Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,56% (51)
Жилищная субсидия
    17,72% (14)
Военная ипотека
    17,72% (14)

Поиск на сайте

ПОПЫТКА АРМИИ ОСМАНА-ПАШИ ПРОРВАТЬ КОЛЬЦО БЛОКАДЫ РУССКИХ ВОЙСК И ЕЕ КАПИТУЛЯЦИЯ

В связи с крайним истощением продфуражных запасов и огра­ниченностью боеприпасов Осман-паша принял решение произвести 9 декабря попытку к прорыву. Русское командование своевременно узнало об этом и отдало нужные распоряжения. Однако по вине командира гренадерского корпуса Ганецкого(1) войска его участка, по которому турки наносили главный удар, не были приведены в боевую готовность. Воспользовавшись этим, турецкие войска прорвали всю русскую оборону. Однако подошедшими резервами турки были отброшены, окружены и вынуждены к сдаче. Русские потеряли 1700 человек(2). Турецких войск было взято в плен 43 338 человек, потери турок убитыми и ранеными составляли 6000 человек.

Капитуляция армии Османа-паши имела большое значение. Турки лишились одной из своих лучших полевых армий. Все турец­кие войска на Балканах сразу уменьшились на одну пятую. Быстро возместить эту серьезную потерю турецкое командование не могло.

Капитуляция армии Османа-паши не могла не сказаться и на общем моральном состоянии турецких войск и турецкого населения. В этом отношении падение Плевны представляло собой как бы тот пункт, от которого уровень морального состояния турецких войск, несмотря на отдельные небольшие подъемы, в целом неуклонно пошел вниз.

Падение Плевны обострило и ускорило начавшийся еще раньше процесс истощения материальных и моральных сил турецкой армии.

Для русских падение Плевны означало высвобождение значи­тельной массы войск и прочное обеспечение правого фланга Дунай­ской армии. Русское командование имело полную возможность вновь перейти от обороны к наступлению. Верховное турецкое командование не могло этого не понять и не сделать из этого для себя соответствующих выводов.

После падения Плевны позиция турецкого правительства в во­просе о мире резко изменилась. Уже 12 декабря турецкое правитель­ство обратилось к западноевропейским державам с просьбой об их вмешательстве в целях прекращения войны. Этим актом турецкое правительство признало свою слабость и неспособность к дальней­шему ведению войны. Русское правительство приняло решение не начинать никаких мирных переговоров впредь до предварительного признания турецким правительством основных русских мирных усло­вий. Условия эти были русским верховным командованием утверж­дены еще 8 декабря в предвидении скорого и неизбежного падения Плевны и являлись значительно более жесткими по сравнению с условиями, которые раньше предъявлялись Турции.

В эти условия входили требования признания турецким прави­тельством полной автономии всей Болгарии, Боснии и Герцеговины, признания независимости Черногории, Сербии и Румынии и некото­рых территориальных приобретений для России. Кроме того, по мир­ным условиям, турецкое правительство должно было дать обяза­тельство выплатить контрибуцию, сделать проливы доступными для торговых судов всех нейтральных стран и т. п. На то, чтобы закрыть проливы для военных флотов всех стран, кроме России, царское правительство, опасаясь вмешательства Англии, все же не пошло, хотя Нелидов и внес такое предложение(3). Наконец, турецкое прави­тельство должно было дать обязательство еще до заключения мира очистить придунайские крепости, а на Кавказе — Эрзерум.

После падения Плевны русское правительство, так же как и рус­ское командование, чувствовало себя в военном отношении весьма уверенно и твердо и в случае отказа турецкого правительства от предварительного признания русских мирных условий готово было вынудить к этому турецкую армию силой оружия.

Особый интерес падение Плевны представляет с точки зрения военного искусства.

В этом отношении совершенно недостаточно признать, что Плевна привела только к усилению обороны в связи с развитием массового огня с дальних дистанций из нарезного и заряжавшегося с казны оружия в сочетании с применением полевых укреплений. Для истории развития военного искусства Плевна дала нечто более ценное. Усиление обороны, выявившееся особенно ясно под Плев­ной, означало начало развития той позиционной борьбы, которая раньше еще более неясно наметилась в Крымской войне под Сева­стополем, получила дальнейшее развитие в русско-японской войне и завела в тупик буржуазное военное искусство в годы первой ми­ровой войны.

Севастополь, осажденный во время Крымской войны союзной армией, продержался 11 месяцев и привлек к себе более чем 100 000 союзников. Последние понесли потери в 55 000 человек и, будучи прикованы к Севастополю, не могли предпринять решитель­ных действий где-либо в другом месте. Плевна продержалась (с 20 июля по 10 декабря) почти пять месяцев, привлекла к себе более 100 000 русских и румынских солдат и офицеров, — 40 000 из них были убиты или ранены,— и также сковала какие-либо иные реши­тельные действия Дунайской армии. Таким образом, и Севастополь и Плевна показали, что с новой формой борьбы приходится серьезно считаться. Но как и Севастополь, Плевна еще не выявила полно всех особенностей этой борьбы как со стороны обороны, так и со стороны наступления.

Опыт борьбы за Плевну дал много ценного для военного искус­ства. Анализируя ход Третьей Плевны, можно также в зародышевой форме проследить возникновение метода прорыва позиционной обо­роны. Речь идет об упоминавшихся выше основах плана, на кото­рых должно было, по замыслу авторов этих основ, строиться сраже­ние при Третьей Плевне. Пусть основы этого плана остались лишь попытками, не нашедшими правильного претворения в жизнь в силу отсталости царской России. Все же главные мысли этого плана в зародыше намечали уже те методы преодоления позиционной обо­роны, которые получили свое развитие в будущем.

«Предварительное, возможно продолжительное обстреливание неприятельских укреплений артиллерией, усиливаемое с постепен­ным к ним приближением», впоследствии, на иной технической базе, вылилось в многодневные артиллерийские подготовки в 1916-1917 годах.

«Постепенное, производимое незаметно под прикрытием местно­сти, приближение к укреплениям пехоты и, наконец, атаки их от­крытой силой» вылились в сооружения перед прорывом системы параллелей, доводимых почти вплотную до противника, в те же 1916—1917 годы.

Некоторым зародышем правильного решения «атаки открытой силой» при прорыве было глубокое расположение 22 батальонов отрядов Скобелева и Имеретинского против узкого фронта участка прорыва при Третьей Плевне. Здесь не надо упускать из виду, что такое расположение вытекало не из осознанной Скобелевым или Имеретинским идеи глубоко эшелонированного тарана, первые эшелоны которого предназначены для самого прорыва, а задние — для его развития. Глубокое расположение войск в данном случае преследовало иные цели (подталкивание передних задними для про­рыва, а не его развитие), идея же действий на узком участке по­лучила уродливое выражение в силу недостаточного подавления про­тивника на флангах атакованного участка.

Итак, русская военно-теоретическая мысль в период Плевны по­ложила начало использованию приемов и средств для преодоления позиционной обороны путем прорыва. В этом отношении русская военная мысль опередила все армии мира еще задолго до того, как возникли более развитые и всем ясные формы позиционной обороны и когда вполне была осознана необходимость отыскания методов их преодоления.

Ценной с точки зрения военного искусства является также орга­низация противодействия попыткам прорыва блокированных войск. Противодействие это основывалось на сочетании силы огня полевых укреплений и маневра войск с неугрожаемых участков. Правда, оно не было полностью осуществлено, но все же дало много и в конце концов обеспечило требуемые результаты.

(1) Ганецкий являлся большим самодуром, а в военном отношении представ­лял собой полнейшую бездарность.

(2) Всего с 31 октября по 10 декабря русские войска потеряли под Плевной 5000 человек.

(3) Нольде Б. К. Внешняя политика, Птгр., 1915, стр. 97—98.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю