Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    63,64% (49)
Жилищная субсидия
    18,18% (14)
Военная ипотека
    18,18% (14)

Поиск на сайте

A. Качарава. Дорогой отцов

А. КАЧАРАВА,
капитан дальнего плавания, бывший капитан ледокола «Александр Сибиряков», ныне начальник Грузинского морского пароходства


Стремительные, грозные, устремляются ракетные катера в атаку.

Юность бредит морями. И даже на пороге зрелости, определив свое истинное призвание, она хранит верность мальчишеской мечте о дальних плаваниях и незнакомых странах. Я лишний раз почувствовал это, когда во время последней стоянки в Игарке красноярские студенты, работавшие в порту на погрузке леса, пригласили меня в свой клуб. Каких только вопросов они не задавали — серьезные очкастые политехники и бойкие технологи! Целых два часа бросал меня из стороны в сторону шквал безудержной романтики и ненасытной любознательности.

И я припомнил свою молодость, свой путь к морю, который был трудным, гораздо более трудным, чем у нынешних молодых людей. Может быть, мне возразят, что море, штормы и туманы всегда одинаковы. Я не согласен: разные. Море было другое и штормы другие, потому что иными были суда, их оснащение, иными были навигационные средства и карты. В особой степени относится это к ледовым северным морям, где порой происходили события, по тогдашним временам до некоторой степени таинственные и непостижимые. Взять хотя бы такой случай.

В 1948 году я вел у острова Тыртова ледокольный пароход «Леваневский». В кильватере шли ледорез «Литке» и пароход «Кировоград». Наше судно прошло благополучно, а «Литке» и «Кировоград», уклонившись метров на двадцать в сторону, сели на камни, получили серьезные повреждения.

Можно было бы по обычаю северных народов приписать все воле злых духов. Но, как выяснилось впоследствии, мы, сами того не ведая, проходили над опаснейшей подводной каменной грядой. «Леваневскому» повезло — он попал в небольшую седловину. Остальные угодили на самый гребень.

Да, так осваивалась когда-то Арктика. Не имея ни современной навигационной аппаратуры — такой, как локаторы, гирокомпасы, современные эхолоты,— ни надежных навигационных карт, вооруженные одними магнитными компасами, на которые, как известно, в заполярных широтах полагаться далеко не безопасно, моряки почти вслепую проходили коварнейшие участки Северного морского пути, внося свою депту в изучение этого нового сложного района мореплавания.


Книга — верный друг и в походе, и на берегу. Один берет «Атомную физику», другой — томик стихов

Но не только непосредственный практический опыт мореходов служил будущему. Моряки в буквальном смысле слова продвигали науку вперед, развозя по все более отдаленным островам и мысам ученых— участников многочисленных экспедиций. Помню, как на том же «Леваневском», мы доставляли первую гидрографическую партию на остров Новая Сибирь. Условия высадки были очень тяжелые.

Промеров глубин для этого района тогда не существовало, а вокруг острова большие отмели. И, казалось, нет прохода судну. С огромным трудом нам удалось подойти к берегу и благополучно высадить людей, выгрузить оборудование.

Арктика тридцатых — сороковых годов была настоящей школой закалки волевых качеств Несколько ледокольных пароходов да единственный мощный ледокол «Ермак» — вот и вся ударная сила нашего флота того времени. Проходя с запада на восток или с востока на запад, никогда нельзя было предсказать заранее, вернешься ли ты зимовать в родную гавань или застрянешь где-нибудь в дрейфующих льдах.

Молодежь только понаслышке знает о знаменитом дрейфе «Георгия Седова». Я же во время этого дрейфа работал в ледовом патруле в дельте Лены. И наше разведывательное суденышко — зверобойная шхуна «Ленсовет»,— обманув наступающие льды, лишь чудом ускользнула на зимовку в Тикси по последней полынье.

И все же, вспоминая те далекие годы, тысячу раз благословляешь трудности и опасности, с которыми приходилось сталкиваться. Если бы смолоду не прошел этой суровой закалки, кто знает, сколько бы «дров» пришлось наломать в дальнейшем? А острых моментов — их хватало в годы зрелости, хватает и теперь. Ведь они постоянно подкарауливают любого, кто выбрал себе беспокойную морскую профессию. Растеряйся на миг, потеряй контроль над собой, лишись тактического чутья или притупи на секунду четкий механизм судоводительской реакции — и катастрофических последствий не миновать.

Говорят, что злой и беспощадный ураган рано или поздно настигает любого моряка. Мне с этим «несдержанным товарищем» не раз приходилось иметь дело. Только в одном памятном рейсе по пути из бухты Провидения во Владивосток ураган трепал нас трижды, и самым страшным был его первый разбойничий налет у мыса Африка. Произошло самое, можно сказать, неприятное: судно потеряло управление, перестало слушаться руля.

Сделать практически в тот момент ничего было нельзя. Мне как капитану оставалось сохранять спокойствие, и не показное, а настоящее, потому что показное было бы расшифровано и неминуемо вызвало бы панику.

К счастью, я мог с чистой совестью сохранять неподдельное хладнокровие, так как еще заранее не счел нужным пренебрегать одной старой хитростью бывалых капитанов и в расчете на зловещие капризы Тихого океана добавил при прокладке курса дополнительно полосу миль в десять вдаль от берега. Оставалось надеяться, что эта «прирезка» нас спасет, так как ураганы длятся не вечно. Так оно и вышло.

Но, пожалуй, как это ни странно, еще больше волнений и хлопот доставил ураган, внезапно обрушившийся осенью 1962 года на берега Шпицбергена, хотя и застал он нас на стоянке. Наше судно находилось в это время на рейде рудника Пирамида. Вечерело.

Пора было швартоваться к причалу и начинать погрузку. И вдруг... Ураган был подобен дальнобойному залпу из ветра и снега, многотонной махиной парохода он играл, как скорлупой. Мы в этот момент как раз направлялись к причалу, намереваясь ошвартоваться правым бортом, но нас неведомой силой потащило на камни.

Выручила мгновенная, выработанная годами капитанская реакция. Только перемена направления и максимальная скорость могли спасти нас от беды. Пришлось скомандовать: «Полный ход!» —и повернуть к причалу левым бортом. Мы вывернулись в трех-четырех метрах от камней, и когда подавали на берег швартовые концы, люди еле держались на ногах, сгибаясь и задыхаясь под сумасшедшим напором ветра.

Если ты моряк, готовься к любым неожиданностям и умей противостоять им.

Мой рассказ рассчитан на молодежь и обращен в первую очередь к ней. И смысл его состоит не в том. чтобы похвастаться: «Мы-то, старики, бывало...» И не в том, чтобы припугнуть молодых трудностями моряцкой профессии. Мне хотелось по душам поговорить с теми, кто со временем сменит нас на мостике, о замечательных традициях советского флота, о большой ответственности, которую принимает на себя молодежь.

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю