Подлодки Корабли Карта присутствия ВМФ Рейтинг ВМФ России и США
Какой способ жилищного обеспечения военных вы считаете наиболее оптимальным?
Жилье в натуральном виде
    64,29% (54)
Жилищная субсидия
    19,05% (16)
Военная ипотека
    16,67% (14)

Поиск на сайте

ВСПОМИНАЕТ ПОЛКОВНИК КАБЕРОВ

Из кабинета начальника Новгородского аэропорта видны поле аэродрома, и серебристые тела самолетов, и пассажиры, идущие к машинам, и люди, ожидающие очередного рейса.

Но начальнику не очень-то сидится в кабинете, хо­чется на поле. Тянет туда, где ревут моторы, где при­земляются и взлетают самолеты.

Герой Советского Союза полковник Игорь Алексан­дрович Каберов — в прошлом летчик-истребитель — прошел всю войну, начав ее лейтенантом.

Помните Игоря Кабанкова — героя книги Николая Чуковского «Балтийское небо»? Кабанкова никогда на свете не было. Его придумал писатель. А Каберов был всегда, всю войну... Он и Кабанков — это одно и то же лицо.

...Над полем непрестанно гудят моторы — кто взлетает, кто садится. Люди ждут самолетов. Может быть, встречают кого-то из близких.

Что ж, рейсовый придет вовремя, не опоздает.

Сколько раз он и сам ждал вот так же, прислу­шивался... Тогда, в войну, самолеты приземлялись без расписаний...

Одно ожидание запомнилось ярче, может быть по­тому, что было первым.

Он долго ждал друга, а друг на аэродром так и не вернулся...

Они подружились еще в училище. Потом вместе попали в одну часть, под Ленинград. В свободное вре­мя любили бывать в Петергофе, теперешнем Петро-дворце.

Дворцы и сверкающие фонтаны... Они и тогда свер­кали. И всякий раз, пусть это будет не в первый, а в десятый или сотый, поражает игра воды и света, радужных брызг и сверкания позолоты. Поражают причудливые формы и неповторимая красота. Все это как сказка. Как и все сказки — неповторимая и уди­вительная.

И Самсон, раздирающий пасть льву, и мощная струя воды в небо. В чистое небо, в котором летал когда-то летчик Алиев, летал в одном звене с Каберовым, вот над этими каскадами и фонтанами и здесь, совсем рядом, всего в нескольких километрах, погиб...

Война пронеслась над этой землей уничтожающим ураганом. Исковеркала красоту фонтанов и сказочных скульптур. Опалила парки и дворцы, уничтожила бы­лое великолепие.

При виде страшных руин казалось, что уже никогда не вернуть эту удивительную сказку...

Но Петергоф восстановили, и фонтаны по-прежне­му удивляют людей своей неповторимой красотой...

— Помню хорошо 27-й день войны — 18 июля 1941 года,— вспоминает Игорь Александрович.— Наше звено только что произвело посадку. Как и всегда, лет­чики выпрыгнули из кабин, дали указания техникам и собрались у моего самолета.

Лейтенант Алиев был как-то взволнован.

— Что случилось, Гусейн? — спросил я его.

Он снял с головы шлем, помял его в руках, воз­мущенно сказал:

— Командир, когда же этому конец будет?

— Не понимаю...— пожал я плечами.

— Как не понимаешь! — глаза Гусейна сверкнули гневом.— Там люди гибнут, а мы здесь воздух утю­жим! За что нас кормят?

Я хорошо знал Гусейна Алиева, этого скромного, прямого и на редкость храброго летчика. Настроение его было понятным.

Я ответил не сразу. Меня и самого волновал этот вопрос. Многие наши товарищи на других участках уже давно воюют, сбивают самолеты, таранят. А мы целыми днями летаем над Кронштадтом, так сказать, «прикрываем флот с воздуха»...

И каждый такой вылет считается боевым! Сколько у нас уже таких «боевых вылетов»!

Я хорошо понимал Гусейна, понимал и третьего нашего товарища — жизнерадостного Колю Соседина...

И я не успел им тогда ответить: нас срочно вызвал командир полка.:

Герой Советского Союза майор Кондратьев встре­тил нас тепло, по-отцовски:

— Ну, базовые летчики, устали, наверное?

— Никак нет!

— Тогда быстренько знакомьтесь с обстановкой... А обстановка была невеселой. Немцы оказались под Лугой! Синие зловещие стрелы, словно щупальца, тянулись на карте к Ленинграду, Таллину, Нарве, Новгороду.

Северо-западнее Луги, между деревнями Сабск и Осьмино, была окружена крупная мотомеханизирован­ная колонна противника.

Вот по ней-то нам и предстояло нанести штурмо­вой удар.

Я помню, как просияло лицо Гусейна. Посмотрел на нас с Сосединым и как-то по-детски подмигнул нам обоими глазами.

И вот мы уже бежим к самолетам. Запускаем мо­торы, набираем высоту. Прошли Волосово. Справа большой пожар, горит деревня Ивановская. Голубая лента реки Луги и деревня Сабек, а за ней на дороге врат.

Перестраиваемся, идем на снижение. Немцы заме­тили, открыли ураганный огонь. Но поздно...

Нажимаем гашетки. Срываются со своих балок под крыльями смертоносные снаряды РСы — наши само­летные «катюши». Прочертив огненный след, ударяют по колонне.

Гремят взрывы, земля встает на дыбы, черный дым тянется над лесом, и кажется, что огонь охватил все, даже саму землю.

Стреляя из пулеметов, проносимся над колонной на бреющем... Разворачиваемся для повторного захода. Алиев и Соседин идут рядом. Вижу улыбающееся, оза­ренное счастьем лицо Гусейна и улыбающуюся физиономию Соседина. Колька снял очки и показал мне большой палец.

Снова пикируем, снова летят наши снаряды по це­ли. Дым пожарища разъедает глаза...

Развернулись для третьего захода, но дороги почти не видно — все окутано дымом.

Неожиданно Соседин выходит вперед качает с кры­ла на крыло и тут же переходит на снижение.

Снаряды рвутся впереди самолета Соседина. И толь­ко я развернулся на пушку, как Алиев вдруг сделал переворот и камнем бросился на нее, чуть не столк­нувшись с моим самолетом. Пулеметная очередь Гу­сейна заставила замолчать орудие.

Умело прикрыл он тогда Соседина!

Набираем высоту, чтобы собраться вместе. Соседин рядом, а Алиева нет.

Прошли весь район — нет его. Не было тогда у нас радио, не было связи в воздухе...

Решили мы, что он ушел на аэродром. Но, приле­тев домой, узнали, что Гусейн не возвращался...

Вперед
Оглавление
Назад


Главное за неделю