Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

СРАЖЕНИЕ У ФИЛИППОПОЛЯ (Схема 42)

У Сулеймана-паши после присоединения к нему в Татар-Ба­зарджике войск Осман-Нури-паши собралась целая армия. Главные силы этой армии начали отход в ночь с 13 на 14 января, часть сил отошла еще днем 13 января.

Предвидя, что русские войска поведут преследование в основном по шоссе, проходящему севернее реки Марицы, Сулейман-паша принял решение отступать на Филиппополь южнее Марицы.

Отступление происходило в большом беспорядке. До 8000 ту­рецких солдат дезертировало и через Пещеру ушло на юг, к морю, а 10 000—14 000 солдат из числа местных жителей разбежались по домам. Вследствие этого армия Сулеймана-паши во время отхода сильно уменьшилась; в сильных таборах оставалось лишь по 60—70 человек или несколько больше, а были и такие, в которых остались одни лишь офицеры. По приходе в Филиппополь армия сократилась до 90—96 таборов общей численностью в 24 000 че­ловек. Она состояла из дивизий весьма пестрого- состава: в одних было по 25—27 таборов, в других — по 7—8; точной численности дивизий никто не знал.

К 14.00 14 января все войска армии Сулеймана-паши, за исклю­чением отставших в пути, прибыли в Кадикиой и Филиппополь. Сулейман-паша приказал 15 января устроить дневку, так как время движения на Адрианополь, по его мнению, все равно уже было упу­щено и следовало приготовиться к бою, привести войска в порядок. Исходя из этих соображений, 15 января армия была разделена на пять дивизий по две — три бригады в каждой; в бригаде было по шести — десяти таборов. Дивизиями командовали Фуад-паша, Шакир-паша, Бекер-паша, Осман-Нури-паша и Савфет-паша.

Сразу же после реорганизации войск армия Сулеймана-паши заняла оборону. Кадикиой обороняли три бригады дивизии Османа-Нури-паши, Каратаир — три другие бригады, а у Филиппополя и вдоль реки Марицы расположились бригады Савфет-паши. Эти войска составляли как бы первую линию обороны. В резерве за ними стояли дивизии Фуада-паши и Шакира-паши. Дивизия Бекера-паши под прикрытием всех этих войск должна была подго­товить в тылу вторую линию обороны.

По расчетам Гурко, в Татар-Базарджике находилось 30 турец­ких таборов, и он предполагал 14 января их окружить. Из этого, конечно, ничего не вышло, так как турки успели уже оттуда уйти Русские войска перешли в преследование. Русская конница своими передовыми разъездами проникла в незанятую турками северную часть Филиппополя. Колонна Шувалова, следуя по шоссе северным берегом Марицы, перешла вброд реку у Адакиоя и к вечеру 14 ян­варя заняла эту деревню. Южнее Марицы в этот день была направ­лена лишь Кавказская казачья бригада, которая и установила там соприкосновение с турецкими войсками. Прочие части колонны отряда Гурко заночевали 14 января в Татар-Базарджике и его окрестностях, а гвардейская конница генерала Клодта — в 8—12 км севернее Филиппополя.

К вечеру 14 января Гурко располагал весьма смутными сведе­ниями о противнике. Ввиду этого в своих оценках он должен был исходить из наиболее вероятных предположений о возможных неприятельских действиях. Наиболее же вероятным казалось, что 15 января Сулейман-паша будет продолжать отход к Адрианополю. На основе этой догадки Гурко и отдал распоряжения в ночь на 15 января.

Согласно этим распоряжениям конница Клодта, в которую вошла почти вся кавалерия отряда, должна была обойти Филиппо­поль с севера, «перейти реку Марицу восточнее города и стать на пути отступления турок»(1) (см. схему 42 на стр. 376—377).

Войскам Криденера, объединившего командование конницей и колоннами генералов Дандевиля и Шильдер-Шульднера, приказы­валось «идти на Филиппополь по дороге параллельно шоссе и, обо­гнув город с севера, перейти реку Марицу восточнее города»(2).

Колонна Шувалова нацеливалась на наступление к Филиппо-полю по обоим берегам Марицы, вдоль железнодорожного полотна и шоссе.

Колонне Вельяминова ставилась задача выступить из Татар-Базарджика в 3.30 15 января и наступать южным берегом Марицы до Мечкюра (Ивермелика); впереди этой колонны должна была двигаться Кавказская казачья бригада.

Конечный замысел Гурко на 15 января сводился к тому, чтобы отрезать армии Сулеймана-паши пути отхода на Адрианополь и, при благоприятном стечении обстоятельств, окружить ее. Непремен­ным условием осуществления этого замысла являлось быстрое и энергичное выдвижение вперед конницы генерала Клодта и обход­ных колонн генералов Криденера и Вельяминова; первый должен был отрезать Сулейману-паше пути отхода к Адрианополю, на запад, а второй — в горы, на юг. Особенно важной в представлении Гурко являлась задача колонны Криденера, так как последняя должна была перерезать наиболее вероятные пути отхода Турецких войск. Эта задача становилась тем более важной, что при ее испол­нении нельзя было еще рассчитывать на подходившие войска Кар­цова; последний к вечеру 14 января дошел только до Чукурелн и донес Гурко, что 15 января он сможет дойти лишь до Чирпили.

Замысел Гурко, исходивший из предположения о беспрерывном отходе армии Сулеймана-паши к Адрианополю, в действительности имел еще больше шансов на успех, так как 15 января эта армия стояла в районе Филиппополя.

Первой 15 января установила боевое соприкосновение с против­ником колонна Шувалова. Шувалов не решился один перейти в наступление, так как позиция турок была почти неприступной с фронта. Он решил выжидать подхода колонны Вельяминова и про­сить содействия у Криденера. Во время этого выжидания войска колонны рассыпались западнее Кричмы, окопались и вели огонь. Лишь под вечер, когда явственно обозначились действия колонны генералов Вельяминова и Шильдер-Шульднера, Шувалов перешел в наступление, атаковал и взял Каратаир.

Колонна Вельяминова вместо 3.30 выступила с ночлега в 7.00 и при этом на прохождение 21 км затратила 9 часов, поэтому 15 ян­варя она уже не успела принять участия в бою и заночевала у Каратаира.

Колонна Шильдер-Шульднера также значительно запоздала с выступлением — не менее чем на 6 часов. К Айранли колонна подо­шла в 17.00 и здесь распоряжением Гурко была повернута на юг для оказания помощи колонне Шувалова. Однако переправа через Марицу затянулась до 2.00 16 января (брод доходил до пояса, и людям приходилось на десятиградусном морозе раздеваться)(3), и потому эта колонна также не приняла 15 января участия в бою.

Не был выполнен приказ Гурко и конницей Клодта, и колонной Дандевиля, которые должны были перерезать туркам пути отхода к востоку от Филиппополя. Конница Клодта вместо ночи выступила с ночлега лишь около полудня 15 января. Главные силы Клодта к вечеру все-таки вышли к востоку от Филиппополя, но Клодт, вопреки прямому приказу Гурко, решил, что переход Марицы одной конницей без пехоты невозможен, отошел от реки на север и зано­чевал у Маноле.

Колонна Дандевиля, дойдя до Филиппополя, заняла северную окраину города и ввязалась в бесцельную перестрелку с турками через реку. На это было потеряно так много времени, что перепра­виться через Марицу восточнее Филиппополя 15 января колонне не удалось.

