Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

5. Обострение англо-американских отношений и антисоветская политика США и Англии

Англо-американская экономическая война, как и англо­американское империалистическое соперничество в целом явно несли в себе угрозу резкого обострения политических отноше­ний между двумя крупнейшими империалистическими держа­вами.

С постоянными взаимными нападками и претензиями стали выступать не только печать и различные политические лидеры этих стран, но и государственные деятели.

В 1928 г., в десятую годовщину перемирия, которым завер­шилась первая мировая война, прозвучала упомянутая ранее речь президента Кулиджа, заострённая против Англии.

Резкие выпады против Англии содержались в речах сенатора Блэна и др.

Английские милитаристы со своей стороны проводили ана­логию между США и Германией, намекая на то, что американ­цев может постигнуть такая же судьба, как и немцев, осмелив­шихся выступить против Англии.

Бывший начальник английского генерального штаба В. Робертсон, выступая в Лондоне в декабре 1928 г., заявил: «Америка, одержимая империалистическими тенденциями, на­мерена, очевидно, во что бы то ни стало увеличивать свой флот; её официальные заявления по вопросу о вооружениях нередко очень сильно напоминают те претензии, которые мы привыкли выслушивать со стороны Германии до катастрофы 1914 года»(1).

Член палаты общин Джон Кэнворти за несколько дней до выступления Робертсона предупреждал, что «опасность англо­американского конфликта ныне так же реальна, как была реальна опасность войны между Англией и Германией...». Он утверждал, что Англия и США приближаются «к такой же трагедии, какая разыгралась в 1914 г.»(2).

Лидер английских лейбористов Макдональд в начале 1929 г. тоже весьма пессимистически оценил англо-американ­ские отношения: «Отношения между США и Великобританией продолжают ухудшаться. Создаются обычные комитеты друж­бы, что всегда является зловещим признаком; появляются обыч­ные симптомы колеблющейся веры, вроде утверждения, что «война между Соединёнными Штатами и Англией немы­слима»»(3).

Людвелл Денни в упомянутой уже нами книге «Америка завоёвывает Британию» писал на первой же странице: «Война между Америкой и Англией более вероятна, чем война между Америкой и всякой другой державой. Это, конечно, не значит, что такая война неизбежна»(4).

Английское правительство наряду с 28 другими правитель­ствами заявило в 1929 г. протест США против американской тарифной политики. Лондон по сути дела являлся организа­тором и застрельщиком этой «кампании протеста». Несмотря на протесты других стран и сопротивление некоторых групп американской буржуазии, так называемый «тариф Смута», резко повысивший импортные пошлины, вступил в силу в июне 1930 г. Американские монополии начали таможенную войну, в которую вскоре был втянут весь капиталистический мир. Последовало дальнейшее сокращение мирового товарооборота и усиление экономического кризиса, вспыхнувшего в 1929 г.

В этот период англо-американский антагонизм развивался во всё более широких масштабах и охватывал всё новые проблемы.

Товарищ Сталин указывал ещё весной 1929 г. на «рост антагонизма между Америкой и Англией...»(5), как на одно из характерных явлений этого периода.

По мере обострения отношений обе стороны пытались в 1929 г. найти новый компромисс. В октябре 1929 г. англий­ский премьер Макдональд поехал в Америку для переговоров с президентом Гувером. Результатом этих переговоров явилось соглашение по вопросам морских вооружений, заключённое затем на Лондонской конференции 1930 г. Основные вопросы, касающиеся тоннажа крейсеров и других спорных категорий судов, были согласованы между Англией и США ещё до кон­ференции, во время визита Макдональда в Вашингтон. На самой конференции, продолжавшейся с 21 января по 22 апреля 1930 г., Япония по ряду второстепенных вопросов поддержи­вала предложения Англии, направленные против США, снова демонстрируя определённую общность интересов Японии и Англии, когда дело касалось Соединённых Штатов.

Внешне всё же вновь создавалась видимость большей общности англо-американской, чем англо-японской, политики. Договор 1930 г. признал равноправие Англии и США в отно­шении всех категорий военных кораблей. Япония получила равноправие в отношении подводных лодок, но в отношении линейных кораблей и тяжёлых крейсеров сохранялась пропор­ция 6:10, в отношении лёгких крейсеров — 7 : 10.

Лондонская морская конференция заседала в разгар миро­вого экономического' кризиса, вспыхнувшего во второй поло­вине 1929 г. В связи с этим грандиозным кризисом, демонстри­ровавшим гнилость капитализма, международная обстановка быстро ухудшалась, в особенности на Дальнем Востоке.

Вся экономическая структура капитализма явно заколеба­лась в самом своём основании.

В центре финансовой эксплуатации капиталистического мира — Соединённых Штатах — количество людей, серьёзней­шим образом затронутых кризисом, составило почти две трети населения, а число лиц, находившихся в крайней нужде, дости­гало одной трети всех жителей. В то время как склады ломи­лись от товаров, тысячи людей умирали с голоду. За 1931 г. в Нью-Йорке, по данным нью-йоркского благотворительного об­щества, умерло от голода более 2 тыс. человек.

За годы кризиса национальный доход США снизился почти наполовину. Промышленная продукция страны упала в пер­вой половине 1933 г. почти на 60% по сравнению с первой половиной предкризисного 1929 г. Американская внешняя тор­говля сократилась на 70%.

Англия тоже сильно пострадала от кризиса, но по ряду причин он не достиг в этой стране такой глубины, как в глав­ной цитадели капитализма — США. Национальный доход Англии снизился в 1932 г. только на 12% по сравнению с 1929 г., но вся внешняя торговля сократилась почти наполовину.

Британская империя испытывала кроме увеличения безра­ботицы большие внутриимперские политические затруднения. Во время кризиса с новой силой стали развиваться тенденции к экономическому и политическому обособлению английских доминионов и развернулась борьба колониальных народов за своё национальное освобождение. Созванная в 1931 г. импер­ская конференция показала, как усилились внутренние проти­воречия Британской империи и как заметно выросли центро­бежные тенденции в этом пережившем свой век чудовищном империалистическом организме.

Сильно пострадали от кризиса также империалистическая Япония, латино-американские республики и другие тихоокеан­ские капиталистические страны. Борьба за внешние рынки необычайно обострилась, она всё больше грозила перейти, а частично и перешла (захват Японией Маньчжурии) из сферы экономической в сферу политических и военных авантюр.

Ещё больше возросла роль Советского Союза в междуна­родной политике. Быстрый рост экономической мощи и поли­тической роли Советского Союза особенно выделялся в годы экономического кризиса, когда капиталистические страны из месяца в месяц ослабевали. В результате страх перед страной социализма и ненависть к ней империалистических держав неизмеримо возрастали.

Ещё в 1928 г., выступая на активе ленинградской органи­зации ВКП(б), товарищ Сталин нарисовал картину экономи­ческой борьбы между США и Англией и показал, что «из ряда противоречий, имеющихся в лагере капиталистов, основным противоречием стало противоречие между капитализмом аме­риканским и капитализмом английским»(6).

Подвергая анализу международную обстановку, создав­шуюся к лету 1930 г., товарищ Сталин указал:

«Обнажаются и обостряются противоречия между важней­шими империалистическими странами, борьба за рынки сбыта, борьба за сырьё, борьба за вывоз капитала... Главное из этих противоречий — противоречие между САСШ и Англией. И в области вывоза готовых товаров, и в области вывоза капитала борьба идёт, главным образом, между САСШ и Англией... Главная арена борьбы — Южная Америка, Китай, колонии и доминионы старых империалистических государств. Перевес сил в этой борьбе, — причём перевес определённый, — на сто­роне САСШ»(7).

Говоря об отношениях между Советским Союзом и капита­листическими государствами, товарищ Сталин со всей убеди­тельностью показал, что «каждый раз, когда капиталистиче­ские противоречия начинают обостряться, буржуазия обращает свои взоры в сторону СССР: нельзя ли разрешить то или иное противоречие капитализма, или все противоречия, вместе взя­тые, за счёт СССР, этой Страны Советов, цитадели рево­люции...»(8).

