Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,86% (53)
Жилищная субсидия
    19,28% (16)
Военная ипотека
    16,87% (14)

Поиск на сайте

ДЕЙСТВИЯ ПЕРЕДОВОГО ОТРЯДА В ЗАБАЛКАНЬЕ И ЕГО ОТСТУПЛЕНИЕ

В день боя отряда Шильдер-Шульднера под Плевной, 20 июля, Передовой отряд отдыхал в Казанлыке, подтянув туда части, остав­шиеся в Хаинкиое; охрану последнего взяли на себя высланные Радецким войска. Отсюда Гурко обратился к главнокомандующему с новым вариантом своего прежнего предложения — «оставить в Казанлыке часть болгар с 8 горными орудиями, а с остальными войсками двинуться на Адрианополь»(1).

Ответ главнокомандующего, полученный 22 июля, содержал тре­бование, чтобы пехота не двигалась далее долины р. Тунджи, но зато приказывалось усилить деятельность кавалерии. В этот же день было получено предписание штаба армии, в котором запреща­лось удаляться с пехотой от Казанлыка, сообщалось о неудаче под Плевной и о том, что с 24 июля можно ожидать прибытия в Адриа­нополь передовых частей турецкой армии Сулеймана-паши, переве­зенных морем из Черногории.

Для Передового отряда создавалась совершенно новая обстановка. В связи с неудачей под Плевной не приходилось ждать не-медленного перехода Балкан главными силами Дунайской армии. Появление армии Сулеймана-паши создало угрозу не только Пере-довому отряду, который не мог теперь рассчитывать на поддержку своих главных сил, но и занятому русскими войсками Шипкинскому проходу.

Такая обстановка ставила перед Гурко задачу преградить вой­скам Сулеймана-паши путь на север за Балканы. Для этого надо было прочно занять Балканские проходы пехотой и артиллерией или попытаться задержать армию Сулеймана-паши. Гурко из возможных решений задачи выбрал последнее, но и оно было половинчатым.

Положение турецких войск к 23 июля было следующим: у Фи-липпополя находились 7 таборов с батареей под начальством Халюсси-паши, отошедшего туда с Шипки; у Ени-Загры располага­лись 12 таборов, 3 эскадрона, 1 500 черкесов и 4 батареи под на­чальством возглавлявшего всю оборону Балкан Реуфа-паши; ему же подчинялись 6 таборов, разбросанных мелкими отрядами к. во­стоку от Ени-Загры; Сулейман-паша прибыл 22 июля по железной дороге из Деде-Агача (на Эгейском море) в Адрианополь с тремя головными таборами. В Деде-Агаче Сулейман-паша получил изве­щение о назначении его главнокомандующим всеми балканскими войсками. Военный министр Турции поставил ему задачу не дать русским собрать большие силы на Балканах и угрожать армиям Османа-паши и Ахмета-Эюба-паши; для этого в первую очередь требовалось изгнать русских из Забалканья и из горных, проходов. Исходя из поставленной задачи, Сулейман-паша в качестве главно­командующего Балканской армией отдал предварительный приказ Халюсси-паше и Реуф-паше идти к нему на присоединение.

Все эти данные не были известны Гурко перед принятием им решения на порчу железной дороги.

24 июля Казанский драгунский, полк около полудня прибыл к Кечерли, Каяджик, сжег станции, взорвал станционные постройки и в 12.30 начал отход на Эски-Загру. Астраханский драгунский полк начал взрывные работы у станции Карабунар около 10.00 24 июля. Было разрушено 5 мостиков, 4 трубы, сожжен полустанок, порван телеграф, в нескольких местах Сняты или уничтожены рельсы; большое содействие русским войскам оказали проживавшие по­близости болгары; они помогли растаскивать, разбрасывать и отво­зить подальше рельсы, жгли шпалы.

Порча железной дороги могла повлиять на продвижение войск Сулеймана-паши только в том случае, если бы она производилась где-то между Деде-Агачем и Адрианополем или в крайнем случае У Адрианополя. Кроме того, разрушения были ничтожны, особенно У Кечерли — Каяджика, и их можно было быстро исправить.

В то же время принятое Гурко решение сорвало выполнение Других, более важных задач. К числу таких задач надо отнести орга­низацию обороны Шипки и проведение глубокой и на широком фронте разведки противника. Задержка же войск Сулеймана-паши Лучше всего могла быть выполнена активными действиями конницы на флангах и в тылу противника, наседанием на них, постоянным их изматыванием. Ничего этого сделано не было. Шесть батальонов без толку теряли время у Казанлыка, четыре — у Эски-Загры, в то время как их можно было использовать для укрепления Шипки. Два кавалерийских полка, накоротке выброшенные вперед, быстро отошли, тогда как остальная конница бездействовала. Причины та­кого странного использования сил отряда можно видеть только в полном неведении русского командования относительно сил и рас­положения противника; этим объясняется и расположение всего отряда эшелонированными в глубину группами для оказания под­держки, в случае встречи с противником, ...двум кавалерийским полкам, которые и являлись единственными представителями «активных» действий.

Наиболее положительным результатом действий Передового отряда 22—24 июля было получение некоторых данных о против­нике, добытых попутно с порчей железной дороги. Но так как дан­ные эти были получены не в процессе специально организованной разведки противника всеми силами конницы, то они носили случай­ный, отрывочный характер и не могли дать Гурко полного пред­ставления о противнике, его силах и действиях. Выяснено было, что в районе Семенли, Карабунар (юж.) находится 12—14 таборов, что в Ени-Загре турецкой пехоты немного, что артиллерии у против­ника имеется мало.

На таких скудных данных, подкрепленных разноречивыми рас­спросами местных жителей, Гурко построил широкую гипотезу о си­лах противника и предложил главнокомандующему два варианта действий.

Гурко писал: «У ст. железной дороги Карабунар (юж.) соби­рается армия Сулеймана-паши, численность которой дойдет до 20 000 человек(2)... В настоящее время она еще не вся собралась, но сколько именно — неизвестно. Принимая во внимание, что ночные поезда не ходят более недели, что турецкие вагоны очень малы и первые эшелоны еще недавно начали прибывать в Карабунар (юж.) — и я полагаю, что потребуется еще довольно времени, чтобы вся армия успела собраться... В узле железной дороги Семенли — Тырново(3) находится теперь около 6000 человек... Артиллерии еще очень немного: в обоих лагерях всего 10 орудий, повидимому, все горные. В Чирпане собирается мустахфиз и шипкинские беглецы... В Ени-Загре турецких войск осталось очень мало, так как большая часть бывших там войск отошла к Карабунару (юж.)»(4). Далее, по­просив в подкрепление бригаду пехоты с одной 9-фунтовой бата­реей, Гурко предлагал: «Из всего вышеизложенного видно, что настоящая минута самая удобная для разбития по частям собираю-щейся армии Сулеймана-паши; через несколько дней войск, ныне находяшихся в долине Тунджи, будет уже недостаточно; а дней через 5—б армия Сулеймана-паши сделается уже для нас опасной, в особенности принимая во внимание разбросанность наших сил»(5). На тог случай, если бы главнокомандующий не согласился с этим вариантом наступательных действий, Гурко предложил вариант обо­ронительный. По этому варианту Передовой отряд должен был со­средоточиться в Эски-Загре, а 1-я бригада 9-й пехотной дивизии, занимавшая Хаинкиой (6), — перейти в Ени-Загру. Перейдя в Эски-Загре и Ени-Загре к обороне, русские войска тем самым прикрыли бы и лежащие позади Шипкинский и Хаинкиойский проходы.

Главнокомандующий выполнил просьбу Гурко об усилении Пе­редового отряда, выделив ему 1-ю бригаду 9-й дивизии (генерала Борейша) с батареей и указав при этом, что она «может быть употреблена или для набега на Эски-Загру или для усиления войск в Казанлыке»(7), но при этом не дал оценки ни одному из вариантов Гурко, и последний получил свободу действий.

К моменту получения ответа главнокомандующего наступатель­ный вариант отпал, так как у Гурко не оставалось времени для его осуществления. Гурко начал проводить в жизнь оборонительный вариант.

Эски-Загра еще раньше была занята частью сил Передового отряда (4 болгарскими дружинами, 14 эскадронами и сотнями с 12 орудиями). Гурко решил оставить в Эски-Загре две роты болгар­ского ополчения и сотню казаков, а с остальными силами Передового отряда и с бригадой 9-й пехотной дивизии захватить Ени-Загру.

Ени-Загре Гурко придавал особое значение. Во-первых, он счи­тал, что в Ени-Загре можно будет предупредить соединение армии Сулеймана-паши с Восточно-Дунайской армией для совместного наступления на Тырнов, о возможности чего предупреждал Гурко штаб Дунайской армии. Во-вторых, Гурко рассчитывал, что если Сулейман-паша пойдет не на Ени-Загру, а на Эски-Загру, то из Ени-Загры ему можно будет нанести фланговый удар.

Исходя из такой оценки, а также из того, что, по данным раз­ведки, 28 июля Ени-Загра была занята шестью таборами, Гурко принял решение наступать на нее тремя колоннами.

Правая колонна под командованием племянника царя, герцога Н. М. Лейхтенбергского, состояла из 3 1/2 дружин болгарского ополя­чения, 12 эскадронов, 2 сотен и 12 орудий. 29 июля перед ней стояла задача выступить из Эски-Загры и, наступая на Ени-Загру, перейти в Долбоку. Средней колонне под начальством генерал-майора Цвецинского в составе 4-й стрелковой бригады с 16 орудиями 29 июля следовало выступить из Казанлыка и перейти с Чайнакчий; при этой колонне находился Гурко. Левая колонна под начальством командира 1-й бригады 9-й пехотной дивизии генерал-майора Борейши в составе бригады с 16 орудиями должна была, оставив один батальон в Хаинкиое, через Оризари перейти в Лыджу.

Силы противника располагались следующим образом: к 28 июля армия Сулеймана-паши уже закончила сосредоточение в Карабу-наре (юж.); там находился 41 табор (свыше 20 000 человек), 2 эскадрона, 4 батареи и значительные силы иррегулярной кон­ницы; Реуф-паша сосредоточил в Ени-Загре 15 таборов, 1 эскадрон, 4 батареи и 600 всадников иррегулярной конницы, а Халюсси-паша у Чирпана — 8 таборов, 1 батарею и 150 всадников иррегулярной конницы. Не только количественно, но и качественно наиболее сильными были войска самого Сулеймана-паши; в большинстве своем это были обстрелянные и хорошо сколоченные войска, участ­ники войны с Черногорией. В войсках Реуфа-паши и Халюсси-паши много таборов было из мустахфиза; кроме того, у Реуфа-паши 4 табора были вооружены ружьями, заряжавшимися с дула.

Сулейман-паша ближайшей целью действий всех трех групп своей Балканской армии поставил захват Эски-Загры, назначив на 29 июля наступление тремя колоннами.

Правой колонне Реуфа-паши приказывалось выступить из Ени-Загры, оставив там три табора, к Арабаджикиою на р. Сиютли, где ей следовало соединиться со средней колонной. Средняя колонна под командованием Сулеймана-паши должна была двигаться из Карабунара (юж.) к Арабаджикиою. Левой колонне Халюсси-паши предписывалось из Чирпана продвинуться к Араб-Махле.

Итак, к 29 июля создалось весьма своеобразное положение. Русские войска почти очищали Эски-Загру, куда направлялась армия Сулеймана-паши, а турецкие войска также поступали в отно­шении Ени-Загры.

Далее события развертывались следующим образом.

29 июля разъезды Лейхтенбергского столкнулись у Карабунара (сев.) и Баясли с авангардом Реуфа-паши, но столкновение огра­ничилось лишь перестрелкой передовых частей, после чего русская правая колонна заночевала у Долбоки, а колонна Реуфа-паши — у Карабунара (сев.).

К вечеру 29 и в 1.00 30 июля Лейхтенбергский получил от своей разведки донесение о том, что крупные силы турок двигались днем из Карабунара (юж.) на Эски-Загру и к вечеру главные их силы достигли Арабаджикиоя, а конница — Кадикиоя. Попытки связаться с Гурко через хребет Караджадаг окончились неудачей, так как проход через этот хребет у Долбоки оказался непригодным для движения. В этих условиях обстановка требовала от Лейхтенберг­ского принятия самостоятельного решения. Наиболее правильно, по всей вероятности, было бы вернуться со всеми силами правой ко­лонны в Эски-Загру и привести ее в оборонительное состояние с тем, чтобы продержаться там до подхода к Эски-Загре главных сил Гурко, о чем последнему и надо было донести кружным путем через Эски-Загру — Софилари. Такое решение подсказывалось важным значением Эски-Загры, лежавшей на прямом пути от Арабаджикиоя к Щипке.

Лейхтенбергский не нашел в себе мужества для принятия смелого и ответственного решения, шедшего вразрез с ранее постав-ленной задачей. С рассветом 30 июля он вместе с дружинами бол­гарского ополчения и артиллерией вернулся в Эски-Загру, а кава­лерию двинул в соответствии с прежней задачей на Ени-Загру. Идя на такой компромисс, Лейхтенбергский раздваивал силы и умень­шал возможность успешного решения как прежней, так и новой за­дачи. Утром 30 июля русская конница столкнулась с главными си­лами колонны Реуфа-паши, который по невыясненным причинам двигался не к Арабаджикиою, а на Эски-Загру. Одновременно раз­ведка ошибочно донесла герцогу Лейхтенбергскому об отступлении Сулеймана-паши от Арабаджикиоя к Карабунару (юж.), На основе этих донесений Лейхтенбергский снял уже расположившиеся на позиции у Эски-Загры болгарские дружины и двинулся с ними на поддержку своей конницы. Лично прибыв к коннице, герцог Лейхтенбергский убедился в том, что силы наступавших здесь ту­рецких войск достигали 8—10 таборов с 12 орудиями и ему ввиду этого, даже при поддержке 4 болгарских дружин, держаться насту­пательного образа действий невозможно. Поэтому он отправил две дружины обратно к Эски-Загре и приказал им подготовить возле города позиции фронтом на восток, чтобы принять на них русскую конницу и другие две дружины, если турки их потеснят.

В то время как герцог Лейхтенбергский метался из стороны в сторону со своими войсками от Эски-Загры к Ени-Загре и обратно, турецкие колонны продвинулись вперед. Войска Сулеймана-паши выступили 29 июля из Карабунара (юж.) с большим запозданием и к ночи успели дойти только до Арабаджикиоя. Сильно задержа­лись в этот день также и войска Халюсси-паши. Войскового обоза у турецких войск почти не было, а набор обывательского транспорта неизбежно связывался с проволочками и тратой лишнего времени. 30 июля войска Сулеймана-паши лишь к 15.30 дошли главными си­лами до Арабаджикиоя; войска Халюсси-паши также задержа­лись, а колонна Реуфа-паши, сдерживаемая с фронта конницей пра­вой русской колонны, слыша в тылу у себя звуки боя двух осталь­ных колонн Гурко, подвигалась вяло и к темноте расположилась на ночлег у Джуранлы.

Атаку Эски-Загры Сулейман-паша решил произвести 31 июля, не дожидаясь подхода Халюсси-паши. По его расчетам, Эски-Загра была занята «сильной дивизией русских». Такая оценка противни­ком сил русских не отвечала действительности и вытекала из сла­бости турецкой разведки. Регулярной конницы у Сулеймана-паши не было, черкесы и башибузуки для разведки не годились, а по за­явлению самого Сулеймана-паши ни один болгарин не соглашался служить ему. Основная идея атаки сводилась к удару с юга в соче­тании с охватом русских позиций. На правом фланге атаковать Должна была 2-я бригада Раджиба-паши, в центре — 4-я бригада Щукри-паши, а на левом фланге — 3-я бригада Весселя-паши; за 4 й бригадой во второй линии должна была наступать 5-я бригада Арифа-паши, а за ней, в общем резерве, 1-я бригада Салиля-паши.

Схема 18. Район действий передового отряда Гурко за Балканами в июле 1877 г и план действий сторон на 30 июля.

Несмотря на успокоительные данные разведки, Лейхтенбергский понимал, что попал в трудное положение. Однако он не нашел ни­чего лучшего, как донести Гурко о своей «болезни». Поздно вечером 30 июля Гурко сообщил о высылке на замену ему генерал-майора Рауха и о том, что средняя и левая колонны имели удачный для них бой в Ени-Загре и что он, Гурко, прибудет 31 июля на помощь к правой колонне.

К утру 31 июля в Эски-Загре находились лишь 2-я и 5-я дру­жины болгарского ополчения с четырьмя горными орудиями и две казачьи сотни; этот незначительный отряд не успел даже пригото­вить оборонительных позиций, так как прибыл в Эски-Загру лишь вечером 30 июля. Было решено, что 2-я и 5-я дружины займут вино­градники у западной и южной окраин города; с востока город прикрывался остальными силами правой колонны, расположенными у Айданли; Промежуток между 2-й и 5-й дружинами был занят двумя спешенными сотнями 26-го Донского казачьего полка. Для обеспечения правого фланга Лейхтенбергский выслал 9-й Казан­ский драгунский полк, для обеспечения левого — 8-й Астрахан­ский драгунский и 9-й Киевский гусарский полки с конной батареей Ореуса.

Орудийный огонь турки открыли около 9.00, и вскоре после этого густые турецкие цепи повели наступление на Эски-Загру на фронте почти от ени-загрского шоссе до дороги на Чирпан. Наступление сопровождалось сильнейшим ружейным огнем. В то же время бригада Весселя-паши начала движение с целью охвата правого фланга 2-й дружины. С завязкой боя Лейхтенбергский выслал к Эски-Загре из Айданли 1-ю и 3-ю болгарские дружины со взво­дом 10-й Донской казачьей батареи; когда эти дружины подошли к назначенным им на левом фланге позициям, расположенным юго-восточнее города, турецкое наступление было в полном ходу и они едва успели занять места.

Условия для обороны складывались тяжелые. В силу поспеш­ности занятия обороны о каком-либо самоокапывании не приходи­лось и думать. Местность перед фронтом была закрытая, стесняв­шая обзор и обстрел. Весь фронт обороны, достигавший 5 км, защи­щали всего 3 500 человек. Сулейман-паша в бою под Эски-Загрой ввел в дело от 12 000 до 15 000 человек(8) и, таким образом, распо­лагал свыше чем трех-, четырехкратным численным превосходством(9).

Решение о подготовке обороны южнее и юго-восточнее города принял Столетов. Город необходимо было удерживать за собой до последней крайности для того, чтобы дать возможность отойти на север болгарскому населению Эски-Загры и заполнявшим ее болгар­ским беженцам, а также чтобы не потерять из виду ени-загрской дороги, по которой в самом скором времени должны были подойти главные силы Передового отряда; Столетову не было известно, что Гурко, связанный боем с Реуф-пашей, не сможет скоро подойти. Удерживая за собой город, русские войска тем самым прикрывали и свой единственный путь отхода в Казанлык через Дервентское ущелье, расположенное в километре восточнее города.