То, что 15 января не сумели сделать колонны, удалось в извест­ной мере выполнить эскадрону гвардейских драгун численностью всего в 63 человека под командой капитана Бураго. Выполняя разведывательную задачу, поставленную ему Лично Гурко, капитан Бураго ночью проник в южную часть Филиппополя, но там обнаружил, что турки покидают уже город и направляются частью вдоль железной дороги на восток, частью на Станимаку. Во время этого налета капитан Бураго захватил пленных и две пушки, фактически заняв город и не потеряв при этом ни одного человека. Обо всем случившемся капитан Бураго в 22.30 15 января и в 0.45 16 января донес Гурко.

Главное значение действий капитана Бураго состояло в том, что они показали, каких значительных результатов могли бы до­стигнуть колонны Криденера, если бы они еще днем проникли в Филиппополь, обойдя его с севера и став на пути отхода турок. Весьма показателен этот эпизод также и с точки зрения ведения кавалерийской разведки.

В целом события 15 января развивались в соответствии с наме­рениями Сулеймана-паши, чему он целиком был обязан ошибкам, медлительности и вялости действий начальников русских колонн. Осману-Нури-паше без особого труда удалось сдержать слабо обо­значенное наступление русских войск. Бекеру-паше без помех уда­лось подготовить тыловые позиции у Марково. Под прикрытием этих позиций вечером 15 января начал свой отход на Станимаку Осман-Нури-паша, а вслед за ним отошел из Филиппополя и Савфет-паша. Шакир-паша должен был начать отход на Станимаку с заходом солнца, а Фуад-паша имел задачу остаться со своей дивизией в арьергарде и прикрыть отход всей армии.

В итоге действий 15 января замысел Гурко окружить западнее Филиппополя всю армию Сулеймана-паши был полностью сорван. Однако 16—17 января создалась обстановка, давшая русским еще одну возможность окружения. На этот раз возможность эта каса­лась уже не всей армии Сулеймана-паши, а лишь части ее, и окру­жение могло произойти не западнее, а южнее Филиппополя. Воз­можность эта была следствием неорганизованности отхода армии Сулеймана-паши после 15 января. Части Османа-Нури-паши про­шли Коматево лишь в 1.00 16 января, а Шакир-паша еще больше запоздал с прохождением тыловых позиций Бекера-паши. Послед­нему пришлось долго разыскивать Шакира-пашу, а когда его уда­лось, наконец, найти, он попросил Бекера-пашу не очищать тыло­вых позиций ранее подхода главных сил его колонны к Марково. Бекер-паша согласился и для лучшего обеспечения отхода войск Шакира-паши даже растянул свою позицию к рассвету до Паша-Махале; для этой же цели задержалась у Дермендере и дивизия Фуада-паши. К рассвету голова колонны Шакира-паши подошла к Марково, хвост же находился еще у Дермендере. Дивизии Сав-фета-паши и Османа-Нури-паши к рассвету уже втянулись в пред­горья Родоп, и пехота подходила к Станимаке, но артиллерия и обозы на тяжелых горных дорогах отстали и плотно забили вход в предгорья. В силу всех этих обстоятельств втягивание в горы дивизий Шакира-паши, Фуада-паши и Бекера-паши должно было неминуемо замедлиться, и днем 16 января они вынуждены были еще остаться севернее Родоп. Вот эти-то дивизии и могли быть еще окружены отрядом Гурко после срыва окружения всей армии Су­леймана-паши в районе Филиппополя.

Гурко поздней ночью получил донесение Бураго об очищении турецкими войсками Филиппополя и в соответствии с этим изменил большую часть задач колоннам своего отряда. Из прежних распо­ряжений в силе остались лишь распоряжения коннице Клодта: последнему было приказано стянуть свои бригады у железной дороги севернее Катуницы и оттуда начать действия против тыла противника, перейдя Марицу у Чешнигырово; распоряжения эти, однако, в дороге задержались и стали известны в штабе 2-й гвар­дейской кавалерийской дивизии, которой командовал Клодт, лишь в 15.30 16 января. Колонны генералов Вельяминова, Шильдер-Шульднера и Шувалова под общим командованием последнего были направлены на Дермендере, а в обход правого турецкого арьергарда в направлении на Станимаку пошла лишь 1-я бригада 3-й гвардейской пехотной дивизии и сводная драгунская бригада генерала Краснова; этим отрядом командовал Краснов.

Направление почти всех сил отряда на Дермендере вытекало из того, что Гурко считал отход главных сил армии Сулеймана-паши на Станимаку совершившимся фактом. Он полагал, что севернее Родоп, в районе Дермендере, остался лишь ничтожный турецкий арьергард, который с приближением к нему с фронта русских ко­лонн немедленно начнет отход и будет затем перехвачен отрядом Краснова. В связи с таким представлением об обстановке и были отданы распоряжения о выводе 2-й гвардейской пехотной дивизии обратно в Филиппополь и об остановке колонн Шильдер-Шуль­днера у Ахмана, а Вельяминова у Мечкюра.

Ход боя 16 января быстро разрушил это предвзятое представ­ление Гурко и его штаба о противнике, но в этот день они уже не могли выправить положение. Шувалов получил распоряжение Нагловского о выводе 2-й гвардейской пехотной дивизии в Филиппо­поль в 14.00 16 января, но вынужден был отказаться от его выпол­нения, так как эта дивизия, как и другие войска его колонны, вела бой с дивизией Фуада-паши у Дермендере. Колонна Вельяминова еще до получения распоряжения Нагловского начала наступление на Дермендере, заняв позицию и завязав бой с противником. Ко­лонне Шильдер-Шульднера Шувалов с начала боя поставил задачу занять позицию в тылу противника через Коматево примерно между Катуницей и Ахланом. Колонна эта, дойдя до Коматево, разверну­лась и простояла здесь до темноты, не желая оставить в одиноче­стве колонну Вельяминова, отражавшую турецкие контратаки, но и не оказав ей никакой помощи. Таким образом, в течение 16 ян­варя колонны генерала Шувалова, ориентированные Гурко на встречу с ничтожным турецким арьергардом, столкнулись с диви­зией Фуада-паши. Неожиданность этой встречи, полное незнание сил и расположения противника, отсутствие личного управления Действиями колонн со стороны Гурко привели к бесцельному топта­нию войск этих колонн перед фронтом турецкой позиции и потере времени. Воспользовавшись этим, дивизии Шакира-паши И Векера-паши начали отход на Станимаку. На пути их отхода в первую очередь мог оказаться отряд Краснова.

Закончив переправу через Марицу по броду южнее Рогоша в 13.00 16 января, войска Краснова двинулись через Филиппополь в направлении Станимаки. Обнаружив турецкую колонну, следовав­шую на Станимаку, Краснов развернул драгун и гвардейцев и при­казал пехоте атаковать Кара-агач.

В первой линии развернулись 2-й и 3-й батальоны гвардейского Литовского полка; за ними в резерве 1, 2 и 4-й батальоны гвардей­ского Кексгольмского и 4-й батальон Литовского полков. В 1000 м от турецких позиций они были встречены сильным ружейным и ар­тиллерийским огнем. Гвардейцы начали было отвечать, но вскоре прекратили огонь и лишь ускорили шаг. Движение без огня при­несло наступавшим ту пользу, что в начавшейся темноте турки лишились возможности вести прицельный огонь по вспышкам вы­стрелов, и большинство турецких пуль и снарядов давало пере­леты. Более того, по вспышкам турецких выстрелов русские началь­ники получили возможность определить расположение турецких, по­зиций и окончательно нацелить батальоны в атаку. 2-й батальон литовцев подошел к деревне, поддержки влились в цепь, и все вместе атаковали 12-орудийную батарею и захватили ее, переколов прислугу и прикрытие. Турецкие контратаки были отбиты в основ­ном огнем с коротких дистанций. В то же время 3-й батальон Ли­товского полка атаковал трех- и пятиорудийную батареи, захватил их и также отбил последовавшие вслед за тем турецкие контратаки. Кексгольмские батальоны подошли к деревне, когда все три бата­реи уже были взяты, и потому они приняли участие только в очи­щении остальной части деревни и в отражении вновь-начавшихся турецких контратак.

К 4.00 17 января, ко времени отражения последней турецкой контратаки, патроны у гвардейцев пришли к концу, так как расход их даже в ночном, преимущественно штыковом, бою был для того времени довольно велик (в одном Кексгольмском полку их было израсходовано 27 000). Если бы у турок хватило сил еще на одну контратаку, гвардейцы едва ли смогли бы ее отбить. Это обстоя­тельство, а также крайнее неудобство дневной обороны располо­женных в деревне позиций заставили Краснова к рассвету очистить деревню. В 7.30 17 января, оставив в Кара-агаче два эскадрона драгун, отряд оттянулся к Паша-Махале.

Несмотря на проявленный русскими в бою под Кара-агачем ге­роизм, задача, поставленная отряду Краснова на 16 января, оста­лась невыполненной и пути отхода турецких войск на Станимаку перерезаны не были.

Задачу, которую не выполнил отряд Краснова, могла и должна была хоть частично, по мере своих сил, выполнить конница Клодта. Если бы она выполнила первую часть поставленной задачи и, пере­правившись через Марицу, стала у железной дороги севернее Катуницы, ей, по всей вероятности, удалось бы выяснить действительное направление отхода турецких войск, а затем в той или иной мере [заполнить и вторую часть своей задачи — отрезать туркам пути отхода. Но до получения этой задачи Клодт ничего толком о про­тивнике не разведал даже поблизости от своего расположения. Высланные им слабые разъезды не могли приблизиться к против­нику для уточнения добытых данных, и потому, с одной стороны, приняв вошедшие в Филиппополь русские войска за турок, сооб­щили о занятии города противником и, с другой стороны, донесли, что крупные силы неприятельской пехоты занимают также и Папазлий. При таких данных разведки, совершенно не отвечавших действительности, у Клодта сложилось впечатление, что полученная им в 15.30 16 января задача невыполнима. Клодту представилось, что при переправе через Марицу севернее Чешнигырово конница немедленно же подвергнется на южном берегу реки контратакам турецких войск в оба свои фланга — от Филиппополя и от Папазлия. Исходя из этих соображений, Клодт предпочел простоять весь день в бездействии у Маноле и севернее Чешнигырово.

Кроме Краснова и Клодта, эту же задачу, как было выше упо­мянуто, имел и Карцов. Задача ставилась на основании предполо­жения об отходе Сулеймана-паши к Адрианополю, и отряд Карпова в соответствии с этим должен был направиться к Филиппополю или, смотря по обстановке, к Чирпану. Но так как Сулейман-паша отходил на юг в Родопы, то Карцов имел бы кое-какие шансы пере­хватить пути отхода турецких войск только при условии, если бы он, не помышляя о Чирпане, всеми своими силами быстро проследо­вал с утра 16 января через Филиппополь и занял Станимаку. В действительности все произошло иначе. Отряд Карцова к 16 ян­варя растянулся поэшелонно от Чирпили до Чукурли и потому в Лучшем случае мог 16 января выйти к Станимаке лишь передовыми частями. Однако и этого не случилось. Гурко и его штаб не поза­ботились заранее информировать Карпова об обстановке и еще с ве­чера 15 или утра 16 января поставить ему задачу на движение к Станимаке. Карцов, руководствуясь частными сведениями, поду­мал, что турки отступили и что, двигаясь на Филиппополь, он уже не сможет перехватить турецкие пути отхода. Он принял решение круто свернуть всеми эшелонами на юго-восток и, не заходя в Фи­липпополь, двинуться на Чирпан. Это: и было осуществлено.

Таким образом, 16 января вполне возможное окружение боль­шой части армии Сулеймана-паши севернее предгорий Родоп вновь сорвалось.

К утру 17 января Сулейман-паша с большей частью своих войск находился в Станимаке; по шоссе из Филиппополя в Станимаку от­ходили еще лишь две хвостовые бригады армии да в предгорьях севернее Родоп дивизия Фуада-паши занимала арьергардные пози­ции у Марково, Белашиц, Кара-агача и Куклена. Главные силы в Станимаке были прикрыты с севера и северо-востока бригадой Бекера-паши, с севера и северо-запада — бригадой Сабита-паши; на­конец, для прикрытия главных сил с востока в 12.00 17 января из города в направлении на Кетенлик выступила дивизия Османа-Нури-паши. Сулейман-паша задержал главные силы армии в Ста-нимаке, не желая предоставить своим собственным силам дивизию Фуада-паши, которая была задержана боем с отрядом Краснова и не могла поэтому использовать ночь с 16 на 17 января для своего отхода. Вследствие всех этих обстоятельств 17 января отряду Гурко представилась еще одна возможность отрезать путь отхода дивизии Фуада-паши и находившейся вместе с ней части дивизии Шакира-паши.

Основной путь отхода дивизии Фуада-паши через Куклен шел на Станимаку; кроме того, имелась недавно разработанная улучшенная горная тропа, шедшая от Зардиво через Новосело, Лесково и Бач-ково и, минуя Станимаку, выводившая через Наречен и Исмилан к Эгейскому морю. Для того чтобы изолировать дивизию Фуада-паши от главных сил армии в Станимаке, достаточно было перехватить дорогу Куклен — Станимака, но для того чтобы полностью окру­жить дивизию Фуада-паши, необходимо было перерезать также и горную тропу на Исмилан. Это не удалось. Фуад-паша не замедлил этим воспользоваться и в ночь на 18 января через Лесково и Бач-ково двинулся на Исмилан.

Сулейман-паша в первой половине ночи на 18 января получил донесение Фуада-паши об отходе на Исмилан и сразу же после этого приказал начать отход главных сил армии. Отход этот Сулей­ман-паша решил направить не на Адрианополь, а на юг, так как считал, что пути на Адрианополь уже отрезаны ему русскими войсками от Шипки. Главные силы армии Сулеймана-паши 18 января отошли через Цыревен, Кораджелар в направлении на Местанли.

В итоге действий 17 января была упущена последняя возмож­ность окружения хотя бы части армии Сулеймана-паши.

Необходимо подчеркнуть, что, несмотря на то, что отряду Гурко не удалось окружение, успех, достигнутый русскими войсками в боях с армией Сулеймана-паши, был весьма значителен. Армия Сулеймаиа-паши, понесшая большие потери, ослабленная массовым дезертирством, расчлененная, лишенная в боях большей части ар­тиллерии и вынужденная бросить оставшуюся артиллерию и обозы при движении через Родопы, перестала существовать. Таким обра­зом, объективное значение трехдневного сражения у Филиппополя состоит в том, что оно окончательно открыло русским войскам до­рогу к Константинополю.

Турция имела еще Восточно-Дунайскую армию, но она не могла преградить русским дорогу к Константинополю — сделать это ей не позволяла слабость личного состава и материального оснащения. И поэтому, хотя прибывшие в Казанлык турецкие уполномоченные и отказались еще 21 января признать русские предварительные ус­ловия перемирия и мира, к этому времени был уже бесспорно ясен благоприятный для русской стороны исход военных действий всего ближайшего периода времени.

(1) Сборник материалов по русско-турецкой войне 1877—1878 гг. на Балкан­ском полуострове, вып. 69, СПБ, 1908, стр. 75.

(2) Там же.

(3) Впоследствии на помощь пришла кавалерия и стала перевозить пехоту через реку на крупах коней.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю