Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,71% (55)
Жилищная субсидия
    18,82% (16)
Военная ипотека
    16,47% (14)

Поиск на сайте

Л.А.КУРНИКОВ. ПОДВОДНИКИ БАЛТИКИ. - Санкт-Петербург, 2012. Часть 31.

Л.А.КУРНИКОВ. ПОДВОДНИКИ БАЛТИКИ. - Санкт-Петербург, 2012. Часть 31.

Уже чувствовалось дыхание Победы

Во второй половине апреля почувствовалось, что Победа, в которую мы непоколебимо верили в самые тяжкие дни войны, стоит уже у порога. Войска 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов приближались к Берлину. Навстречу им продвигались наши западные союзники. Как ни пыталась оттянуть свой крах гитлеровская Германия, становилось очевидным, что существовать ей остались считанные дни.
Дыхание Победы ощущалось и на Балтике, хотя курляндская группировка противника ещё держалась вокруг Либавы, а на Земландском полуострове гитлеровцы ожесточённо сопротивлялись и после падения Кенигсберга. Давно уже были освобождены Гдыня и Гданьск, решалась судьба Щецина. Центр тяжести борьбы на морских коммуникациях смещался дальше на запад, к берегам Померании.




Разгром немцев в Прибалтике

Там с последних чисел марта находилась крейсерская подлодка К-56 капитана 3-го ранга Ивана Петровича Попова. Атака, которой он начал действия в назначенном районе, была примечательна тем, что лодка обнаружила конвой противника и сближалась с ним по данным гидроакустики. Только потом, выбирая цель (шли три транспорта с сильным охранением), командир на мгновение приподнимал перископ. В момент торпедного залпа лодка была уже за линией охранения конвоя, и Попов не имел возможности ещё раз воспользоваться перископом, чтобы визуально удостовериться в поражении цели. Однако сумел успешно оторваться от преследования, и лодка не получила никаких повреждений. Экипаж слышал взрывы трёх выпущенных торпед, В том, что атакованный крупный транспорт потоплен, у командира не было сомнений. Потом это подтвердилось, причём выяснилось, что на судне следовала не одна тысяча гитлеровских солдат.
В том же районе К-56 потопила тральщик и вспомогательное судно. Самая последняя атака похода, на которой закончилось и участие лодки в боевых действиях, повлекла за собой длительное преследование противолодочными кораблями, сбросившими сто с лишним глубинных бомб. Но всё окончилось для лодки Попова благополучно. Оторвавшись, наконец, от немецких сторожевиков, командир положил лодку на грунт, где личный состав устранил наиболее существенные из полученных повреждений.


Первая акустическая атака

На смену К-56 пришла в южную часть Балтики другая крейсерская лодка — К-52 капитана 3-го ранга И.В.Травкина. Как и в прошлый раз, первый конвой, с которым встретилась лодка, был обнаружен гидроакустиком, — всё тем же старшиной 2-й статьи М.А.Козловским. По его докладам командир сближался с противником, держась на большей, чем обычно, глубине, и это предохраняло лодку от тех осложнений, какие бывают при крупной и крутой волне, когда может показаться над водой рубка.
Травкин подвсплыл и приподнял на мгновение перископ лишь перед залпом, испытывая потребность проверить свои расчёты. Лодка находилась между атакуемым транспортом и кораблями охранения. Приподнять перископ ещё раз было уже невозможно: угрожал таран.
Взрывы торпед подводники услышали одновременно с разрывами первых сброшенных сторожевиками глубинных бомб, — с них, очевидно, заметили лодку в момент залпа. Но командир успел увести её на глубину. Травкин донёс, что транспорт им потоплен, и, вероятно, так оно и было. Однако командование бригады всё же посчитало его потопленным предположительно.




Командир Краснознамённой подводной лодки К-52 Герой Советского Союза Иван Васильевич Травкин

Происходило это 21 апреля. А в ночь на 23-е на К-52 принимали поздравительные радиограммы и от командования бригады, и от Военного совета флота. Повод поздравить был двойной: Президиум Верховного Совета СССР наградил подводную лодку орденом Красного Знамени, а Иван Васильевич Травкин стал Героем Советского Союза.
К-52 представлялась к награде за то, что её экипаж, отлично освоив новый корабль, достиг наибольших боевых успехов среди экипажей подводных крейсеров, введённых в строй на Балтике. Ну а капитан 3-го ранга Травкин заслужил награду не только в походах той кампании, но и тем, что делал в сорок втором, в сорок третьем.




Награждение членов экипажа подводной лодки К-52 медалями «За оборону Ленинграда»

На поздравления Травкин ответил через несколько часов донесением о новом боевом успехе. В ту ночь подводная лодка встретила конвой, состоявший из трёх транспортов, охраняемых сторожевыми кораблями и катерами. Атаковав и потопив самый крупный транспорт, К-52, уже Краснознамённая, умножила свой и бригадный боевой счёт.

Новые Герои-подводники

В те дни принимал поздравления не один этот экипаж. Стали Краснознамёнными ещё две подводные лодки: С-13, потопившая «Вильгельма Густлова» и «Генерала фон Штойбена», и Щ-310, чей экипаж принёс бригаде первые в завершавшейся теперь кампании боевые успехи, а потом прибавлял к ним новые.
И ещё три балтийских подводника удостоились звания Героя Советского Союза: Семён Наумович Богорад, Михаил Семёнович Калинин и Владимир Константинович Коновалов.




Семён Наумович Богорад Михаил Семёнович Калинин Владимир Константинович Коновалов

Как действовали, что сделали эти командиры и их корабли, читатель уже знает.
Расскажу лишь о последнем походе Щ-310, «Щуки» капитана 3-го ранга Богорада, которая в марте-апреле провела больше месяца на подходах к Либаве.
Этого похода, вообще говоря, могло и не быть. Уже прошлый поход лодки, совпавший со свирепыми зимними штормами, показал, насколько изношена её материальная часть. Поломки, вызываемые штормами, прибавлялись к повреждениям от бомбёжек, и экипажу приходилось непрерывно что-то восстанавливать. Доходило до того, что муфту «Бомаг» — важную составную часть в системе движения корабля — крепили болтами, снятыми «через один» с тумбы кормового орудия. После этого орудие могло бить только по воздушным целям, но муфта «Бомаг» была важнее.
Общее состояние лодки после того похода вызывало большие опасения. Но командир горячо доказывал, что она ещё в состоянии воевать. Ручался за это и молодой механик-энтузиаст инженер-лейтенант Кружалов. Экипаж, отказавшись от послепоходного отдыха, включился в ремонтные работы, производившиеся на финском предприятии в Турку. Ремонт считался навигационным, но по объёму был большим, и только во второй половине марта Щ-310 смогла снова выйти в море.
Поход, длившийся 36 суток (а всего «Щука» Богорада с октября по апрель находилась в море 110 суток), прибавил к боевому счёту экипажа ещё два потопленных транспорта. Оба входили в состав конвоев, прорывавшихся с войсками и боевой техникой из Либавы. Командир Щ-310 хорошо использовал данные воздушной разведки, передававшиеся из Паланги.


Моряки капитана 1-го ранга Курникова названы в приказе Верховного

25 апреля войска 3-го Белорусского фронта овладели при участии сил флота последней в юго-восточной части Балтики гитлеровской военно-морской базой и крепостью Пиллау. В Москве прогремел ещё один салют. В оглашённом по радио приказе Верховного Главнокомандующего, где перечислялись отличившиеся соединения и части, была названа и наша бригада — «моряки капитана 1-го ранга Курникова».
Благодарность, объявленная подводникам вместе с пехотинцами и танкистами, артиллеристами и лётчиками, подтверждала ещё раз, что боевые действия на море помогают громить врага на суше. И каждый из нас чувствовал себя причастным к тому, что вот-вот падёт окружённый уже Берлин.


Гуманная акция

Прошло ещё два дня, и с флагманского командного пункта флота поступило неожиданное приказание: с 28 апреля не атаковывать транспортные суда, совершающие рейсы между тыловыми портами Германии и ещё остававшимися под её контролем портами отрезанных «котлов» и «пятачков». Подводные лодки, действовавшие на коммуникациях противника, предписывалось отозвать в базы, оставив в море только дозоры.
Это могли решить, разумеется, только в самых высоких инстанциях. Наше дело было — выполнять приказание. Радиограммы, повторявшие его, стали немедленно передаваться на лодки, находившиеся в разных районах Балтики: от подходов к Либаве до Померанской бухты.
Вслед за тем мы получили разъяснение мотивов того решения. В Германии действовала — это было известно — директива Гитлера, согласно которой из отрезанной на суше Восточной Пруссии и с других территорий, попавших в такое положение, могли вывозиться морем лишь войска, перебрасываемые на другие участки фронта. Использовать какие-либо плавсредства для эвакуации гражданского населения строжайше запрещалось. И вот в агонизирующем фашистском рейхе, оказывается, отменили такой запрет, разрешили перевозку на судах населения. Реакцией на это и явились поступившие указания.
На судах, которые шли на запад из мелких портов Восточной Пруссии или Померании, да и от курляндского «котла», могли, конечно, быть и солдаты вермахта. Но вместе с ними находились старики, женщины, дети. Они покидали родные места, потому что были запуганы геббельсовской пропагандой. Понятно, в большинстве своём они не могли тогда питать к нам добрых чувств. Но, прежде всего, это были мирные люди. Не дать им бессмысленно погибнуть, не дожив до уже такого близкого мира, — в этом был смысл гуманной акции прекращения ударов по немецким морским коммуникациям ещё до взятия Берлина и за одиннадцать суток до окончания войны.
Об этом не делалось, насколько я знаю, никаких публичных заявлений. Но ни подводники, ни катерники, ни морские лётчики не атаковывали больше суда, которые в конвоях и поодиночке пересекали Балтику с беженцами на борту.


Победа!

О том, что Германия подписала безоговорочную капитуляцию нам сообщили из Т аллина по телефону на рассвете 9 мая. Ждали Победу со дня на день, и всё-таки как-то трудно было сразу верить, что война действительно окончена.
Пришли, разбуженные, как и я, начальник политотдела Степан Степанович Жамкочьян и начальник штаба Пётр Антонович Сидоренко. Мы поздравили друг друга.




Офицеры Краснознамённой бригады подводных лодок КБФ после вручения им медалей «За оборону Ленинграда». Слева направо: Н.И.Мамонтов, Д.Д.Винник, Б.Д.Андрюк, В.А.Ильин, А.И.Маринеско, В.Е.Корж, М.Ф.Ванштейн

Досрочную побудку на «Иртыше» делать не хотели, но известие о Победе распространилось мгновенно и подняло всех на ноги.
В Хельсинки, у борта «Иртыша» стояли только крейсерские лодки, все остальные базировались в Турку, и я сразу выехал туда на машине. Подъезжая к тихому обычно городку, затревожился, услышав беспорядочные орудийные выстрелы. Оказалось, это от избытка чувств палят в воздух на наших тральщиках: в тот день допускалось и это.
На подводных лодках, стоявших в гавани почти в центре города, на «Полярной звезде» и «Смольном» только что состоялся подъём Военно-морского флага. Все были в выходном обмундировании, при орденах. Я переходил с лодки на лодку, поздравляя офицеров и матросов. И каждый корабль тоже хотелось поздравить, как живое существо, с тем, что, пройдя трудный и славный боевой путь, дожил до этого дня. Сколько могла рассказать о себе любая балтийская подлодка! Особенно такая, как гвардейская Л-3 или выдержавшая все испытания войны старейшая из «Щук» — Щ-303, также осенённая гордым гвардейским флагом.
Вскоре наша бригада была награждена орденом Красного Знамени.
За семь месяцев осенне-зимней кампании 1944–1945 годов балтийские подводники нанесли врагу больший урон, чем за какую-либо из кампаний прежних лет. При ограниченном числе действующих подлодок (старейшие из них были сильно изношены, а новейшие вводились в строй, не до конца испытанными), в условиях, когда отпала такая, как прежде, минная опасность, но резко возросло противодействие врага другими силами и средствами, было потоплено всеми видами подводного оружия 44 неприятельских транспортных судна общей грузоподъёмностью более 150 тысяч брутто-регистровых тонн. Это по точно подтверждённым данным. И ещё 20 транспортов потоплено предположительно. Наши подлодки отправили на дно также 15 боевых кораблей гитлеровского флота, в том числе три эсминца и две подводные лодки.
Подводники Балтики вправе были гордиться результатами своих походов на завершающем этапе Великой Отечественной войны. Но судить об эффективности действий подводных лодок вряд ли можно только по числу потопленных судов, по выведенному из строя тоннажу. Значимость любого боевого успеха зависит и от обстановки, в которой он достигнут, и она неодинакова в разные периоды войны.
Сам факт появления на немецких морских коммуникациях, в том числе тыловых, наших подводных лодок в 1942 году, прорвавшихся тогда из осаждённого Ленинграда, многое спутал в планах гитлеровского командования и, бесспорно, стал фактором, влиявшим и на положение дел на сухопутном фронте.
Встречаясь, ветераны-подводники чаще всего вспоминают самое трудное. И мне тоже казалось, что важно подробнее рассказать о тех годах войны, когда мы, многому ещё не успев научиться, расплачиваясь за многие свои просчёты, всё-таки находили в себе силы делать то, что раньше сочли бы невозможным. Убеждён, что опыт тех лет имеет непреходящее значение, в том числе опыт духовный, нравственный, опыт массового героизма. Ведь это тогда обретались поистине беспримерные стойкость и мужество, приведшие нас к Победе.


Семейная традиция

Неузнаваемо изменился после войны подводный флот. В нём появились корабли с такими боевыми возможностями, какие раньше трудно было представить, — с практически неограниченной дальностью плавания. Но это всё равно подводные лодки, — тот же класс боевых кораблей со своими специфическими особенностями и с особыми требованиями к тем, кто на них служит.



Атомная подводная лодка выходит в океан

Ветераны подводных сил гордятся тем, что профессия подводника нередко становится семейной традицией.
Подводными лодками Краснознамённого Северного флота в шестидесятые годы командовали два сына Героя Советского Союза В.К.Коновалова—Марк и Евгений. На Севере же командиром одной из первых атомных лодок был Джемал Зайдулин, сын моего близкого друга ещё по службе на Дальнем Востоке И.М.Зайдулина. Другой его сын—Рустам стал флагманским штурманом подводного соединения. Ныне он трудится в Военно-морской академии.
Мой старший сын Александр после окончания Высшего военно-морского училища подводного плавания служил командиром боевой части на ракетной подводной лодке, потом преподавал в родном училище. Он капитан 1-го ранга, кандидат военно-морских наук. Это же училище окончил и старший из внуков Кирилл. Он капитан-лейтенант, помощник командира подводной лодки на Северном флоте, награждён медалью «За боевые заслуги» .
Для подводников нового поколения боевые дела минувшей войны не могут быть только страницей истории. В нашем боевом прошлом—истоки многого, чем мы сильны сегодня. И надо беречь всё, что поддерживает память о нём.
Хорошо, что сохранился и стал плавучим памятником в Таллине Краснознамённый «Лембит».




Краснознамённая подводная лодка «Лембит» стоит в Таллине на вечной стоянке

Указом Президента Российской Федерации №1192 от 29 ноября 1995 года капитану 1-го ранга А.М.Матиясевичу присвоено звание Героя Российской Федерации посмертно.



Герой Российской Федерации командир подводного минного заградителя «Лембит» в период Великой Отечественной войны капитан 1-го ранга Алексей Михайлович Матиясевич

Сохранился и могучий корпус подводной лодки Д-2 (она же «Народоволец»). Эта подводная лодка поставлена на вечную стоянку на Васильевском острове, там, где была петровская Галерная гавань, как филиал Центрального Военно-морского музея, —памятником подводникам и кораблестроителям.



ПЛ Д-2 на постаменте

А на кронштадтском памятнике героям-подводникам, пока безымянном, пора бы высечь названия всех лодок, не вернувшихся из боевых походов. Теперь ведь ни для кого не секрет, сколько их было.



Памятник подводникам Балтийского флота, установленный в Кронштадте

Память о боевом прошлом нужна для настоящего и будущего. Ради того, чтобы память жила, писалась и эта книга.



Малая подводная лодка двенадцатой серии типа «Малютка»

Заключение редактора

Мемуары Льва Андреевича Курникова — это ценнейший документ истории подводной эпопеи на Балтике в период Великой Отечественной войны.
Впервые дано описание ситуации на Балтийском морском театре военных действий в хронологической последовательности событий всего периода войны с краткими характеристиками общей обстановки на всех фронтах.
Деятельность подводных лодок Балтийского флота представлена не разрозненно, а в совокупности и во взаимодействии их с управлением из одного центра, — штаба бригады подводных лодок.
Описание всех событий боевой деятельности подводных лодок делается не со стороны, а изнутри этого центра, поскольку автор всю войну находился непосредственно в центре сбора информации о состоянии подводных лодок и принятия решений. Именно это обстоятельство делает воспоминания Л.А.Курникова особенно значимыми.
Однако следует сказать, что Л.А.Курников весьма осторожно раскрывает сведения, которые ему были известны о боевой деятельности подводных лодок и обстановке внутри бригады. Ввиду этого в повествовании присутствует некоторая недосказанность. Особенно это проявляется при описании различных подходов руководства флота и руководства бригады подводных лодок к ведению боевых действий, при характеристике взаимоотношений с руководством флота, с политорганами и с комиссарами.
Для понимания сложившейся ситуации на флоте надо иметь в виду, что большие надводные корабли не вели активных боевых действий в открытом море. В море выходили только подводные лодки, эскортируемые в начале перехода малыми кораблями охраны водного района (ОВРа).
Главное внимание командования Балтийского флота было сосредоточено на обеспечении боевой деятельности подводных лодок: их подготовке к боевым походам, эскортирование при выходе из мест базирования и встреча при возвращении из боевого похода. Были периоды, когда штаб флота брал на себя управление подводными лодками в море. Такая тесная опёка подводников со стороны командования и партполитаппарата Балтийского флота сковывала их инициативу и создавала перенапряжение сил, что не способствовало достижению наилучших результатов боевой деятельности.
Начальник политуправления Наркомата ВМФ И.В.Рогов, которого за крутой нрав звали на флоте «Иваном Грозным», выступая на совещании политработников Балтики осенью 1942 года, произнёс:
— Снимите с людей, ежечасно глядящих в глаза смерти, лишнюю опёку. Дайте вернувшемуся из похода командиру встряхнуться. Пусть он погуляет в своё удовольствие, он это заслужил. Создайте ему для этого условия…
Но эта «директива» вызвала настороженность среди командиров и результатов не имела.
Неожиданные и не всегда обоснованные перемещения офицерского состава не находили логического объяснения среди подводников. В основе этих перемещений всегда стояла тайна. Таков был стиль управления в то время.
До сих пор в истории Балтийского подплава периода войны сохранилось много нераскрытых тайн, поскольку архивные документы по-прежнему засекречены. Доступ в ведомственный архив ВМФ для исследователей-историков затруднён, поэтому эпопея подводной войны глубоко ещё не изучена. Она существует только в кратких и осторожных воспоминаниях героев-подводников. При этом надо иметь в виду, что опубликованные ими воспоминания прошли через жёсткую цензуру советского периода.
Одна из первых тайн — это преждевременный взрыв личным составом пяти подводных лодок и эсминца, находившихся в ремонте на заводе Тосмаре в Либаве, и огромных запасов топлива, торпедного и минного боезапаса, сконцентрированных в городе. Кто отдал приказ на эти поспешные действия, — не ясно. А ведь это были первые и немалые потери подплава на второй день войны. Попыток эвакуации этих подводных лодок, находящихся на плаву, сделано не было.
Следующей можно назвать тайну, почему осталось без последствий то, что в Таллинском переходе боевые корабли бросили на произвол судьбы беззащитные транспорты с войсками и ранеными. И большинство транспортов были уничтожены немецкой авиацией.
В июле 1942 года корабли охранения из состава королевского флота Британии бросили в океане без прикрытия караван PQ-17. Весь мир заклеймил позором действия английского адмиралтейства, погубившего этот караван.
История необоснованного снятия с должности командира бригады подводных лодок Н.П.Египко содержит много неясностей. За четыре года войны были заменены четыре комбрига. Частая смена руководства бригады не способствовала сплочению командного состава, и большинству подводников была непонятна.
Минирование кораблей в сентябре 1941 года — это тоже весьма туманная история. Нет письменного приказа или директивы о подготовке к уничтожению Балтийского флота. Загадка состоит в том, что когда зачитали телеграмму Сталина на специальном совещании в Ленинграде о минировании кораблей, подводные лодки уже были заминированы. Кто же ранее приказал это сделать?
Предательство комиссара подводной лодки Долматова стоило командиру Л-3 Грищенко П.Д.звания Героя Советского Союза и дальнейшей карьеры. Ему десять лет не присваивали очередное воинское звание. Героический экипаж Л-3 был неофициально расформирован, фактически заменён, а командир переведён на береговую службу. Тайна судьбы П. Д. Грищенко не раскрыта.
В то же время командиру подводной лодки Щ-303 Травкину И.В. «списали» бегство с корабля в боевой обстановке старшины команды трюмных Галкина, когда подводная лодка могла быть уничтожена противником. Этот эпизод Л.А.Курников в своих воспоминаниях не упоминает. Возможно, он вырезан цензурой. Травкину «защитали» сомнительные случаи боевых успехов, и он стал Героем Советского Союза.
В этих историях Грищенко и Травкина много туманного несоответствия.
Балтийский флот не противодействовал созданию противником в течение целого года мощного Нарген-Порккалаудского противолодочного рубежа в устье Финского залива, поскольку командование не придавало этому серьёзного значения. Следовало заранее предпринять все меры, чтобы не допустить его создания.
В результате в 1943 году наши подводные лодки попали в двойную блокаду и почти два года (1943–1944) не могли выйти в открытое море и нормально воевать. Летом 1943 года их посылали на преодоление непреодолимого рубежа, то есть на верную смерть. Напрасно погибли пять лучших подводных лодок. За это никто не ответил.
Командир подводной лодки Щ-408 Кузьмин П.С. просил командование флота оказать поддержку авиацией в неравном надводном бою с катерами противника у Нарген-Порккалаудского противолодочного рубежа, но помощи не получил, и подводная лодка погибла. Но не ясно, как всё было на самом деле. Укоренившаяся в литературе легенда вызывает сомнения в её достоверности. Документальных подтверждений обстоятельств гибели Щ-408 нет.
История запечатанного конверта, который от имени командиров-подводников Балтики тайно передал начальнику Главного Морского штаба Исакову И.С. профессор академии Томашевич А.В., и последствия содержащегося в конверте письма, якобы дошедшего до Сталина, вызывают большие сомнения, поскольку действия такого рода чрезвычайно рискованны. Пока нет ни самого письма, ни письменных указаний о прекращении выходов в море подводных лодок в 1943 году.
Было ли такое письмо — это нераскрытая тайна. В машинописном тексте рукописи Л.А.Курникова, «вычищенном» цензурой, об этом письме записей нет, но легенда о нём существует.
Выдающийся мастер торпедных атак командир подводной лодки С-12 Тураев Василий Андрианович, отлично воевавший на Балтике в 1942 году, летом 1943 года переводится на Северный флот и назначается с понижением командиром подводной лодки М-108. Мотивы такого назначения не ясны. В материалах Л.А.Курникова упоминания об этом нет, но имеются места уничтоженного текста.
Командование Балтийского флота не осознало величие подвига командира подводной лодки С-13 А.И.Маринеско. Факт уничтожения двух крупных целей недооценили, и стали травить командира за мелкие нарушения порядков. Когда спохватились, было уже поздно. Народ оценил подвиги Маринеско и сделал его своим народным Героем. Власть вынуждена была признать это (посмертно).
Военное издательство подвергло цензуре и сократило авторскую рукопись Л.А.Курникова, вырезав отдельные части текста. Автору не дали сказать то, на что он решился. Вполне возможно, что проявляющиеся в воспоминаниях Л.А.Курникова недосказанность и умолчания — это результат работы цензуры. Особенно жалко изъятый текст об А.И.Маринеско, из-за чего перелом его судьбы содержит тайну.
В материалах Л.А.Курникова, подготовленных в 1991 году для печати Воениздатом, содержится таинственный портрет А.И.Маринеско при погонах капитана 2-го ранга. Когда ему было присвоено это звание, — не ясно. Решил опубликовать этот портрет в надежде, что эта тайна может проясниться. Известно, что А.И.Маринеско был капитаном 3-го ранга и разжалован до старшего лейтенанта.
Думается, что перечислены не все таинственные факты в истории Балтийского подплава периода войны.
Наверняка тайн гораздо больше. Но пока не будут раскрыты хотя бы самые важные тайны, которые ещё за семью печатями в архивах, подлинной истории подводной войны на Балтике мы не узнаем.
А тайны гибели подводных лодок — это вообще особая отдельная большая тема.
Адмирал Трибуц был хранителем многих тайн войны на Балтике, но он о них не рассказал. Не всё рассказали и героические подводники в своих воспоминаниях. Ныне в раскрытии тайн подводной войны могут помочь только архивные документы.
В литературе проскальзывают намёки, что у Трибуца был мощный покровитель в высших сферах руководства страной, который оберегал его от серьёзных неприятностей. При множестве его ошибок в руководстве Балтийским флотом, он не подвергался взысканиям и дорос до полного адмирала.
Вероятно, мемуары Л.А.Курникова возбудят противоречивые суждения относительно успешности боевых действий советских подводных лодок. Дискуссии на эту тему уже проходили не раз. В связи с этим обращу внимание читателей на то, что Л.А.Курников неоднократно упоминает, как внимательно и строго подходили командиры подводных лодок и командование бригады к оценкам результатов торпедных атак вражеских кораблей и судов.
Все цели, на которые выходили в атаку подводные лодки, разделялись на три категории:
• уничтоженные, то есть потопленные;
• повреждённые, в которые были попадания, но они остались на плаву;
• торпедированные, по которым выпускались торпеды, однако результатов атаки командир наблюдать не мог.