Схема 19. Бои у Эски-Загры и Джуранлы 31 июля 1877 г.

Вся позиция была разделена Столетовым на две части: правым флангом командовал полковник Депрерадович, левым — полковник Толстой. Столетов со штабом находился за центром позиции, по­зади 2-й и 3-й дружин. Однако в разгаре боя вся тяжесть управле­ния легла на начальников обоих флангов и частных начальников.

Первые атаки турки направили против правого фланга. Одна за другой они отражались огнем артиллерии и пехоты, действовав­ших весьма согласованно. В то время как 2-я и 5-я дружины вели огонь по передовым цепям противника, горные орудия поручиков Гофмейстера и Константинова поражали резервы, следовавшие позади цепей в сомкнутом строю; когда же пехота не справлялась, артиллерия переносила огонь на передовые части противника и стреляла картечью.

Главные свои усилия турки сосредоточили против позиций ле­вого фланга, прикрывавших пути на Ени-Загру и Казанлык. Вводя свежие резервы, турки удлиняли свой правый фланг и все более охватывали крайний левый фланг русских войск. Здесь пришлось отражать атаки не только огнем, но и контратаками, так как ввиду ограниченности обстрела турки подбирались почти вплотную к обо­ронявшимся цепям. В контратаку переходила 3-я дружина, дважды контратаковала 1-я дружина, блестящую контратаку произвели астраханцы-драгуны. Но скоро все резервы обороны иссякли, турец­кие же атаки не прекращались. Создалась угроза перехвата путей отхода и окружения. 1-я и 3-я дружины около 13.00 вынуждены были начать отход. 2-я и 5-я дружины, которым приказание об отходе было послано еще в полдень(10)начали отход несколько раньше; это было также вполне своевременно, так как с запада их обходили войска Весселя-паши.

В бою болгары-ополченцы дрались героически, беря в пример храбрость своих русских командиров и дравшихся бок о бок с ними русских частей.

Поручик 5-й дружины Павлов был тяжело ранен. Когда опол­ченцы хотели под градом пуль вынести его, он, во избежание лиш­них потерь, отказался от этого наотрез. Турецкий офицер одну за Другой отрубил ему сперва обе руки, затем голову, а турецкие сол­даты подняли тело Павлова на штыки.

Подпоручик Поликарпов, адъютант, был ранен в челюсть, но, Несмотря на это, весь в крови, передавал приказания, стараясь четко выговаривать слова.

Штабс-капитан Усов был ранен в ногу. Несмотря на это, он пытался сам вести ополченцев в контратаку и ободрял их, но затем был наповал убит двумя пулями в голову.

Подобных примеров было много. Но не в одном только героизме молодые болгарские воины брали пример с русских. Они учились у них также беззаветной взаимной поддержке пехотных частей, самоотверженной работе взаимодействовавших с пехотой артилле­рии и конницы. Когда во время контратаки 3-й дружины ее фланг обнажился и турки стали его обтекать, 1-я дружина по почину ее командира немедленно перешла в контратаку и отбросила против­ника. Видели болгары-ополченцы прекрасные действия артиллерии Ореуса и Константинова, стойкость спешенных драгун храбрейшего полковника-казанца Белогрудова, лихую контратаку астраханцев, видели и понимали все великое значение в бою взаимодействия и взаимной выручки родов войск.

Следуя примеру русских, дружины молодого болгарского опол­чения, впервые побывавшие под Эски-Загрой в серьезном бою, пока­зали себя с самой отличной стороны. Как ни был силен огонь ту­рок, дружины стойко держались на своих позициях, а в контратаки ходили с пением своих любимых песен — «Напред юнаци, на бой да ворвим» и «Шуми, Марица».

Отход на Казанлык, являвшийся единственным способом избе­жать полного разгрома небольшого эски-загрского отряда, был со­вершен образцово, хотя протекал в весьма тяжелых условиях. Осо­бенно трудно пришлось войскам правого фланга, путь отхода кото­рых пролегал через город. Его узкие и кривые улицы были запол­нены подводами беженцев и местного населения. Чтобы дать воз­можность пехоте втянуться в город, а болгарам выйти из него, Константинов огнем своих горных орудий самоотверженно отбрасы­вал наседавших турок; некоторые выстрелы картечью производи­лись в упор, с расстояния 30 метров. В то же время ополченцы из повозок устраивали на улицах баррикады и огнем с них задержи­вали прорывавшихся черкесов. Одновременно приходилось отби­ваться от местных жителей-турок, которые открыли по отступав­шим пальбу из своих домов.

По выходе из города 2-я и 5-я дружины были поддержаны огнем 1-й и 3-й дружин, занявших устье ущелья по дороге на Казан­лык, и дивизиона спешенных драгун-казанцев, залегшего впереди них.

Отход перекатами, поэшелонно, с четко выраженной взаимной поддержкой, в полном порядке дал возможность своевременно выйти из города большинству находившихся там болгар.

При входе в ущелье войска встретил генерал Раух, в 12.30 при­бывший от Гурко на смену «заболевшему» герцогу и вступивший еще в Айданли в командование отрядом. Столетов при отходе отде­лился от пехоты и вместе с взводом казачьей батареи отошел по ёни-загрской дороге на соединение с главными силами Передового отряда; туда же отошла и конница. Ввиду отсутствия Столетова и ранения его начальника штаба Рынкевича во временное командо­вание ополчением вступил Депрерадович.

Тяжелую картину представлял собой отход от города частей правой колонны и болгарского населения. «Плач женщин и детей, стоны раненых, несомых тут же, проклятия, посылаемые туркам, крики вьючных животных — все сливалось в один, потрясающий каждого, шум. Полное отчаяние было видно на лицах всех без исключения: беспощадное положение старцев, едва плетущихся кончать свои последние дни жизни в чужое место и выносивших по­следнее, самое безотрадное впечатление об этой земной жизни; отец с матерью, несущие десятки верст на своих плечах малолетних детей, не знающие, чем завтра прокормить свое семейство; слабые еще дети бежали, горько плача, рядом с родителями.

Русский солдат и тут показал свое сердце и великую душу; каж­дый помогал по мере сил и возможностей: кто нес ребенка на спине, кто помогал укладывать вещи растерявшим свои пожитки, кто от­давал свои последние сухари бедным «братушкам»(11).

К 17.00 защищавшие Эски-Загру части собрались в 6 км север­нее Дервента. В дальнейшем они к 3 августа, соединившись у Ка­занлыка с 4-й и 6-й дружинами, отошли к Шипкинскому проходу.

Потери защитников Эски-Загры составляли около 600 человек; большая часть их приходилась на долю болгарского ополчения. Об ожесточенности боя можно судить хотя бы по одному тому, что число убитых вдвое превышало число раненых. Потери турецких войск доходили до 1 500 человек убитыми и ранеными. Заняв Эски-Загру, турки истребили там до 10 000 болгар.

Бой под Эски-Загрой имел большое значение для последующего хода событий и особенно для обороны Шипки. Армия Сулеймана-паши получила удар такой силы, что вынуждена была потерять не­сколько дней на приведение себя в порядок; этот выигрыш времени был весьма выгоден для русских, так как дал им возможность спо­койно отойти к Шипке и принять самые неотложные меры к ее обороне.

В бою под Эски-Загрой болгарское ополчение блестяще дока­зало свою боеспособность. До Эски-Загры болгарскому ополчению не доверяли выполнение боевых задач; в Передовом отряде опол­чению поручали перетаскивание артиллерии через Балканы, уборку раненых и другие второстепенные дела. Под Эски-Загрой болгар­ское ополчение проявило стойкость и доблесть, которые не уступали тем же качествам русских солдат. Поэтому, если в начале Забал-канского похода(12) Гурко позволял себе еще пренебрежительно сом­неваться в боевых качествах болгар-ополченцев, то после Эски-Загры даже Гурко вынужден был переменить свое мнение. Впослед­ствии при расформировании Передового, отряда Гурко в своем приказе так обращался к дружинникам по поводу боя под Эски-Заг­рой: «...это было первое дело, в котором вы сражались с врагом. И в этом деле вы сразу показали, себя такими героями, что вся рус­ская армия может гордиться вами и сказать, что она не ошиблась послать в ряды ваши лучших своих офицеров. Вы ядро будущей болгарской армии. Пройдут года, и эта будущая болгарская армия с гордостью скажет: «Мы потомки славных защитников Эски-Загры»(13).

Гурко 31 июля не смог своевременно подойти на помощь своей правой колонне в Эски-Загру, так как 30 июля был связан дей­ствиями по захвату Ени-Загры, а 31 июля — действиями против Реуфа-паши.

Ени-Загру средняя и левая колонны Передового отряда захва­тили сравнительно легко. Три табора, оставленные в этом городе Реуфом-пашей и сосредоточенные на приспособленной к обороне железнодорожной станции, подверглись полному разгрому. Следует отметить, что в этом бою 14-й и 16-й стрелковые батальоны уже имели в качестве основы своего боевого порядка цепь и, наступая, открыли огонь с 800 шагов(14). В ночь на 31 июля главные силы Пе­редового отряда провели в районе Долбоки, Карабунара (сев.), Кавликиоя. В 6.00 31 июля Передовой отряд начал движение на Эски-Загру; лишь четыре горных орудия с казачьей сотней были направлены на Хаинкиой для. усиления его гарнизона.

Реуф-паша начал наступление на Эски-Загру 31 июля после 6.00, но сразу же был атакован с тыла казаками Курнакова. Эта атака заставила Реуфа-пашу прекратить наступление на Эски-Загру и перестроиться фронтом на восток, заняв позицию к югу от ени-загр-ского шоссе, восточнее Джуранлы.

Гурко развернул бригаду 9-й дивизии южнее шоссе и направил ее на правый фланг Реуфа-паши. 4-я стрелковая бригада после 10.00 была направлена на левый турецкий фланг. Отряд Реуфа-паши был разгромлен, остатки; обращены в бегство.

Русские войска потеряли более 400 человек убитыми и ране­ными, турки же — более 1200 человек.

Передовой отряд с конницей и 16-м стрелковым батальоном лишь после 14.00 смог двинуться к Эски-Загре на помощь правой колонне. Подойдя к Эски-Загре, Гурко увидел город в пламени, а севернее и южнее него — крупные силы турецких войск. Налич­ными силами атаковать эти войска он не решился, остальная же пехота подошла лишь к темноте. Гурко отвел войска к Долбоке. и заночевал; там он узнал о силах армии Сулеймана-паши и о судьбе правой колонны; кроме того, подсчет боеприпасов показал, что их осталось очень мало. В создавшейся обстановке дальнейшее наступление было бессмысленно, и Гурко решил отойти. К 3 августа Передовой отряд отошел к Хаинкиою. От отхода Передового отряда сильно пострадало болгарское население не только Эски-Загры, но и города Ени-Загры. Вошедшие в город турецкие войска учинили там страшные зверства. Избиению подверглась половина всего населения города — все те, кто не успел или не смог уйти с русскими войсками.

Вскоре после отхода к Хаинкиою Передовой отряд был расфор­мирован, а его личный состав отведен на отдых к Тырнову. Оборона Хаинкиойского горного прохода была возложена на 33-й Елецкий пехотный полк, а оборона Шипкинского прохода — на Орловский пехотный полк и болгарское ополчение во главе с его начальником Столетовым.

Бои 31 июля примечательны во многих отношениях; особенно интересны они с точки зрения сравнения наступательной способ­ности русской и турецкой армий в условиях отсутствия каких-либо укреплений. 31 июля до 15 000 турецкой пехоты, два эскадрона и 24 орудия Сулеймана-паши наступали на четыре дружины и два с половиной полка конницы (около 3500 человек) с 12 орудиями. Результаты — отход оборонявшихся был произведен в полном по­рядке с потерей 600 человек против 1 500 человек у наступавших турок. В этот же день девять с половиной батальонов (12 000— 13 000 человек) с 32 орудиями отряда Гурко, при некоторой под­держке в конце боя со стороны 15 эскадронов, наступали на 12 та­боров и эскадронов (около 7000—8000 человек) с 22 орудиями Реуфа-паши. Результаты — полный разгром и паническое бегство оборонявшегося противника с потерей 1 200 человек против 400 че­ловек у наступавших русских.

Имея почти пятикратное превосходство, турецкие войска доби­лись худших результатов, чем русские получили при полуторном превосходстве. Это сравнение показывает, что в условиях отсутствия укреплений наступательная способность русских войск значительно превышала наступательную способность турецких войск.

Превосходство наступательной способности русских войск никак нельзя в полной мере приписать превосходству управления вой­сками со стороны высшего русского командования. Правда, Сулей­ман-паша не оказал помощи Реуф-паше, а Вессель-паша действовал вяло и т. п., но ведь и Гурко, и герцог Лейхтенбергский, и Раух в целом ряде случаев показали свое неумение правильно понять об­становку, сделать из нее нужные выводы и наладить управление.

Объяснить превосходство наступательных способностей русских войск можно только высокими боевыми качествами русских солдат, унтер-офицеров и отчасти строевого русского офицерского состава. Несомненно, что высокое тактическое искусство, упорство и доб­лесть таких передовых офицеров сражающейся русской армии, как Калитина, Попова, Столетова, Толстого, Барановского, Депрерадо-вича и многих других, сыграли в боях весьма положительную роль.

В целом весь Забалканский «набег» Передового отряда принес Русским войскам больше вреда, чем пользы. Сама идея этого набега была вздорна и бессмысленна, поскольку Передовой отряд не мог быть поддержан движением за Балканы главных сил Дунайской армии.

Первоначальная идея создания и использования Передового От­ряда была взята из опыта войны 1828—1829 гг. Тогда Дибичу Забалканскому во главе 15-тысячного отряда удалось прорваться к Адрианополю. Но с того момента, как был нарушен план Обручева и вместо самостоятельной армии в 160 000 человек был создан сла­бый Передовой отряд, — заимствование из опыта войны 1828— 1829 гг. надо признать грубо механическим. Ведь и в 1829 г. Пере­довой отряд был также слаб по силам, что возбуждало у тогдаш­него русского командования сильнейшие опасения за его судьбу; это обстоятельство было одной из причин, побудивших Николая I при­нять предложенный турками мир на условиях, далеко не полностью отвечавших его планам. Но в 1877 году высылка численно еще бо­лее слабого Передового отряда (первоначально — 12 тысяч чело­век) имела гораздо меньше шансов на успех; в 1877 году турецкая армия была уже регулярной и численно более сильной, притом во­оруженной вполне современным оружием, дававшим большие пре­имущества обороне.

Осуществление этой идеи зря измотало силы войск Передового отряда, повлекло за собой напрасную потерю около 2000 человек, не дало возможности прочно закрепить за собой Шипкинский про­ход, плохо отозвалось на престиже русских войск среди болгарского населения. Единственным положительным результатом действий Пе­редового отряда был захват горных балканских проходов, но его можно было добиться и без углубления в Забалканье.

У русского командования были вполне реальные возможности добиться больших стратегических результатов забалканского набега лишь одним путем: использовав набег для поднятия народного вос­стания в Южной Болгарии. Болгарское население при мало-мальски благоприятных условиях охотно откликнулось бы на призыв к вос­станию. Одно из таких условий имелось налицо: в состав Передо­вого отряда входило болгарское ополчение, которое могло бы при правильном его использовании дать прекрасные кадры для органи­зации восставшего населения на мощную партизанскую войну в тылу турецкой армии. Это крайне облегчило бы действия русских войск. Но это благоприятное условие было единственным. Кроме чисто декларативного провозглашения одной из задач Передового отряда — поднять болгар на восстание, ничего для поднятия вос­стания сделано не было.

Но если в стратегическом отношении Забалканский набег Пере­дового отряда дал мало ценного, то в тактическом отношении он дал много.

Пехота под руководством своих частных начальников доказала умение действовать цепями (4-я стрелковая бригада), сочетать фланговые удары и наступление с фронта (Оризари, Уфланы, Чор-ганово, Джуранлы), правильно взаимодействовать с артиллерией, малыми силами громить превосходящие силы врага (Б. Бедек), стойко держаться в обороне и правильно сочетать огонь с контрата­ками, планомерно совершать отход (Эски-Загра). Даже тогда, когда тактическое решение старшего начальника не отвечало обстановке (Гуко и Святополк-Мирский под Шипкой; последнее реше­ние Гурко, приведшее к неравному бою под Эски-Загрой), пехота пол руководством своих частных начальников с честью выходила из тяжелого положения.

Артиллерия дала ряд примеров прекрасного взаимодействия с пехотой и конницей (горные орудия Константинова, конная батарея Ореуса, действия 4-й и 6-й батарей под Джуранлы).

Конница Передового отряда дала меньше положительных образ­цов работы, но все же в ряде случаев показала себя с хорошей сто­роны; в наибольшей степени последнее относится к действиям кон­ных подразделений и отдельных частей (появление казаков на неприятельском фланге под Тырновым, действия в пешем и конном строю под Эски-Загрой). Действия конницы были бы более удач­ными, если бы она представляла собой единое организационное це­лое в виде кавалерийского корпуса. Такие корпуса начали было формироваться, но незадолго до войны создание их приостановили под влиянием неправильно воспринятого опыта австро-прусской (1866 г.) и франко-прусской (1870—1871 гг.) войн.

(1) ЦГВИА, ВУА, д. 7047, л. 130.

(2) На самом деле армия Сулеймана-паши достигла впоследствии в 1 1/2—2 раза большей численности.

(3) Это Тырново не надо смешивать с Тырново, расположенным севернее Балкан.

(4) Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Балкан­ском полуострове, вып. 2, ОПБ, 1898, стр. 281—283.

(5) Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Балкан­ском полуострове, вып. 2, ОПБ, 1898, стр. 283.

(6) Она была двинута туда еще 18 июля.

(7) Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Балкан­ском полуострове, вып. 24, СПБ, 1900, стр. 139.

(8) См. Н. Е п а н ч и н. Действия Передового отряда генерал-адъютанта Гурко, СПБ, 1895, стр. 224.

(9) Если не считать русской конницы, которая участвовала в бою не все время, то чисденцое превосходство турецких войск было значительно большим.

(10) ЦГВИА; ВУА, д. 70-73,

(11) Мещерский В. (издатель). Сборник военных рассказов, составленных офицерами — участникам войны 1877—1878 гг., т. I, СПБ, 1880, стр. 88.

(12) Еще 18 июля Гурко писал в своем донесении главнокомандующему: «Я не могу скрыть, что на болгарское ополчение я не возлагаю больших надежд» (ЦВГВИА, ВУА, д. 7047, лл. 81-84.)

(13) ЦГВИА, ВУА, д. 8481-Б-Ш, л. 110.

(14) См. Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Бал­канском полуострове, вып. 93, СПБ, 1911, стр. 121.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю