службы и знакомства с его устройством. На это отводилось две недели (с 10 по 24 октября 1955 г.). Объектом изучения был выбран крейсер «Киров», корабль с организацией службы, наиболее отвечающей всем требованиям Корабельного устава. Хотели как лучше, получилось – как всегда! Осенью 1955 г. вышел Указ Верховного Совета СССР о сокращении сроков службы в армии и на флоте. В очередную демобилизацию должны были увольняться те, кто отслужил 5 лет, и те, кто к этому моменту отслужил только 4 года. Подготовку молодого пополнения учебные отряды не обеспечили. Поэтому взяли солдат нового набора, переодели их в матросскую форму и прислали на крейсер для обучения непосредственно на корабле. Численность личного состава в полтора раза превышала штатную. Скученность личного состава, грязь и бестолковщина оставили самое отвратительное впечатление. Я был расписан в БЧ-2 (артиллерийскую боевую часть) на элеватор второй башни главного калибра подающим. В узкой выгородке элеватора спать было невозможно, а в кубрике БЧ-2 свободных коек не было. Выдали матрас, но куда его пристроить? Промучившись две ночи на боевом посту (в выгородке элеватора), я устроил свой матрас в кубрике на рундуке с посудой. С подъемом обнаружил, что меня цинично обворовали. Цинично потому, что, украв почти новый бушлат, оставили старый, ношеный 5 лет, испачканный краской, с матросскими погонами и оторванными пуговицами. Вместо своих рабочих ботинок я обнаружил какие-то «опорки». Но больше всего было жалко ремень с бляхой. Причем, из-за смутного предчувствия я его не положил с формой, а намотал на кулак и сунул руку под подушку. Утром кулак оказался на месте, а ремня не было. Попытка найти командира роты капитана 3 ранга Лемеша, чтобы доложить о своих бедах, не увенчалась успехом. Позже выяснилось, что увольняемые в запас обворовали молодых матросов и почти всех курсантов в той или иной степени. Если не трогали курсантские бушлаты, то снимали якорьки с погон, чтобы украсить «дембельские» альбомы.
13 октября 1955 г. загремели колокола громкого боя – все разбежались по своим боевым постам. После приготовления крейсер вышел в Балтийское море. Все время перехода я провел в выгородке элеватора, не имея понятия, куда и зачем идем. Часов через десять пришли в Лиепаю (Либаву), ошвартовались у топливного причала.




Крейсер «Киров» у топливного причала. Фото 1955 г. Лиепая

Главной задачей командования корабля была организация отправки матросов и старшин, демобилизованных по новому Указу. Курсантами никто не занимался. Мне удалось один раз уволиться в город, но в памяти от этого увольнения ничего не осталось. 24 октября мы покинули крейсер «Киров» и поездом отправились в Ригу.

Продолжение следует


Главное за неделю