Командир подводной лодки С-13 капитан 2-го ранга (?) Александр Иванович Маринеско

Боевые эпизоды атак кораблей и судов противника внимательно изучались и анализировались руководством и специалистами штаба бригады по указанным категориям результатов. При этом использовались не только донесения командиров подводных лодок и записи в корабельных журналах, но изучались данные иностранной прессы и радио, а позднее — трофейные немецкие и финские документы.
При этом о приписках никто не помышлял. Все стремились к объективным, точным и правдивым результатам боевых действий. Но через некоторое время высоким начальством отдельным командирам сомнительные случаи торпедных атак «засчитывались» как успешные.
Лев Андреевич уделял много внимания характеристикам командиров подводных лодок и других офицеров-подводников, оценке их человеческих и боевых качеств. Большинство из них он хорошо знал лично, и со многими находился в дружеских отношениях. Его оценки иногда были строги, но всегда справедливы.
Остались, к сожалению, малоизвестными в истории подводной войны на Балтике многие блестящие штабные офицеры, высококлассные специалисты, самоотверженные труженики и воины. Именно они смогли в жесточайших условиях блокады Ленинграда и Балтийского флота поддерживать боевую готовность подводных лодок и личного состава. О некоторых офицерах штаба бригады автор рассказывает.
Флагманский инженер-механик Веселовский Евгений Александрович сумел наладить ремонт всех подводных лодок в тяжелейших условиях первой блокадной зимы, непрерывных бомбёжек и артиллерийских обстрелов, когда не хватало рабочих рук, запасных частей и материалов.
Флагманский врач Кузьмин Тихон Алексеевич спас подводников от массового заболевания цингой во время блокады, наладив изготовление хвойного отвара и регулярный приём его всем личным составом. Он постоянно заботился о здоровье подводников, создав для ослабевших моряков в условиях блокады дом отдыха на Каменном острове. После войны он стал полковником медицинской службы, доктором медицинских наук, заслуженным врачом республики. У Льва Андреевича сохранился его портрет послевоенного времени, который считаю необходимым здесь поместить.
Флагманский минёр Стефан Иосифович Иодковский с помощью торпедных электриков заново смонтировал в помещении береговой базы бригады подводных лодок перевезённое из КУОППа оборудование кабинета торпедной стрельбы. Далее он наладил регулярные плановые занятия командиров подводных лодок и боевых расчётов центрального поста на тренажёре по выходу в торпедные атаки. Эти тренировки сыграли огромную роль в деле подготовки командиров и боевых расчётов подводных лодок, в повышении результативности торпедных атак.
Помощник флагманского инженера-механика Андрюк Борис Дмитриевич с несколькими старшинами «оживил» в КУОППе замёрзшую станцию лёгководолазной подготовки и наладил занятия по ЛВП. Приобретённые знания и навыки в последующем спасли жизни многим подводникам.
Таких героических примеров было тогда много.
Основное внимание в своих воспоминаниях Лев Андреевич Курников сосредоточивает на деятельности офицерского состава, и особенно на командирах подводных лодок, с которыми он постоянно взаимодействовал. Это вполне объясняется тем, что он рассказывает в основном о боевых делах подводных лодок, в которых командир играет главную роль.
Лев Андреевич заканчивал работу над рукописью воспоминаний, когда ему было уже около 90 лет. В этот период он был нездоров, да и судьба выдала ему напоследок тяжёлые утраты и горькие переживания.




Флагманский врач бригады подводных лодок КБФ в период Великой Отечественной войны Тихон Алексеевич Кузьмин

Возможно, в этом заключается причина того, что конец последней главы его мемуаров написан не так обстоятельно и не так сильно, как вся книга.
В конце книги он упоминает о том, что 5 мая 1990 года было присвоено звание Героя Советского Союза Александру Ивановичу Маринеско (посмертно), а 29 ноября 1995 года было присвоено звание Героя Российской Федерации Алексею Михайловичу Матиясевичу (посмертно).
Так отблагодарили потомки Героев-подводников за их выдающиеся подвиги во время Великой Отечественной войны. Т акие запоздалые награды появились только благодаря волне народной защиты народных героев. Много лет люди добивались этого и добились.
Однако есть ещё один народный герой-подводник — это Пётр Денисович Грищенко, который первым был представлен к званию Героя Советского Союза в 1942 году. Ему не присвоили это звание из-за клеветнических доносов комиссара. Вся ситуация с этим вопросом чрезвычайно запутана и затуманена. Это ещё одна из нераскрытых тайн подводной войны на Балтике.
Ветераны-подводники и все моряки неоднократно требовали восстановить справедливость, но безуспешно. И всё-таки тема эта людьми не забыта, несмотря на прошедшие уже 70 лет и большие перемены в обществе.
Эта тема будет «висеть» над историей Балтийского подплава до тех пор, когда Петру Денисовичу Грищенко по требованию народа будет присвоено звание Героя (посмертно).


Ю. М. Клубков



Большая крейсерская подводная лодка четырнадцатой серии типа «К»


Главное за неделю