Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,41% (52)
Жилищная субсидия
    19,51% (16)
Военная ипотека
    17,07% (14)

Поиск на сайте

Колотилин Иван Васильевича «Сибирские истоки. Автобиографические заметки». Тверь, 2006. Часть 6.

Колотилин Иван Васильевича «Сибирские истоки. Автобиографические заметки». Тверь, 2006. Часть 6.

Время отпуска шло быстро, и надо было думать об отъезде на службу на новое место. Очень приятно было провести время среди друзей и родных. Особенно с теми, кто были моими родственниками: Коробейников Иван Петрович, Кирьянов Иван Михайлович и другие. Мы до сих пор не потеряли близких родственных отношений. Я буду вечно им благодарен за поддержку в трудное для меня время и сердечное отношение ко мне. Последние мои отпуска мы всегда проводили вместе на рыбалке, ездили за грибами и ягодами. Это занятие я всегда считал лучшим курортом и полезным для здоровья. Отдыхали душой и телом. Режим занятий любимым делом среди людей высоконравственных и богатых душой и сердцем. Хотя никто из них не получил высшего образования, кроме Ивана Петровича, но природные дар ума, благородство, большая крестьянская смекалка позволили им занимать руководящие посты на селе. Народ ценил их за порядочность и чуткое отношение к людям, и личное трудолюбие. В доме они всегда держали, как и все крестьяне, живность, птицу, большой огород. Вообще всем обеспечивали себя и детей-горожан. Иван Петрович имел хорошие организаторские способности, досконально знал крестьянские проблемы и как их решать. Последние 30 лет он успешно руководил очень крупным совхозом. Достаточно сказать, что только крупного рогатого скота в совхозе было 10 000 голов.



На Родине первый офицерский отпуск.

Иван Михайлович руководил отделением совхоза в селе Кирсановка, до ухода на пенсию. Дела у него тоже шли хорошо. Дети их получили высшее образование, а внуки учатся в институтах или в школе. Это очень похвально.
При поездке к месту службы в штаб Балтийского флота я проехал Европейскую часть России, Литву и Калининградскую область. Из отпуска я вернулся тогда, когда выпускники уже прослужили по паре недель. В управлении кадров подбирали должность дней десять. Жил на вспомогательном корабле в гавани Главной военно-морской базы Балтийск (Пиллау). Это была восточная Пруссия при немцах, а теперь отошла к нам с названием Калининградская область. Калининград (Кенигсберг) был полностью разрушен в центральной части города, и представлял собой вид большого кладбища. Это была работа союзников. Долго его не восстанавливали, мне кажется до 1955-1956 гг. Судостроительный завод восстановили быстро, и на нем строились современные боевые корабли. Балтийск находился в 50 километрах от Калининграда. Калининград считался городом рыбаков.
В управлении кадров я просился на должность штурмана на ПЛ. Я знал, что бригада ПЛ базируется в Либаве. Это уже Латвия. Мест не оказалось, но меня взяли на заметку и через год предлагали это место, но я уже привык к коллективу, куда меня назначили после приезда. Это был дивизион сторожевых кораблей типа "Ястреб". Назначили меня помощником дивизионного специалиста по радиотехнической службе. Вскоре повысили в должности до дивизионного специалиста. Я входил в состав штаба дивизиона. Перед этим в дивизион прибыло несколько выпускников Бакинского ВВМУ. Молодых офицеров нас набралось человек 10, все холостые, жили в каютах на наших же кораблях. Вот эти хорошие и толковые ребята: Ю.Инякин, В.Баранов, М.Антонов, Ф.Шнер, Н.Мельников и др.



В коллектив дивизиона я вписался неплохо, часто выходили в море на учения. Один раз даже заходили на 2-3 дня в польский порт Свиноустье. Вот начали лететь годы. В свободное время мы посещали дом офицеров.
В училище у нас было полное отсутствие карманных денег. В месяц нам платили менее 10 рублей, поэтому привыкли к скромному образу жизни при большой учебной нагрузке. Руководством курса, а так же командирами рот, основное внимание уделялось учебному процессу и образцовой дисциплине. Малейший проступок не оставался без внимания. Много внимания уделялось культуре поведения в обществе и военном коллективе. В ВМФ много неписаных законов, которые за основу признали трудолюбие, профессионализм и искреннюю дружбу на кораблях и подводных лодках. Жестокость и злопамятство презиралось как матросами, так и офицерами.
Когда мы стали офицерами и начали службу на кораблях у нас появились деньги и неплохие по тем временам. Питание бесплатное, жилье на корабле, поэтому холостяки могли позволить себе и "шикануть". Корабли наши стояли у пирсов в гавани Либавы, от города 5-6 километров. Когда холостяки собирались в город, то мы договаривались, чтоб для каждого вызывалось свое такси прямо к борту корабля к одному и тому же времени. Если нас уходило 5 офицеров, то мы ехали каждый на своей машине до дома офицеров. Одевались мы прилично и модно в морской форме. На шинелях мы носили каракулевые воротники, шинели шили из дорогого драпа, а тужурки из добротного бостона. Обувь выходная была лакированная. Вообще в таком виде, да при скромном поведении мы пользовались завидным успехом. Хотелось погулять от души, но, не обзаводясь семьями. Мы никогда не упивались, а принимали дозу для веселья.
Дом офицеров был единственным культурным заведением. Подозрительных людей сюда не пускали, а кто если примет на грудь лишнего, то администрация вызывала такси и отправляла этого человека домой или на корабль, в ресторане мы обычно кушали заказные блюда, фрукты, потом шли на танцы в слегка подогретом состоянии. Молодежи собиралось много, девчата были только в бальных платьях. Это закон того времени.
Для военных, особенно холостяков, это была отдушина. Здесь же был театр, проходили хорошие концерты и постановки. В клуб моряков (гражданских) мы ходили редко. Уже много было друзей и знакомых не только с кораблей, но и морских летчиков, офицеров ПВО и береговой обороны. Было всегда весело, и мы ждали этих встреч после трудовых будней и морских походов.



Государственный лиепайский театр.

По своей должности, особенно второй, я получал по окладу 140 рублей, плюс 30 рублей за прислугу, 30% надбавка морская к должности, а за воинское звание лейтенанту платили 50 рублей. Подоходного налога в то время не было. С военнослужащих его стали взимать с 1951 года. На корабле положено четырехразовое бесплатное питание. Причем в обед подавали первое, второе и третье блюдо, аналогично и в ужин. В девять вечера был вечерний чай, куда входили: хлеб, масло, сахар, печенье. Вообще питание было калорийное и вкусно приготовленное. Так же питались и матросы, все, как говорится, с одного котла. На кораблях нет причин и условий для воровства. Молодые матросы никогда не были обижены. Первые два года к ним относились как к детям и ученикам. Потом они сдавали экзамен на допуск к самостоятельному управлению или обслуживанию оружия, техники или устройств корабля. Презирались у нас те офицеры, которые свои промахи возмещали на подчиненных. Был у нас на одном из кораблей помощником командира Жора Звигур. За придирчивость и несправедливость матросы его не любили, это передавалось на другие наши корабли. Когда на одном корабле завели щенка, назвали его Жорой. Корабли стояли рядом. Все поняли, в чем дело, но дело не поправишь. Виновник это постоянно слышал и в душе злился. Матросы звали к себе щенка, в тот момент, когда офицер выходил на палубу.



Наш корабельный пес.

Служба моя шла в основном успешно, я был на ранг выше своих сверстников, так как по должности входил в состав управления дивизиона.
Приходилось иногда выполнять мне и побочные задания и поручения руководства дивизиона и не раз. Один случай был такой. Отправили меня в колхоз Латвийский, в 30 километрах от Либавы, вместе с 50 матросами. Дорога проселочная, на машине мы добрались без проблем.
Председатель оперативно оценил нашу помощь, кормил матросов одним мясом и фруктами, покупал им курево. Некоторые матросы были из крестьян, и работа им была в радость, другие тянулись за ними. Матросы спали на сеновале, на свежем воздухе. Я жил в доме председателя, а спал с пистолетом под подушкой. По лесам ходили так называемые "лесные братья". Это националисты, обиженные новым строем. Но их убавилось после 1947 года, когда было выборочно выселено в Сибирь процентов 20 латышей, из городов в основном. На их место прибыли русские. Месяц пролетел быстро. В основном молотили хлеб, система у них хуторского поселения, поля разбросаны, земля увлажненная, много камней, вокруг хвойные леса. Оказание помощи мы закончили в установленные командованием сроки.



Первая офицерская фотография. 1949 г.

Провожал нас председатель с большой благодарностью, нагрузил нас фруктами, купил матросам папирос. Колхозники были очень довольны нашей работой. Они признались, что мы обмолотили хлеб не только колхозный, но и крестьянских дворов. А нам было все равно, что подвозилось, то и пускалось в дело. Матросы мне рассказали, что они все-таки ухитрялись сбегать в хутора, где были девчата. Я им сразу запретил удаляться ночью, так как могли нарваться на "лесных братьев". Они освоились с местностью и днем во время работы договаривались с подружками, поэтому шли уверенно. Провокаций не было, простой народ к нам относился доброжелательно, мы тоже старались никого не обидеть. За наше добро они платили тоже добрым отношением. Когда мы радостные вернулись на корабли, все нам завидовали. Но больше никого в село не посылали. Командир дивизиона поощрил ряд матросов по моему представлению.
Обстановка в городе Либаве была существенно хуже, много националистов, сотрудничавших с немцами, а другие были обижены за выселение родственников, квартиры их занимали наши переселенцы. Обида была порой законная. Но военных местные не обижали, мы ходили днем и ночью, спокойно и в полной безопасности. Кстати один раз я возвращался на корабль очень поздно, остановил частную машину, оказался очень порядочный латыш, который подрабатывал извозом на своем "москвиче". Я с ним договорился о возможных услугах на будущее, он дал телефон с правом звонить даже глубокой ночью. Я ему звонил, говорил, где нахожусь, через 10-15 минут он был около меня и вез на корабль, я платил ему хорошо. Оба были довольны.



Первые шаги молодого офицера. Лиепая, Латвия. 1951-1952 гг.

Служба шла своим чередом, мне присвоили звание "старший лейтенант", а должность была по штатному расписанию "капитан 3 ранга" (майор). Командир дивизиона СКР А.Бархатов был чутким, требовательным и внимательным начальником. В нерабочее часы мы могли провести время за праздничным столом. Но на следующий день по морскому закону и обычаю никогда не вспоминали о былом застолье, начинаются трудовые дни. Это очень хорошее правило в морской службе и определяется спецификой корабельной службы и большой ее опасностью. На надводных кораблях и особенно на подводных лодках. Это очень сплачивает коллектив. Морские офицеры более общительные и доброжелательные и менее завистливые. О беспрекословной исполнительности говорить не приходится, иначе рано или поздно может закончиться большой трагедией для экипажа. Дисциплина и исполнительность также важны, как и высокая профессиональная подготовка. На корабле, на каждом шагу сложнейшая техника, а ее надо умело обслуживать в экстремальных условиях.
В качестве примера могу привести показательный эпизод наших будней, только в выходной день. Было это уже в Балтийске, когда я был начальником радиотехнической службы крл "Свердлов". Я немного забегаю вперед, но здесь надо показать на примере морские законы в быту. После учений мы вернулись на базу накануне выходного дня. На одном из эскадренных миноносцев старшим помощником был преуспевающий офицер Николай, но фамилию его я забыл. Ему исполнилось 30 лет. Был тоже холостой, и мы с ним были в очень хороших отношениях. Он пригласил меня на свой юбилей в дом офицеров. Пригласил других своих хороших друзей и также командиров соединений и даже командующего эскадрой вице-адмирала Абашвили. Пришли все, набралось нас человек 50. Столы были обильно накрыты в актовом зале, а ресторан работал для остальных. Юбиляр для шика морского заказал два оркестра. Один играл при входе в дом офицеров, а другой в зале, где были накрыты столы. Были приглашены и женщины, поэтому было еще более весело. Когда разогрелись после нескольких тостов, начались танцы, были плясовые номера по желанию. В этой достаточно веселой обстановке адмирал Абашвили заказал оркестру исполнить лезгинку, а сам вышел в зал с ножом в зубах для исполнения национального танца. Он номер свой исполнил очень темпераментно по всем грузинским правилам. Было много аплодисментов. Все веселились вместе независимо от воинских званий.



Абашвили Георгий Семенович (7.1.1910-26.9.1982). - Римашевский А.А., Йолтуховский В.М. Знаменитые люди Балтийского флота. С-Пб, Фирма Алина 2013.

На следующий день начались трудовые будни, и никто из участников торжества не вспоминал и не обсуждал торжественное застолье. Таков морской закон. Начальник никогда не откажется от кампании, но после всегда строго соблюдается военная субординация. Никаких обсуждений, кто как себя вел, кто что пел и так далее. Это очень добрая традиция на здоровой основе. В этом сказывается специфика морской службы. Основное время в ВМФ днем и ночью занято службой. Любой корабль - это дорогое удовольствие для народного хозяйства и стоит многие сотни миллионов рублей, и наша задача не только беречь это добро, но и умело применять в боевой или учебной обстановке.
Не могу умолчать об одном событии. Был 1951 год, когда Латвийская ССР готовилась праздновать 750 лет Риги - столицы республики. Приближался этот знаменательный день. Дня за два-три ко мне обратился командир дивизиона А.Бархатов с вопросом и одновременно с предложением: "Иван, знаешь ли ты, что в Риге будет отмечаться большой национальный праздник, съезжаются гости из всех республик СССР и зарубежные представители. От нас надо послать тоже человека. Я предлагаю поехать в Ригу тебе, и после праздника все расскажешь нам в дивизионе". Я дал согласие, собрал денег и кое-какие вещи, на смену пару рубашек, носки и т.д. Тужурка у меня была новая, бостоновая и пошита лучшим флотским мастером Либавы Руссиншем. Были у меня лакированные туфли, очень модные по тому времени. До этого Руссинш пошил мне хорошее бостоновое плащ-пальто. Я приоделся и отправился на поезд Либава-Рига, идет он в пути порядка 6 часов. Вечером выезжаешь, а рано утром уже в Риге. Холостяки наши тоже просились, но А.Бархатов не отпустил. Моя совесть была чиста, я сам не напрашивался. С вокзала я направился в солидную гостиницу "Сталинград". Правда, мне друзья дали адрес и позвонили в Ригу, чтоб одна семья меня приютила на 2-3 дня. Мне не хотелось быть обязанным, тем более я не знал, как сложится регламент. Рестораны были все расписаны, и попасть туда было не просто. В гостинице в регистратуре мне объяснили, что все места забронированы, но есть выход из трудного положения. Директор у них был отставной моряк и, естественно, он хорошо относился к флотским офицерам, можете пройти прямо к нему в кабинет. Вопрос мой был тут же решен положительно, он дал указание оформить мне хороший одноместный номер со всеми удобствами. Я устроился, заплатил за трое суток и отправился по адресу, который мне дали друзья. Меня встретили радушно, отругали за то, что я остановился в гостинице. Мы вместе обсудили, как лучше провести праздничное время. Остановились на ресторане "Москва" в центре Риги. Нам удалось забронировать три места. Начало торжества в 20.00, а окончание в 4.00 утра.



Днем мы погуляли по Риге, на улицах было празднично украшено, много гостей. Была осень, но погода благоприятствовала. Мы зашли ко мне в номер, а потом пошли к ним домой переодеваться. К положенному времени мы прибыли в ресторан, заняли наши места. Столы были уже накрыты закуской и спиртным. В процессе застолья можно заказать что угодно. Играл хороший джаз и публика пошла танцевать, а после были пляски по желанию, но музыкантам надо было доплачивать. За этим задержек не было. Все было культурно, сильно пьяных могли изолировать, вызывали такси и отправляли домой. Таксисты с заказами не справлялись. Особенно это сказалось тогда, когда все рестораны закрылись одновременно в 4 часа утра. В это время как раз пошел большой дождь, и были определенные проблемы. Нас выручил извозчик на лихом рысаке. В то время они еще трудились. Мы попросили доставить нас по адресу. Знакомые меня не отпустили и взяли с собой. Я просил извозчика дать "порулить" лошадкой, но он побоялся, что я загоню его кормилицу. Я настаивать не стал. Мы сидели накрытые капюшоном и в полном порядке добрались домой. Перед сном попили чаю и улеглись отдыхать. У знакомых я пробыл часов до 12 дня, тепло поблагодарил за внимание и пошел в город. Я направился в военно-морское училище береговой обороны, где учился, кажется, на 2 курсе сын мачехи Владимир 1932 года рождения. Я уговорил командира роты, и он отпустил Владимира при условии, что я доставлю его в училище. Мы направились в молочное кафе и там хорошо покушали, я немного выпил какого-то ликера. Владимир не пил, но непрерывно читал свои стихи. Парень он был гуманитарного склада ума и хорошо развит. Учился он успешно, но с дисциплиной не ладилось. Кончилось тем, что его отчислили из училища, он женился на рижанке, закончил в Риге университет и с женой вернулся на родину в Сибирь. Когда он начал попивать частенько, жена с ребенком уехала в Ригу. Говорили, что он был редактором районной газеты, потом преподавал в школе. Карьера его не состоялась из-за употребления спиртного. А его старший брат Григорий был офицером авиации, но в эпоху 1958-1960 гг. уволен по сокращению в 33 года с военной пенсией 30%. В семье было трое детей.

Продолжение следует


Главное за неделю