Только в свете этого сталинского анализа можно понять сложный переплёт империалистических противоречий, в част­ности противоречий между Англией и США. В комплексе англо­американских противоречий немаловажное место занимал узел взаимоотношений между этими двумя странами на Тихом океане. Развитие их отношений на Дальнем Востоке особенно тесно переплеталось с проблемой борьбы двух си­стем.

Англия и США, противостоявшие в 20-х годах друг другу, проводили по отношению к Советскому Союзу политику, кото­рая имела известные различия. Англия установила диплома­тические отношения с советским правительством, и, хотя наи­более махровые реакционеры из рядов твердолобых консерва­торов не раз выступали с наглыми провокациями и угрозами по адресу Советской страны, английские рабочие, английские экономические и государственные интересы вынуждали англий­ских политиков весьма серьёзно считаться с Советским Союзом.

Недальновидные и самоуверенные воротилы американских монополий, диктуя внешнюю политику Вашингтону, не желали допустить установления дипломатических отношений" с СССР, хотя Соединённые Штаты и вели весьма выгодную торговлю с Советским Союзом.

После того как Кулидж вступил на пост президента США, советское правительство 16 декабря 1923 г. вновь обратилось к США с предложением вступить в переговоры об установлении нормальных отношений. Ответ государственного секретаря Юза был дан в его выступлении в сенате 18 декабря, текст которого был затем передан НКИД через американского консула в Тал­лине. Он гласил: «Сейчас не может быть речи о переговорах, так как американское правительство, как и президент в своём послании к конгрессу заявили, что они не намерены менять своих принципов»(9).

Отказ установить дипломатические отношения с Советским Союзом содержался и в заявлении государственного секретаря Келлога, опубликованном 14 апреля 1928 г.

Но если в общей антисоветской политике США и Англии в отношении СССР были некоторые тактические различия, то на Дальнем Востоке политика этих держав носила особенно ярко выраженный антисоветский характер.

Не достигнув успеха в своём упорном стремлении не допу­стить установления дипломатических отношений между Совет­ским Союзом и Китаем, английские и американские дипломаты продолжали строить в Китае всевозможные козни против СССР. В качестве орудия антисоветских провокаций после измены гоминдана национально-освободительному движению широко использовалось правительство Чан Кай-ши. В течение ряда лет империалисты инспирировали также других китайских и маньчжурских милитаристов, толкая их на антисоветские выступления. В 1927 г. были совершены крупные антисовет­ские провокации в Китае (налёт на полпредство в Пекине и др.) и официальные советско-китайские отношения резко ухуд­шились.

В 1929 г. англо-американским поджигателям войны, при осо­бой активности американских империалистов, удалось толкнуть китайскую реакцию на захват КВЖД, а затем и на вооружён­ное нападение на советские границы. Дело дошло до «репе­тиции» войны против Советского Союза на границе Маньч­журии.

Твёрдая и дальновидная политика Советского Союза опро­кинула расчёты империалистов.

Решительные оборонительные действия Советской Армии на маньчжурских границах вскоре убедили китайских милитари­стов в том, что следует с уважением относиться к советским рубежам. Они поняли также, что в их же интересах соблюдать ранее заключённые советско-китайские соглашения. Вооружён­ное нападение китайских милитаристов на СССР, совершённое в результате подстрекательства империалистов США, Англии и Франции и алчности китайских реакционеров, завершилось 22 декабря 1929 г. подписанием советско-китайского соглаше­ния, получившего название «хабаровского протокола». «Репе­тиция» антисоветской войны кончилась плачевно как для её режиссёров, так и для исполнителей.

Дело не дошло и до политических осложнений между Совет­ским Союзом и Японией, на что тайно надеялись подстрека­тели. Победила политика мира, проводимая советским прави­тельством.

В разгар советско-китайского конфликта американское пра­вительство открыто пыталось поддержать китайских милита­ристов, ссылаясь на пакт Келлога — Бриана, мобилизуя на под­держку захватчиков мировое общественное мнение. Когда банды маньчжурских милитаристов стали терпеть поражения, Стимсон пытался даже оказать дипломатическое давление на Советский Союз путём опубликования особой декларации, вру­чённой НКИД французским послом в Москве, со ссылками всё на тот же пакт Келлога — Бриана. Американские политики таким образом открыто продемонстрировали свою заинтересо­ванность в конфликте.

Советское правительство в своём ответном заявлении, вру­чённом в тот же день, 3 декабря, французскому послу, конста­тировало, что «правительство Соединённых Штатов Америки обратилось к нему со своим заявлением в тот момент, когда Советским и Мукденским правительствами согласован уже ряд условий и ведутся непосредственные переговоры, открывшие возможность скорого разрешения советско-китайского кон­фликта». В силу этого обращение вашингтонских властей не может не рассматриваться «как ничем не оправдываемое дав­ление на переговоры и... не может считаться актом дружелюб­ным». Советское правительство выразило своё изумление по поводу того, что правительство США, которое не находится ни в каких официальных отношениях с правительством Совет­ского Союза, «находит возможность обращаться к нему с сове­тами и «указаниями»»(10).

Империалистические державы воспользовались антисовет­ской провокацией Чжан Сюэ-ляна и Чан Кай-ши для расшире­ния своих позиций в гоминдановском Китае. Китайский народ стал подвергаться всё новым притеснениям; даже значитель­ные круги китайской буржуазии убедились в том, что импе­риалисты ведут подлую игру и что антисоветская политика феодально-компрадорской реакции наносит ущерб интересам Китая.

В этот период государственный департамент США, учиты­вая обострение англо-американских отношений, старался приобрести благорасположение Японии. Американская дипло­матия стремилась если не привлечь токийское правительство на свою сторону, то хотя бы нейтрализовать его в случае военного конфликта с Англией и таким образом укрепить своё положе­ние на Тихом океане.

Это и было одной из причин многочисленных выступлений американских дипломатов и буржуазной печати с заявлениями об «искренней и крепкой дружбе между США и Японией» и «общности интересов двух великих держав». Другой целью этих выступлений являлось стремление толкнуть Японию про­тив СССР и уверить японских империалистов, что США бу­дут поддерживать японскую агрессию против Советского Союза.

Советское правительство неуклонно и настойчиво проводило политику мира вопреки всем ухищрениям и интригам империа­листических политиканов.

«Легко понять,— говорил товарищ Сталин в докладе на XVII съезде партии,— до чего трудно было СССР проводить Свою мирную политику в этой, отравленной миазмами военных комбинаций, атмосфере.

В обстановке этой предвоенной свистопляски, охватившей целый ряд стран, СССР продолжал стоять за эти годы твёрдо и непоколебимо на своих мирных позициях, борясь с угрозой войны, борясь за сохранение мира, идя навстречу тем странам, которые стоят так или иначе за сохранение мира, разоблачая и срывая маску с тех, кто подготовляет, провоцирует войну»(11).

Огромные внутренние экономические затруднения и обо­стрение классовых противоречий в ходе развития экономиче­ского кризиса в 1930—1931 гг. толкали монополистический капитал США и Англии к усилению внешней экспансии и со своей стороны вели к обострению империалистических проти­воречий. Но эти же факторы принуждали буржуазных полити­ков уделить максимум внимания внутренним вопросам — эко­номическим и политическим — и заставляли также прикрывать лицемерными фразами обострение империалистической борьбы, которая велась за дипломатическим занавесом.

Англо-американский антагонизм явно усилился в резуль­тате позиции английского правительства, толкавшей Японию на вытеснение США из Маньчжурии в сентябре 1931 г.

Английское правительство открыто поощряло японскую агрессию. Министр иностранных дел Англии заявил 27 фев­раля 1932 г. в палате общин, что «британское правительство ни при каких обстоятельствах не допустит вмешательства Вели­кобритании в японо-китайский конфликт»(12). Таким образом, английские империалисты предоставляли полную свободу дей­ствий японским милитаристам.

Это и другие подобные выступления представителей анг­лийских правящих кругов (Остина Чемберлена, лорда Эмери и др.), а также позиция руководящей буржуазной печати сви­детельствовали об отказе Англии от выполнения своих обяза­тельств как участника Вашингтонского договора и члена Лиги наций.

Английские империалисты в то время содействовали Японии не только с целью укрепить её как антисоветскую силу, но и надеясь таким путём добиться перевеса в борьбе с США.

Вступая на путь военного вторжения в Маньчжурию, япон­ские империалисты были уверены, что гоминдановское фео­дально-компрадорское правительство не станет оказывать японским войскам сопротивления в Маньчжурии, поскольку оно в это время было занято организацией походов против ки­тайской Красной армии, оборонявшей созданные на юге демо­кратические советские районы.

Японский империализм стремился использовать антисовет­ские тенденции других империалистических держав для обес­печения признания захвата им Маньчжурии, а потом и всего Китая.

Оккупацию Маньчжурии и дальнейшее «вгрызание» в Ки­тай японские империалисты обосновывали необходимостью защиты «договорных прав» в Китае и особенно борьбой против «красной опасности».

Они знали, что этот аргумент, который так широко приме­нялся ещё во время антисоветской интервенции 1918—1922 гг., найдёт дорогу к сердцам реакционеров в Англии, США и дру­гих капиталистических странах. С другой стороны, в англий­ских, американских, французских правительственных кругах господствовало убеждение, что предоставление Японии сво­боды действий в Маньчжурии и направление японской агрессии в сторону Советского Союза обеспечат им господство в коло­ниальных владениях Восточной Азии, а также ослабят япон­скую угрозу их интересам в Собственно Китае.

Английские политики так были в этом убеждены, что лон­донское правительство в 1931 г. законсервировало на два года строительство военно-морской базы в Сингапуре, которая должна была служить бастионом как против национально-освободительного движения в азиатских колониях, так и против американской, а в особенности японской империалисти­ческой экспансии. Английская финансовая олигархия была уве­рена, что в новой международной обстановке, когда японские агрессоры бросились в Маньчжурию и японо-американские отношения обострились, можно не спешить со строительством в Сингапуре.

На американскую политику в отношении Японии тоже влияли не только англо-американские противоречия, обнажив­шие расхождения между политической линией Англии и США, но и расчёты на то, что японская агрессия устремится в даль­нейшем против СССР. Поэтому и в нотах государственного департамента США, направленных токийскому правительству, при всей их многословности и юридической изощрённости не говорилось ни о каких санкциях или иных конкретных шагах, способных заставить японское правительство приостановить свою экспансию. Китайская печать иронически характеризо­вала эти ноты как «фантастические бумажные драконы с без­зубой пастью и хвостом крысы». В одной из нот, направленной Японии в начале ноября 1931 г., Стимсон заверял японцев во «всемерной симпатии» США к японским попыткам «обеспечить уважение к договорным правам в Маньчжурии». Антисоветские расчёты английских и американских империалистов и их еди­нодушие в данном случае основывались на подлинных антисо­ветских устремлениях японского империализма. Весь хор япон­ской буржуазной печати издавал воинственные антисоветские вопли с бесконечным припевом о «красной угрозе». Японские милитаристы в публичных заявлениях всё чаще стали пропове­довать поход против Советского Союза и захват дальневосточ­ных областей СССР. С целью спровоцировать конфликт япон­ские империалисты при помощи своей агентуры устраивали крушения на КВЖД, налёты на поезда и станции, захватывали рабочих и служащих КВЖД, подвергали их избиениям и пыт­кам. Предложения советского правительства заключить договор о ненападении отвергались японцами.

Мудрая миролюбивая сталинская политика Советского Союза, защищавшая интересы советского народа, предотвра­тила тогда войну, которой добивались английские и американ­ские монополии.

(1) «New York Times», December 6, 1928.

(2) L. Denny, op. cit, p. 18.

(3) «Nation», January 24. 1929.

(4) L. Denny, op. cit., p. 3.

(5) И. В. Сталин, Соч., т. 12, стр. 16.

(6) И. В. Сталин, Соч., т. 11, стр. 198.

(7) И. В. Сталин, Соч., т. 12, стр. 248.

(8) И. В. Сталин, Соч., т. 12, стр. 255.

(9) «Советско-американские отношения», стр. 58.

(10) «Советско-американские отношения», стр. 66—67.

(11) И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. 299—300.

(12) Parliamentary Debates, House of Commons, 5th Series, vol. 262, p. 182.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю